Браслет-2 (одним файлом)

На Главную

Часть вторая
"Пустили козла в огород..."



Наша Третья Мировая




           Я сидел на берегу океана, подставив лицо палящему солнцу, и блаженно щурился. Вот уже добрую половину дня я пыхтел над чистым листом бумаги и пытался выудить из себя что-нибудь связное. Желание вести дневник преследовало меня еще с пеленок. Насколько помню, едва научившись различать буквы и складывать из них слова, я уже тогда хотел что-то рассказать о себе воображаемому читателю.
           Потребность рассказать о своем мироощущении жила со мной постоянно и периодически выплескивалась на страницы многочисленных тетрадей и блокнотов, с воодушевлением начинаемых под влиянием какого-нибудь очередного душевного катаклизма, и никогда до конца не дописываемых. Годы шли, количество тетрадей росло, многие из них безвозвратно были утеряны, а связного рассказа о себе у меня так и не получилось. Всегда находилась какая-нибудь уважительная причина, вследствие которой я надолго терял интерес к собственной персоне. Собственно, к себе я интереса никогда не терял, но процесс описывания личных "подвигов" быстро мне надоедал. От записей типа: "встал, оделся, поел, пошёл" веяло мертвящей скукой и однообразием, и потому я все реже брался за перо. До очередного всплеска страстей.
           Но все это были детские глупости, пустопорожнее сотрясение, ну, если не воздуха, то, по крайней мере, ментального пространства. Иное дело - сейчас. Я просто обязан в упорядоченном виде изложить весь ход событий, причиной которых была моя неуёмная деятельность, дабы впоследствии, лет, эдак, через тысячу, а то и через две, люди не стали излагать об этом смехотворных легенд.
           - Ну а все-таки, почему карандашом? - уже в который раз подступилась ко мне Настя, имея в виду то, что каракули свои я выводил означенным инструментом.
           - Я тебе уже объяснял, - вяло отозвался я, не оборачиваясь к ней. Она лежала на коврике чуть позади меня, прикрыв глаза газетой. Мы были на острове абсолютно одни, и поэтому наличие одежды не являлось необходимостью. К тому же солнце жарило так, что мысли о ней вызывали только содрогание. За время нашего пребывания здесь Настя почернела от загара, и животик ее заметно округлился, что, впрочем, не портило ее внешности. Даже, скорее, наоборот.
           - Ну, так что ж, что объяснял, - капризно изогнулась она и придвинулась ко мне. - А я, может, и не поняла! - Она приподнялась на локте и, набрав горсть песку, высыпала его на лежащий передо мною лист бумаги. - Сидишь-сидишь, - заглянула она мне в глаза, - а результата - никакого! Может и впрямь, надо бы ручкой? - Она лукаво прищурилась: - Самый богатый человек планеты строчит мемуары огрызком карандаша! Смехота!
           - Дался тебе этот карандаш! - Я встряхнул листом, очищая его от песка, и легонько щелкнул ее карандашом по носу. - Говорят тебе: так мысли лучше текут. Легче пишется.
           - Текут-то они, текут, да все как-то мимо бумаги. Хоть бы строчку из себя выдавил.
           - Неправда, - кивнул я на стопку исписанных листов, придавленных рогатой раковиной. - А это что, по-твоему?
           - Это было вчера. И позавчера. А сегодня ты только смотришь на воду да тяжко вздыхаешь. Интересно, с чего бы это? "Тяжела ты, шапка Мономаха"?
           Наверное, я, действительно, выглядел не лучшим образом, предаваясь своим невеселым размышлениям.
           Ответственность тяготила мою душу. Ответственность за целую планету, перепаханную мною вдоль и поперек. С тех пор, как мы вернулись на Землю, опосля, так сказать, победы над супостатом, много воды утекло в ее реках. Нам "со товарищи" пришлось немало попотеть, как когда-то выразился Танзу, дабы выправить нездоровую ситуацию на планете. Льщу себя надеждой, что нам это удалось хоть в какой-то степени, хотя до рая на Земле нам еще - ох, как далеко! Да и вряд ли это вообще в принципе возможно. Сей процесс напоминает латание дыр на ветхой одежде: коленку зашьешь, глядишь, а задница уже голая. Срам прикроешь, а оно уж в другом месте расползается. И конца-краю этому не видать...
           Как бы там ни было, на бумаге излагаю все по порядку.

*****


           «Разместив наших женщин в одном из средиземноморских курортов, что оказалось не таким уж простым делом (они ни в какую не хотели нас отпускать), мы с утроенной энергией принялись за работу. Первейшей своей задачей мы поставили, естественно, разоружение одуревшей от напряжения цивилизации. Надо было спешить, поскольку события нарастали, как снежный ком. С одной стороны наглели янки, чувствовавшие себя безраздельными хозяевами в любой точке планеты. С другой - все выше поднимал свою змеиную голову исламский фундаментализм. До конца значение этого слова я так и не уразумел, но для себя твердо уяснил одно: эти ребята пойдут до конца, поскольку признают лишь тот вариант мироустройства, в основе которого лежат догмы Корана, а все остальное, что с ними не согласуется, подлежит уничтожению.
           Меня, как космополита, такой подход, конечно же, не устраивал. Команду мою - тоже. Чего стоило, к примеру, поразившее меня в одном из выпусков "Новостей" сообщение о праздновании Пакистаном годовщины создания ядерного оружия! По этому случаю были организованы народные гуляния со всеми причиндалами. Хорош праздничек, нечего сказать!
           Поэтому, прежде всего я обратил внимание браслета на ядерное оружие. Долгих объяснений не понадобилось. Он прекрасно меня понял и, настроив свой "нюх" на радиоактивное излучение рукотворных сооружений, стал опустошать одну за другой ракетные шахты вместе со всем комплексом обслуживания. Условие оставалось прежним - люди должны оставаться невредимыми.
           Надо было видеть растерянные физиономии вояк, когда в мгновение ока они лишались всего, оставаясь у разбитого корыта. Самым ужасным для них было то, что они не могли понять, как такое вообще может быть? Монолитная доселе твердыня исчезала под их руками, как зыбкий мираж. Это противоречило всему их жизненному опыту.
           Я не уставал удивляться, насколько милитаристская машина оказывалась изощренной в стремлении засекретить расположение ракетных баз. Где мы только их не находили: и в лесах, и в степях, и в горах, и даже на дне океана. Но ядерные подлодки, несущие свое мрачное дежурство в его глубинах были так же беззащитны перед мощью браслета, как и их сухопутные аналоги. Виток за витком, меридиан за меридианом "прочесывали" мы Землю в поисках опасной заразы. Я спешил, поскольку весть о странной "эпидемии", поразившей войска стратегического назначения летела впереди нас. Одна за другой гасли точки на картах стратегов. Я опасался, что, почуяв неладное и не разобравшись, что к чему, меня опередят и в воздух поднимутся тысячи ракет. Уследить за всеми будет намного сложнее, чем давить их по одиночке в своих гнездах.
           Конечно, я мог бы обезопасить это дело в самом зародыше и, "одним махом всех побивахом", уничтожить всю космическую связь. Но мне не хотелось доводить все до крайности. Ведь тогда во всем мире ослепнут и оглохнут миллионы телевизоров, являвшихся для многих обывателей связующей нитью с окружающей действительностью. И как они тогда вообще узнают, что мир, в конце концов, избавился от страшной угрозы, дамокловым мечом висевшей над их головами всю вторую половину двадцатого века? А разбираться, какие из спутников принадлежали военному ведомству, а какие служили мирным целям (я по своей наивности полагал, что такие тоже имелись), у меня не было времени: я спешил.
           Подходили к концу первые сутки, когда нас вычислили. Мы это поняли потому, что нас атаковали. Военная машина защищалась. Видеть они нас, конечно, не видели, но след наш, его продвижение, обозначенное демилитаризованной полосой, был хорошо заметен на электронных картах командных штабов.
           Браслет мгновенно среагировал на появление угрозы, но я его малость попридержал, подпустил ракеты поближе и только потом позволил им бесследно кануть в небытие.
           Соратники мои, с тревогой наблюдавшие за приближением "гостинцев", шумно вздохнули, а Санька с нервной усмешкой заметил:
           - Процесс пошёл?
           - Ещё как пошёл! - улыбнулся я ободряюще, хотя бодрости той отнюдь не ощущал. - И самое время пришпорить коня!
           Мы ещё несколько раз подвергались нападению, но всё с тем же результатом. Силы были слишком неравными. Хилое на вид изобретение сверхцивилизации шутя отбивало все атаки, вызывая этим в милитаристских кругах истерические завывания. Ну, сами посудите: считай полвека мнить себя пупом Земли, уже полностью сжиться с этой мыслью, в том смысле, что "ежели что, так мы им покажем", и вдруг оказаться в полном бессилии перед неизвестным явлением, которое без пыли и шума глотает "подарки" со страшной начинкой и при этом, что самое невероятное, не наносит ответного удара! Это, по их понятиям, уж совсем ни в какие ворота не влезало!
           Но больше всего вояк бесило то, что несмотря на все потуги, им никак не удавалось определить, что же всё-таки происходит и что за зверь раздевает их догола? Предпринимались попытки (и неоднократные) вступить с нами в переговоры. Обращения звучали на всех мыслимых и немыслимых языках, обещались золотые горы, но мы только посмеивались между собой и ни с кем в полемику не вступали. Да и чем было можно нас купить? Это мы могли купить кого угодно, хоть всех Рокфеллеров вместе взятых.
           Поэтому, сохраняя радиомолчание, мы сосредоточенно "мочили одну гадину за другой", по живописному выражению все того же Пашки, летая над планетой этакой новоявленной Немезидой, богиней возмездия за все бывшие и будущие прегрешения.
           Я полагал, что мы быстро справимся с работой, но на освобождение планеты от ядерных запасов ушло несколько суток. Требовалось заглянуть во все изощрённые потайки, какие только мог выдумать злой гений человека. Всевидящее око моего "коня" проникало в недра Земли практически на любую глубину, задавая направление "распылителю", как обозвал Пашка процесс уничтожения требуемых объектов.
           И вот настала долгожданная минута, когда в небытие канула последняя подлодка, упорно пытавшаяся уйти из-под удара. Под "метлу" пошло всё, что сколько-нибудь имело отношение к радиоактивности: от ядерных ракет до последнего рентгеновского аппарата. Уничтожены были все атомные энергостанции, и даже все до единого урановые рудники со всем их содержимым.
           Своей деятельностью мы, конечно же, основательно добавили людям проблем. Взять, к примеру, ту же медицину. Она осталась без очень нужного и полезного оборудования. На эту тему у нас вновь разгорелась дискуссия, но я ее быстро "погасил", заявив, что если б мы пожалели медиков, то в скором времени нам бы пришлось узнать, что все медицинское оборудование под благовидными предлогами (и без оных) конфисковали военные. Поэтому, как ни крути, а все, что излучает радиацию, должно быть уничтожено, дабы не было соблазна превратить это в оружие массового уничтожения. Нам ещё земляне спасибо скажут.
           - Скажут, скажут, - ехидно поддакивал Пашка. - Уже говорят. Вон, ишь? "Подарочками" закидывают!
           Пора было переходить ко второй части нашей программы, которую мы, шутя, окрестили "Генеральной уборкой". Речь шла теперь об обычных вооружениях. Я не отказал себе в удовольствии позабавиться и лично заглянуть в каждую "горячую" точку планеты с целью тотальной конфискации всего, что стреляло и взрывалось. Здесь фантазия бога войны оказалась настолько изощренной, что я не мог дать браслету никаких толковых указаний, поскольку в видах вооружений и сам был неграмотен, да и друзья мои на этот счет не могли сказать чего-нибудь определенного. Приходилось просто указывать пальцем в очередное "чудо" военной мысли: "Убрать!", "Убрать!", "И это убрать!", "И вот это!"
           Постепенно мы набирались опыта, и скоро уже не требовалось тыкать браслет носом, чтобы определить, что вот это - "бяка". Он сам узнавал знакомые очертания и насылал "проказу" на смертоносные изобретения.
           В среде военных воцарилась паника. Сладкой патокой на мою душу лились в эфире истерические рапорты об утрате очередной партии вооружений. Я нарочно не трогал средства связи и транспорт, чтобы орды осиротевших вояк могли без проблем добираться до мест дислокации.
           В полный голос на планете зазвучала тема Божьего Суда. Все измышления по этому поводу вызывали у нас лишь насмешливые комментарии, но ведь, в принципе, так оно и было! Пусть это громко сказано, но моими руками Бог вершил правосудие. Правда, главные виновники оставались пока безнаказанными, но ведь это - дело времени. Освободившееся от страха человечество само разберется, кто прав, кто виноват и вынесет свой вердикт. Все еще впереди. Да и я безучастным, конечно, не останусь.
           "Генеральная уборка" заняла у нас уйму времени. С ядерными запасами было несравнимо легче: они сами трезвонили о себе на всю округу своим излучением. А вот с автоматами, танками, самолётами и прочей нечистью пришлось основательно повозиться. Периодически наведываясь в командные пункты, которые отыскивались за всевозможными хитроумными запорами, мы сверяли свои действия со сверхсекретными источниками информации и выуживали оттуда сведения о складах с оружием и боеприпасами. Оставалось только сориентироваться на местности и нанести опустошительный визит. Все делалось тихо и бесшумно, однако резонанс во всем мире получало мощнейший. Различные радио- и телеголоса взахлеб смаковали тему полного банкротства всех без исключения ведомств военно-промышленного комплекса. Военные верхушки заседали беспрерывно, но сколько-нибудь дельных предложений по исправлению ситуации выработать были не в состоянии и только угрюмо принимали сообщения о новых потерях.
           Вскоре посыпались первые головы. И в прямом, и в переносном смыслах. Череда громких отставок в среде генералитета сменилась серией самоубийств, а то и просто расправ над оказавшимися не у дел, не нужных теперь и не мыслящих себя вне военной машины, людей в погонах.
           Конечно же, мы никому не подыгрывали. Разоружали и наших и ваших. А раздевать военный люд я перестал, оставляя военную форму им на память о былых "заслугах". Но многие и сами не захотели носить ее, опасаясь репрессий со стороны мирного населения, которое теперь вело себя далеко не мирно, выплескивая наружу все накопившиеся обиды и унижения при виде безоружных вояк.
           Особое удовольствие доставляло мне "работать" с так называемыми бандформированиями. В отличие от регулярных войск, они брали в руки оружие не по принуждению, а, так сказать, "по зову сердца", испытывая к нему самые "интимные" чувства. Их отчаяние доходило до безумия, когда предмет страсти, придававший им вес и значительность в собственных глазах, бесследно исчезал. Опустошенные склады с любимыми "игрушками" вгоняли бравых молодцов в страшную депрессию. Нечем было даже зарезаться, так как холодное оружие тоже становилось дефицитом, кроме, разве что, кухонных ножей.
           Для особо рьяных приверженцев силового решения жизненных проблем приходилось даже применять театральные методы убеждения в виде голоса с неба, повествующего о том, что терпение Господа в конце концов истощилось, и пришел Судный День. Помогало, но не всегда. Развращенные силой оружия убогие мозги предпочитали адский огонь мирному созидательному труду, к которому их призывал "глас божий". В полный рост вставала проблема ухода в наркотический мир. Но с этой напастью мы решили заняться чуть позже, когда воочию убедимся, что военно-промышленный комплекс планеты "отбросил копыта", по выражению все того же Пашки.
           А комплекс, закаленный во многовековых передрягах, сдаваться и не собирался. Военные заводы, в то время, пока я мотался по всему свету в поисках их продукции, увеличивали ее выпуск с удвоенной энергией. Спрос и, естественно, цены на нее, и до этого немалые, взлетели до астрономических величин. Я только посмеивался над их потугами, оставляя их разгром "на закусь".
           - Мочи его! Мочи! - возбужденно вопил Пашка, которого вся наша деятельность приводила в неописуемый восторг. - Ишь, затаился! - потирал он ладони при виде очередного многоствольного "зверя".
           - Пал Ксанч рискует выпрыгнуть из штанов, - усмехался Санька, тоже, впрочем, неравнодушно следивший за ходом операции и принимавший активное участие в поисках очередной жертвы.
           После падения стратегического колосса с нами бороться уже и не пытались. Верховное командование всех государств, пораженное катастрофическими потерями, оказалось полностью деморализованным. Зато журналистская братия переживала свой звездный час. Средства массовой информации заполонили репортажи самого скандального характера: разоблачения следовали мощным валом, благо, самому ведомству, попавшему на зуб пятой власти, было не до того, чтобы расправляться с неугодными элементами по старинке. Соревнуясь друг с другом в измышлении причин странного апокалипсиса, обсуждению в прессе подвергались даже самые глупые предположения. Что интересно, среди них проскальзывали и близкие к истине, но всерьез они, конечно же, никем не воспринимались. Прагматичное, приземленное мышление человечества, погрязшего в своих ежедневных делишках, не привыкшего мыслить вселенскими категориями, за редким исключением, оказалось неспособным принять идею, которая напрашивалась сама собой: жить надо в мире и согласии!
           Извращенное сознание, вскормленное бездуховным телевидением, проповедовавшим культ насилия, и перенесшим его на просторы Вселенной, не могло понять такой простой вещи, что, к примеру, инопланетяне - вовсе не обязательно страшные и кровожадные монстры, всей Галактикой почему-то вдруг ополчившиеся непременно на несчастную Землю, будто других планет во Вселенной уже и не осталось. Что Земля - рядовая планетка на задворках Галактики, каких среди обитаемых миров - миллионы! Человек сам взрастил в собственном сознании идею о своей исключительности, и, только потому, что она, эта идея, тешит его самолюбие, он был не в силах с нею расстаться.
           Мир настороженно следил за нашими действиями и за благо воспринимать их результаты не торопился. Ждал, затаив дыхание, что всё непременно кончится общей погибелью.
           Жертвы, конечно же, были. Но являлись, скорее, следствием неразумной реакции, а то и просто страха перед необъяснимым. Характеры у людей разные и, соответственно, реагировал каждый по-своему, что, порой, и приводило к неоправданным потерям. К примеру, те же военные корабли, снизу доверху напичканные смертоносным оборудованием, после его изъятия становились просто большими лодками, бесцельно блуждающими в океанских просторах. При их создании, в интересах устойчивости судна, конструкторами учитывалась каждая мелочь, а, обезображенные нашим вмешательством, они эту самую устойчивость теряли, и мы часто находили на следующих витках перевернутые кверху брюхом и покинутые экипажами корабли, вернее, то, что от них оставалось.
           - Ничего страшного! - пожимал Пашка плечами. - Они знали, куда шли служить. Чай, не в санаторий! Да и не тонет оно, дерьмо-то!
           Утешение, конечно, слабое, но успокаивало, что часто рядом с перевернутыми и полузатонувшими судами уже трудились спасатели. А если таковых не оказывалось, приходилось помогать: я бросал им на воду большой надувной плот, чтоб на нем они могли дожидаться прихода нескорой помощи.
           Вообще, всех нюансов нашей "уборки" и не перечесть. Приходилось чем-то жертвовать, чтобы спасти мир, беременный Третьей мировой.
           Конечно, многого мы не учли, вероятно, от излишней самонадеянности, а, порой, и просто от глупости, что, в принципе, одно и то же, но дело было сделано: экономический потенциал военно-промышленного комплекса был подорван на корню…»



''Здравствуй, Дедушка Мороз!''




           - Хочу тебе кое о чём напомнить, милый мой волшебник.
           - Это о чем же?
           - Какое сегодня число, не помнишь?
           Я сморщил нос, делая вид, что усердно припоминаю. Потом сдался:
           - Нет, не помню. Теперь все дни какие-то одинаковые.
           Настя выразительно посмотрела на меня:
           - Совсем опустился. Забурился в тропики, целыми днями валяешься на песке и ничего не делаешь. Вон, - шлепнула она меня по животу, - почернел, как головёшка.
           - Насчет "ничего не делаешь" - явное преувеличение, - лениво возразил я.
           - То, что ты царапаешь своим огрызком вот эти жалкие бумажонки, - она пренебрежительно ткнула пальцем в исписанные листы, нещадно терзаемые ветром, - это еще ни о чем не говорит.
           - Ну, а все-таки, - напомнил я, - что за день-то?
           - Тридцатое декабря! - с вызовом произнесла она.
           Я пожал плечами:
           - Ну и в чем же криминал?
           - Балда! Какой криминал? Новый год на носу!
           Я заинтересованно повернулся к ней:
           - А что, есть какие-то особые пожелания? По-моему, тебе-то уж грех жаловаться: весь мир у твоих ног!
           - Речь вовсе не обо мне. Что ты всю нашу несчастную Землю перевернул вверх тормашками, я и так помню.
           Я хмыкнул, пропуская колкость мимо ушей, и спросил:
           - Ну тогда о чем же?
           - О давней традиции, которую мы с дедом старались не нарушать.
           - С дедом?.. Гм!.. Ну-ну, я слушаю.
           - Каждый Новый год мы радовали подарками самых обездоленных детишек.
           - Ах, так вот откуда все эти легенды о Санта-Клаусах и Дедах Морозах! - улыбнулся я.
           - Не ёрничай! - царапнула она глазами. - Я говорю о детдомах. И в первую очередь о том, где выросла я.
           - Так в чем же дело? - Я встал и отряхнул с себя песок. - Показывай дорогу!
           - Быстрый какой! - фыркнула она. - Надо сначала все обсудить.
           - Я - весь внимание!
           - Да перестань ты кривляться! - вконец обиделась она.
           - Ну-ну! - Я присел с ней рядом и обнял за плечи. - Не дуйся! Мне очень интересно.
           - Можно подумать! - хмыкнула она для порядка и продолжила нехотя: - Тут есть одно "но". Мне никогда не нравилась та форма, в которой дети получали от нас подарки. Я много раз спорила с дедом по этому поводу, но он стоял на своем.
           - И что же это за форма?
           - Мы просто рассылали во все детдома (о которых знали, естественно) большие посылки с подарками. Но все эти посылки проходили через множество рук, воспитатели, нянечки старательно профильтровывали наши послания, и я уверена на сто процентов, что в результате детям доставались рожки да ножки.
           - Как понять: "рассылали"? Что, при ваших возможностях нельзя было лично доставить все эти коробки?
           - Ты не понимаешь, о чем говоришь! Мест, куда надо доставить эти самые, как ты говоришь, "коробки", очень, очень много!
           - Ну и что? Подарков не хватит?
           - Времени не хватит! До Нового года везде - просто не успеть.
           - Ну так начинали бы рассылать пораньше!
           - Мы так и делали. Уже с весны думали о следующем Новом годе.
           - Дедушка Мороз и внучка его Снегурочка! - не удержался я и тут же получил звонкий шлепок по спине.
           - Трепло!.. А говорил: "интересно"!..
           - Мне действительно интересно, - сказал я, потирая ушибленное место.
           - Ну так тогда слушай и кивай.
           - Угу!
           - Я предлагаю сделать всё-всё по-другому. Повсюду мы уже и так не успеваем, а вот в одном месте можно провести эксперимент. Ведь ты у нас волшебник?
           - Угу! - опять кивнул я, и только открыл рот, намереваясь заметить, что об этом она вспоминает только тогда, когда ей это удобно, но ее ладошка плотно закрыла мне его:
           - Сиди и слушай!.. Ну так вот, опираясь на твой богатый опыт любителя почудить, давай сделаем так...

*****

           Щуплый мужичок с беспокойно бегающими глазками оглядел нас сверху донизу:
           - Ну, я директор. Что вам угодно?
           - У нас к вам дело.
           - Честно говоря, вы не вовремя. Сейчас такая горячая пора! Новый год знаете ли...
           - Вот именно об этом мы и хотели с вами поговорить. Как у вас обстоят дела с подготовкой к празднику?
           - А вы, собственно, кто? - мгновенно насторожился мужичок. - Из РОНО, что ли?
           - Нет, - улыбнулся я, - мы не из РОНО.
           - Ага! - сообразил он что-то про себя. - Только почему не предупредили?
           - Да вы нас не так поняли! Мы здесь, как частные лица. Хотим предложить свою помощь в проведении Новогоднего представления.
           Мужичок замер на секунду и вдруг разочарованно протянул:
           - Ах, арти-исты! - И тут же засуетился, выпроваживая нас. - Нет, господа хорошие, вы уж не обижайтесь, но у нас уже все готово. Своими, так сказать, силами. Тем более, посмотрите сюда, - он толкнул обшарпанную дверь, на которой выцветшая табличка гласила: "Актовый зал". - Видите: все уже в сборе. Через десять... - Он глянул на часы. - Нет, уже через пять минут начинаем. Так что... - развел он руками.
           - Ну, а посмотреть-то позволите? - не сдавался я и на всякий случай лизнул: - Поучиться?
           - А вот это - всегда пожалуйста! - гордо просиял директор. - Прошу!
           Мы прошли в зал. Конечно, назвать это помещение "залом" можно было лишь условно. Просто большая комната, силами обитателей детского дома принявшая праздничный вид. Только впечатление от этого "вида" было совсем не праздничное. Казенное какое-то, выморочное. Судя по всему, финансы сего заведения давно поют романсы.
           "Или оседают по карманам заботливых руководителей", - услышал я Настю.
           "Очень даже может быть", - согласился я так же беззвучно.
           Разновозрастная масса детей, от четырех до восемнадцати, а, может, и постарше, расположилась по периметру ближе к стенам. Сидячие места, как водится, занимали те, кто постарше и понахальнее. Робкие и нерешительные довольствовались местами похуже, кучками и поодиночке подпирали стены. Я ожидал увидеть печальные и суровые лица, на которые наложила свой отпечаток неудачно сложившаяся с самого начала жизнь. Однако я ошибался. Дети везде дети. Шумные и неусидчивые, они с трудом сдерживали бьющую через край энергию, которая выплескивалась тут же, в мелких стычках по пустякам. Воспитатели, грубые окрики которых слышались то из одного конца зала, то из другого, агрессивно наводили некое подобие порядка в рядах неугомонного собрания.
           На нас сразу обратили внимание. Десятки глаз с интересом, некоторые даже с неприличным, уставились на нас в упор. Раздалось улюлюканье и язвительные замечания, произнесенные вполголоса, но так, чтобы слышно было и нам. Слышались неприятные похохатывания, издаваемые, естественно, пассажирами сидячих мест. Жующие физиономии нахально разглядывали обтянутую джинсами точеную фигурку Насти и развязно улыбались.
           "Мне почему-то кажется, что наше присутствие здесь вовсе необязательно," - громко подумала порозовевшая Настя.
           "В принципе, да, - согласился я, чувствуя себя тоже не совсем уютно. - Но теперь назад уже поворачивать поздно, а в следующий раз учтем."
           Сесть было некуда. Галантные джентльмены, само собой, уступать место даме даже не собирались.
           "Потерпи, - успокаивал я ее. - Скоро им будет не до нас."
           "Надеюсь..."
           Вошедший следом за нами директор кому-то кивнул и сказал вполголоса:
           - Можно начинать!
           Прошло несколько секунд томительного ожидания. Наконец, где-то в углу между зрителями закашлял магнитофон, и проскрипели вступительные фанфары. На противоположной от нас стене распахнулась дверь, увешанная бумажной мишурой и оттуда, натужно улыбаясь, появилась сильно накрашенная пухлая девица в костюме Снегурочки.
           - Здравствуйте, дети! - звонким голосом провозгласила она.
           Дружное улюлюканье и свист с сидячих мест были ей ответом. Но, видимо, она привыкла к подобному обращению, а потому, не обращая на выкрики внимания, продолжила заученный монолог. Она говорила о том, какой это хороший праздник - Новый год, как долго мы его ждали, и вот он, наконец, пришел.
           - Ну а какой же Новый год без Деда Мороза? - громко спросила Снегурочка и выразительно обвела густо накрашенными глазами не утихающий зал.
           - И без бутылки! - выкрикнул какой-то ухарь.
           На него громко зашипели сразу две стоящие рядом тётки, вероятно, воспитатели, а Снегурочка, как ни в чем не бывало, продолжала:
           - Дети! Давайте позовем Дедушку Мороза?
           - Зови, чего уж там! - не унимался жующий контингент. - Тебе за это бабки платят!
           Загалдели, зашумели еще громче, кто в лес, кто по дрова.
           "Кошмар! - сжала мне руку Настя. - И здесь я провела свое детство?! Зверинец какой-то! Раньше такого не было, честное слово!"
           "Не боись, моя хорошая, - ответил я, - сейчас мы их утихомирим!"
           И сосредоточился.
           Вся сотня (или сколько их там было) глоток вдруг утихла и в один голос, как солдаты на плацу, дружно гаркнула:
           - Д Е Д У Ш К А М О Р О З !!!
           Показалось, что от слаженности крика сейчас обрушится давно не беленый потолок.
           Потолок устоял, но с этого мгновения с ним стало твориться что-то неладное. С тихим перезвоном, отлично слышимым в наступившей нереальной тишине, начиная с центральной части, прямо над тощей, карикатурного вида, елкой, он стал быстро покрываться крупной изморозью. Пятно разрасталось на глазах у изумленной и притихшей публики, по краям вытягиваясь вниз и превращаясь в диковинного вида сосульки. И вдруг срединная часть замороженного пятна протаяла, и оттуда, несмотря на то, что на улице стоял солнечный день, глянула изумительной красоты россыпь звездного неба. Сильно потянуло холодом, в образовавшийся проем ворвался снежный вихрь, заклубился, завертелся вокруг елки, и, уплотняясь, все с тем же перезвоном, сопровождаемым теперь еще и завыванием пурги, стал превращаться в тройку белых коней богатырского телосложения, легко тянувшую за собой сказочного вида белые сани, в которых сидели двое. Поначалу в снежной мути ничего разобрать было невозможно, по залу носился лишь призрак. Но с каждой секундой изображение становилось все четче, и вот, шумно храпя и звеня бубенцами под дугой, кони остановились. Вскидывая гривами, они стали рыть копытами снег, который пурга принесла с собой и покрыла им все свободное от зрителей пространство.
           - Кто звал меня?! - раздался мощный раскатистый бас, эхом несколько раз отразившийся от стен. Заснеженная фигура в санях поднялась во весь свой гигантский рост, головой едва не касаясь замороженного потолка.
           Ответом ему было гробовое молчание.
           И в этой тишине в двух шагах от меня послышался дрожащий то ли от страха, то ли от возмущения голос директора:
           - Безобразие!!! Почему не по программе?!!
           Вопрос был обращен к суррогатной "Снегурочке", прижавшейся к двери и совсем позабывшей от изумления заученный текст. Она со страхом посмотрела на директора широко раскрытыми глазами и, пытаясь что-то сказать трясущимися губами, показывала на разыгравшееся действо.
           - Кто разрешил?! - взвизгнул директор, топоча ногами.
           Дед Мороз степенно сошел с саней и повернулся к нему.
           - Али не ждали? - спросил он, широко улыбаясь.
           Морщинки у его глаз собрались сеточкой, и от всего облика Деда с его богатейшей шубой, искрящейся на свету, с широкой окладистой бородой до самых колен, веяло добротой и приветливостью.
           - Вы кто?! - брызгал слюной директор, подступая к гостю.
           Дед Мороз звучно рассмеялся и, широко расставив руки, в одной из которых он держал усыпанный драгоценными камнями посох, обвел глазами притихшую публику:
           - Дети! Вы тоже меня не узнаете? Кто же я?!
           В тишине раздался рассудительный голосок:
           - Вы - дедуска Молос...
           - Правильно! - еще шире улыбнулся "дедуска" и поманил к себе говорившую девчушку: - Ну-ка, иди сюда, моя хорошая!
           Девочка, лет, наверное, шести, стала пробираться через кордон развалившихся на стульях "хозяев положения". Кто-то из них подставил ей подножку, и она бы упала лицом в снег, если бы Дед Мороз не пришел на выручку. Он сделал навстречу ей движение рукой, с его рукавицы слетел сноп серебристых искорок и, окутав падающую девчушку, вознес ее прямо к нему на руки.
           Она взвизгнула от неожиданности и прижалась к его пушистому воротнику. По залу пронесся вздох восхищения.
           Укоризненно посмотрев на обидчика и покачав головой, Дед Мороз повернулся к притихшей девочке и тихо пробасил:
           - Тебя как зовут, милая?
           - Света... - млея от восторга, выдохнула та.
           - Света. Светик-Самоцветик, - ласково проурчал Дед, как бы пробуя ее имя на вкус. – Посмотри-ка, что я тебе привез! - Он повернулся к саням, где сидела Снегурочка. Не та, что прилипла к стене и дрожала, как осиновый лист, нет, а настоящая, писаная красавица из русских сказок, в голубой, усыпанной серебристыми блёстками шубке, отороченной белым горностаевым мехом. - Ну-ка, внученька, помогай! - воскликнул он, все так же широко улыбаясь.
           Та живо вскочила, взмахнула руками, и из ее рукавов посыпались разноцветные шарики с орех величиной. Все это сопровождалось нежным перезвоном невидимых колокольчиков. Едва коснувшись заснеженного пола, шарики превращались: белые - в зайцев, рыжие - в белок, а коричневые - в неуклюжих медвежат. Зал оживился. Зверята сразу забегали вокруг саней, вокруг елки, загомонили, говоря все разом. Медвежата, обежав для разминки пару кругов вокруг елки и постоянно перекувыркиваясь через голову, снова полезли в сани, откуда только что, уступая им место, вышла радостно улыбающаяся Снегурочка.
           Кряхтя, медвежата выволокли из-под сиденья огромный, весь в сверкающих блестках, мешок, подтащили его к Деду Морозу, наблюдавшему за их возней с благодушной улыбкой, и выжидающе уставились на него.
           - Ну, что стоишь? - подбодрил Дед Мороз Снегурочку. - Развязывай!
           Снегурочка взмахнула рукой и с ее варежки малинового цвета брызнул сноп серебристых искр. Узорчатая тесьма соскользнула на пол и мешок раскрылся. Снегурочка взяла оттуда большущий разноцветный кулек и протянула его девочке. Та обрадованно ойкнула и с сияющими глазами вцепилась в подарок:
           - Спасибо...
           - Угощайся на здоровье! - добродушно усмехнулся Дед Мороз и опустил ее на пол. - Ну, детвора! - громко объявил он. - Налетай!
           Сразу отовсюду зазвучала музыка, какую я сумел припомнить для данного случая, и зверюшки, сотворенные Снегурочкой, стали нырять по двое-трое в мешок и доставать оттуда кульки со сладостями. Другие хватали их со смехом и, добежав до зрителей, все еще находившихся в очарованном оцепенении, совали каждому в руки по кульку.
           Пока раздавались подарки, Дед Мороз по-хозяйски прохаживался по залу, оглядывая его, и, цокая языком, качал головой.
           - Непорядок! - пророкотал он наконец и ударил посохом в пол.
           С заиндевевшего драгоценного кристалла, венчавшего собою посох, с серебряным перезвоном взметнулся целый фонтан искр и ударил в потолок. Закрутившись снежным вихрем и с каждой секундой увеличиваясь в размерах, рой искр заметался по стенам помещения, отчего они моментально покрылись морозными узорами самых различных форм и рисунков, и окутал собою ёлку посреди зала, на несколько мгновений совершенно скрыв ее от глаз зрителей.
           Когда же искрящийся туман рассеялся, по залу прокатился многоголосый одобрительный вопль: на месте хилого болезненного деревца теперь красовалась мощная разлапистая ель, занимавшая собою добрую половину площади зала. Ее верхушка терялась за пределами потолка, уходя в проем, образовавшийся при появлении саней Деда Мороза. Никто, кстати, и не заметил их исчезновения. Они растворились в вихре вместе с конями, уступив место новоявленной красавице, игравшей и переливавшейся теперь мириадами бегущих огней, увешанной большими и маленькими игрушками и самого разного вида сладостями. Я уж постарался придать ей самый сказочный вид. Даже Настя, уже привыкшая к моим "чудесам", и то похвалила:
           - Какая красавица!
           Чего уж там говорить о самих детях! Мигом были позабыты все страхи и комплексы, радостные вопли и визги заполнили зал. Невзирая на возраст, дети прыгали и резвились вокруг елки, взявшись за руки. Они принимали активное участие в играх, сочиняемых моими зверушками тут же, на ходу, и никого ничуть не удивляло, что зверюшки-то разговаривают человеческим языком и ведут себя довольно разумно!
           Объяснение этому нашлось случайно, когда я подслушал разговор троих нелюдимого вида парней, отличавшихся от остальных детей вызывающе пренебрежительными манерами и наглым выражением физиономий. Вернее, таковой физиономия была у одного, двое других ему только поддакивали. Они сидели неподалеку от нас и комментировали происходящее. Достаточно громко, чтобы их было слышно сквозь музыку и шум резвящихся обитателей детдома.
           - Как он это делает? - удивленно спрашивала одна из "шестерок".
           - Та! Компьютерная графика! - с видом знатока махнул "предводитель". - Тормоз ты, Кива, не догоняешь. Это ж как два пальца...
           - Сколько ж бабок отцепил наш Хиляк за такое кино? - прозвучал вопрос с другой стороны.
           - До фига и больше! - решил проявить свою осведомленность тот, кого "предводитель" назвал "Кивой". - Такие крутые дела на халяву не провернешь. Гля, во дает!
           Этот "одобрительный" возглас относился к бенгальским огням, внезапно вспыхнувшим на кончиках каждой ветки у елки.
           Я вдруг обратил внимание на то, что директора в зале нет, а няньки и воспитатели затравленно переглядываются из своих углов, пожимая плечами. Одна "Снегурочка", не смея покинуть свой пост, металась среди всеобщего веселья и что-то кричала, видимо, стараясь призвать всех к порядку и вернуть ход праздника в русло сценария.
           Отсутствие хозяина детского дома вскоре объяснилось. В тот самый момент, когда хоровод детей, увлекаемый разношерстной компанией, сотворенной необычными гостями, слаженно распевал "Ёлочку", в зале появилась милиция.
           "Интересная реакция на нововведения!" - "телеграфировал" я Насте.
           Она судорожно вцепилась мне в руку:
           "Не нравится мне это!"
           Я хмыкнул:
           "Посмотрим, как они будут арестовывать Деда Мороза!"
           "Ты только, пожалуйста, без криминала. Хорошо?"
           Я лишь улыбнулся и молча обнял ее за талию.
           Но арестовывать пришли не Деда Мороза. Возникший за спинами служителей порядка "Хиляк" что-то сказал на ухо одному из ментов, похожему на шкаф, и указал на нас.
           Настя дёрнулась и, забыв про телепатию, простонала вслух:
           - Только этого нам не хватало!
           Шум стоял невообразимый, поэтому, кроме меня ее все равно никто не услышал. Но тот, которому директор шептал на ушко, все понял по одному лишь испуганному выражению лица Насти. Он уверенно направился к нам, расталкивая зевак. За ним увязалась вся "команда спасения". "Хиляк", прячась за широкой спиной служителя закона, тоже подбирался к нам, предвкушая расправу.
           - Так, - лейтенант загородил собою чуть ли не половину зала. - Ваши документы, пожалуйста.
           - Я что-нибудь нарушил? - насколько сумел, скроил я невинную физиономию.
           - Не то слово! - он выразительно повел глазами по залу.
           - Что вы имеете в виду?
           - Пройдемте. - Он сделал широкий жест в сторону выхода. - Там и поговорим. Прошу! - Он даже взял меня под локоток. - И вы, сударыня, - явно насмехаясь, обернулся он к Насте, - следуйте за нами.
           Я почувствовал, как Настя напряглась.
           "Не волнуйся, - сказал я ей молча, - все будет нормально. Просто небольшое приключение…"
           Нас вывели из зала и повели по узкому коридору, слабо освещенному вшивыми лампочками. Судя по тому, как озиралась Настя, помещения она не узнавала. Входили в здание мы совсем с другой стороны.
           Как я и думал, нас привели в апартаменты Хиляка.
           - Располагайтесь, - по-хозяйски махнул "предводитель" на ряд стульев, жавшихся вдоль стены.
           Сам он с хрустом угнездился в директорском кресле и, отвалившись на его потёртую спинку и повернувшись к нам боком, закинул ногу на ногу. По всему было видать, что он здесь нередкий гость. Схватив со стола графин с водой, он наполнил стакан, звучно осушил его и испытующе уставился на нас:
           - Ну-с, господа, как же все-таки насчет... э-э-э... документов?
           - Увы! - пожал я плечами, все еще стоя посреди кабинета. - Не могу ничем вас порадовать.
           Тот нехорошо прищурился. Потом отвернулся к окну и ухмыльнулся:
           - Вы нас и так уже... порадовали.
           - Правда? Чем же?
           Лейтенант вдруг вскочил и, опершись на стол своими кулачищами, прошипел, багровея, мне прямо в лицо:
           - Ты чего из себя тут корчишь?! Бардак в зале - чья работа?!
           - Чья? - невозмутимо повторил я за ним, как эхо.
           Настя, сидевшая на стуле, так милостиво предложенном нашим похитителем, непроизвольно сжалась в комок.
           Потерявший терпение мент обошел стол вокруг и остановился передо мной, раскорячив ноги и подбоченившись.
           - Ну так, - он выдвинул нижнюю губу чуть ли не до пупка и презрительно оглядел меня сверху донизу. - Либо мы будем Ваньку валять...
           - Либо?.. - продолжал я дразнить его.
           - Либо я буду вынужден вас задержать и разговаривать мы будем уже совсем в другом месте, - мечтательно заключил он.
           - Я не понимаю, что такого преступного творится в зале и, вобще, при чем тут мы?
           - Ну ничего себе! - выполз из-за двери, видимо, подслушивавший директор. - Разворотили пол-корпуса и он еще спрашивает!
           - Разворотили? - повернулся я к нему. - С чего вы взяли, что это мы? Разве все шло не по программе?
           - Какая там, к черту, программа?! - возопил Хиляк, на всякий случай перебегая за спину шкафоподобного лейтенанта. - Никаких денег не хватит, чтобы заказать такую «программу»!
           - Выходит, вам, все-таки понравилось? - с улыбкой спросил я, заглядывая за его "защитное сооружение".
           - Кой черт "понравилось"! - плевался слюной директор. - Весь дом поставили на уши! Тут и так не знаешь, как этих ублюдков держать в узде, а тут еще вы со своим светопреставлением!
           - И все-таки, - повторил я, - с чего вы взяли, что это именно наша работа?
           - А то чья же еще? - изумленно сложил он лапки на груди. - Не вы ли предлагали свои услуги по проведению Новогоднего праздника?
           - Ну да, - согласился я, - было дело. Но ведь вы же не позволили.
           - Так и что с того? Вы решили действовать внаглую! - уверенно парировал он.
           "Защитное сооружение" молча хлопало глазами, слушая нашу перепалку.
           - Неужели вы могли подумать, что такое нам двоим под силу? - вяло держал я оборону.
           - Мне такое тоже не под силу! - запальчиво выкрикнул Хиляк, притопывая карикатурными ножками.
           - И, значит, все это сотворили мы вдвоем? - сделал я за него вывод и спросил с невинной физиономией: - А вы не обратили внимание, что мы с места не сдвинулись за все время представления?
           - Обратил! Только я имел в виду не вас лично, а всю вашу банду артистов!
           - Разве с нами пришла целая банда?
           - Да! Через потолок!
           Насколько ни была испугана моя Настя, но и та не выдержала и прыснула в кулачок.
           Хмурившийся представитель закона, до этого в упор разглядывавший преимущественно мою персону, как-то странно скосил глаза на раскрасневшегося Хиляка, потом перевел взгляд на Настю:
           - А вы что можете сказать по этому поводу?
           - Бред! - выдала Настя. - От начала и до конца!
           Я с уважением посмотрел на спутницу жизни. Сказано в точку и вовремя.
           - Как "бред"?! - взорвался Хиляк. - А проломленная крыша? Я вообще удивляюсь, как никто при этом не пострадал!
           - А вы уверены, что крыша проломлена? - поинтересовался я.
           - Нет, вы на него только посмотрите! Все же видели, кого ни спроси, что ваши Мороз да Снегурка на лошадях прямо через потолок свалились!
           Мент с уже с явным интересом поглядывал на Хиляка.
           - И потом еще эта куча зверья! - продолжал директор, не обращая внимания на изменившееся настроение представителя закона. - Орут, песни распевают!
           - Животные? - уточнил "представитель" сочувственно.
           - Ну да! Из рукавов повыпрыгивали и давай колобродить!
           - Из рукавов? Колобродить?
           - Ну да!
           Мент развернулся к нему полностью:
           - Я что-то не въезжаю. То "банда артистов", то какие-то "рукава". Что за бред?
           - Вот и я говорю: бред! - вставила расхрабрившаяся Настя, уже явно видя, что ужасное происшествие превращается в фарс.
           До Хиляка вдруг дошло, что он выставлен в дурацком свете. Он открыл было рот, чтобы обосновать свою позицию, но тут вдруг раздался громкий стук и в приоткрывшемся проеме двери возникла красная запыхавшаяся физиономия одной из тех строгих теток, что держали в зале круговую оборону.
           - Александр Иванович! - радостно заорала она.
           - Ну что там еще? - недовольно отозвался директор, мгновенно нацепив строгое выражение на свою крысиную мордочку. - Я занят!
           - Они улетели! - ничуть не смущаясь отпором, возбужденно провозгласила посланница.
           - Кто? - дернулся тот.
           - Ну... эти... Артисты!
           - На чем улетели? - заинтересовался лейтенант.
           - Дык, эта... На лошадях! - уверенно заявила тетка, уже наполовину вдвигая свое тучное тело в кабинет.
           - На лошадях? Улетели? - насмешливо уточнил милиционер. - Ни на вертолете, ни на воздушном шаре, а именно на лошадях?
           - Ага! - не ощущая подвоха, радостно кивнула воспитательница. - Мне там один зайчик такое платьице придарил - закачаетесь! - добавила она. - Это, говорит, вам на счастье! Хотите, покажу?
           Хиляк зарычал:
           - Дура!!! Вон отсюда!!!
           - Да вы не думайте, Ксан Ванч, вам тоже там есть кой-чего! - не унималась "дура", сотворяя умильную, по её понятиям, физиономию и подмигивая.
           - Пошла вон отсюда!!! - директор подбежал к двери и вытолкал назойливого "делегата" за порог. - Дура! - взбрыкнул он ещё раз, когда дверь захлопнулась.
           Лейтенант потерял ко мне всякий интерес, вновь загрузил себя в кресло и уставился на Хиляка.
           - Саша! - ласково проворковал он. - Милый ты мой! Ты что же это меня подставляешь?
           - Я?! - пораженно взвизгнул тот.
           - Да! Ты! Вот этих ты мне зачем высветил? - Он ткнул в меня толстым пальцем. - Да у вас тут и без них... - выразительно сверкнул он белками. - Не детский, а дурдом!
           Хиляк обомлел:
           - Игорь, да ты чего?..
           - Это я-то "чего"?! Да ты сам прислушайся! Лошади у них тут летают! Зайчики песни поют! Подарками разбрасываются! А коровы у вас тут не летают? Без зонтиков не опасно появляться?!
           - Да я не...
           - Закусывать надо!!! - рявкнул внезапно покрасневший, как рак, лейтенант и, повернувшись ко мне, нетерпеливо махнул рукой: - Так!.. э-э... Свободны!
           - Да ты что?! - в свою очередь взвился директор. - Зачем отпускаешь?! А платить-то кто будет?!
           - Я сказал: свободны! - повысил голос лейтенант, видя, что я замешкался, беря под руку довольную Настю. - А с тобой, - повернулся он к "Саше", - разговор особый. "Платить"! - зло сплюнул он. - Я не удивлюсь, если всего этого вообще ничего не было!
           - "Не было"? - поразился тот. - А дырка в потолке на ползала? А снегу кто понамел чуть ли не до пояса?
           - Да чего ты плетёшь?! - услышал я крик мента, когда мы уже вышли в темный коридор. - Совсем, что ли, крыша едет?!
           Настя тихонько хихикнула:
           - Не рой яму другому! - и крепче прижалась к моему плечу.
           - А ты боялась! Ну, давай, командуй, куда двигаем? - спросил я, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте коридора.
           - Домой, конечно, на наш островок, - я почувствовал, как она пожимает плечами. - Куда же ещё?
           - Кабинет директора, твою мать! - не выдержал я. - Даже лампочку при входе вкрутить, и то ума не хватает!.. - потом отозвался: - Домой, говоришь? А посмотреть, чем дело закончилось, не желаешь?
           - Так они же улетели.
           - Ну так мы заново прокрутим!
           - Опять муравейник ворошить? Не надо. Давай, лучше, к себе. Мне что-то уже никаких праздников не хочется.
           - А как же Новый год? Ты же говорила, что вы с дедом...
           - Говорила, говорила, только ты все перевернул с ног на голову.
           - Какой же я нехороший!
           - Не кривляйся! Пока ты со всем миром воевал, мы совершенно забыли подготовиться к празднику. А он уж вот он - на носу! Какая уж теперь там подготовка? Новую форму опробовали, да блин комом вышел.
           - Я, вообще-то, так не считаю. - Мы вышли на свежий воздух из угрюмого помещения и зашагали по тротуару. - Все, по-моему, вышло очень даже красиво, детям понравилось.
           - Не спорю. Но ты же видел, какое сопротивление это вызывает у администрации?
           - Интересно, а для кого ёлка-то? Для администрации, что ли?
           - Но ведь ты же видел, что вышло?
           - Ну и что? Если б не твоя просьба обойтись без криминала, они бы у меня сейчас тоже зайчиками по залу скакали...
           - Ради бога!..
           - Вовчик! Ты, что ли? - прозвучало вдруг позади меня.
           Я обернулся.
           Какой-то низкорослый мужик диковатого вида, облачённый в видавшую виды «защитку», стоял на обочине тротуара и смотрел на меня из-под натянутой по самые глаза лыжной шапочки. Этот нос ятаганом и крепко сжатые губы невозможно было спутать ни с кем!
           - Игорь?!.
           - Узнал...
           - Боже мой! - возопил я. - Ты откуда здесь взялся?! - Я подбежал к нему и схватил за плечи, недоверчиво оглядывая его сверху донизу. - Ну, рассказывай, как дела?
           - Та... - нехотя отмахнулся он и отвёл глаза. - Мои дела! Как сажа...
           - Что так?
           - А!.. Чо там... - Он упорно не желал смотреть в глаза. - Ты лучше про себя... - И он смущенно бросил взгляд в сторону Насти. - Про меня нечего...
           - Не понял! - Я только сейчас унюхал исходивший от него запах перегара и ещё чего-то кислого. - Ты что же, так и не завязал с этим делом?
           - А что мне остается? - вяло огрызнулся он, видимо, уже жалея, что окликнул меня. - Хоть так… согреться...
           - Совсем ничего не понимаю! - тряхнул я головой. - Ты где живешь?
           - Да так... - повел он плечами. - Где придется…
           - Опять непонятно! - настойчиво теребил я его. - Как это: "где придется"? - При виде его изможденной и небритой физиономии ужасная догадка сверкнула в моей голове: - Бомжуешь, что ли?
           - Ну уж!.. - цыкнул он обиженно. - Скажем так: терплю временные неудобства. - И он снова покосился на Настю.
           - И где же ты их... терпишь? - запнулся я, подыскивая слово поаккуратнее.
           - Не важно... - дёрнул он плечом. - Пусти...
           Я огляделся. Метрах в пяти от тротуара среди грязного снега и пожухлой травы топорщились потрескавшиеся бетонные плиты теплотрассы. Из-под них шел пар, оттуда выглядывали две головы в экзотических головных уборах и заинтересованно смотрели в нашу сторону, очевидно ожидая, что им тоже что-нибудь обломится. Я сразу понял, что это и есть то место, где Игорь "терпит" свои "неудобства".
           Я мельком взглянул в лицо Насте: брезгливое выражение всё сказало мне и без слов. Подвига благотворительности она от меня совсем не ждала.
           Но я решил по-своему.
           - Так, друг мой! - решительно развернул я его к себе лицом, преодолевая сопротивление. - Сейчас ты без пойдешь вместе с нами.
           - Куда? - угрюмо спросил он, оглядываясь на "коллег".
           - Увидишь! И вопросы будешь задавать потом. Друзей твоих с собой я взять не обещаю.
           Он хмыкнул:
           - Так говоришь, будто на другую планету зовешь!
           - На другую не обещаю. Пока. Обойдемся и этой. Идем! - подтолкнул я его в открывшийся проём.
           - Чо это? - дернулся он и вытаращил глаза.
           - Рай! - Я пнул его под зад, отчего он кубарем покатился на прибрежный песок через светящуюся кромку экрана.
           Настя молча последовала за нами, недовольно поджав губы. Последнее, что я успел заметить, прежде чем захлопнуть проход, это отвисшие челюсти Игоревых "друзей", от удивления высунувшихся по пояс из своего укрытия.



Танкист из подворотни




           Игорь вскочил на ноги и дико огляделся:
           - Где это мы?
           - В раю, - усмехнулся я. - Можешь разоблачаться. Здесь холодно не бывает. Снимай свою хламиду. У нас найдется что-нибудь и посвежее.
           Но тот лишь зло сверкнул глазами:
           - Ты мне это… Зубы не заговаривай! Куда затащил?
           - Какая тебе разница? Здесь тепло и комфортно. Чувствуй себя, как дома. Сейчас нам хозяйка чего-нибудь на стол сообразит. Правда, милая?
           - Еще чего! - фыркнула "милая".
           - Кстати, познакомься! - запоздало спохватился я. - Жена моя. Настей зовут.
           Он молча уставился на неё, не находя, что сказать.
           - Да мы уж знакомы давно! – со вздохом отвернулась Настя и пошла по дорожке к белеющей среди пальм ажурной вилле. - Заочно! - пояснила она через плечо.
           - Вроде как... не имел чести... - попытался Игорь соответствовать вдогонку, но у него это вышло как-то коряво и он вконец стушевался, отчего стал еще злее.
           - Да ты расслабься! - рассмеялся я. - Не обращай внимания. Пофыркает и перестанет. Она девка классная. Просто до сих пор простить не может, как ты миллион профукал.
           Он остолбенел:
           - А откуда... - Потом, сообразив что-то, осторожно спросил: - А она тоже?.. Знает?..
           - Знает-знает! - заверил я, садясь на песок. - Да снимай ты свою драгоценную амуницию! Вон, уже пот градом! - И стал сам скидывать с себя облачение северных широт.
           Он вдруг растерянно посмотрел в ту сторону, куда ушла Настя, и проворчал:
           - Может, снизойдешь до объяснений?
           - Обязательно, - с готовностью кивнул я и блаженно растянулся на песке. - Только сначала ты мне о себе расскажешь. Как сумел докатиться до жизни такой?
           - А эта... - Он повел горбатым носом вокруг. - Декорация... Как? Надолго?
           Я с удовольствием рассмеялся:
           - Это не декорация! И, можешь поверить, она надолго! На экваторе мы.
           - Ну… Что брехать ты мастер, я ещё помню, - пробормотал он и стал распаковываться. - Про тарелки вон как складно врал. Я тогда чуть было не поверил. - И он медленно стал распаковываться.
           Наряд его, как снаружи, так и изнутри, не дышал благообразием. Проживание "где придется" оставило на нем своеобразный отпечаток.
           - Ты это... - Я с трудом подбирал слова, чтобы ненароком не ранить его больное самолюбие. - Хламиду-то свою брось подальше. Да иди в море окунись. А то, небось, с прошлого года ещё...
           - Тебе-то что? – огрызнулся он и поинтересовался уже более миролюбиво: - А море здесь тоже... того?...
           - Что "того"?
           - Ну, настоящее? Мокрое?
           - Вот дурень! - рассмеялся я. - Иди, купайся!
           - Ну-ну... - буркнул он для порядка и поплелся к воде, прикрывая рукой дыру на трусах.
           Сдерживая смех, я наблюдал из-под прикрытых век, как он, преодолевая сомнение, погружался в прозрачную океаническую волну.
           Пока он там плескался и фыркал, я все старался представить, какие-такие пути-дороги могли привести его, всегдашнего выдумщика, делаша с авантюрной жилкой, в такое плачевное состояние. Никакого объяснения, кроме пьянки, я не находил.
           "Я тоже так считаю", - услышал я громкую мысль в своей голове и даже не сразу сообразил, что это Настя.
           "Ах, ну да! - с усмешкой подумал я в ответ так же громко. - Контрол! Тотал контрол!"
           "А ты как думал? - прозвучало в ответ обиженное. - Ты что же, теперь к нам сюда всех бомжей соберёшь? Всех алкашей и наркоманов? Я-то, по наивности своей, полагала, что мы здесь будем только вдвоем. А ты, как я вижу, решил из нашего островка богадельню устроить?"
           - Да ничего такого я не надумал! - вслух ответил я. - Ты и сама прекрасно знаешь, что он мне не чужой. Если ещё помнишь, мы и друг друга нашли не без его участия. И потом, при моих-то возможностях, я просто обязан ему помочь.
           "Ну конечно! - жужжало в моей голове. - Только ему мы и обязаны! Если мне не изменяет память, он твою помощь уже однажды получал. Напомнить, что из этого вышло?"
           - Не надо. Я всё прекрасно помню. Ты, кстати, где?
           "Ну ведь ты же распорядился что нибудь на стол поставить! Я и воплощаю в жизнь решения партии и правительства."
           - Вот и умница! - Я сел и упёрся взглядом в стоящего передо мной Игоря. С него струями стекала вода.
           - Ты с кем это?
           Увлечённый переговорами с Настей, я и не услышал, как он подошёл.
           - А... Это я так... Репетирую!
           - Угу. "Тихо шифером шурша..."
           - Можешь думать и так.
           - Ну, если б я тебя не знал... - Он бухнулся рядом на песок и закрыл глаза, подставив солнцу белый живот. - Хотя, с той поры много воды утекло... Я смотрю, ты хорошо устроился. И это всё картины? - В его голосе звучала неприкрытая издёвка.
           Я промолчал. Говорить правду было еще рано. Врать - себе дороже. Одно враньё потянет за собой другое. Да и стоит ли вообще что-либо рассказывать? Ещё неизвестно, чем обернётся эта встреча. Настя права: я, как всегда, действовал по наитию.
           - Ну давай, давай, колись. Сказал "А", говори теперь "Б".
           - Ты это о чём?
           - Как "о чём"? В один миг перенёс за тыщи километров и тебе нечего сказать?
           - Значит, всё-таки, осознал?
           - А куды ж дяватьси-то? - по-стариковски проскрипел он. - Факты - вещь упрямая: бьют прям по лицу!
           - Так ты ж всё равно не поверишь.
           - А ты ври поскладнее, - хмыкнул он самодовольно. - Может, и поверю.
           - Я, вообще-то, про тебя хотел бы узнать, как ты докатился до жизни такой?
           - А что тут сложного? Жизнь как жизнь… Да щас все так живут!
           - Ты мне-то уж не врал бы! "Жизнь"! Про уши осла ещё не забыл?
           - Хм… Злопамятный...
           - Я не злопамятный. Только понять не могу: тот рай, куда ты меня всё тащил, именно так и выглядит?
           - Топчи-топчи! - злобно буркнул он. - Думаешь, если судьба улыбнулась раз, то оно так и будет всё время? Щас! Будет и на моей улице праздник!
           - Это хорошо, что ещё веру не потерял.
           - Надежда, сам знаешь, подыхает последней… - И вдруг он взвился: - Да если б не тарелки эти грёбаные, я, может, ещё и выше тебя взлетел бы!
           Я заинтересованно приподнялся на локте:
           - При чём здесь "тарелки"?
           Он посмотрел на меня, как на идиота:
           - Ты телевизор давно смотрел? Не знаешь, что в мире сейчас творится?
           Признаться, телевизор с его жвачкой меня мало занимал. Хватало и новостных сайтов.
           - Тебя-то это каким боком? Люди ездить перестали?
           Он с тоской посмотрел на меня и отвернулся.
           Я не отставал:
           - Ну а всё-таки?
           Он помолчал и буркнул, не поворачиваясь:
           - В армию я подался... Опять в танкисты...
           Теперь мне стало всё ясно! Я вспомнил неорганизованные толпы уныло бредущих "обезлошадевших" вояк, после устроенного мною тотального разоружения. Игорь оказался одним из них, так и не нашедших потом своего места в жизни. Я, занятый глобальными проблемами, всё откладывал решение вопроса по их трудоустройству, наивно полагая, что государство должно само об этом позаботиться. Но государство до сих пор не оправилось от полученного шока, а люди-то кушать каждый день хотят!
           Я густо покраснел. Вот она, ответственность! Когда думаешь обо всём этом отвлечённо, в планетарных масштабах, получается вроде как во благо всем, но стоит "снизойти" лично до каждого из этих "всех", получается, что я и есть причина всех проблем в их судьбах. А насчёт "блага"... Когда это оно ещё проявится!
           А пролема вот она, лежит рядом, растянувшись на песке. Ну, ему, допустим повезло, наши пути-дорожки случайно пересеклись. А остальные?
           - Одного я не понял, при чём здесь тарелки?
           - Да все так говорят! - вновь уставился он на меня, прикрыв ладонью глаза от солнца. - Кто ещё может устроить такое?
           - А почему обязательно "тарелки"? Может, кто другой?
           Он насмешливо посмотрел на меня:
           - А кто? Уж не ты ли?
           Я промолчал, скрывая хитрую улыбку.
           - Всё-таки не пойму, - сказал я, видя, что он не собирается продолжать, - чего тебя-то, шабашника заядлого, в армию понесло?
           - Да бес попутал! - цыкнул он с досадой. - Хмырь один приезжал, служили с ним вместе когда-то. Ну и стал расписывать прелести жизни контрабасов.
           - Кого?
           Игорь выразительно глянул на меня:
           - С луны свалился? Контрактников так зовут.
           - Первый раз слышу...
           - Где уж тебе! - снисходительно усмехнулся он и резко сменил тему: - Я там в зарослях хижину заприметил. Такая вся белая. Часом не твоя?
           Я улыбнулся:
           - Допустим...
           - Хорошенькое допущеньице! Миленький такой Тадж-Махальчик!.. Если б там ещё чего и пожевать было… - с тоской добавил он. - А ещё лучше - выпить!
           - Пиво устроит?
           - Спрахиваешь! - мгновенно оживился он, подскакивая.
           - Ну тогда пошарь в песке. Может, чего и надыбаешь.
           - Где? - вытаращил он глаза.
           - Ну там, - равнодушно закрыл я глаза и лёг на спину, подставив своё белое пузо тропическому солнцу. - Где сидишь.
           Он суетливо зашарил по песку и тут же наткнулся на банку пива. С удивлением замер:
           - Фигня какая-то...
           - Что-то не так?
           - Чё лыбишься? Песок-то горячий, а банка - глянь! - ледяная! Аж запотела!
           - Ну, не нравится, не пей...
           - Щас! - он рванул за колечко и жадно припал к отверстию. В два глотка опорожнив сосуд, он отшвырнул его и с сожалением причмокнул: - Хорошо, но мало!
           - Бери ещё...
           - А что, там ещё есть? - Он радостно гоготнул и зарылся в песок. Взметая буруны, выудил оттуда ещё две банки и спросил обиженно: - Чего ж молчал-то?
           - Ты не спрашивал.
           - Угу, - плотоядно булькнул он, - а слон не догадывался.
           С изрядной долей брезгливости я вслушивался в звуки, доносившиеся из его утробы.
           - Лечиться тебе надо.
           - Не родился ещё тот врач! - сыто рыгнул он и довольно откинулся на спину.
           - А ты пробовал?
           - Смеёшься? Была охота... под хвостом мочить! Мне и так неплохо!
           - Узнаю Одессу... - вздохнул я и поднялся. - Ну-ка, глянь сюда!
           - Чего ещё?.. - недовольно повернулся он и осёкся, встретив мой взгляд...



Дебаты в ''Тадж-Махальчике''




           - Не поняла, - встретила меня Настя, колдовавшая над столом с угощением. - Где гость?
           - Сейчас заявится, - отмахнулся я. - Тут заблудиться невозможно. Все дороги ведут в Рим. Нашу хижину за версту видать.
           - Хижину? - улыбнулась Настя, поправляя кокетливый фартучек.
           - Ну да, это он так обозвал наше гнёздышко.
           - А чего ж ты его бросил?
           - Отдыхает. После сеанса терапии. Супротив пьянства, - пояснил я.
           - Горбатого могила исправит! - едко усмехнулась она.
           - Ну почему? - оскорбился я. - С Пашкой-то получилось?
           - Кстати, о птичках! - встрепенулась Настя. - Звонил он минут пять тому.
           - Что случилось?
           - А я почём знаю? Срочно хотел тебя лицезреть. Спрашивал, удобно ли?
           - Ну и что ты ему ответила?
           - Что ты принимаешь посла людоедского племени.
           Я хохотнул:
           - Представляю, что он тебе на это сказал!
           - Тогда я и передавать не буду.
           - Вот именно, - притянул я её к себе и прижался ухом к округлому животику. - Не стоит ребёнка с такого возраста к грубостям приучать. Как мы там? - поднял я на неё глаза.
           - Воюем, - улыбнулась довольная вниманием Настя. - Пытается жилплощадь расширять. Тесно ему там, видите ли.
           - Ну, тут уж я вам не помощник, - развёл я руками. - В женской механизьме я не спец.
           - Ещё б ты там начал командовать! - фыркнула она. - Без сопливых разберёмся! - она чмокнула меня в лысину и крикнула: - Глашка! Как там наша утка?
           - Ещё немного, хозяйка! - послышался голосок Ангелины Вовк. После долгих сомнений Настя всё-таки самостоятельно пришла к выводу, что прислуга нам нужна и я мигом воскресил опальную Глашку. Она довольно удачно вписалась в интерьер "Тадж-Махальчика", порой бывала даже незаменимой. Особенно теперь, когда "хозяйка" оказалась в интересном положении. Я не раз с улыбкой представлял реакцию Глашки, когда нас станет уже трое. Она сама, конечно, не в счёт.
           Хотя, детей она уже видела. И Пашкиных, и Санькиных, когда они галдящей толпой ввалились на наш плавучий островок к вящему ужасу местной фауны. Глашка моментально им понравилась, особенно тем, что на ней можно было кататься верхом, чем она без устали и занималась в свободное от кухни время. Уж что визгу-то было!
           - А вот и твой пациент, - сказала Настя, глядя в ажурное окно. - Очухался. Ишь, башкой-то вертит!
           - Любопытствует, - посмотрел я туда же. - Чудно, наверное, из бомжатника в рай попасть.
           - Само собой! - Настя отклеилась от меня и направилась туда, где слышались тяжёлые Глашкины шаги. - Иди, встречай, а то в обилии дверей заблудится.
           - Стесняется, - предположил я. - Он же теперь совсем другой человек.
           - Смешно! - фыркнула Настя, исчезая за высокой стрельчатой дверью. - Игорь, и стесняется!
           Я вышел на террасу. На Игоря было чудно смотреть: одежда, что я сотворил, шла ему, как корове седло. Я-то привык видеть его в засаленных джинсах и кожаной куртке, а здесь передо мной стоял такой шкет в белых шортах и сетчатой майке.
           - Привет графьям! - послышался его смущённый голос. - Я ничего не напутал? Это моё? - Он указал на себя. - Я другого ничего не нашёл.
           - Проходи, - сказал я, беря его под локоть и подталкивая ко входу. - Всё уж остыло, тебя дожидаючись.
           Он стал подниматься по лестнице, с усмешкой глядя по сторонам:
           - Не пойму, откуда такое кино?
           - Всё узнаешь в своё время.
           - Загадки, загадки...
           "Тадж-Махальчик", как он обозвал нашу белоснежную виллу, являл собою дикую смесь архитектуры всех мировых цивилизаций, объединённую под одной крышей моей неуёмной фантазией. Собственно, это была ажурная беседка, продуваемая всеми ветрами. Она имела очертания многих известных мне шедевров мировой архитектуры. Благо, строительство мне ничего не стоило. Я лишь на бумажке слегка прикинул, повинуясь давней привычке, да ещё чтобы Настя хоть приблизительно оценила, что именно я собирался "отчебучить", как она называла моё творчество.
           Беседка была доступна всем ветрам в тихую погоду и наглухо закрывалась силовым колпаком вместе со всем островком во время плохого настроения у Нептуна. Форму её я иногда подвергал корректировке, стоило только мне подсмотреть удачную идею во время моих скитаний по свету. В целом же она напоминала нечто, рвущееся ввысь. Санька сразу окрестил её "звездолётом". А Пашке, вообще, только попадись на язык - такого наслушался!.. Но, в принципе, это был лишь безобидный дружеский трёп.
           И вот теперь явился ещё один "ценитель", на похвалу которого рассчитывать вообще не стоило. Да я, собственно, в ней и не нуждался: для себя делал. А кому не нравится...
           - Устроился ты, конечно, нехило, - завистливо проскрипел "ценитель", когда я втолкнул его в просторную прихожую, выполнявшую у нас по совместительству и роль столовой. - Такие бабки!
           Я молча выдвинул из-под стола белоснежный стул, такой же легкий и эфемерный на вид, как и всё здесь, и сделал приглашающий жест: загружайся, мол.
           - Эх! - скрывая смущение, сказал Игорь, осторожно присаживаясь на краешек сиденья. - Давненько я по дворцам да по виллам не шастывал! - Он чуть-чуть поёрзал задницей по стулу и высказал сомнение: - Какой-то он худосочный на вид. Из бумаги, что ли? Не развалится?
           - Танком не раздавишь, - заверил я.
           - Танком, может, и нет. А вот фюзеляжем своим...
           - Не боись. До сих пор ни одна задница не оскорбилась.
           - А вот и утка поспела! - вплыла в дверь улыбающаяся Настя в сопровождении мягко ступающей Глашки, которая несла на вытянутых перед собой манипуляторах поднос. Там лежала источающая умопомрачительный запах тушка несчастной птицы.
           Игорь выпучил глаза и онемел. Пока Глашка, едва слышно повизгивая сервомоторами, ставила поднос, пока разгружала его на свободном участке прекрасно сервированного стола, он неотрывно смотрел на неё во все глаза, не в силах вымолвить ни слова. А когда она прощебетала: "Приятного аппетита!" и скрылась за дверью, сердце технаря не выдержало:
           - Вовчик... Ущипни меня...
           Мы с Настей весело переглянулись.
           - Это что?... Или... кто?
           - Глашка.
           - Робот, что ли?
           - Ну да, прислуга.
           - Ни фига себе, прислуга! - он ошарашенно помолчал и потряс головой: - Как-то у тебя тут всё… неправильно... Или у меня с головой чего?..
           - Не похоже.
           - Тогда, может, расскажешь, что за кино?
           - Да ты бы поел сначала, - сказала Настя, насмешливо поглядывая на него.
           - Да я это... - Взгляд его обежал стол и виновато остановился на тарелке перед носом: - Светским манерам не обучен. - Он вздохнул, пожал плечами и с притворной скромностью сказал: - В какой руке вилку-ножку держать, и то не знаю.
           - Ешь руками, - посоветовал я, принимаясь за трапезу. - У нас можно просто, без церемоний.
           - Скажешь тоже... - Он мельком взглянул на Настю и совсем скукожился.
           - Давай-ка я тебя обслужу, - поднялась Настя. - А то от скромности с голодухи помрёшь.
           - Во-во! - обрадовался он. - Как осёл. Буриданов.
           Зазвонил мобильник, лежавший от меня неподалёку. Я взглядом подвинул его, что тоже не укрылось от изумлённого взгляда Игоря, и включил громкоговорящую.
           - Володь, ты? - раздался на весь зал Пашкин голос.
           - Ну!
           - Дело есть. Как там твой людоед? Ещё у тебя?
           Мне стало неловко. Я покосился на Настю. Она хихикнула, прикрыв рот рукой.
           - Да это шутка была. Игорь у меня в гостях. Мастер Проволочка. Помнишь такого?
           - Ещё бы! Недавно только вспоминали!
           - Ну вот. Я его из толпы выудил. С ним и базарю.
           - Это ещё надо посмотреть, - вклинился Игорь, - кто кого выудил.
           - О-о! - заорал Пашка обрадованно. - Кого я слышу! Приве-ет!
           - Привет-привет, - проскрипел Игорь и прицепился ко мне: - А чё он там… про людоеда?
           Я отмахнулся и уточнил у Пашки:
           - Ты где? Дома?
           - Ага!
           - Ну давай, открываю проход.
           Пашка вывалился из светящегося прямоугольника шумный, лохматый и сразу облапил испуганно вскочившего ему навстречу Игоря.
           - Здорово! - лупил он его по спине своими клешнями. - Сколько лет! Сколько зим!
           Игорь жалобно смотрел на меня из его объятий:
           - Вовчик... Откуда он... выскочил?
           Пашка отстранился, взял его за плечи и обернулся ко мне:
           - Он что же? Ещё ничего не знает?
           Я отрицательно покачал головой.
           - Ну и дела! - захохотал он. - То-то я и смотрю, что челюсть до колен отвисла! "Откуда взялся"! Сам-то как сюда попал? Не той ли дорогой? Не боись, Игорёк! - хлопнул он его по плечу, отчего тот опять брякнулся на стул. - Теперь ты тоже в нашей команде! Будешь как у Христа за пазухой! Вовчик у нас теперь - у-у! Сила! - Он тоже придвинул ногой стул и сел к Игорю поближе, локтем едва не свалив со стола тарелки. – Ну, рассказывай! Кто ты? Где ты? Исхудал чего-то. Ешь плохо, что ли?
           Энергии Пашке было не занимать. После приобщения к силе браслета он из унылого меланхолика превратился в неугомонного балагура и весельчака. А что ещё человеку надо? Здоровья - вагон, денег - море, жена не пилит, дети здоровы и счастливы. Вот он и расцвёл. Все его комплексы давно забыли к нему дорогу.
           - Ну? Чё молчишь? Рассказывай! - тормошил он обалдевшего от напора Игоря.
           - Ну, спрашивай… - сделал тот вялую попытку поддержать форму и стал с отсутствующим видом ковыряться в тарелке.
           - Откуда ты?
           - От верблюда! - огрызнулся Игорь.
           Пашка повернулся ко мне:
           - Чё эт' с ним?
           - Клинит потихоньку. От обилия впечатлений.
           - А-а! Эт’ дело знакомое! - тряхнул Пашка патлами. - Я попервой тоже не лучше был. А щас - ничё, пообвыкся! Человек – он такая падла, что даже к счастью привыкает! Со временем, конечно.
           - Ты есть-то будешь, счастливый ты наш? - хихикнула Настя.
           - Та не! - махнул Пашка клешнёй, едва не зацепив стоящие рядом угощения. - Моя Наталья меня уж натолкала. Во! - похлопал он по брюху. - Да и нам ли растекаться слёзной лужей? - Он отвалился на спинку стула и, вытянув под столом ноги, стал одуваться и обмахиваться попавшей под руку салфеткой: - А у вас тут не холодно! Я всё никак не приноровлюсь. Каждый раз забываю, что из зимы в лето... С Новым годом вас, кстати, с наступающим!
           - И вас в то же место… - отозвался Игорь.
           - Отмечать-то бум, или как? Идеи есть?
           - Да мы уж тут было начали, - с улыбкой сообщила Настя. - До того наотмечались, что милицию пришлось вызывать.
           - Ого! - восхитился Пашка. - Это уже что-то новенькое! Где ж это вы так засветились?
           Игорь тоже заинтересованно прислушался.
           - В детдоме, где я росла, решили детям ёлку по всем правилам устроить. Только во вкус вошли, а тут милиция.
           - Ну, я представляю, как вы там "во вкус вошли"! - захохотал довольный Пашка. - Зайчики, белочки, ёжики? И всё в натуральную величину?
           - Ну конечно! А администрации такая самодеятельность не понравилась. "Почему не по программе?!" - орёт, "Кто позволил?!"
           - А детям-то понравилось?
           - Догадайся, - хмыкнул я. - Твоим-то понравилось?
           - Есес-с-сно!
           - Ну а те чем хуже? Тем более, что я там ещё разных примочек навыдумывал.
           - Ну а с ментом-то как же? Под липку разделали?
           - Зачем? Он просто не увидел в наших действиях криминала. А Хиляку психушкой пригрозил.
           - Это кто?
           - Директор детдома, - пояснила Настя. - Стал рассказывать тому, как всё было на самом деле. Ну а какой нормальный поверит в такое?
           - Эт' точно! - гыгыкнул Пашка. - Нормальный ни в жисть не поверит!
           Игорь внимательно вслушивался в наш разговор и вдруг, смиренно потупив глазки, попросил:
           - А теперь, пожалуйста, для дураков. И, если можно, поподробнее.
           Пашка рахохотался и сказал с акцентом:
           - Вах, дарагой! Тут надо издалэка начинат!
           - Начинай. У меня времени - воз.
           Пашка весело посмотрел на нас с Настей:
           - Хозяева позволят недостойному слово молвить?
           - Ляпи, - махнул я лапкой. - Мне не осилить. Настрою нет.
           - Зато у меня есть! Настя, ты как?
           Она поднялась:
           - Трепитесь. А я - наверх, отдохну пойду.
           Я послал ей мысленный поцелуй. Она ответила тем же, сопроводив его милой улыбкой, и уточкой выплыла из комнаты.
           - Значит так! - Пашка звучно шлёпнул ладонями и, потерев их одна о другую, хитро прищурился: - Верьте, аль не верьте, а жил на белом свете один такой ма-а-аленький скромненький, ничем не примечательный, человечек. И звали его Вовочкой. Работал он на заводике, делал медицинские инструментики на своём на фрезерном станочке, в свободное время картиночки малевал, музончик хавал, и даже не подозревал, болезный, что давно ходит под колпаком у Мюллера. То бишь у супружницы своей у будущей - у Настасьи. Следила она за ним и знала все подробности жизни его личной с помощью чудесного такого приборчика, обладавшего разными сказочными возможностями, которые нам с тобою и во сне не привидятся. А вот встретиться они - ну никак не могли! Настасье скромность девичья не позволяла первый шаг сделать навстречу судьбе своей, а ему, несчастному, даже и в голову не приходило, что сохнет по нём одна дивчина. Да и стеснителен он был очень и женского полу избегал, как чёрт ладана. А посему на дискотеки не хаживал, к девкам красным на улице не приставал и, вследствие этого пути-дорожки их нигде пересечься не могли.
           А у Насти той дедушка был, тоже ма-а-аленький такой, из-за бороды не видать. Он-то и был хозяином того приборчика, доставшегося ему по наследству от Господа нашего Иисуса Христа, - при этом Пашка карикатурно перекрестился, а Игорь презрительно фыркнул и как-то странно посмотрел на меня.
           - Ну так вот! - Пашка встал, заложил руки за спину и, как заправский лектор, стал расхаживать взад-вперёд, клюя носом в такт своим словам. - А у Вовочки нашего друг-приятель такой был, Игорем его прозывали. Знаешь такого? – хехекнул он, скосив плутоватый глаз на хмурившегося слушателя. - А у друга того подружка была, Милкой звали... Кстати, - внезапно сменил он дурашливый тон на серьёзный. - Как она?
           - Не знаю, - буркнул Игорь со злостью. - Тебе-то что?
           - Да так, ничего, - Пашка пожал плечами. Его слегка покоробило от этого неожиданного выпада. - Ну так вот… Дедуля Настасьин внушил тому Игорю с его Милкой, чтобы они под любым предлогом утащили нашего Вовочку на дискотеку, что удалось им с большим трудом. Очень уж наш Вовочка был не ходок в сии злачные места.
           - Да уж! – почему-то вздохнул Игорь. - Только я всё это и без тебя помню. Ты дальше чеши.
           - Чешу-чешу! - с готовностью отозвался Пашка. Ему явно нравилась та роль, которую он взял на себя. - Попал наш Вовочка на дискотеку, стоит один-одинёшенек, скучает, друзей-товарищей не замечает, уж было домой засобирался, как вдруг, откуда ни возьмись, подходит к нему девица-краса, да такая, что наш Вовочка враз спёкся. Влюбился, значит. - Пашка вдруг испуганно посмотрел на меня: - Володь, я того... не очень?
           - Нормально, - усмехнулся я.
           "Паразит!" - услышал я лукавый шепоток в голове: это Настя моими ушами слышала повествование о нашей встрече.
           "Ай-яй-яй! - чуть покачал я головой, пряча улыбку. - А подслушивать нехорошо!"
           "А кто подслушивает? - мгновенно парировала она. - Никто не подслушивает!"
           "Ну-ну!" - хмыкнул я и послал мысленный поцелуй, получив в ответ мурлыканье довольной кошки.
           - Ну так вот, - продолжил "лектор", клюя носом. - Слово за слово, познакомились они, и Настя привела нашего Вовочку домой. Но не подумайте ничего плохого! - поспешил заверить Пашка, увидев в глазах Игоря понимающую усмешку. - Всего лишь с дедушкой познакомить! А тот сразу ошарашил Вовочку заявлением, что приборчик тот чудесный дарит ему на вечное пользование, так как он, то есть Вовочка, идеально подходит в преемники самому деду. А деду тому, мол, надоело небо коптить, устал он суеты мирской и хочет свести счёты с жизнью. Только перед тем для нашего Вовочки надобно провести, так сказать, инструктаж по пользованию тем приборчиком.
           - Что ещё за приборчик? - недоверчиво фыркнул Игорь, явно заинтересованный.
           - О-о! - вскричал Пашка. - Сей приборчик не простой, а волшебный, наделённый невиданной силой вершить судьбы Вселенной! Ну-к, Володь, яви миру энтую чуду!
           Я поднял руку и показал браслет.
           Игорь тускло посмотрел и вновь уткнулся в тарелку с двусмысленным выражением на лице. Видимо, проникнуться важностью момента ему мешала дурацкая манера изложения. Ну и ладно. Всё не так нудно слушать в который уже раз. А поверит-не поверит - проблема слушателя. Я, как говорится, и не претендую. Нам с ним дитя не крестить.
           "Ещё чего! - фыркнула моя "кошка" со второго этажа. - Только через мой труп!"
           "Тоже хорошая идея!" - хмыкнул я и представил, как щекочу ей подошву.
           "Вовка! - взвизгнула она. - С ума сошёл! Я уж думала какая-то тварь забралась ко мне в постель!"
           "А это, чтоб не подслушивала!" - мстительно хехекнул я и продолжил мысленное путешествие "щекотунчика" вверх по её ноге.
           "Прекрати сейчас же!!! - завопила Настя уже в полный голос, да так, что её стало слышно с верхнего этажа. - Думаешь, мне это приятно?!"
           Лицо Пашки вытянулось и он неосознанно втянул голову в плечи:
           - Это… мне?..
           Я рассмеялся:
           - Не обращай внимания. С Глашки стружку снимает.
           "Я с тобой ещё разберусь! - полыхала моя Настя. - "Глашка"! Меня нет, понял? Сплю я!"
           "Приятных сновидений! - послал я ей поцелуй.
           "У-у, подлиза!" - услышал я в ответ уже мурлыкающее.
           - И стал тот дедок, - продолжил ободрённый Пашка, - скакать с нашим Вовочкой, аки блоха подковёрная, по городам и весям матушки нашей Земли, иногда совершая прогулки по шопам тамошним для услаждения души меломана нашего музыкальными да художественными приятностями. В космос даже выпрыгивали, дабы на матушку нашу со стороны взглянуть, красоты её оценить...
           При этом Игорь насмешливо глянул на Пашку, потом на меня, хотел, видимо, что-то сказать, да передумал.
           А Пашка опять вошёл в раж:
           - И вот настал час расставания. А надобно сказать, что у Насти в домашнем хозяйстве, если можно так выразиться, любимец был, зверушка такая лопоухая, привезённая дедом с далёкой звезды Канопус. Зверушка, не зверушка, а чесала языком по-нашему не хуже нас с тобою...
           Тут Игорь уже взорвался:
           - Вовчик, да чего он плетёт?!
           - Ты слушай, слушай, - улыбнулся я. - Сказано ж было, что нормальный человек такому не поверит.
           - Не, ну это вообще чёрт-те что! - пожал он плечами.
           - То ли ещё будет! - пообещал Пашка с хитрой физиономией. - Вообще – а-абзавидуешься!.. - Ну вот, - вновь заходил он по белому паркету взад-вперёд, - а родиной той зверушки была неприветливая такая планетка, которая вкруг той Канопусы обращалася. Биэлой её прозывала та зверушка. А вот имечко её я запамятовал, - при этом Пашка страдальчески скорчил свою выразительную физиономию.
           - Лори, - подсказал я.
           - Во! Правильно! - хлопнул он себя по лбу. - А я: то ли "Гори", то ли "Ури"... Так вот ентая Лори...
           - Это был он.
           - Да? Ну, без разницы... Ентот Лори наплёл нашему деду, что его планета сплошь покрыта растениями, обеспечивающими приятную смерть в сладком забытьи, на что дедок тот и купился. Ну, насколько ласковы те растения, Вовчик сам потом убедился, - хмыкнул Пашка, мельком взглянув на меня. - Но не в ентом суть. Обучил, значит, дедок нашего Вовочку, как пользоваться тем браслетом, да и хильнул на ту самую планетку. Помирать, значит. - Игорь при этом царапнул по нему взглядом исподлобья. Но Пашка, как токующий глухарь, ничего не замечая, продолжал свою песнь: - Настасья дедушку очень любила и, в расстроенных чувствах, пожелала в тот вечер остаться одна, потому как крутое решение деда и для неё самой явилось неожиданностью. Ну а наш Вовочка, неопытный в полюбовных делах, не посмел ей перечить и помчался домой испытывать новоприобретённую игрушку. Можешь себе представить, как выпрыгивало от радости его ретивое из грудной-то клетки! Такой царский подарок! И, представь, буквально ни за что! Просто родился вовремя! Ну, правда, дедок поставил ещё одно условие: наш Вовчик ни под каким соусом не должон покидать Настасью, что бы между ними ни происходило. Но он мог бы этого и не говорить, только взлянув на счастливую физиономию нашего Ромео! Да и козе понятно, что надо быть последним дураком, чтоб отказаться от такой женщины!
           Игорь поднял на меня глаза:
           - Вовчик, я бы не потерпел...
           - А чё?.. - моментально скуксился Пашка и оглянулся на меня. Он уже и сам понял, что зарапортовался. - Я так, для красного словца...
           - Чеши-чеши, - добродушно усмехнулся я. - Всё так и было.
           - Во! - оживился тот. - Я ж и говорю!..
           - Говоришь-то ты много, - проворчал Игорь, - видать, с утра принял лишку на грудь, вот и трепешься, как радио - без устали.
           - Да ты что?! - возопил Пашка. - С тех самых пор, как Вовчик меня отремонтировал, я енту гадость вааще в рот не беру! - И он призвал меня в свидетели: - Скажи, Вовчик!
           Я подтвердил.
           - Отремонтировал? - не понял Игорь.
           - Ну да! Во, гляди! - пошлёпал Пашка себя по ляжке. Я ж всю жизнь хромой был!
           - То-то я и смотрю, что мне в тебе чего-то не хватает! - удивлённо воскликнул Игорь. - И что? Ты хочешь сказать, что это сделал он? - его палец упёрся в меня.
           - Да не он, а браслет! - Пашка тряхнул своей гривой. - Он мне его только на руку надел и... и всё! Потекла по жилам кровушка! Бегаю таперича, как джейран казахстанский!
           Игорь положил голову на скрещённые пальцы рук и озадаченно скосил на меня глаз:
           - Хм! И это правда?
           Я кивнул, а Пашка заорал, обегая вокруг стола и не давая мне рта раскрыть:
           - Ещё б это была не правда! Ты ведь и сотой доли не знаешь, что мы тут понатворили с тем браслетом! И на Марсе побывали, и по Галактике пошлялись, и на планете были, где одни только бабы живут! Представляешь? Целая планета баб! Какое раздолье!
           - И Третью мировую предотвратили... - вставил я, как бы невзначай.
           Игорь мгновенно навострил уши.
           - А вот тут, пожалуйста, поподробнее, - сказал он, наливая себе из пузатого самовара, высившегося посреди стола.
           - Ты не спеши! - оскорбился Пашка. - Постепенно и до этого доберёмся. Слушай всё по порядку.
           - Да не, Паш, я уже понял, что это какой-то особый вид нуль-транспортировки. И то, что вы попользовались им в своё удовольствие, я тоже усёк. А вот что там насчёт Третьей мировой?
           - Да чё там Третья мировая? - отмахнулся "лектор". - Разоружили всех к чёртовой матери - и все дела!
           - Это как же? - наседал Игорь с ехидной ухмылкой, отхлёбывая горячий чай. - Прям так и разоружили?
           - Хе! - показал на него пальцем Пашка и повернулся ко мне, ища поддержки. - Глянь на него: не верит!
           - Это ж коснулось его лично, - усмехнулся я виновато. - Вот потому эта тема его так и цепляет. Он же перед тем в танкисты подался. По контракту.
           - Ах, вон оно что! - догадался Пашка и расхохотался. - Так ты из этих, из пострадавших!
           - Не вижу повода для веселья, - хмуро проворчал Игорь, отставляя чай в сторону. - Я в это дело все свои деньги угрохал. А в результате - пшик!
           - Ну, извини! - Пашка пожал плечами и, раскинув свои клешни в стороны, сел на место. – Мы не знали. Мы о благе человечества радели!
           - Радели они... - буркнул Игорь недовольно. - Раздели - это точно! Вы не задумывались, скольких вы оставили без средств к существованию? Ни работы, ни жратвы...
           Воцарилось неловкое молчание. Пашка обиженно сопел и ковырялся в тарелке.
           - Ты вот спрашивал, как там Милка? Да ушла она от меня, как только всё это началось! Обозвала неудачником и ушла. А я... Что мне оставалось делать? Стал пить... Вот... Пока Вовчика не встретил случайно. Знаешь, где я всё это время обитал?
           - Догадываюсь, - виновато вздохнул Пашка.
           - В люке теплотрассы! - с вызовом произнёс Игорь. - Скатился. Дальше некуда!.. И я не один такой. Нас миллионы! А вы тут забавляетесь! Я-то по глупости поверил этим байкам про тарелки... В принципе, ваша деятельность мало чем от них отличается. Ваш этот... браслет, он ведь тоже не на Земле делался?
           - Ну!
           - Вот и "ну"! Дорвались детки до игрушки...
           Я не выдержал:
           - Ну а что бы ты на моём месте сделал?
           Он хмуро посмотрел на меня и пожал плечами:
           - Не знаю. Не думал. Но уж накормил бы всех сначала, это точно!
           - Да не успели мы! - скривился Пашка с досадой. - Эти хмыри уже всерьёз воевать собрались ядерным оружием!
           - С чего это вдруг? Кто бы им позволил? Подёргались-подёргались, да на ту же задницу и сели бы...
           - Много ты знаешь! - фыркнул Пашка. Его скомороший задор как рукой сняло. Он сидел, нахохлившись, будто воробей в сырую погоду, с преувеличенной внимательностью выискивая что-то на тарелке.
           - М-да... - вздохнул я. - Вот они, хвалебные дифирамбы благодарного человечества. - Я встал со своего насеста и подошёл к окну.
           - А ты чего хотел? - вскинулся Игорь, неприязненно щурясь. - Чтоб тебя в задницу расцеловали за такое? Весь мир теперь похож на разворошённый муравейник! Ведь всё только и держалось на военных заказах! Так было во все времена! И чего ты добился? Сидим мы теперь у разбитого корыта и не знаем, с чего начать?
           - "Мы" - это кто? - едко поинтересовался Пашка.
           - Россия! - зыркнул на него белками Игорь. - Мне до юсовцев дела нет. Получили по башке, так туда им и дорога! Но зачем было своих-то раздевать? Сколько времени и средств теперь надо, чтобы всё это восстановить!
           - "Восстановить"? - поразился Пашка.
           - Ну да! Не будем же мы со всей этой сволочью стрелами да копьями воевать?
           - Ты глянь на него! - повернулся Пашка ко мне. - Он даже и не врубается, для чего всё это сделано!
           - Ну и для чего?
           - Да для того, чтоб человечество мирным строительством занялось, а не изготовлением наперегонки смертоносных игрушек!
           Игорь посмотрел на нас, как на ненормальных:
           - Вы, ей-богу, как с луны свалились! Да никогда такого не будет! Человек в самой основе своей - хищное, кровожадное животное! Оно всегда воевало, и будет воевать! И тут вы хоть удавитесь, но ничего с этим поделать невозможно!
           - Ты и впрямь так считаешь? - вяло отозвался я, усаживаясь на подоконник.
           - Да я уверен в этом на все сто! Да что там на "сто"? На двести! На тысячу!
           - Ау-у! - дурашливым голосом пропел Пашка. - Кто больше?
           - Чё ты зубы скалишь? - накинулся на него Игорь. - Тут ведь дураку понятно, что оно заложено на генетическом уровне! Даже поговорка такая существует: "Человек человеку - волк!"
           - Ну и хай сабе существует, - заявил Пашка, опять цепляя на себя маску шута. - А мы думаем иначе. Правда, Вовчик?
           - Не правда, - поёрзал я по подоконнику. - Хотелось бы выслушать и мнение противной стороны.
           - Ну очень противной! - гыгыкнул Пашка.
           - Никакой я не противный, - вздохнул Игорь, остывая. - Просто есть такое понятие - разумный подход. И если подходить к этому делу с головой...
           - Ну да, ну да, конечно! - закивал Пашка с притворным согласием. - У нас ведь к ентому месту задница приставлена!
           - ... Если подойти с головой, - надавил Игорь многозначительно, - то, повторяю, сначала надо было всех жратвой обеспечить, а уж потом работы лишать!
           - Ну и как ты себе это представляешь? - спросил я.
           - Да чего уж теперь-то, после драки кулаками махать? - обречённо махнул Игорь. - Вся промышленность в руинах лежит...
           - Вот уж брехня-то! - взвился Пашка. - Мы воевали только с военно-промышленным комплексом!
           - Угу... И с водой выплеснули младенца...
           Пашка похлопал глазами, соображая, и повернулся ко мне:
           - Ты что-нибудь понял?
           - Вроде того. Он имеет в виду, что всё было завязано на том самом комплексе. А теперь клиент сдох...
           - Ну и чё?
           - Да чё "чё"? - снова полез в драку Игорь. - Все связи оборваны, в стране бардак! Кто наверх забрался, под себя гребёт, гноит товар, кто внизу - никому и на фиг не нужен, дохнет с голоду. И конца-краю этому не видать! Вы что, слепые? Сами не видите?
           - Уж больно жуткую картину ты нарисовал! - поморщился я. - По-моему, всё не так страшно.
           - А ты спустись туда, где я был, да поживи там - ещё не то запоёшь! - с вызовом произнёс он.
           - Делать нам больше нечего! - встрял Пашка. - Надо решать, как дальше быть, а мы побираться пойдём! Щас! Мы это уже проходили!
           - Сытый голодного не разумеет... - с досадой отвернулся Игорь.
           - Ну а всё-таки, - не отставал я, - что, по-твоему, надо сделать такое кардинальное, чтоб на Земле оздоровить атмосферу? Чтоб не было этого... волчьего генетизма? Хочу у тебя, как у свежей головы, спросить.
           Игорь озадаченно оглядел нас и надолго замолчал. Было непонятно, то ли он просто надулся, то ли о чём-то думает.
           - Ну? - не выдержал Пашка. - Чего молчишь-то? Критиковать-то оно легко! А как самому чего предложить, так слабо!
           - Да не "слабо"! - неохотно проскрипел тот. - Я бы предложил, да оно звучит по-дурацки... Да и вообще... невыполнимо в принципе.
           - Ну-ка, ну-ка! - оживился Пашка. - Мы тебя слушаем, затаив дыхание! Для нас нет ничего невыполнимого!
           Игорь как-то тяжело и со скрипом растянул рот в улыбке:
           - Совести бы людям побольше... - И, выразительно глянув на Пашку, добавил: - А некоторым - скромности!
           - О! - не приняв вызова, радостно завопил Пашка. - И этот туда же!
           - Что значит "и этот"? - поперхнулся Игорь.
           - Да потому, что сие предложение уже имело место быть! Да только не прошло. К сожалению, - с кислой гримасой добавил Пашка.
           - Почему?
           - Хозяева не позволили. Сказали, что это слишком лёгкий путь к этому самому... к совершенству!
           - Какие ещё "хозяева"? - ещё больше изумился Игорь.
           - Хозяева браслета. Его же тоже кто-то изготовил, как ты думаешь?
           Игорь беспокойно заёрзал:
           - Я там вначале что-то про Христа слышал... Уж не хочешь ли ты сказать?..
           - Та не! - отмахнулся Пашка. - Куда им! Эти птицы полётом пониже. Чистые технари.
           - Так вы что же? И до них уже добрались?
           - Я там не был. Это вот Вовчик сподобился. По сугубо личным вопросам. В коридорах времени заплутал.
           - Ну вы, мужики, даёте! - повёл Игорь головой. - Не только здесь наследили, а и до хозяев добрались!
           - Ну, это ещё надо посмотреть, кто до кого добрался, - сказал Пашка, с независимым видом, накладывая себе в тарелку. - И вообще, проголодался я что-то с этой беспонтовой дискуссией. Нервный какой-то разговор у нас получается. А воз-то и ныне там!
           - Ну почему же? - возразил я. - Вот ещё один голос в защиту нашего генератора. Это тоже о чём-то говорит.
           - Что за генератор? - насторожился Игорь.
           - Генератор совести, - с набитым ртом ответил Пашка.
           - Чего?! - расхохотался Игорь довольно неожиданно. - Совести? А как она выглядит?
           - Не она, а он, - не среагировал Пашка на его обидный смех. - Спутник такой. Суть в том, что мы над планетой развешиваем на стационарных орбитах несколько таких генераторов, излучающих флюиды совести, чтобы охватить всю территорию Земли. И наступает рай! Никто никого не обижает, все живут в мире друг с другом, последней рубашкой делятся. Всё по совести, значит.
           Игорь даже вскочил и забегал по комнате:
           - Не, ребята, я с вас угораю! Вы ведёте себя, как слоны в посудной лавке! Какой генератор?! Какие флюиды?! Совесть не может идти снаружи под влиянием какого-то излучения! Вы что?! Это же... это от характера зависит, от воспитания, в конце концов! Дикость какая-то! - В великом недоумении от нашей безграмотности он поднимал плечи, крутил головой и хлопал себя ладонями по бокам.
           - Дикость, или не дикость, - обиделся Пашка, - а алкаши с девятого этажа-то повыпрыгивали! А мы только чуть-чуть приоткрыли ящичек этой, как её?.. Пандоры! Так что не надо насчёт "изнутри"! Снаружи тоже нехило действует! И ещё как! Проверено!
           Игорь остановился и слушал, как-то странно разглядывая нас обоих, будто диковинных насекомых. Пашка от его взгляда даже двигать челюстями перестал.
           - Знаете, что я вам скажу, ребята? - после непродолжительной паузы спросил Игорь с какой-то тоской.
           - Ну, уж, наверное, какую-нибудь гадость! - уверенно заявил Пашка и даже на спинку откинулся, приготовившись обороняться.
           - Да нет, зачем же? - тихо проговорил Игорь, как бы сомневаясь. - Просто с того момента, как я сюда попал, у меня не проходит ощущение нескончаемой шизы. Будто вы на полном серьёзе играете в какой-то идиотский спектакль... Или я сплю и никак не могу проснуться...
           - И что тебя может убедить в обратном?
           - Ты, Вовчик, не обижайся, но я не понимаю, зачем ты меня вообще сюда притащил? Накормил, одел, согрел - за это спасибо, но - цель?
           - Дурак! - с досадой крякнул Пашка. - Ну какая может быть цель у дружеской помощи?
           - Пашка прав, - сказал я. - Ты был в бедственном положении, я тебе помог, протянул руку тонущему.
           - Да и не тонул я вовсе... - Игорь отвёл глаза. - Всё нормально было...
           - Ты хочешь сказать, что твоё положение тебя устраивало?
           - Вполне...
           - Ну, извини! - развёл я руками в недоумении. - Видимо, я чего-то не понимаю. Сколько я тебя знал, ты всё время стремился к материальному благополучию, не правда ли?
           - Н-ну...
           - Я теперь предлагаю тебе полностью обеспеченную жизнь, а ты говоришь, что там, в помойке, тебе было лучше! Где логика?
           Игорь на это хмыкнул и со злой гордостью произнёс:
           - "Обеспеченная жизнь"? Это у тебя на шее, что ли? Не настолько я ещё опустился, чтоб в приживалки идти.
           - Вот уж, действительно, дурак! - вскричал я, теряя терпение. - Ты ещё ничего не понял? - Я соскочил с подоконника и подошёл к нему вплотную. - Вот с этой самой штукой, - потряс я браслетом у него перед носом, - никакие материальные проблемы нам не страшны, понимаешь? Хочешь денег - будут деньги, хочешь машину - будет тебе машина, да не одна, а сколько пожелаешь! И каких угодно типов! Чего ни пожелаешь, всё у тебя будет! И мне это ничего, - понимаешь? - совсем ничего стоить не будет! Всё сделает вот эта штука - браслет!
           - Он тебе даже бабу новую сварганит! - с ехидцей поддакнул Пашка. - И не одну, а сколько пожелаешь!
           - Да нет проблем! - продолжал разоряться я. - Понимаешь? Мы - всемогущи! Всё, чего ни захотим, всё у нас будет! И в неограниченном количестве! Да только вся беда в том, что одного дать браслет не в состоянии - ума! Ты же сам видишь, что с этим тотальным разоружением мы сели в большую лужу! И теперь нам требуются свежие идеи, чтобы выкарабкаться из неё. Потому-то я тебя сюда и затащил в надежде на твою помощь. Ведь ты же всегда был технарём от Бога! А нам сейчас требуется именно техническое решение проблемы. Может, вместе чего и родим. А уж с моралью мы как-нибудь разберёмся, если будут сомнения. Цель у нас одна - мир и процветание на Земле! Что тут непонятного? Ну?
           Игорь стоял передо мной, сунув руки в карманы и слегка покачиваясь с пяток на носки. Пока я бился в истерике и брызгал слюной, он с интересом разглядывал меня, но взгляд его выражал только сильное сомнение в моих умственных способностях. Когда я захлопнул рот и выжидающе уставился на него, он отвёл глаза и удивлённо спросил:
           - Одного не пойму, в каком месте ты ловишь кайф?
           - Не понял, - опешил я.
           - Ну... Почему тебе обязательно надо сделать счастливыми все шесть миллиардов?
           - Вот такой я дурак... - я вздохнул и, разочарованно пожав плечами, опять отошёл к окну. - Видимо, поэтому дед и остановил свой выбор на мне...
           Мы помолчали. Я вдруг потерял интерес к разговору. Игорь же в этот момент что-то усиленно соображал. Во всяком случае, старался сделать вид, он прекрасно понял, что малость перегнул палку в своём нигилизме.
           - А... Позволь узнать... - осторожно начал он.
           - Ну? - спросил я, не оборачиваясь.
           - Про деньги там... про машину... Ты это серьёзно?
           Мы с Пашкой глянули друг на друга и одновременно расхохотались. Игорь, как улитка, сразу же втянулся в раковину и скрылся за маской безразличия.
           Я поманил его пальцем:
           - Иди сюда. - Он нехотя, вперевалку, повиновался. - Смотри! - указал я в окно.
           Площадка перед нашей виллой в живописном беспорядке была заполнена автомобильной техникой самых различных сортов. Я постарался воплотить все свои скудные познания в этой области как можно полнее. Машины были новенькие и блестели в свете заходящего солнца, как намазанные соплями.
           - Такой автопарк тебя устроит?
           Глаза у Игоря округлились. Он оглянулся на входные двери, потом опять посмотрел в окно и поражённо пробормотал:
           - Я же там проходил... Как это я их не заметил?...
           - Тогда их там не было, - терпеливо пояснил я.
           - Угу... - хмыкнул он. - Они вот прямо сейчас с неба свалились!
           - О, гос-с-споди! - вырвалось у Пашки и он нервно захихикал. Уверенный в моих способностях, он даже задницу от стула не оторвал, чтоб полюбопытствовать, что это я там предлагал Игорю?
           - Их только что сотворил я. Смотри, - указал я на окно, - машины есть?
           - Ну, есть...
           - А теперь? - спросил я, когда вся разношёрстная техника за окном испарилась на его глазах. - Видишь? Это всё в моих силах. Именно об этом я тебе и толкую!
           Игорь медленно повернулся ко мне и презрительно процедил:
           - Кино...
           - Товарищ не понимает! - трясся Пашка мелким ядовитым смешком.
           Я взял Игоря за локоть и поволок к выходу:
           - Пойдём. Попробуешь на зуб. И скажешь, кино это, или нет.
           Тот фыркнул и поплёлся за мной. Пашка, размахивая обглоданным утиным крылышком, фальшиво пропел нам вслед:
           - "Что ж ты, милая, смотришь искоса, низко голову наклоня?.."
           Пока мы преодолевали анфиладу арок и дверей по пути на улицу, вся машинная братия вновь заполонила всё пространство перед "хижиной". Яблоку негде было упасть.
           - Ты мне скажи одно, - попросил я, когда мы с ним остались наедине. - Ты чего ломаешься? Что тебя не устраивает?
           - Да не верю я ни одному вашему слову! - психанул он и отвернулся.
           - Короче, так, - подвёл я итог препирательствам. - Вот тебе твои машины - лапай, щупай, пробуй на вкус и на цвет. Убеждайся в их реальности. Как созреешь - возвращайся к нам.
           Я развернулся и пошёл в дом к умирающему от смеха Пашке.
           - Ну, тупы-ы-ые!!! - встретил тот меня в своей обычной манере. - Уже и так, и эдак - "не верю!" И хоть ты лопни, хоть ты тресни!
           - Подслушивал?
           - Да у него же это по всей морде вот такими буквами это написано!
           - Тише. Он нам ещё понадобится.
           - Ох, что-то я сильно в этом сомневаюсь! Не будет нам с него никакого навару!
           - Ладно! - осадил я его. - Увидим... Ты чего звонил?
           - А-а! - обрадовался Пашка и поудобнее угнездился на своём насесте. - Идея мне тут одна, мягко выражаясь, по головушке стукнула. Хотел со всеми вместе обмозговать.
           - Понятно, - вздохнул я. - От одного катаклизма не очухались, а у тебя уже другой на подходе.
           - Ну так и что? Делать-то что-то надо? Надо!
           Я покачал головой:
           - Что-либо делать будем после всестороннего обсуждения и опробирования.
           - Ну дык а я об чём? Подвергнем всеобщему осмеянию! Зови Санька! Он у нас главный "смеец"!
           - Ещё не известно, кто у нас главнее по этой части.
           Я набрал Санькин номер. Тот ответил не сразу, а когда раздалось мрачное "Слушаю...", голос мне его не понравился.
           - Спишь, что ли?
           - А... Это ты, Володь?
           - А то кто же?
           - Да мало ли?.. - уклончиво сказал он. - Нет, не сплю.
           - А чего не в духе?
           - Да так... Подпортили мне тут... настроение.
           - Дела семейные? - посочувствовал я, но он ответил:
           - Семейные... Но только твоей семьи.
           Я мгновенно насторожился:
           - А если поопределённее?
           - В общем... Открывай проход. Похоже, у нас опять проблемы.
           - А ты где?
           - Да дома, где же ещё? Давай, жду!
           Он прямо с порога оглушил нас:
           - Гость у меня был. Кирюша.
           - Когда?! - подскочили мы оба.
           - Да вот только что. Во сне.
           - Тьфу! - Пашка снова сел, а я сказал:
           - Не понял.
           Санька выдвинул стул и тоже сел напротив меня:
           - Вот и я не понял. Ты был прав: я дрыхнул и только что проснулся. Но не от твоего звонка, а от чёткого видения. Является ко мне Кирюша, разнаряженный, как петух, и задаёт мне один-единственный вопрос: "Когда Насте срок рожать?"
           Я ещё более встревожился:
           - Ну и что ты ему ответил?
           - В том-то и дело, что я не помню, что я ему ответил, и ответил ли вообще. Вроде как сквознячок такой по мозгам прошёлся и всё. Я проснулся. А тут ты позвонил.
           В сильной тревоге я мысленно взлетел наверх, ощутил мирное посапывание и покой двух дорогих мне существ и успокоился. Там было всё в порядке. Одно росло и набиралось сил, другое отдыхало. Я лишь дал команду браслету, чтобы силовой колпак, окружающий меня, вытянул в их сторону рукав и надёжно закрыл их от любого постороннего вмешательства. Потом облегчённо вздохнул и спросил у Саньки:
           - И как ты думаешь, это серьёзно?
           - Не сомневаюсь.
           - Эт' ты съел чего-то перед сном, - встрял Пашка. - Вот и привиделась такая гадость.
           - Эта "гадость" нам ещё свои зубки покажет, - заверил Санька. - Чует моё седалище.
           Я задумчиво проговорил:
           - Вообще-то я полагал, что вся их команда срок мотает. А тут... Вроде как прелюдия к чему-то не очень приятному. Что бы это значило?
           - Не знаю, - пожал Санька плечами. - Теряюсь в догадках.
           - Да чё вы, в самом деле? - возмутился Пашка. - Кому-то что-то показалось, а вы уж и в панику ударились! Мы вон Землю всю перепахали-перелопатили, высветились - дальше некуда! И что? Засёк нас кто-нибудь? Да ни фига! Потому что все упыри сидят сейчас на коротком поводке! Тебе твой начальничек чего говорил? А? Успокойтесь вы, ради Бога!
           - И всё-таки, нельзя недооценивать... - начал было Санька, но Пашка его перебил:
           - Пуганая ворона куста боится! Давайте лучше о деле!
           - Что за дело? - с насмешкой взглянул на него Санька.
           - А ты полагаешь, что мы уже всё переделали и нам больше нечем заняться? Вон, Игорёк сегодня нас тут в пух и прах разнёс с нашей политикой!
           - Какой Игорёк?
           - Выгляни в окошко - увидишь, какой!
           Санка поднялся и подошёл к окну, на которое указал Пашка.
           - Ба-ба-ба! Это что за автосалон?
           - Это Вовчик Игорька задарил, чтоб он нам свежую идейку подкинул.
           - Не вижу никакого Игорька.
           Пашка тоже подошёл к окну, пошарил глазами по авто-столпотворению и ткнул пальцем:
           - Вон, видишь - копыта торчат из-под красного "джипорожца"?
           - Вижу.
           - Вот это Игорёк и есть.
           - Мастер Проволочка, - подсказал я.
           - Ах, вот кто к нам пожаловал! - пропел Санька. - Так бы и сказали, а то "Игорёк", "Игорёк"! И где ж ты его откопал?
           - На помойке! - поспешил ввернуть ехидный Пашка. - На самой, что ни на есть! Приодел, приобул, на человека сделал похожим, а он опять - ишь! - в белом костюмчике - и под машину! Ему и баба не нужна!
           - Чёй-то ты на него зуб точишь? - сощурился Санька.
           - Да чё! - цыкнул Пашка с досадой. - Битый час тут Вовчик уламывал его в нашу команду записываться, фокусы разные показывал! Я тут перед ним комедию ломал, пытаясь донести истину... "Не верю!" - и всё тут! "Отпустите, кричит, меня в Гималаи!" Вот Вовчик его машинками-то и купил! Всё, говорит, твоё, только дай нам идею. Вон она, идея твоя, под машиной валяется! Уже что-то не по нём: машины с нуля, а он чего-то - слышь? - стучит! Ре-мон-ти-и-рует! - ядовито припечатал Пашка.
           - Мастер! - веско сказал Санька, скрывая усмешку. - Усовершенствует!
           Он отошёл от окна и сел на место.
           - Ну так что у нас тут за дела? - спросил он у меня, но я отмахнулся, занятый своими тревогами:
           - Это Пашка тут что-то родил. Я ещё и не в курсе.
           - Небось, опять не меньше, чем мировая катастрофа?
           - Очень даже может быть! - загадочно произнёс Пашка, заметно оживляясь. - Это как посмотреть!
           - Ну-ну, не томи, - Санька похлопал его по плечу и потянулся к самовару.
           - А идея моя проста, как три копейки! - расцвёл Пашка и многозначительно выдал: - Надо нам людей наградить телепатическими способностями!
           - Наградить можно орденом, медалью, - равнодушно отозвался Санька. – Сифилисом, к примеру. А телепатическими способностями наделяют.
           - Неважно! - начал героическую оборону Пашка. - Суть не в словах, а в понятиях!
           - Значит, будем жить по понятиям... Как на зоне.
           Пашка в замешательстве посмотрел на него, потом упёрся взглядом в меня:
           - Ну а ты-то чего молчишь? Да эт-самое… медальками бренчишь?
           - Я не бренчу, - пожал я плечами. - Пока не проникся. - Меня сейчас занимало совершенно другое и слушал я его в пол-уха.
           - Не, я чё-т не понял, - обиделся он. - Плоха идея, что ли?
           - Ну что вы, сэр, ваши идеи всегда брызжут неистребимым оптимизмом! - улыбнулся Санька, помешивая ложечкой сахар. - Но сами-то вы хоть в необходимом минимуме просчитывали последствия вашего... м-м... нововведения?
           - А то как же? - живо откликнулся Пашка. - Мы таким образом превратим человечество в единый муравейник!
           - Человейник, - поправил его Санька. - Ну и... что дальше?
           - Ну как "что"? Все друг про друга будут всё знать. Будет просто невозможно скрыть свои дурные намерения. Обмана попросту не будет! Всё станет открыто и честно!
           - Так. Ладно, - согласился Санька. - Ну а куда девать такие неистребимые черты человеческой натуры, как жадность, накопительство, сутяжничество, желание перемывать кости ближнему? Агрессивность, в конце концов? Представь: сейчас всё это прикрывается красивыми словами, любому, как ты говоришь, дурному поступку находится благородное объяснение. А тогда? Когда всё станет явным? Все вышеперечисленные качества ведь никуда не денутся, останутся с нами, взлелеянные жизненным опытом. Да ещё и выставленными напоказ! Ты не находишь, что это прямой повод для конфликтов?
           - Ну и ничего! - упёрся Пашка. - Побьют-побьют морды, да и успокоятся!
           - Хе! «Успокоятся»… Ну, это ладно, - вроде бы как согласился Санька. - А вот представь себе такую ситуацию: тебе понравилась жена соседа. Сейчас ты это можешь скрыть, встречаться тайком, если, конечно, она разделяет твои чувства. Все довольны: её муж - ни сном, ни духом, твоя - тоже. А если о чём-то и догадываются, так это ещё доказать надо. А когда всё станет явным? Только у тебя зародилось влечение к соседке, так об этом сразу же узнают и твоя и её половины, все соседи вокруг, вся планета! Ну, другое дело, если предположить, что им до этого просто дела нет. Но, исходя из сволочной сути рядового обывателя, ни ты сам, ни, тем более, я, в это ни за что не поверим. Ведь так?
           Пока он произносил свой монолог, Пашка стал красным, как рак:
           - У тебя удивительная способность изговнять любую хорошую идею!
           - Но ведь ты сам предлагал подвергнуть её всестороннему анализу! - рассмеялся Санька. - Чем мы и занимаемся!
           - Да это что, анализ, что ли?
           - А что же?
           - Да это… доведение до абсурда!
           - Не, ты погоди, - с ехидцей продолжал Санька добивать оппонента. - Какой абсурд? Всё это вполне жизненные вещи! Представь: невзирая на то, что вы как на витрине у благодарных соседей, у вас дело сладилось, ты залез в постель к соседке, ей уже захорошело, она в экстазе, ты - тоже. И этот факт комментирует вся округа! Что, кстати, и для вас обоих тоже не остаётся секретом - ведь вы тоже наделены тем самым даром. Ну и как это, по-твоему?
           - Да иди ты! - прошипел Пашка. - Нашёл о чём говорить! Ведь, в конце концов, можно научиться... ну... блокировать, что ли, свои мысли. Что-то допускать к прослушиванию, а что-то, те же подробности, которые ты так красочно мне тут расписываешь, просто глушить!
           - Вот видишь! - обрадовался Санька. - Опять секреты, опять недоговорённости и недомолвки. От чего ушли, к тому и вернулись. А ты говоришь: "Всё открыто, всё честно!"
           - Так я ж не это имел в виду!
           - А что? Ты же сам только что провозгласил основной принцип: "Все друг про друга будут всё знать!"
           Пашка смутился.
           - Ну, я не знаю... Как-то у тебя всё наизнанку выворачивается!
           - Почему "наизнанку"? Мы ведь о самом насущном!
           - Хе! "Насущное"! А живи без греха!
           - Хорошо! - опять будто бы согласился Санька, насмешливо щурясь. - Интимные отношения с соседкой - грех! Ну а с собственной-то женой можно?
           - Кто ж тебе запрещает?
           - Но ведь это тоже будет происходить у всех на виду! Вернее - на слуху, что, кстати ещё более разогревает фантазию слушателей. Я понимаю, есть любители выставлять гениталии напоказ, но вот лично я к ним не отношусь.
           - А я что, отношусь, что ли?! - взбеленился Пашка.
           - Ну... Как бы это?.. Не наблюдал!
           - Да пошёл ты! - вконец обиделся Пашка и замолчал.
           - Ну вот вы и без меня справились, - примиряюще улыбнулся я. - Даже не апеллируя к высшим материям. Как видим, даже на бытовом уровне человеку есть что скрывать, не говоря уже о политике. Я, кстати, тоже не отношусь к любителям обнародовать свои интимные отношения.
           Пашка крякнул с досады, засопел, но стоически промолчал.
           - Так что, джентльмены, - подвёл итог Санька, - предложение Пал Ксанча о наделении рода человеческого телепатическими способностями не проходит. Не выдерживает серьёзной критики.
           - Да потому, что вы свели всё к постели! - всё-таки не выдержал Пашка.
           - А куда ж без этого? - Санька театрально развёл руками. - Чай, основа жизни, не абы что!
           - Основа жизни - жратва! - категорически заявил Пашка.
           - Чего-то я не понял, - Санька переглянулся со мной. - А какая связь между телепатией и жратвой?
           - Да никакой! Я к тому, что делом надо заниматься!
           - Не спорю, надо. Что ты предлагаешь?
           - Я? - злорадно хмыкнул Пашка. - Я уже предложил! Теперь твоя очередь!
           Санька пожал плечами и уже серьёзно сказал:
           - А другого пути и нет, как только поднимать промышленность и сельское хозяйство. Рабочие места создавать. Чтоб людям было чем на хлеб себе заработать. И ничего нового в этом я не вижу. А вы всё ищете какие-то волшебные средства, чтобы - бах! - и все сразу сыты и довольны. Нет таких средств. Всё делается планомерно и постепенно. Мы учинили разгром на планете, мы и обязаны помочь поднять экономику. Встречаться, договариваться, обеспечивать поставки сырья, стройматериалов. Штамповать лучшие образцы заводов, фабрик, фермерских хозяйств. Но не просто так, от балды: наделал кучу заводов, нате, мол, пользуйтесь! А они стоят и не работают. А почему? Потому что экономика - дело тонкое! Всё объято и переплетено связями. А без них ничего не работает.
           Пришёл, к примеру, на завод: "Чего у вас не хватает?" Того-то, того-то, того-то. Для виду заключаем договор о поставках или о постройке всего этого. Для отвода глаз назначаем какую-нибудь смехотворную сумму в пределах их возможностей, договариваемся о сроках выплаты, тоже обалденно их устраивающих, и - вперёд! Наутро уже всё готово! Работайте, товарищи! Флаг вам в руки! И так в каждом конкретном случае.
           - Ну ни фига себе! - скривился Пашка. - Это ж сколько времени уйдёт на все эти уговоры-переговоры!
           - А ты что думал? Это ломать быстро, а создавать всегда медленно. Да и куда тебе торопиться?
           - Я ещё и для себя пожить хочу. А если мы займёмся этими твоими поставками-постройками, вся задница будет в мыле, а результат - курам на смех!
           - Для себя, по-моему, ты уже живёшь, - съязвил Санька. - И живёшь так, что любой смертный обзавидуется.
           - Ну и что? Красиво жить не запретишь!
           - Нахватался словесов. Никто тебе не запрещает. Только должок-то отрабатывать надо!
           - "Должок"! - вспыхнул Пашка. - А не я ли Третью-то мировую... это... - От волнения он никак не мог слова подобрать.
           - Организовал? - с готовностью подсунулся Санька.
           - Предотвратил! - свирепо сверкнул глазами Пашка.
           - Ох, ты! Самолично?
           - Да чего ты изгаляешься? - взвился Пашка. - Ведь сам же прекрасно понимаешь, о чём я говорю! Ведь с моей же подачи всё пошло-поехало, ну, скажи, Вовчик?
           - Вы ещё ордена с медалями начните друг другу навешивать за боевые заслуги! - цыкнул я на них.
           Справедливости ради надо заметить, что Пашка прав: всё началось именно с тех авианосцев в Персидском заливе. И спровоцировал инцидент именно он. Опыт нам тогда жутко понравился, и мы решили его многократно повторить. Что из этого вышло, вы уже знаете.
           Нашу "дискуссию" неожиданно прервал выросший на пороге Игорь.
           - Вовчик, я ни фига не врубаюсь!
           Все с интересом повернулись к нему.
           - Что такое?
           - Снаружи - машины, как машины, а внутри - лажа!
           - "Унутре - наши опилки!" - голосом незабвенного Райкина прокомментировал ехидный Пашка, мгновенно преобразившийся в предвкушении цирка.
           - Почему "лажа"? Не желают ездить? - спросил я, догадываясь, что его смущает.
           - Ну!.. "Ездить"! - фыркнул он. - Тут и ездить-то негде! - Тут он узрел Саньку и протянул ему руку. - Нашего полку прибывает? Ещё не все в сборе?
           - Теперь все, - ответил я. - Ну, так что тебя не устраивает?
           - Убери остальные машины. Мне и одной хватит.
           - Выбрал?
           - Выбрать-то я выбрал... Но… скажи, пожалуйста, - нервно вздохнул он. - Где у неё движок?
           - На месте.
           - На том "месте" какая-то микроскопическая коробка - это я видел. Да только на двигатель это мало похоже. Педаль жмёшь - тихо так гудит, вроде ехать хочет. Сила чувствуется. Я бы и попробовал, да тут же не протолкнуться!
           Я поманил его к окну:
           - Покажи, какую оставить?
           - Вон, "джип" красный.
           - Уж не тот ли, под которым ты валялся? - опять не удержался Пашка, чтобы не влезть. - А чего ты там стучал? Машины-то новые!
           - Хреновые! - огрызнулся Игорь. - Я же должен знать, что мне подсовывают?
           - Ой, хе-хе! - голосом кота Матроскина проговорил Пашка. - Смотри, Шарик, не продешеви!
           Игорь бросил взгляд в окно, убедился, что двор опустел и вышел, не удостоив Пашку ответом.
           - Пойду, проинструктирую, - направился я следом.
           За мною, ухахатываясь, увязался и Пашка.
           Нас встретил невыносимый визг тормозов. Красная молния, виляя из стороны в сторону, носилась вокруг "Тадж-Махальчика", как угорелая. За рулём сидел сосредоточенный Игорь и выжимал из несчастной машины все соки.
           Мы с Пашкой не рискнули спуститься с террасы, пока он не остановился. Наконец, в последний раз жалобно взвыли покрышки, и из машины выпрыгнул взлохмаченный Игорь. Он захлопнул дверь и, прислонясь к машине, с ухмылкой поджидал, пока мы спустимся к нему.
           - Ну и как? - спросил я у него.
           - Бегает неплохо, - с видом знатока констатировал Игорь. - Но всё равно - лажа!
           - Ну почему? - изумился я.
           - А потому! Скажи, где начинка у этой машины? На чём она бегает? На святом духе? Ни движка, ни бензобака! Весь мой опыт встаёт дыбом при виде этой игрушки!
           - Я ж говорю, - хихикнул Пашка из-за моей спины. - Ему и бабы не надо! "Встаёт" у него!..
           Игорь на это едва заметно улыбнулся, но промолчал.
           - Эта машина работает на энергии вакуума, - пояснил я. - А управляется усилием мысли. Ей не надо бензина.
           - И где я его возьму, когда надо будет заправляться?
           - Что именно? - удивился я наивности вопроса.
           - Ну, этот твой... вакуум!
           Пашка рассыпался мелким ядовитым смешком с истерическими подвываниями:
           - А головушка-то на что? Там ентого добра - хучь ведром черпай!
           - Погоди, Паш, - одёрнул я его. - Энергия вакуума неисчерпаема. Она разлита по всей Вселенной. Машина не требует подзарядки.
           - Хм! - Игорь с сомнением посмотрел на "машину", побарабанил пальцами по капоту, потом спросил: - И что? Она работает только в твоём присутствии? Или везде?
           - Конечно, везде! Не боись, не растает, как все остальные, - улыбнулся я, предупреждая его следующий вопрос.
           - А чё там ты говорил насчёт мысли? - вроде как очнулся он.
           - Ты можешь даже и не прикасаться к рулю и всему остальному. Это всё бутафория, я её для твоего успокоения изготовил. Просто представь, как она должна ехать или лететь, и она послушно выполнит любую твою команду.
           У Игоря округлились глаза:
           - "Лететь"?!
           - Ну да. Она и летает. С любой скоростью и на любой высоте. Даже и космос ей по зубам. И под воду может свободно занырнуть. И на любую глубину.
           - Ну... Эт' ты, конечно загнул!..
           - А ты сядь, да попробуй! Чего зря языком-то?
           - И попробую! - с вызовом произнёс Игорь, открывая дверь. - Только это... как насчёт парашюта?
           - Зачем?
           - А если твоя таратайка в воздухе, не дай Бог, откажет? До земли как, своим ходом?
           Пашка задавленно хрюкнул, а я успокоил:
           - "Таратайка" не откажет. Гарантирую!
           - Ну-ну! - буркнул Игорь и скользнул в кабину. - Насмотрятся тут... кинов разных!... - и захлопнул дверь.
           Взвизгнули покрышки, машина сорвалась с места, пронеслась с десяток метров и свечой взмыла ввысь. Через пару секунд она скрылась за облаками.
           - Только мы Игорька и видели! - резюмировал неугомонный Пашка.
           - Посмотрим, - пожал я плечами, повернулся и пошёл в дом. Пашка хвостом затрюхал следом.
           - Ну что, провели инструктаж? - встретил вопросом Санька. Он стоял у окна с чашкой кофе и, не спеша, из неё отхлёбывал. Видимо, наблюдал всю сцену.
           Я просто кивнул в ответ, зато Пашка дурашливо приложил ладонь к виску и разразился перефразированной цитатой из "Федота Стрельца":
           - "Докладаю: чуть заря Игорь поднял якоря! Слава Богу! Отвязались! От него, от упыря!"
           - Рано радуешься, Иван-царевич, - охладил я его пыл. - Рыбка уже крепко сидит на крючке. От подобной лафы только круглый идиот может отказаться.
           - Так ведь он и есть... это самое... - начал было Пашка, но наткнулся на мой неприязненный взгляд. - А чё?.. Я - ничё...
           - Нам с ним работать, - пояснил я для непонятливых. - Так что не надо, Паш. Тем более - за глаза.
           - Хорошо-хорошо! - отгородился он выставленными перед собой ладонями, будто ожидая удара, сразу прикинулся паинькой и скромненько загрузил себя за стол. - Я лучше тоже - кофейком побалуюсь.
           - Вот и ладно. А мы вернёмся к нашим баранам.
           - Это ты про кого? - спросил Санька на всякий случай.
           - Да о твоём "планомерно и постепенно". Мне показалось, что здесь есть рациональное зерно. Скорее всего, ты прав: чудеса нам сейчас и впрямь не помогут. Только, может быть, в процессе реализации плана. У тебя на примете есть первые "жертвы"?
           - Сколько угодно! - довольно хмыкнул тот.
           - Вот и давайте обмозгуем план внедрения. А генератор и телепатию будем применять в том случае, если уж совсем дуболомы попадутся и без этого будет просто никак.
           - Дуболомы нам точно попадутся! - не утерпел ехидный Пашка.



Предчувствия




           В кабинет директора завода мы попали, мягко говоря, не вовремя. В сей момент молоденькая секретарша честно и со знанием дела отрабатывала свой хлеб.
           - Ну, яти его мать! - хохотнул Пашка. - Растащило их! - Глазки его сразу стали масляными. - В рабочее-то время, а?
           - Картинку пока выключи, - поморщился Санька. - Минут через "дцать" нагрянем. Перерыв у них. Обеденный.
           - Зачем выключать? - воспротивился Пашка. - Мне нравится! Когда б мы ещё бесплатное кино посмотрели?.. Как она играет!..
           - Пал Ксанч! - строгим голосом проговорил Санька, переглядываясь со мной. - Не отвлекайтесь!.. Да и вам ли жаловаться на бесплатность услуг?
           - В жизни надо ловить каждое мгновение! - невозмутимо парировал Пашка, не отводя глаз от экрана. - Тем более, когда оно так прекрасно!.. Ка-кая ляля!.. Не, ну ты глянь, что она вытворяет!..
           - Ну вот ты и пойдёшь к Петровичу вести переговоры, - сказал Санька. - Тебе там будет очень комфортно.
           - Ещё чего! - возразил я. Он только и будет на девочку пялиться! Иди уж сам, как договорились. Всё-таки, твой же знакомый.
           Санька усмехнулся и промолчал. А Пашка, потирая руки, продолжал свои комментарии во всеуслышание:
           - Старый-старый, а туда же - сладенького захотелось!
           - Не такой уж он и старый, - Санька пожал плечами. - Может, чуть старше нас. Да и... старый конь борозды не портит.
           - Хороша борозда-то, а? - совсем распустил Пашка слюни. - Сам бы не отказался пару раз сохой пройтись...
           - Чем это вы тут занимаетесь?! - внезапно появилась на пороге моя Настасья.
           Я от неожиданности покраснел, а Санька, скрывая усмешку, и тут не растерялся:
           - Дожидаемся в приёмной у директора, пока он освободится.
           - Хороша приёмная! - фыркнула Настя. - Ждут они! Выключи! - шикнула она на меня. Я повиновался. - Старые развратники!
           - Ну, не такие уж мы и старые... - скромно потупился Пашка. - Если нас, да к тёплой печке прислонить, то с нами ещё о мно-о-огом можно... поговорить! - и он озорно сверкнул из-под шевелюры своим глазом.
           - Я-то думала, они тут делом занимаются!.. - продолжала бушевать моя половина.
           Но Пашка, с самыми честными глазами, в которых, правда, всё ещё черти бегали, побожился:
           - А мы и так - делом! Пришли, понимаешь ли, к начальнику на приём с деловым предложением. Кто ж знал, что он в этот момент будет занят? - последнее слово он уж очень многозначительно выделил.
           - Как спалось? - поспешил я перевести разговор со скользкой темы.
           - Терпимо, - сердито поджала губки Настя. - Только шумел кто-то сильно под окнами.
           - Это не мы! - опять влез Пашка. - Это Игорёк!
           - Ну и... Где же он? - недовольно огляделась она.
           - "Там, за облаками! - ужасно фальшивя, пропел Пашка. - Там, там-дарам! Там-дарам!" - И голосом незабвенной домомучительницы пояснил: - "Он улетел, но обещал вернуться!"
           - И как понимать эту... самодеятельность?
           - Машину новую полетел испытывать, - снизошёл Пашка до нормальной речи, но Настя всё равно ничего не поняла и он принялся во всех подробностях посвящать её в недавние события, естественно, в своём репертуаре.
           - Артист! - подвела итог Настя его словоблудию.
           - Вот и я то же говорю! - поддержал её Пашка, но она его перебила:
           - Ты - артист!
           - Ну... - деланно засмущался Пашка, будто получил несказанную похвалу. - "А я ещё и на машинке могу..."
           - Ладно, Матроскины, - вздохнула Настя. - Претворяйте в жизнь свои идеи, а я окунусь пойду...
           И добавила мысленно:
           "Я думала, что ты мне компанию составишь... А у тебя тут... своя компания..."
           Я виновато посмотрел на неё и обратился к "соратникам" с пламенной речью:
           - Начальник всё равно занят. Вы ту пока без меня. А я скоро.
           "Соратники" с готовностью закивали, кто чем попало:
           - Давай-давай!
           Настя окинула строгим взглядом стол и пригрозила:
           - Чтоб я пришла - всё было умято! Мужики называется! Едят, как цыплята! Зря, что ли, старалась?
           - Не извольте сумлеваться! - в шутовском поклоне изогнулся Пашка. - Костьми поляжем, а врагу не отдадим!
           Настя выразительно фыркнула и выплыла из дверей. Я продефилировал следом, придерживая за локоток и предусмотрительно растворяя перед нею двери.
           - Володь, я по сети пошарю? - вслед мне крикнул Пашка.
           Я кивнул. Он обрадованно кинулся к одному из компьютеров, расположившихся вдоль стены. А Настя едва слышно пробурчала:
           - Никак не наиграется… Дитятко!..

*****

           Кровавый мутный диск солнца садился в тучу, тёмной полосой протянувшуюся над горизонтом от края до края. От него к берегу пролегла искрящаяся дорожка того же цвета. Неведомый художник размахал этот цвет по всему небосводу, окрасив им даже затерявшиеся в вышине перистые облака, и казалось, что весь мир объят предчувствием пожара.
           - Закат сегодня какой-то ненормальный... - сказала Настя, тревожно оглядываясь и сбрасывая халатик.
           - Наверное, погода испортится, - высказал я предположение и тоже стал раздеваться.
           Вода была тёплая и ласковая, как в ванне. Мы долго барахтались и фыркали, но всё происходило как-то вяло, невесело. Настя всё время хмурилась, капризничала и я думал, что это из-за того, что она застала нас за неприглядным занятием. Но я ошибался.
           Едва мы выползли на песок, ещё хранивший дневное тепло и я ласково положил ей руку на живот, как она вдруг завопила, страшно округлив глаза:
           - Вспомнила!!! Вспомнила, что мне приснилось!!! Ф-фу!.. - И она с омерзением передернула плечами, непроизвольно отбросив мою руку.
           - Ну и... что же?
           - Да этот... идиот! - И на глазах её выступили слёзы.
           - Какой идиот? - замер я, уже догадываясь, чьё имя сейчас прозвучит.
           - Да тот, что на базаре тогда меня увёл! А ты всё допытывался "Кто?" да "Кто?"
           - Кирюша... - нахмурился я. Ещё б я его не помнил!
           - Ну да! Сидит, гад, у меня на краю постели, халат мне раздвинул, гладит меня по животу и приговаривает с мерзкой такой улыбочкой: "Моё!.. Моё!.." А я ни закричать, ни пошевелиться не могу. Только чувствую, как ребёночек внутри аж ходуном! ходуном! под его рукой! Потом встал, гад, приложил палец к губам: молчи, мол, и ушёл в стену. А этот так и бесится, бьётся, бьётся! Я аж проснулась! Проснулась - а ничего не помню! - она заплакала и прижалась ко мне. - Только гадко так на душе! А этот, - она провела рукой по животу, - едва угомонился! Испугался, бедненький! Я сразу же к вам и спустилась. Страшно мне стало! - прошептала она и ещё крепче прижалась к моей груди. – Ведь ты ему его не отдашь? – подняла она на меня заплаканные глаза.
           - Настенька, ну что за глупости? - постарался я её успокоить, но у самого от её рассказа мороз по коже продрал. - Это тебе на погоду приснилось. Видишь? - показал я на небосвод, - Шторм собирается. - Мне стало как-то неуютно на пустынном берегу. Солнце уже ушло за неопрятный горизонт и завеса ночи стремительно падала на землю. - Пойдём домой, чайку попьём. Тебе отвлечься надо. А то всякая ерунда в голову лезет.
           Мы оделись и побрели к дому, прижавшись друг к другу.
           - Это хорошо, что твои друзья сегодня с нами, - всхлипнула она. - Не так страшно ночевать.
           - Ну что ты, глупенькая! Чего нам бояться? Злыдни сидят за решёткой! А все остальные нам не страшны!
           Её-то я успокаивал, а у самого тревога нарастала. Я уж не стал ей о Санькином видении рассказывать - масла в огонь подливать, но решил обязательно посоветоваться с друзьями: как быть? За сегодняшний день имя этого подонка выплывает уже во второй раз. И это неспроста. Зря Пашка так легкомысленно отмахивался. Интуиция меня редко подводит. А она мне говорит, что пора принимать превентивные меры. Только какие?
           Прожектора ярко освещали и саму виллу, создавая ощущение лёгкости конструкции, и площадку перед ней. Возле входа стоял красный "джип".
           - Вернулся, - улыбнулась Настя сквозь слёзы. - Всё больше народу!
           - Вот и вытри глаза и никому ничего не говори, - поцеловал я её в доверчиво раскрытые губы. - Я сам со всем разберусь.
           Настя только судорожно вздохнула и крепче прижалась к моему плечу.

*****

           А дома нас ждал сюрприз. Игорь вернулся не один, а с какой-то незнакомой женщиной. И только приглядевшись, я её узнал: Милка. Она сильно похудела, да ещё и перекрасилась.
           Как только женщины познакомились, Игорь отволок меня в сторонку и смущённо забубнил:
           - Вовчик, ты извини, что я так вот, без спросу...
           - Оставь ты, ради Бога! - улыбнулся я через силу. - Это твои проблемы. А места на острове всем хватит. Выбирайте себе комнаты наверху и будьте, как дома! - Последние слова я сказал громко, чтобы всем было слышно. Но, кроме напряжённо прислушивавшейся к нашей беседе Милки, рассеянно обернулся только Санька. Они с Пашкой сидели каждый возле своего компьютера и оттуда доносилась стрельба и кошачье мяуканье. Пашка с остервенением "мочил" кошек и не обращал на нас никакого внимания. Санькин компьютер что-то сосредоточенно "качал".
           - Ну и как машина-то? - спросил я, чтоб уйти от неудобоваримой темы.
           Игорь со смущённой улыбкой похлопал глазами и проникновенно сказал:
           - Вовчик... Ну, дурак, что возьмёшь?
           - Это в каком смысле?
           - Да в том самом! Отбрыкивался потому что. А машина - класс! Работает, как часики! Слушается - одно удовольствие! Короче, беру все свои слова обратно... - Он опять замялся, не решаясь о чём-то завести разговор.
           Я догадался:
           - Деньги лежат в бардачке. На первое время, думаю, хватит.
           Он радостно подпрыгнул:
           - Чё ж ты раньше-то не сказал?
           - А раньше их там и не было.
           - А... - как-то странно смутился он и закивал: - Да-да, понимаю... Спасибо, Вовчик!
           И он пулей вылетел во двор. Милка проводила его недоумевающим взглядом.
           Ну так. Нашего полку прибыло. Интуиция меня и здесь не подвела: Игорь наш. Со всеми своими потрохами.
           Теперь надо подумать, как обезопасить Настю.
           - Мужики, - окликнул я игроков. - Гаси коптилку! Дело есть.
           Пашка с явным сожалением оторвался от своего садистского занятия и сел за стол. Санька пощёлкал мышкой, озадачивая компьютер, и тоже подсел к нам. Как раз в этот же момент с улицы вернулся счастливый Игорь с оттопыренными карманами.
           Я поделился с ними своими опасениями. Удивительно, но даже Пашка на этот раз отнёсся к сообщению с большой серьёзностью. Видимо, с шутовского настроя его сбивало присутствие Милки: они были мало знакомы и он ещё не знал, как она отнесётся к его "художествам". Он только искоса поглядывал на неё и печально вздыхал, выразительно играя своми густыми бровями.
           Идей не было. Вернее, были, но настолько непригодные к использованию, что их отметали сами же авторы. Взять, хотя бы, предложение "на пока" спрятать Настю на Зеркальной планете среди женского контингента.
           Сила Беевой команды была нам известна и никто не питал иллюзий на их счёт. Опасность вырисовывалась вполне реально. Плюс к тому, добавляло проблем Настино "интересное" положение. Мы сидели понурые и только Игорь с Милкой потихоньку переглядывались, не понимая, что нас так заботит. На её немой вопрос он только едва заметно пожимал плечами.
           - Да... - кисло промямлил Пашка. - Если бы Насте да тот костюмчик, что был на тебе, когда ты вернулся оттедова! - И он ткнул большим пальцем в потолок.
           В голове моей как будто что-то щёлкнуло и я посмотрел на него внезапно просветлевшим взглядом:
           - Пашка! Ты - гений!
           Я от радости не рассчитал и с такой силой саданул его по плечу, что он, потеряв равновесие, чуть не сверзился со стула.
           - Это что? - выпучил он глаза. - Похвала, или оскорбление?!
           - Похвала, Паш! Похвала!
           Я крепко пожал ему руку и заторопился:
           - Вы пока посидите, а мы сейчас! Пойдём наверх! - потянул я за собою Настю.
           - Чудеса твои, господи! – донеслось нам вслед изумлённое.

*****

           Мне настолько не терпелось воплотить в жизнь пришедшую идею, а Настя так медленно поднималась по лестнице, что я непроизвольно облегчил её вес до минимума и буквально на руках внёс её в нашу комнату. Она сперва довольно захихикала, потом почувствовала тошноту, и мне вновь пришлось вмешаться, успокаивая её взбунтовавшийся пищевод.
           - Хорошо! - наконец расцвела она, сладко потягиваясь, и щёки её зарозовели. - Свой домашний доктор!.. Ну и чего этот доктор меня сюда притащил? - лукаво сощурилась она. - Будешь из меня никелированную статую делать?
           - Лежи тихо, а я пока с браслетом переговорю.
           - Ну-ну...
           В результате "переговоров" выяснилось, что облачение в защитный "костюмчик" течению Настиной беременности никак не помешает.
           Я велел ей раздеться. Она слегка поворчала, что, мол, уже и дремать начала, но повиновалась. Я дал команду браслету и тело Насти заблестело серебром. Натуральным осталось одно лицо. Она критически оглядела себя и озабоченно спросила:
           - А мальчику это не повредит?
           - Не повредит. Браслет дал добро. А почему ты думаешь, что это мальчик?
           - Уверена. Дай-ка! - Она взяла мою руку и положила себе на живот. - Чуешь? Шевелится. - Я стал на колени и приложил ухо. Слышалось биение двух сердец, урчание переливающейся жидкости и мягкие толчки. Настя с улыбкой наблюдала. - Ну ладно, ладно, так и быть, - вдруг сказала она, - загляни, разрешаю! - И тут же тревожно предупредила: - Но только аккуратно!
           Я, как стоял перед нею, в том положении и сосредоточился, включая у себя внутреннее зрение. Только ещё, как можно нежнее, обхватил руками с боков её живот. Настя выжидающе застыла. Потом вдруг захихикала:
           - Ты чего ему делаешь? Он смеётся!
           - Смеётся? - удивился я. - Откуда ты знаешь?
           - Интересно, а кому же ещё знать? Чувствую!
           - Я ему чуть-чуть пяточку пощекотал.
           - Безобразник! Допусти тебя! - Она притворно насупилась, потом спросила с лукавинкой во взгляде: - Ну и как? Мальчик?
           - Мальчик! - счастливо выдохнул я и, поднявшись с колен, нежно поцеловал её: - Моя ты лапушка!
           Но она тут же сменила тему:
           - А как насчёт писать-какать? Можно будет в этом наряде?
           - И не только, - многозначительно улыбнулся я.
           - А вот с этим можешь и подождать! - решительно пресекла она мои намёки. - Перебьёшься! - И стала одеваться.
           - Нигде не мешает?
           - Да я и не чувствую ничего, - сказала она и вдруг широко зевнула.
           - Ну вот и хорошо, - облегчённо вздохнул я и погрузил её в глубокий, без сновидений, сон. Пусть отдохнёт от пережитых треволнений. И она и маленький.



Петрович




           С лёгким сердцем я сбежал вниз и сразу же подступился к Игорю с Милкой:
           - Пойдёмте, покажу ваши апартаменты.
           Но Милка заупрямилась:
           - Не, мы домой...
           Игорь что-то зашипел ей на ухо, а я подпел:
           - И куда на ночь глядя? Тем более, погода портится: будет шторм. Вот переночуете, тогда и решите. Идём!
           Они переглянулись и встали. Игорь спросил:
           - Машину-то куда поставить?
           Я рассмеялся:
           - Да кто её тронет-то посреди океана?
           И потащил их наверх.
           Комнаты Милке понравились, мебель, судя по восхищённому взгляду, тоже. А Игорь, заискивая, во всём с ней соглашался. Я показал, что где находится, и, пожелав им спокойной ночи, поспешно ретировался. Честно говоря, не только Пашка чувствовал себя неуютно в присутствии Милки. Что-то, видать с энергетикой у неё было неладно. Ладно, потом ненавязчиво поинтересуемся.
           Когда я спустился вниз, Пашка встретил меня ехидным замечанием:
           - Не было у бабы забот, так купила порося...
           - Всё окупится, - коротко ответил я и спросил: - Ну что, бойцы невидимого фронта, не устали? Может, баиньки?
           Санька только головой покачал, мол, нет, а Пашка заворчал:
           - А завтра опять выжидать, когда он со своей секретутки сползёт? Нет уж! Давай сейчас. Тем более, что там сейчас день ещё в самом разгаре. Это здесь уже сонное царство.
           Санька улыбнулся:
           - Ты уж совсем его за полового гиганта держишь. В его-то возрасте! Это же чистая случайность, что мы застали их за таким интересным занятием.
           - Ну, я думаю, что он уже выдохся за это время, - отмахнулся Пашка. - Врубай, Вовчик, поехали!
           Я включил изображение. Директор, как ни в чём ни бывало, сидел за своим столом, заваленным бумагами и сердито кричал на кого-то в селектор, изредка взглядывая на монитор компьютера.
           - Ну где я их тебе возьму?! Где?! Вот, у меня на первый участок ушло три и на третий два! И всё! Больше у меня нет! Нет, ты понимаешь?! Рожу я их тебе, что ли?!
           Я переместил изображение в "предбанник", где уже знакомая нам секретарша с кислым выражением на хорошеньком личике пыхтела над клавой.
           - Отсюда начнёшь?
           Санька кивнул и протянул руку:
           - Сообрази-ка для девочки презентик.
           Я "сообразил", но он остался недоволен:
           - Чего прибедняешься? Как-нибудь пооригинальнее там, ты ж художник!.. Во! - одобрил он, когда коробка конфет в его руках приняла несколько вычурные очертания. - А теперь Петровичу чего-нибудь так… позабористее, чтоб сразу в осадок выпал... Ну вот... Вроде ничего...
           - Вряд ли ты его чем-нибудь удивишь, - сказал я с сомнением. - Он ещё и не такое видывал.
           - Ну не с пустыми же руками! Теперь это... - показал он на свой наряд. - Смокинг мне посерьёзнее... Вот так. Пойдёт... Ну и сундук с зелёными не забудь... Во!.. Теперь вроде всё...
           - Это ты называешь "с пустыми руками"? - хохотнул Пашка, увидев в его руках увесистый дипломат с деньгами.
           - Ему это на один зуб, - буркнул Санька, критически оглядывая себя. - Открывай!
           Я выждал, пока "секретутка", надумавшая в этот момент подвести глазки, опять уткнётся в клаву, и впустил туда Саньку. Она от неожиданности даже вздрогнула:
           - Как вы... тихо вошли!
           - А зачем нам лишний шум? - Санька обольстительно улыбнулся и положил перед нею "презентик". - С наступающим! А мы всё цветём, цветём... Петрович у себя?
           Коробка молча перекочевала в ящик стола и последовал равнодушный кивок на дверь шефа:
           - Икру мечет.
           - Не страшно! - Санька по-хозяйски растворил массивные двери и, держа на отлёте довольно увесистый чемодан, уверенно шагнул в кабинет.
           Секретарша проводила его насмешливым взглядом и небрежным движением выдвинула ящик, где перед этим утонул Санькин подарок.
           Я переместил изображение в кабинет директора, чтоб в любой момент прийти Саньке на помощь. Но невооружённым глазом было видно, что он здесь не первый раз и чувствует себя отнюдь не робко.
           - Можно? - с нарочитой важностью спросил он от самых дверей.
           Директор оторвался от монитора, мутным взглядом окинул вошедшего и просветлел:
           - Проходи.
           - Всё воюешь, Петрович? - Санька прошёл через весь кабинет и, пожав протянутую руку, уселся на предложенный стул.
           - Не говори... - "Петрович" взъерошил пальцами седеющий ёжик. - Жизнь настала - хоть вешайся!
           Санька окинул кабинет оценивающим взглядом и усмехнулся:
           - А по тебе не скажешь...
           Тот отмахнулся:
           - Ты на это не смотри! Это всё, что от былых времён осталось. А нам теперь на насесте бы удержаться. Многие уже вон - послетели!
           - Неужели всё так трагично?
           - Да ты что? Ящик не смотришь, что ли? Раздели нас, ободрали, как липку! Был завод - всем заводам завод, а теперь что? Смех и грех! Бытовуху выпускаем! Даже горбачёвская конверсия нас не затронула. А теперь - всех под одну гребёнку!
           - Видать, кому-то не угодили, - показал Санька в потолок.
           - Смеёшься? Наверху сами ни черта понять не могут, на заднице волосы рвут! Всё ждут, что же следующее на очереди? - Он вскочил и забегал вдоль километрового стола. - Кто бы мог подумать? Ведущая ядерная держава была, твою мать! Нет, ты человек грамотный, умный, ты мне скажи, что это за напасть такая на наши головы? А? И заметь: испарилось всё, хоть отдалённо имеющее отношение к вооружениям! Остальное-то не тронуто! Это как прикажешь понимать?
           - Наверное, хотят сказать, что война - это плохо... - с ухмылкой покосился на него Санька, развалясь на стуле.
           - А то мы и без них не знаем! - захлебнулся ядом хозяин кабинета. - Раз они такие умные, так должны же понимать, что мы-то - мы! - ни с кем воевать и не собирались! Мы ведь только для защиты! А теперь что? Раздеты и разуты перед всеми врагами!
           - Так ведь им тоже, говорят, досталось...
           - Да слышал я эти побасенки! Слышал! - зло отмахнулся директор. - Ты больше верь! Штаты как были хозяевами везде, так ими и останутся! Да теперь ещё и черножопые - почуют слабину, всей массой навалятся! Они же нас одним количеством задавят!
           - У них ведь те же проблемы...
           - Ох, не верю я! Не верю!.. Это у нас всё через задницу, а там, - махнул он куда-то за спину, - всегда всё на мази было... Ладно, - плюхнулся он на своё место под портретом президента. - Это наши проблемы... Ты-то чего пришёл?
           - Оказать посильную помощь, - просто сказал Санька, чуть ли не со скучающим видом разглядывая свои ногти.
           Директор остановил на нём возбуждённый собственным красноречием взгляд и вдруг от души расхохотался:
           - Ты?! Помощь?! Кому?!
           - И тебе, и заводу.
           Директор захохотал так, что у него выступили слёзы.
           - Ой, не могу! - стонал он в изнеможении. - Уморил! Ну спасибо, Санёк, давно я так не смеялся! Уважил!
           Санька сидел с непроницаемым лицом.
           - Ты зря смеёшься, Петрович. Я вполне серьёзно.
           - Ну-ну! - Продолжая сотрясаться от душившего его приступа веселья, "Петрович" достал платок и вытер лицо. - И в чём же твоя помощь заключается? Советы будешь давать?
           - Не только. - Санька поставил перед ним дипломат и раскрыл его. - Это тебе. На первое время.
           С лица "Петровича" медленно сползла улыбка.
           - Эт... то что?
           - Зелень, - небрежно ответил Санька. - Не видишь, что ли?
           Тот осторожно взял хрустящую пачку, надавил на угол, проглядел её и бросил обратно в дипломат.
           - Это шутка?
           - Это взятка.
           "Петрович" от такой откровенности оторопел:
           - За что?
           - За то, чтоб не воровал из тех денег, что дам на нужды завода.
           Тот медленно, не сводя глаз с дипломата, развязал узел галстука, расстегнул ворот рубашки и потянулся к селектору:
           - Танечка, меня ни для кого нет!
           Секретарша промурлыкала, что всё поняла, и отключилась.
           "Петрович", в лице которого не осталось и следа от былого добродушия, неприятным голосом спросил:
           - Я не понял... Ты кто?
           Санька приподнял бровь:
           - Первый раз видишь?
           - Я не о том. Кого ты представляешь?
           - А тебе не всё равно?
           - Хотелось бы знать, от кого пулю в лоб схлопочу.
           Санька расплылся в дружелюбной улыбке:
           - Ну зачем же доводить всё до крайностей? Будет всё благопристойно – не схлопочешь.
           - "Благопристойно" - это как?
           - А ты что, уже и забыл, что такое совесть и честь?
           "Петрович" ткнул кулаком в чемодан:
           - Предлагаешь взятку и говоришь о совести?
           - Я её покупаю. А что? Мало?
           - Да ты знаешь... - замялся тот, подыскивая объяснение.
           - Добавить надо?
           - Чёрт! - не выдержал директор насмешливого взгляда. - Не о том я вовсе!
           - А о чём же?
           - Я вообще... не въезжаю, чего ты от меня хочешь?
           Санька вздохнул:
           - Ну, если вкратце, - восстановить завод.
           Директор усмехнулся:
           - Неплохо для начала!
           - ...А если чуть подробнее, - невозмутимо продолжал наш парламентёр, - то дело обстоит так: я даю деньги, а твоя забота - перепрофилировать завод на мирные нужды. И чтоб никакой военщины! Будешь хитрить и воровать - контракт будет аннулирован и денежки просто испарятся, куда б ты их ни упрятал.
           Директор долго и с каким-то странным выражением смотрел Саньке в лицо.
           - Ну? - не выдержал тот игру в молчанку. - Чего смотришь? Условия не устраивают? Так мне без разницы - предложу другому. С руками оторвёт.
           - Слушай... - наконец проговорил тот, не отводя глаз от лица необычного гостя. - А ты, случайно, не из... этих? - И он каким-то судорожным движением ткнул большим пальцем в потолок.
           - Из "этих", - насмешливо ответил Санька. - А как ты догадался?
           - А ты сам не слышишь, как это звучит? По-дурацки как-то: вот тебе всё, только будь хорошим мальчиком! Сколько живу на свете, а такого предложения, извини, не получал.
           - Мы, - Санька тоже показал на потолок, - можем себе такое позволить! - И напомнил: - Ну, я так и не уяснил: ты согласен или как?
           Директор молчал и что-то прикидывал в уме.
           - Сумма, что ли, не устраивает? - наседал Санька. - Так ты скажи прямо!
           - Ну... - наконец отелился тот. - Мне одному этого, может, и достаточно будет... На первое время! - спохватился он с хитрым прищуром, видя, что Санька порывается что-то сказать. - Но ты же должен понимать, что для того, чтоб.. всё провернуть... это же мизер!
           - Деньги будут, - солидно заверил Санька. - Сколько потребуется, столько и будет!
           Но тот уже взял себя в руки и язвительно ухмыльнулся:
           - Хе! Где ж ты возьмёшь-то столько, милай?
           Санька ответил ему той же монетой:
           - Дык мы жа из "энтих"! - и опять кивнул на потолок.
           - Так... - Директор встал и, сунув руки в карманы, подошёл к окну. - Давай теперь серьёзно: что тебе надо?
           Санька удивлённо оглянулся на него:
           - Петрович, я думал, ты мужик умный...
           - Шутки в сторону!!! - вдруг заорал "умный мужик", покраснев, словно рак. - Сказками я уже сыт по самое нельзя!!! Да и некогда мне, - подошёл он к своему столу и стал демонстративно перекладывать с места на место бумаги. - Дела, знаешь ли! Завод надо восстанавливать! - В последние слова он постарался вложить как можно больше яду.
           - Сказки? - хмыкнул Санька и повернулся к стене, где, по его рассчётам, должен был находиться я. - Ну-ка, Володь, организуй убедительные доказательства!
           - Ты это с кем?.. - начал было "Петрович", но не договорил.
           Я решил не мелочиться и завалил весь стол, возле которого сидел Санька, слитками золота. Прямиком из Форт-Нокса! К сожалению, я не рассчитал нагрузки: стол затрещал под тяжестью благородного металла и с ужасающим грохотом рухнул. Чемодан с "зеленью" оказался погребённым под грудой золота вперемешку с обломками стола. Санька едва успел отскочить.
           - Ну, ты это... хоть предупреждай, - буркнул он мне, поправляя на себе "смокинг". Потом оглянулся на побледневшего директора, застывшего с вытаращенными глазами и спросил: - Ну что? Убеждает?
           Тот оцепенел и не мог вымолвить ни слова.
           На грохот вбежала секретарша:
           - Василий Петрович! Что тут у вас... - и тоже онемела в неподвижности.
           - Я же сказал!!! - мгновенно рассвирепел "Василий Петрович" и бросился на неё с кулаками. - Меня НЕТ!!! Ни для кого!!!
           Та с визгом едва успела выпорхнуть за дверь.
           Санька, довольный произведённым эффектом, обернулся ко мне:
           - Володь, достаточно. Убери.
           Золотая груда исчезла. На её месте остались лишь обломки стола и рассыпанная среди них "зелень". Чемодан, сделанный из пластмассы, тоже не выдержал испытания, рассыпавшись на мелкие куски.
           - Не понял... - прохрипел директор, прислонившись спиной к двери и теребя ворот рубашки. Казалось, что его сейчас хватит удар.
           Санька подошёл к окну, налил из графина воды и поднёс ему:
           - На, выпей, полегчает.
           Тот жадно опрокинул в себя содержимое стакана и, вытирая рукавом губы, хрипло спросил:
           - Что это было?..
           - Ты опять не понял? - удивился Санька. - Это было золото. В слитках.
           - Это я видел... - Шатающейся походкой директор подошёл к своему креслу и рухнул в него. - Как оно здесь оказалось?.. И куда?.. - Он сделал неопределённый жест руками.
           - Это неважно, - Санька подошёл к окну и сел на подоконник. - Контракт будем подписывать?
           Тот, с удручённым видом покивал головой. Потом хрипло спросил:
           - А с кем ты... говорил? – и шёпотом добавил, показывая в пол: - С Ним?
           - Петрович, тебе какая разница? – язвительно усмехнулся Санька, не разубеждая собеседника в заблуждении. - Будешь иметь дело только со мной.
           "Петрович" продолжал сидеть с обречённым видом.
           - Так, - Санька встал с подоконника и отряхнул задницу. - Пыльно у тебя тут. Балуешь ты свою Танечку... Короче, договариваемся так. Сегодня, я вижу, ты ни на что не способен. Завтра, в это же время я к тебе прихожу, а ты встречаешь меня во всеоружии. Ясно?
           Тот поднял на него тяжёлый взгляд:
           - Один вопрос...
           - Ну?
           - Как быть... с братвой? Ведь не дадут же...
           - Братву мы берём на себя, - заверил Санька. - Только пальцем покажешь, - и повернулся ко мне: - Володь, давай!
           Я открыл проход прямо на глазах у директора, проводившего Саньку ужасным взглядом.
           - Последним фокусом ты его вааще добил! - хихикнул Пашка, едва лишь закрылся экран. - Чистый Мефистофель!
           - Ничего, - небрежно отмахнулся Санька. - До завтра очухается. Ты это... - Он показал на себя. - Верни мне мою шкуру. А то как-то не в своей тарелке... Во... - И самодовольно поинтересовался: - Ну и как я вам? В качестве "парле-манте"?
           - Прелестно! - прокаркал Пашка по-мультяшному и добавил: - Теперь ему впечатлений хватит надолго!
           - Устал? - спросил я.
           Он подошёл к столу, заварил себе кофе и сказал:
           - Вообще-то, занятие нервное. За всё время разговора он несколько раз порывался вызвать охрану.
           - Я заметил.
           - Чемоданчика пожалел! - хрюкнул Пашка. - С ребятками пришлось бы делиться.
           - Не стал бы он делиться, - сказал Санька. - Не таковский парень. А с золотом - эт' ты хорошо придумал, - одобрительно хмыкнул он. - Убедительно.
           - Так он, небось, так и будет думать, что это ему всё привиделось.
           - Чемоданчик не даст. Да и обломки стола с настрою не собьют.
           - "Всё поели и попили, всю посуду перебили, - задумчиво подперев щёку, продекламировал Пашка. - А хозяйке Наташке дали по зубам."
           - Это всё ещё впереди, - фыркнул Санька, обжигаясь и дуя на кофе.
           - А чё это он там... насчёт братвы? - напомнил Пашка.
           - Рэкетиры его достают. Надо будет провести воспитательную работу.
           - Надо-надо! - оживился Пашка и сказал голосом Печкина: - "До чего ж люди до чужого добра жадные!"
           - Тоже, видать, хотят красивой жизни, - хитро покосился на него Санька, прихлёбывая из чашечки.
           - Понимаю, в чей огород булыжничек, - с деланным равнодушием повёл Пашка плечом, в то же время остро и коротко полосанув меня взглядом. - Не дурак.
           Я решил прервать нарождавшийся бессмысленный трёп и спросил обоих:
           - Ну, так что, можно считать, что первый опыт удался?
           - Вполне, - уверенно сказал Санька. - Такие солидные аргументы! Рыбка точно на крючке!
           - И что же дальше?
           - Как "что"? Ты же сам всё слышал.
           - Я имею в виду: ограничимся пока этим визитом, или ещё куда заглянём?
           Санька задумался:
           - Мне кажется, надо немного обождать.
           - Чего ждать-то? - встрепенулся Пашка. - Делом надо заниматься!
           - Пал Ксанч, - поморщился Санька, - супротив того возражений нет и быть не может. Но потрудитесь-ка взглянуть на календарь: что за дата у нас на носу?
           - А... Ну да... Новый год! - чуть ли не с досадой промямлил Пашка, сразу потеряв к теме интерес.
           - Вот именно. До нас ли будет людям? Сейчас все к праздничному столу душой прикипают, а тут мы со своими прожектами! Мало мы им в этом году нагадили, так теперь ещё и...
           - "Спасибо партии родной за доброту и ласку!.." - съехидничал было Пашка но, оглянувшись на дверь, откуда недавно появлялась Настя, многозначительно затих: мол, сами знаете продолжение.
           - Вот-вот! - Санька прекрасно понял его. - Так что и мы давайте держать нос по ветру.
           - Ну, эт' другой хабар! - отозвался Пашка и, выхватив чего-то с тарелки всей пятернёй, отправил в рот. – Мы энта... "Мы полезных перспектив никогда не супротив"!
           Я спросил:
           - Где и когда?
           - "Когда?" - вопрос, конечно, звучит довольно странно, - сказал рассудительный Санька. - А вот насчёт "где?"...
           - Ну, уж, конечно, где-нибудь посевернее! - тряхнул Пашка своей шевелюрой. - А то что это за Новый год - среди аблизьян да попугайцев? И ёлка из пальмы какая-то… ну совсем неубедительная...
           - Зачем "из пальмы"? - возразил Санька, вставая из-за стола. - Шеф нам натуральную изобразит. Ему это - раз плюнуть!
           - Да не... - скривился Пашка. - Это не то... За окном-то всё равно – лето!
           - Ну и претензии у вас, Пал Ксанч! - ехидно улыбнулся Санька. - Вам ещё и зиму в тропики подавай!
           - Да на фига! - возмутился тот. - Чё на тётю ерунду-то говорить? Я ж за север голосую! Можно хоть на самый полюс!
           - Медведей развлекать? Не... Тогда уж давайте ко мне. У меня под Новомосковском дача неплохая. Там и погудим.
           - Я тоже не нищий, если чё! И у меня дачка имеется. Со всеми регалиями и причиндалиями.
           Санька равнодушно пожал плечами:
           - Мне, собственно, по барабану. Как шеф решит, так и будет. Я на всё согласен. А сейчас - извиняйте: пора мне! Супруга ждёт. Надо ещё по магазинам прошвырнуться.
           - Не понял! - вылупил глаза Пашка. - На кой тебе сдались магазины? Вовчику только скажи...
           - Э-э, Пал Ксанч! Вы не понимаете! Зачем лишать женщину удовольствия сорить деньгами? В этом же процессе есть нечто мистическое!
           - Ну... если только под таким углом...
           - Короче, давайте, до завтра! - Санька поднял руку в приветствии и шагнул через мерцающий порог.
           Когда экран за ним погас, Пашка обиженно насупившись, подступился ко мне:
           - Чё это он там за намёки бросал? Ты ему рассказал, что ли?
           Я не сразу и сообразил:
           - О чём?
           - Не придуривайся. Я - об острове.
           - А! - улыбнулся я, а потом и расхохотался, глядя на его несчастную физиономию.
           - Чё смешного? - ещё больше накуксился он. - Я ж просил... Теперь насмешек не оберёшься!..
           - Да нет, Паш! Ей-богу! Ни слова, ни пол-слова!
           - Да?.. - он недоверчиво посопел, хлюпнул носом и немного просветлел: - А чего ж он тогда?..
           - Когда?
           - Да про жизню красивую?
           - Фиг его знает… Совпадение! - пожал я плечами. - Гарантирую: он ничего не знает!



Остров наслаждений в океане есть




           Это был наш с Пашкой секрет. Ото всех. Не только от Саньки.
           Суть дела вот в чём.
           После того, как мы "облагодетельствовали" население Зеркальной планеты целым войском половых гигантов, дружно принявшихся удовлетворять потребности изголодавшихся аборигенов пострадавшей планеты, Пашка устроил мне целый концерт. Когда он узнал о том, что "свято место" уже занято, с ним сделалась истерика. Он кричал, что нас без присмотра нельзя оставить ни на минуту, что долгие годы, пока меня не было на Земле, он вынашивал эту идею - стать на той планете бабьим королём, что эта мысль грела его всё это время, и что мы не имели морального права решать без него такой важный вопрос!
           Я только удивлённо таращился на него: таким Пашка предстал передо мной впервые!
           - Паш... Да это ж шутка была... - пытался я оправдываться.
           - Ни фига себе - шуточки у вас! - чуть не бился он головой об стену. - Я-то ведь - проникся! - На глазах у него даже слёзы появились.
           - Тебе чего, бабы своей не хватает? - удивлялся я.
           - Да чё та баба! - зло сверкал он глазами. - Корова! То ей нельзя, то ей не хочется!.. А то вдруг захочет, так невовремя... Тоска одна!.. А я это дело люблю, как художник! Понимаешь?.. Да ты меня понимаешь, только придуриваешься! Ты ведь тоже... Ну, вобщем, того... неравнодушен к женской красоте... Чё смотришь? Скажешь "нет"?
           - Не скажу...
           - Ну вот! - продолжал он излагать своё видение мира. - Чё - "жена"! Одна и... страшнее атомной войны! А я хочу, чтоб их было много и одна красивее другой! Чтоб глаза радовались, наслаждались! И чтоб всегда - в полной боевой готовности! Без всяких там "нельзя" и "не хочу"!
           - Так пойди в любой бордель...
           - Та не... Это не то! Это всё - общего пользования! А я хочу, чтоб они были только мои, чтоб знали и хотели только меня одного! Понимаешь? И та планета была идеальным вариантом!
           - А чего ж ты тогда ломался?
           - Дык страшно ведь! Волосы дыбом, как подумаешь, где это всё находится! Это ж ведь не на Земле!
           - Да тебе-то какая разница? Так бы и любили, так бы и обожали, пылинки бы сдували. Ты б и думать забыл, что не на Земле! Да и мы на связи, не дали бы потеряться.
           - Да вот же! - сплюнул он. - Не сообразил вовремя!.. А вы!.. Эх, всю малину мне...
           - Паш, да это ерунда, - успокоил я его. - Дело-то поправимое.
           - Ну да? Отлавливать поодиночке будешь там своих кобелей, что ли?
           - Зачем? Что сделано, то сделано. Я тебе здесь баб настрогаю. Сколько захочешь.
           - Не понял!.. - вытаращил он засверкавшие было глаза. - И... куда ж я с ними? Баба ж меня с говном сожрёт!
           - А ты что, рассказывать ей собрался? Отчёт писать? Про Зеркальную-то не растрепал?
           - Дык это... - растерялся он и отвёл глаза. - Было дело...
           - Ну и дурак! И про то, что тебя там оставить хотели, тоже?
           - Не! Ты что? - побожился он, тряся головой. - Я - так: чисто, как факт.
           - Это уже лучше. А то я думал...
           - Нет-нет! Да что ты! Она б меня...
           - Понимаю... - согласился я, усиленно соображая. - Тогда давай сделаем так. Я тебе организовываю райский уголок где-нибудь... ну, скажем, в Тихом океане поближе к экватору, вдали от оживлённых трасс... Обустраиваю островок наподобие моего, со всеми мелочами быта: бассейны там, сауны, жратва, выпивка... Ну, в общем, сам подскажешь, чего твоя душенька... Вот. А потом прошвырнёмся по планете, ты мне только покажешь пальчиком: "Вот эту хочу... Вот эту... Вот эту..." Короче, сколько захочешь. Я с них поснимаю копии и к тебе на остров отправлю. Ну а там с ними сам разберёшься. Идёт?
           Пашка аж онемел от такой неожиданной и блестящей перспективы. Он молча и с преувеличенной готовностью кивал головой, пожирая меня восторженными и преданными глазами. Потом вдруг смутился:
           - А... как я туда... того... Ну... Добираться как буду?
           - Это уже моя забота, - беспечно отмахнулся я, хотя в тот момент ответа на его вопрос даже и близко не представлял.
           На том и порешили. Среди бескрайних просторов океана нашли симпатичный островок с живописной фауной и флорой и уютной лагуной. Стали сочинять необходимую инфраструктуру. Пашка заботился, чтоб у каждой из его будущих "невольниц", как он их называл, были собственные апартаменты с полным набором услуг: спальня, ванна, бар, туалет... Парковая зона, в виду ограниченности места, была общая, где намечалось проведение "массовых мероприятий", как сказал Пашка. Что он под этим имел в виду, я не уяснил, да особо и не старался выпытывать. Его проблемы.
           Потом, когда уютное гнёздышко было готово, наступил самый волнительный момент: отлов "невольниц" для "гарема". Термины, естественно, самого «султана».
           Поначалу он стал кидаться чуть ли не на каждую вторую, напоминая мне изголодавшегося маньяка. Когда их число перевалило за двести, до него дошло, что среди них всё-таки нет той "самой-самой", "Гюльчатай", которая больше всего щекотала бы ему душу.
           Тогда я предложил ему перенести своё внимание с улиц на павильоны Голливуда и искать свои жертвы среди звёзд теле- и киноэкрана.
           - И как это я сразу-то не сообразил?!! - восхитился Пашка. И тут же распорядился: - Всех, что до этого насобирали - в расход!
           - А жалеть не будешь?
           - Да чего там! - задохнулся он от предвкушения обладания звёздами мировой величины. - В сто раз лучше надыбаем!
           Слюни у него текли рекой!
           Потом он вдруг оторопел:
           - Так они ж по-русски - ни бельмеса!
           - А тебе что, с ними философские беседы вести?
           - Ну... Не без этого...
           - Для этого у тебя жена имеется.
           - Да иди ты! С той курицей!.. - И он с досадой отмахнулся: - У неё одна философия...
           - То корова, то курица, - улыбнулся я. - Ты уж как-то определись.
           - Жирная свинья! - с ненавистью припечатал он.
           - Ты так категоричен. Ведь она ж, всё-таки, мать твоих пацанов...
           Он мутно глянул на меня:
           - Невелика заслуга...
           - Сам, что ли, пробовал?
           Он уставился уже удивлённо, будто увидел в первый раз:
           - Чё эт' на тебя нашло?.. Поехали!
           - Ну да, - вздохнул я. - Как в том мультике: "Крути баранку, да помалкивай!"
           - Да ладно тебе! - хлопнул он меня по плечу и, ойкнув, отдёрнул руку: на удар браслет ответил электрическим разрядом. - Чёрт! - скривился он, тряся на миг онемевшей рукой. - Я ж по-дружески!
           - А ему без разницы, - улыбнулся я.
           И мы отправились в недра Голливуда.
           Когда Остров любви был полностью укомплектован, Пашка на целый месяц исчез с горизонта, с головой окунувшись в "художественную" деятельность. Я организовал ему коридор для того, чтобы попадать туда в любой момент буквально "не отходя от кассы": из подвала его собственного дома. Незадолго до этого он приобрёл его в Подмосковье, где и поселился со своей семьёй. Часть стены отъезжала в сторону, едва Пашка касался рукой одного из камней фундамента здания, и он сразу же попадал в объятия своих любвеобильных "птичек". Задать им установку на повышенную сексуальность и любовь к одному только Пашке мне тоже особого труда не составило. Это, кстати, и сыграло с ним злую шутку: через месяц, когда он вновь нарисовался у меня, то выглядел ничем не лучше мартовского кота: измочаленный, но, в принципе, довольный. Только немного обескураженный.
           - Что случилось? - поинтересовался я, увидев его смущённую физиономию. - Система не работает?
           - Да ну, что ты... - устало отмахнулся он.
           - А чего ж тогда на морде лица?
           - Радость... Не видишь, что ли?
           - Она, вроде, не так выглядит.
           - А что, не похоже? - И он притворно осклабился.
           - Ладно, колись! Я же вижу...
           Он чуть покряхтел, собираясь с мыслями, и поудобнее угнездился в кресле.
           - Ну это... Совестно и говорить... После всего, что ты для меня...
           - Ты давай ближе к делу!
           - Да я это... Про баб... Они ж безмозглые! Все мысли только об одном... - И он сделал недвусмысленное движение.
           - Так ведь ты ж сам того хотел! Я и выполнил.
           - Нет-нет! - засуетился он. - К тебе претензий нет! Всё о' кей! Но это... Как бы это?.. Короче, иногда хочется просто отдохнуть, расслабиться в их кругу, побазарить о чём-нибудь. А это... Только я на порог - кидатся: "Давай!" да "Давай!" Ну ладно, раз, другой, третий. Надо же и меру знать! А она - до потери пульса! Приходится бегством спасаться!
           - Так ты - к другой!
           - Да они все такие!.. Ненасытные!..
           - Чего ж ты хотел? По-моему, смысл заказа был именно в этом - усладить!
           - Да я не справляюсь!!! - завопил он. - Понимаешь?!! Их очень много!
           - Не понял! - расхохотался я. - Тебе что, "аппарат" подремонтировать?! Чтоб успевал?
           - Ещё чего! - рассвирепел Пашка. - Мне и с таким хорошо!
           - Тогда в чём дело?
           - Дык это... Поубирай их...
           - Всех?
           - Да ты что?! - испугался он. - Не всех. Оставь три... Ну, четыре! Самых-самых! А остальных - того!.. Может, потом... На замену? Когда эти надоедят? А?
           Я рассмеялся:
           - Ладно! Как скажешь! А не жалко?
           Он горестно вздёрнул бровями, вздохнул и потупился:
           - Жалко... А что поделаешь?..
           - Может, тебе помощника дать?
           - Нет!!! - вскинулся он. - Не надо! Это - моё!
           - Ишь ты! - удивился я. - Жадность фраера сгубила!
           - Пусть так! Но делиться ни с кем не желаю! Прикипел! И душой и телом... Вот только... - просительно взглянул он на меня и опять замялся.
           - Ну?
           - Ума бы им побольше... Чтоб могли беседу какую-никакую поддержать. Душу чтоб было с кем отвести. А то ведь - куклы безмозглые!
           - Извини! - развёл я руками. - Самому бы кто ума добавил... - И напомнил: - Да ведь мы так и договаривались, что бабы твои будут только копиями со звёзд. И душа, и ум остались у оригиналов. Тебе достались только тела да инстинкты.
           - А нельзя их - того?..
           - Чего?
           - Ну это... Поменять?
           - Как это? - изумился я.
           - Ну... Оригиналы - мне, а копии - это... на их место?
           - И что это будет? Думаешь, подмены не заметят?
           - Ну и фиг с ними! Хай докажут!
           Я не согласился:
           - Извини, Паш, я на это не пойду. Это ж люди... Каждая со своей судьбой, своим характером... Да ты и сам не захочешь возиться, когда они свалят на тебя свои проблемы!
           - Да ладно-ладно! - попешил он меня успокоить, видя, что его предложение мне пришлось не по вкусу. - Я так, чисто теоретически! Мне и так сойдёт. Только давай их слегка - того!.. Проредим?
           - А вот это - пожалуйста! - сказал я, открывая проход на его остров. - Показывай!
           Эти события имели место ещё до нашей Третьей мировой. А уж потом, когда она началась, нам стало не до острова. Пашка, естественно, заныривал туда с завидной регулярностью, но мне больше со своими фантазиями не докучал.



"Чайник"




           Когда Санька исчез по ту сторону экрана, Пашка тоже не стал у меня задерживаться. Когда я ему предоставил выбор: "Куда? К девочкам или домой?" он только зевнул и небрежно отмахнулся:
           - Ну их на фиг! Надоели! Домой хочу. Чё'т покимарить растащило.
           - Правильно, - сказал я, открывая проход. - Перед Новым годом надо чуть соснуть.
           - Угу... "Пососать полезно сладость перед сном"... Давай, в общем. До завтра!..
           Непонятная тяжесть угнетала мне душу, и, с чем она была связана, я не мог уразуметь. Неужто Настин сон так подействовал? Опасение присутствовало, не спорю, но не настолько же?
           Чтобы развеяться, я сел к компьютеру, нахлобучил наушники и на меня обрушился жёсткий мир Iron Maiden.
           За время моего отсутствия в мире появилось много интересной музыки в новом для меня стиле "хэви-металл", который сразу привлёк моё внимание. И лидером среди них для меня оказалась именно эта группа. Концертные записи, как и вседа, я недолюбливал, если не выражаться ещё сильнее, а вот студийные их работы доставляли мне истинное удовольствие. Кстати сказать, Пашка целиком и полностью разделял мой вкус в данном случае. Зато Санька брезгливо морщился и называл их работы "зубодробительными", хотя и признавал за ними "мастерское владение струментом". Он больше склонялся к рок-музыке в стиле, который Пашка, прямолинейный, как топор, пренебрежительно обзывал: "Здесь почешет, там потрёт". К авангарду, то есть.
           Я лично Санькино умонастроение прекрасно понимал и тоже иной раз упивался шедеврами этого направления, но только - при соответствующем настроении.
           Сейчас же, чтобы разогнать душевный мрак, требовалось что-то пожёстче. Iron Maiden со своим "Невольником" как нельзя лучше подходил для этой цели.
           Но что-то было неладно. Ощущался какой-то дискомфорт. То ли во мне, то ли извне. Музыка шла мимо сознания, напрягая только слух, а душу оставляла безучастной.
           Ладно. Сменим тему.
           Я пробежался ещё по нескольким файлам совершенно различных музыкальных направлений. Но всё было не то. Не цепляло. Ни старое, привычное, ни новое, ни разу не слышанное.
           "Зажрались вы, батенька! Давно ли дрожали над каждой кассетой, приобретённой за последние гроши? А теперь - винчестеры - битком, вся музыка мира - к вашим услугам! И - опять всё не то! Убивать пора!"
           Я выбрался в Интернет и стал бездумно бродить по его страницам, надеясь хоть чем-то заинтересоваться.
           С невольной усмешкой припомнилось, как я преодолевал свою компьютерную неграмотность. Начинать пришлось буквально с нуля. Меня-то не было, считай два десятилетия, а за это время компьютеры претерпели умопомрачительные трансформации: из безобразных монстров ЭВМ, занимавших помещения, размером со спортивный зал, они превратились в общедоступные уютные дисплейчики с "клавой", "мышкой" и, едва слышно урчащим где-то под столом, системным блоком. Ну, вы знаете...
           Так вот. Когда я ещё только "отчебучил" свой первый "прикол" как теперь выражаются, с кораблями ВМФ США, моё появление на нашей грешной Земле вычислил не один только Санька Другов. Догадливым на сей счёт оказался ещё один человек.
           К тому времени я уже обзавёлся мобильным телефоном самой навороченной модификации, благо с финансами проблем не было. Такими же телефонами я снабдил Саньку с Пашкой, хотя, они смущённо отнекивались и говорили, что теперь и сами могут купить себе ничем не хуже.
           - Зачем же тратиться по-пустому? - убеждал я их. - Это ведь копии! Уплачено лишь за "симки". Уж этот-то подарок я могу себе позволить?
           И мне было милостиво дозволено.
           Дня через два после приобретения телефона раздаётся звонок. Я так и думал, что это или Санька, или Пашка. Раскиданные по всему миру, мы часто с ними перезванивались. Просто так, потрепаться.
           - Санька, ты?
           - Хм! Да, вроде бы, я, - раздался в трубке незнакомый баритон.
           - Не понял, - смутился я. - Это кто?
           - А угадай! - И незнакомец очень знакомо рассмеялся.
           Я ещё больше растерялся. Что-то шевельнулось во мне, отозвалось, но догадка ещё не выплыла на поверхность.
           - Я вас знаю?
           - А вы, батенька, нахал! - В голосе звонившего явно слышалась добродушная усмешка. - Родственник! Яти его мать!
           И до меня дошло!
           - Санька!!! - заорал я. - Сан-Саныч! Брат!!!
           - Слава Богу! Признал!
           - Ё-моё!!! - продолжал я радостно орать. - Ты где?!!
           - Ну где "где"? Всё там же! - хохотнул он. - Где и всегда.
           - Не понял! В Белоруссии?!
           - Ну не-е! - протянул он. - Я уж и забыл, когда жил там! В Москве я.
           - Чё там потерял? - удивился я.
           - Ничего не потерял. Живу!
           - А... А... - поперхнулся я, заподозрив самое ужасное. - А мама?
           - Чё "мама"? Мама в Белоруссии. Заглянул бы? Хоть раз в столетие?
           Мне стало ужасно стыдно.
           - Ты знаешь... - забубнил я. - Меня-то не было...
           - Знаю, - понял он по-своему. - И давно не было. О том и речь.
           - Да нет... - смутился я. - Не знаю, как и объяснить...
           - Чё объяснять? Встретимся, всё и объяснишь. Дуй ко мне!
           - А где ж я тебя найду?
           Он задумался:
           - Что б такое приметное?.. Красную площадь, надеюсь, найдёшь?
           - Конечно!
           - Ну вот. Выпрыгивай там. Возле трупа вождя. А я щас буду. Как раз смена заканчивается.
           "Хм! - удивлённо мелькнуло в голове. - Знает!"
           Ну, ещё б ему-то не знать! Тётка уж, наверное, описала во всех подробностях наш к ней не совсем обычный визит и не менее странный "отъезд".
           - А ты кем и где? - прокричал я ему вдогонку.
           - Машинистом в трубе, - сказал он и отключился, оставив меня в полном недоумении. Откуда мне было знать тогда, что "трубой" на жаргоне машинистов зовётся метро?
           Я выскочил недалеко от Мавзолея и, с нетерпением ожидая встречи, немного пошатался среди его паломников. Они дико оглядывались на меня и я поначалу не мог понять, чем привлекаю общее внимание? Потом дошло: на дворе - поздняя осень, а я, как был в майке и шортах, так и выскочил. Мне-то, собственно, наплевать, мороз на улице или жара. А вот окружающим это казалось, по меньшей мере, вызывающим. Да ещё и в таком "святом" месте!
           Что ж, ладно! Я зашёл за угол и принял надлежащий вид, скопировав у мужика неподалёку его форму одежды. Интерес окружающих к моей персоне моментально угас.
           И тут меня окликнул по фамилии тот же голос, что за несколько минут до этого я слышал из своего мобильника. Я резко обернулся.
           На меня смотрел высокий светловолосый мужчина где-то моих лет, фигуру которого несколько портило солидное брюшко. Пронзительный взгляд глубоко посаженных голубых, со стальным отливом, глаз не узнать было невозможно!
           - Санька!
           Мы с радостью обнялись и он потащил меня через пол-Москвы к себе домой. По дороге разговора не получалось: мешала суета людского муравейника. Перебрасываясь ничего не значащими фразами, мы исподтишка разглядывали друг друга. Не знаю, как я ему, но в его чертах явственно проглядывал Толь Ванч. От матери в нём мало чего осталось.
           - А как ты меня нашёл? - наконец разродился я вопросом, когда мы, после многих пересадок на метро, втиснулись в маршрутную "Газель".
           - Нет ничего проще в век Интернета! - самодовольно хмыкнул он.
           - А момент? Его-то как вычислил?
           - А сам не догадываешься? Я как услышал про чудеса в Персидском заливе, сразу понял, что это ты.
           - Почему? - оглянулся я на дремавших соседей по маршрутке.
           - Не вписываешься в физику нашего мира. Я же помню, в каком шоке мама была. Кстати, меня тогда не мог подождать? Я минут через десять после твоего ухода заявился домой.
           - Кто ж знал? Терентьевна сказала, что ты где-то с пацанами "шаблаешься". И когда будешь - неизвестно. А мы спешили.
           - Не ври. Куда тебе спешить? Впереди - вечность! Выходи. Приехали.
           Что интересно, он даже не спрашивал, откуда у меня браслет. Воспринимал просто как факт везения. Кому-то в жизни больше везёт, кому-то меньше. Вот мне, к примеру, повезло немного больше, чем остальным шести миллиардам. И ничего тут удивительного нет. А когда я по собственной инициативе попытался приоткрыть завесу над тайной обретения браслета, он меня оборвал:
           - Сказки будешь женщинам рассказывать.
           - И тебе не интересно?
           - Только его технические характеристики.
           Все те годы, пока мы с ним не виделись, он шаг за шагом углублялся в компьютерные дебри. И к моменту нашей встречи он уже был крутым "зубром": собрать комп, разобрать, настроить, "апгрейдить" - для него было раз плюнуть. Он был постоянно в курсе всего нового в мире тонких технологий, о которых я даже близко не имел никакого понятия, кроме названия "компьютер". Когда он стал хвалиться своими познаниями, уже в первые десять минут внимание моё поплыло и вскоре дало сбой. Термины, цифры, опять термины, куча характеристик... То, что я его не понимаю, он заметил не скоро.
           - А как же тогда ты с ним управляешься? - откровенно удивился он, кивая на браслет. - Эта штучка ведь будет покруче всех моих "пней" вместе взятых!
           - Просто говорю ему, чего хочу. Или представляю.
           - И всё?
           - И всё.
           - Н-да... - завистливо покрутил он головой. - Нам до такого - ещё пилить и пилить! - И полюбопытствовал: - А ну, продемонстрируй!
           - Что именно?
           - Ну... Что-нибудь. Чего он там у тебя умеет?
           - Всё.
           - Я - серьёзно.
           - И я - серьёзно.
           - Да!.. - хохотнул он. - Так мы ни до чего не договоримся... Ну, вот, к примеру... Какова у него скорость передачи данных?
           - А фиг его знает!
           - Ну а как же тогда ты по Интернету шастаешь?
           - Я даже не знаю, где это?
           - Ну, даёшь! А говоришь, "всё может"! Что ж тогда ты с ним делаешь?
           - По космосу "шастаю". Или вот... Создаю чего-нибудь.
           - Хм!.. Ну, создай!
           - Чего?
           - Ну вот... Хотя бы - ещё один комп! - пришла ему идея.
           - Такой?
           - Ну!
           - Да пожалуйста!
           ... После испытания "на полную катушку" моего "творения" был вынесен вердикт:
           - Это ещё круче, чем я думал... Помнишь анекдот про жену Эйнштейна?
           Я слегка обалдел от такого резкого перехода:
           - Нет...
           - Ну это... Короче, приходит его жена на открытие нового гигантского телескопа. "Скажите, спрашивает, для чего нужна эта штука?" Ей отвечают: "Для открытия новых законов Вселенной"...
           - ... А она говорит, - докончил я за него. - "Странно... Мой муж обычно делает это на обрывке старого конверта"... Знаю. Это не анекдот. Это быль. Я читал где-то.
           - А я - в Интернете.
           В общем, медленно и со скрипом он стал вводить меня в свой мир. Честно сказать, популяризатор из него оказался - никакой. Мало знать что-то. Надо ещё уметь передать эти знания в простой и понятной форме. А вот с этим у него было "слабо". Я постоянно требовал от него аналогий, сравнений с магнитофоном. Его бесила моя бестолковость:
           - Да нет здесь и не может быть никаких аналогий! Это совершенно другой подход к записи данных!
           Но я, чувствуя своё бессилие, аналогии для себя всё-таки находил: мне так легче было расставить незнакомый материал по полочкам. Худо-бедно, но через неделю титанических усилий я уже елозил мышкой по экрану и нажимал на виртуальные кнопки более-менее осмысленно. Мозги под черепушкой едва не кипели!
           А в промежутках между делом мы с ним "шастали" по планетам Солнечной системы, заглядывали и ещё куда подальше в глубь Галактики, посетили многие уголки матушки-Земли. Но самое большое впечатление на него произвело моё "умение делать деньги" буквально из ничего.
           - Вот этого дерьма, - довольно басил он, похлопывая по колену увесистой пачкой "зелёных", - мне всегда катастрофически не хватало. Приходилось урезать себя в самом необходимом.
           - "На пока" хватит? - спросил я, удесятеряя объём "дерьма".
           - Скромненько, но со вкусом! - сдержанно хохотнул он. И сразу предупредил: - Моей - ни слова! Женщина должна знать своё место!
           - Твои проблемы! - пожал я плечами.
           - И вот это убери! - распорядился он, тыча в экран. Щас явятся, - при этом он глянул на часы. - Чтоб они - ни сном, ни духом! Обе! А то сразу губу раскатают!
           - Да оно и не жалко, вроде...
           - Жалко, не жалко, а бабу баловать нельзя! - припечатал он. - Самое необходимое она получит из моих рук!
           Вот так. Строго и категорично. По принципу ежовых рукавиц.
           Жену его звали Ириной. Жаловалась она мне на его самоуправство, улучая момент, когда ей удавалось с великим боем сбагрить суженого или в подвал за картошкой (они жили в однокомнатной на четвёртом этаже), или с мусорным ведром, "как мужчину".
           Я мог ей только посочувствовать, усердно кивая и качая головой в нужные моменты. Лучше самих супругов в их отношениях разберутся только они сами. А потому я терпеливо пережидал эти спонтанные душеизлияния.
           Но вот кто в штыки воспринял моё появление в их тесной квартирке, так это их единственная дочь - Алёнка, этакое избалованное вниманием несовершеннолетнее дитя с великосветскими замашками. Та сразу же вычислила, что если гость, то его непременно положат на её кровати, в её отгороженной части комнаты, рядом с её компьютером. Она ночами не вылезала из Интернета, пользуясь тем, что у папы с мамой существовали диаметрально противоположные взгляды на методы её воспитания.
           Однако я сразу же успокоил её, сообщив, что ночевать у них я не собираюсь, что буду заглядывать только днём, и только, когда папа будет дома. Вставшие было дыбом иглы у злючки-колючки улеглись, и общение обрело несколько иную тональность. Если только сдержанное презрительное молчание в ответ на мои дежурные вопросы можно назвать общением.
           Не прошло и полгода, как мы с компьютером стали сносно понимать друг друга. Больше всего меня прельстила возможность с его помощью раздвинуть рамки моей фонотеки, одновременно сильно сократив её габариты. Файлы в формате МР3 (как читала Настя - "эм эр зэ") вполне удовлетворяли мои требования к качеству воспроизводимой музыки. Цифровая запись, конечно, - вещь, несравнимая с записями на кассетах. Тут тебе и объём, и глубина, и все тридцать три удовольствия.
           Но сегодня, сидя перед компьютером, удовольствия я не испытывал. Скорее, чувствовал даже раздражение. Ничего меня не радовало.
           "Что ж за фигня такая?! - в конце концов, обозлился я на себя. - Неужели призрак Кирюши так сильно выбил меня из колеи? Не так уж он и страшен без помощи Бея..."
           "Наверное, это из-за погоды, - пришла другая мысль. - Небо не зря с вечера краснело от натуги..."
           Как бы в подтверждение "Тадж-Махальчик" содрогнулся.
           Ну вот. Пришёл первый шквал приближающегося шторма.
           "Предновогодний сюрприз!" - улыбнулся я и стал выключать компьютеры. Хоть это и смешно в моём теперешнем положении, но давняя привычка беречь аппаратуру давала знать. Зря шиковать не имело смысла.
           Я почувствовал, как пришли в движение защитные механизмы нашего плавучего острова: силовой колпак накрыл его по периметру, и началось медленное погружение на дно океана. Там, у рыб, тишь да гладь, да Божья благодать. Переждём катаклизьму на квартире у Нептуна.
           "Вот тебе и вся причина дискомфорта. Тем более, - при этом я бросил взгляд на карту транзитов, по традиции висящей перед глазами над моим столом, теперь уже над компьютерами. - Да... Тем более, сегодня, к тому же, ещё и полнолуние. Всё в сумме и даёт кошмарный эффект. Вон в аспектах какая чернота!"
           Напряжённые аспекты на данный момент времени преобладали, складываясь в самые неприятные конфигурации.
           "Оттого и разлад в душе", - продолжал я убаюкивать себя, вставая из-за стола. Мне вдруг тоже сильно захотелось "домой", под тёплый бочок Настёны. Даже зевота одолела, что было удивительно: спал я редко, практически не ощущая в этом необходимости. Иногда всё же было приятно погрузиться в невесомое забытьё.
           Шум на лестнице, ведущей наверх, вдруг привлёк моё внимание. Послышалась брань, звук пощёчины, вскрик и кто-то покатился по лестнице. Я удивлённо уставился на распахнувшуюся дверь, прикрывавшую выход на лестницу: Милка, подруга Игоря, медленно поднималась с пола. Полными слёз глазами она дико огляделась по сторонам, увидела меня, и, закрыв лицо руками, рыдая, кинулась к выходу из дома.
           Я онемел: уж чего-чего, а такого у меня здесь ещё не было! Левый глаз Милки (я успел это заметить) украшал здоровенный кровоподтёк!
           С лестницы, неторопливым шагом, на ходу заправляя майку, спускался злой, как чёрт, Игорь.
           - В чём дело?! - набросился я на него. - Ты чего хулиганишь?!
           - Вовчик! - не очень ласково сверкнул он своими глазами, собираясь, видимо, сказать какую-то гадость, но опомнился и тихо, с трудом сдерживая ярость, проговорил: - Я тебе за всё благодарен, но... Не лезь ты в это дело... - Он повернулся к выходу и прошипел сквозь зубы: - Тварь!..
           У меня хватило ума понять, что последнее восклицание относилось уже не ко мне.
           Ну и дела! Я покачал головой. Что такого могли не поделить мои квартиранты?
           Кто их знает? Как говаривала моя бабуля: "Чужая семья - потёмки". Вот уж, точно!
           Но чтобы морду бить?! После стольких лет разлуки?! Как они улыбались-то друг другу только что! Я так и полагал, что у них там сейчас... Ну, короче не до наших проблем. А им, действительно, "не до нас"! Только не понять, с какого боку? С чего это у них сыр бор-то?..
           И куда это они попёрлись? Ещё надумают...
           В дверях появился немного обескураженный Игорь:
           - Вовчик!.. Не пойму...
           - Чего тебе?
           - Что там за аквариум?! Хотел эту... Короче, отвезти её надо... А вокруг...
           - Пойдём, - направился я к выходу. - Просто наверху штормит. Потому мы и опустились на дно. Переждать.
           - Хм!.. Ну и как же теперь?..
           - Кверху каком.
           Я вышел с ним во двор и увидел на заднем сиденье "Джипа" плачущую Милку.
           - Садись за руль!
           Открыв ему проход за тысячу километров отсюда, я махнул:
           - Поезжайте!
           Колёса жалобно взвизгнули, красная молния выпорхнула в образовавшийся проход и скрылась в облаках...
           - Что там за шум? - сквозь сон спросила Настя, когда я забрался к ней под одеяло.
           - Игорь с Милкой подрались.
           - Тю! - открыла она глаза. - Правда, что ли?
           - Правда, - обнял я её. - Спи. Они домой улетели.
           - А... - зевнула она и, прижавшись ко мне покрепче, хихикнула: - Улятели? Клявать стало неча?
           - Угу...
           И Настя опять сладко засопела на моём плече.



Помогай




           Я забылся странным сном. Это был даже не сон, а, скорее, видение. Оно посетило меня за несколько минут до пробуждения.
           Перед моим взором проплывали живописные пейзажи, видимые как бы с высоты неспешного птичьего полёта. Реки, долины, горы, покрытые буйной растительностью, были видны мне, будто сквозь мокрое стекло. Словно дождь только что прошёл, а стекло ещё не высохло.
           И вдруг я вздрогнул: изображение потекло, будто на то стекло, через которое я смотрел, снаружи плеснули ведро воды, а когда я вновь сумел что-либо рассмотреть, неспешный полёт продолжался, но пейзаж претерпел катастрофические изменения! Реки испарились, оставив после себя сухие русла, растительность исчезла, вместо неё кое-где торчали только обугленные пеньки самых мощных стволов бывших деревьев, а горы и холмы превратились в оплавленную остекленевшую массу с застывшими потоками лавы на склонах!
           Это длилось несколько мгновений. Потом кто-то неведомый опять плеснул воды: изображение потекло, помутнело, а когда вновь возможно стало что-то разглядеть, всё оказалось по-прежнему: леса на холмах зеленели, реки вернулись в свои русла, а полёт неспешно продолжался.
           Через несколько мгновений всё повторилось: стекло на миг помутнело, а когда потёки воды схлынули, опять предстала картина страшных разрушений.
           Зрелище производило настолько тягостное впечатление, что я ещё раз вздрогнул и очнулся.
           - Что с тобой? - Настя приоткрыла один глаз.
           - Да так... - Я сел на постели и опустил ноги, нащупывая тапочки. - Приснилось что-то. Спи. Я сейчас...
           - В туалет? - уже засыпая, пробормотала она.
           Я кивнул, но Настя этого уже не видела: она с удовольствием закуталась в одеяло и свернулась калачиком. Послышалось сладкое посапывание.
           Сновидениям значения я не придавал никогда, рассматривая их, как бесплатное кино, но в этот раз "кино" оказалось довольно неприятным.
           "Что это было?" - спросил я у браслета.
           "Формулировка вопроса недостаточно ясна" - занудил он своё излюбленное, ожидая, что я ему стану сейчас разжёвывать, но я только цыкнул с досадой и поплёлся вниз. Развеяться.
           Глянул на часы. Ого! Оказывается, я дрых непозволительно долго: целых шесть часов! Поневоле, станет сниться, чёрт знает, что!
           "Как там, наверху?"
           Сезам вытащил нос наружу, понюхал и доложил, что "наверху" уже тихо. Буря в стакане улеглась. Значит, пора поднимать паруса.
           "Давай, действуй!" - распорядился я и сделал себе крепкого чаю. Расклеился я что-то. Нет той живости, что надлежит. Сезам совсем нюх потерял: мышей не ловит.
           Несправедливо обиженный Сезам отозвался, что, мол, животных, называемых мышами, на острове нет. Потому и не ловит. А что касается жизненного тонуса, то он на высоте.
           Я усмехнулся:
           "Не бери в голову. Это я так, шучу".
           С телом да, всё в порядке. Вот только на душе камень лежит.
           С чего бы это?..
           А... Ну да, конечно... Мир лежит в разрухе, голодный и холодный. И в этом только моя вина. Допустили, как говорится, козла в огород...
           Я тяжко вздохнул. Назад дороги нет. Сделано немало. И сделано всё правильно. Я уверен. А предстоит-то ещё больше. И с какого боку браться за это "больше", одному Богу известно.
           "Тадж-Махальчик" слегка покачивало: чай в бокале вёл себя беспокойно. Остров выплывал из морской пучины. Все проблемы, связанные с декомпрессией, браслет решал ненавязчиво и неприметно. А, может, их и вообще не было?
           "Господи, тебе-то что за дело? - оборвал я себя. - Твоя забота вон - как накормить и обеспечить работой несколько миллиардов оставшихся не у дел? Вот ею, этой заботой и занимайся!"
           Занимаюсь. В меру сил и способностей. Сил-то много, хоть отбавляй. А вот способностей... В смысле - ума... И занять-то не у кого. Советчики тянут, кто в лес, кто по дрова. То генератор, то телепатия, то ударная пятилетка... И всё как-то не то. Не панацея.
           Ох, и тяжела ты, шапка Мономаха! Царём я себя не объявлял, но обязанностей от этого ничуть не меньше. А то и поболе будет. У того печаль о Руси единственной была, а мне весь мир достался...
           Махнуть бы на всё рукой, да в загул пуститься. Как Пашка. А что? Не смогу? Не мужик, что ли, в конце концов? Смогу! Ещё как смогу! Браслет поможет с любым гаремом управиться!..
           Только как же с чувством долга быть? Куда от него-то деться?.. Нашкодил, и - в кусты?
           Ну почему - "нашкодил"? Избавил мир от ядерной угрозы! Разоружил осатаневших фанатиков! Мало, что ли?
           Конечно, много! Миллионы людей лишил рабочих мест. Пустил по миру тысячи и тысячи семей. Разрушил устоявшуюся государственную систему. Несмотря на всю её чудовищную суть, она кормила людей. А вот как накормишь их ты, "благодетель"?
           Мне стало тошно ото всех этих мыслей, и я вышел на улицу.
           Солнце уже взошло, и ослепительная дорожка пролегла по водной глади океана. Она пробивалась сквозь прибрежные заросли. Разноцветная пернатая живность орала и суетилась в разлапистых верхушках пальм, с любопытством и ожиданием поглядывая на меня.
           И эти - туда же! Каждое утро Настя подкармливала их, вот они и выстроились в очередь за халявой.
           Ничего, подождёте, пока хозяйка встанет. У меня и без вас есть о ком позаботиться.
           И я, не спеша, двинулся по галевой дорожке, вьющейся среди зарослей, к берегу океана.
           Из-за птичьего шума я не сразу различил тихий, с присвистыванием, голос, переходящий в шипение:
           - Моя сильно извиняйся на такая русский язык...
           Я дёрнулся. Буквально в двух шагах от ствола ближайшей пальмы отделилась гибкая фигура, покрытая блестящей зелёной чешуёй. У неё имелись в наличии две руки, две ноги, по типу человеческих. Но это был не человек. Во всяком случае, голова у него была не человечья. Она больше напоминала голову змеи или, даже, ящерицы. Круглые, выпуклые глаза незнакомца неподвижно смотрели на меня.
           - Господи! - вырвалось у меня. - Вы кто?
           - Ваша... твоя соратник, - проговорил незнакомец, едва заметно присвистывая. Ему, действительно, с трудом давался русский.
           "Предновогодние сюрпризы идут косяком", - с тоской подумал я и спросил:
           - Как это понимать?
           - Мы работать... служить армия Бей, - проговорил тот и добавил: - Как твоя... Моя тоже... подневольник! - с трудом выговорил он.
           У меня тоскливо заныло под сердцем:
           "Опять двадцать пять! Опять это имя!"
           Я внутренне приготовился к самому худшему и тихо спросил:
           - Ну и... что вам надо?
           Незнакомец впервые с момента встречи моргнул и разразился длинным монологом:
           - Бей теперя померла. Моя теперя получай свобода. Моя хотел ходи домой. А такая больше нету. Бей убила мой родина. Кидай мой родина звезда. Мой родина жигай моя солнце!.. Моя теперя никто не нуждай. Моя бродила многа живой планета. Предлагай помощь. Никто моя не нуждай. Каждая-всякая солдата моя прогоняй! Везде своя синсая... ошейник! На рука!
           И он понуро опустил голову.
           Только теперь я обратил внимание на то, что на его зелёной чешуйчатой руке красуется такой же браслет, как и у меня! Коллега! Вот оно что! Да ещё и оказавшийся бездомным вследствие разбойных действий пресловутого Повелителя. И, к тому же, не у дел, так как войска Бея уже нет. Разбежалось по своим мирам.
           - Так ты... так вы просите у меня защиты и помощи? - спросил я. На душе у меня слегка оттаяло, но насторожённость ещё не отпускала.
           - Нет! - повысил он голос, поднимая голову. - Моя сам хотеться помогай! Моя сильный! Хочел бывай надым... как это?.. нужный! Твой планета имей большой проблема! Моя знай! Моя здеся давно. Моя наблюдай. Но не мешайся! - торопливо добавил он, чисто по-человечески приложив одну руку к груди, а другой отрицательно помахав у меня перед носом.
           "Я давно уж тут стою, у крылечка, на краю", - всплыло филатовское к месту, но не совсем ко времени. Не до хохмы как-то.
           Я-то - ладно, мы гостям завсегда рады. Если, конечно, это гость, а не шпион.
           А остальные? Как им-то его преподнести? Взять ту же Настю? Она ж со страху помрёт, завидев это чудо! Вон он, какой зелёный, блестящий, будто соплями намазанный.
           Н-да... Не было пчали...
           - Твоя плохо не думай! - приложил он руку к тому месту, где у человека, обычно, расположено сердце. - Моя хороший помогай!
           "Помогай"... Попугай...
           - Зовут-то тебя как, "Помогай"?
           Он чуть смешался:
           - Моя зовут на твой язык нехорошо. Твоя пускай зовут какая хотеть. Моя бывай согласись!
           Кого-то мне его манера разговора напоминала, никак я не мог вспомнить. Что-то такое киношное, или мультяшное...
           - Так и будем тебя звать, - улыбнулся я. - "Помогай"!
           - Твоя смешно? - И он протянул мне руку. - Моя теперя больше согласись! - Его рот неожиданно разъехался в улыбке. Я бы сказал: "До ушей", но ушные раковины у него отсутствовали. Зато рот оказался полон мелких, ослепительно белых, зубов.
           Преодолевая невольную брезгливость, я осторожно пожал протянутую конечность. Неожиданно она оказалась тёплой и жёсткой на ощупь. А я ожидал нечто липкое, мягкое и холодное. Как у лягушки.
           - Моя знай: твоя зовут Вовчик! - радостно доложил он, чувствуя в моём настроении перемену в свою пользу. - А твой самка зовут Настя! Моя хорошо понимай?
           "Самка"! От такого определения я аж поперхнулся. Шпиён как есть!
           "Ты, случаем, в постель ко мне не залезал?" - подумалось непроизвольно, но он, то ли услышав мысль, то ли прочитав по лицу, тут же побожился:
           - На моя плохо не думай! Моя культурный! Моя знай какая честный!
           - Ладно, - я ещё прикидывал, как поступить. - Что ж мне с тобой делать?
           - Моя понимай правильно! - закивал он головой, опять-таки, чисто по-человечески. - Твоя иди заготовить земля... нет... как это?.. - запутался он, но я пришёл ему на помощь:
           - Подготовить почву?
           - Ай! Как моя хотел такая слово сказать! - воскликнул он, радостно улыбаясь и беспрестанно тряся меня за руку. - Правильно! А моя гуляй здеся! Моя ожидай твоя приглашай!
           - Ждать приглашения? - подсказал я.
           - Так-так! - кивнул он и мгновенно растворился среди зелени.
           Я в замешательстве огляделся вокруг, но его нигде не обнаружил.
           - Помогай!
           - Моя здеся! - возник он передо мной, сияя всей своей сотней зубов. - Твоя чего?
           - Да нет, ничего, - смутился я. - Просто ты так быстро исчез. Незаметно.
           - Моя хорошо умей исчезай! - похвалился он. - Моя много ещё умей!
           - Ну ладно, тогда я пошёл?
           - Моя будешь твоя сожидай! - заверил он и опять испарился.
           Я лишь покачал головой и, не спеша, направился к дому.
           В принципе, рассуждал я, парень он неплохой. Если он тот, за кого себя выдаёт. Но первое моё впечатление - вы меня извините! Это даже не впечатление, а испуг! Я уж было подумал, что всё, хана! Настя одна останется. Да ещё и с малышом! Да ещё и на необитаемом острове! Это ж верная погибель!
           Слава Богу, я ошибся...
           Вот только что я ей-то скажу?!
           "Можешь не трудиться, я уже и так всё знаю", - прозвучали у меня в голове ехидные интонации. Не узнать их я, конечно, не мог.
           - Так ты уже не спишь?! - изумился я.
           "С тобой поспишь, как же! То драки по ночам устраиваешь, то теперь какой-то Помогай. Не ты будешь, если куда-нибудь не вляпаешься!.. Он хоть не сильно страшный?"
           - Да как сказать?.. - затруднился я с ответом, пропустив мимо ушей обвинение в ночном инциденте. - Привыкнуть надо.
           "А ты уже и привык? Быстрый какой! - фыркнула Настя. - Ладно. Веди его сюда, - смилостивилась она. - На месте разберёмся".
           - Только ты уж... того!.. повежливей с ним, пожалуйста, - попросил я на всякий случай. - Инопланетянин, всё-таки...
           "Ладно-ладно! Напугал бабку пенсией! - подтолкнула она. - Всё будет зависеть от его поведения".
           И я поплёлся назад, к месту встречи. Со стороны, наверное, это выглядело довольно глупо: туда-сюда, туда-сюда... Да ещё и сам с собою разговаривает.
           - Помогай! - окликнул я, когда дошёл до места, что тоже не свидетельствовало о великом уме: стоит придурок среди зарослей и зовёт на помощь.
           Он появился, как чёртик из коробки: просто отделился от куста, возле которого я стоял.
           Я невольно вздрогнул:
           "Какая у него, однако, способность к мимикрии!"
           - Моя здеся, Вовчик! - улыбаясь всей своей начищенной сотней, с готовностью объявил он. - Твоя пришла моя забирай?
           Я кивнул:
           - Пошли.
           - Моя радуйся такой переговора! - пришепетывая, оживлённо болтал он, пока мы шли с ним к дому. - Моя бывай многа планета и каждая моя прогоняй. Один твоя такая хороший! Моя помни твоя доброта! Твоя посмотри тогда! Самка твоя тоже хороший! Многа хороший!..
           - Послушай, - остановился я. - Ты, пожалуйста, её так не называй. Ей это не понравится.
           - Так-так! - с преувеличенной готовностью закивал он своей змеиной башкой. - Хорошо!
           - Понимаешь, - мне, почему-то, стало неловко за него, - у нас так не принято. Самками людей не называют. Это у животных самки. А у людей они называются: женщина, жена, ну... подруга. Ещё - девушка.
           - Моя слышал такая слово! - согласился он. - Моя будет называй твоя самка девушка. Хорошо такая? Самка не обижайся?
           Я аж закашлялся от неловкости. Балбес! Она ведь слышит наш разговор!
           - Ты можешь называть её просто: Настя. Этого будет достаточно.
           - Моя понимай! - дотронулся он до моего плеча. - Твоя не будешь стыдно.
           - Ну хорошо, коли так. Ты уж постарайся... - пробормотал я, весь скукожившись от неловкости.
           И мы стали подниматься по ступеням террасы.
           Вот глупость-то! Переживаю, как за неудобоваримого родственника. А, по сути, кто он мне? Ни сват, ни брат. Так, товарищ по несчастью. Но я имел глупость принять участие в его судьбе. А что? Надо было сказать: "Пшёл вон!"? И за что? Он мне плохого ничего не сделал. Только испугал вначале. Ну, так это, в принципе, не его вина. Это я стал... как пуганая ворона.
           Настя устроила нам торжественную встречу прямо в гостиной. Тоже, видать, не в своей тарелке себя чувствовала. Волновалась. Она встала из-за накрытого стола и медленно приблизилась к нам, оглядывая гостя. Тот, видимо, тоже оробел, или нам так показалось, но в следующий момент он отколол неожиданный номер: упал на колени, склонил голову и проговорил с чувством:
           - Моя сильно падай на твоя красота!
           Мы с Настей переглянулись, она густо покраснела и нахмурилась:
           - Это как понимать?
           - Он, видимо, хотел сказать, - вступился я за незадачливого рыцаря, - что он сражён твоей красотой?
           - Так-так! - закивал тот, мгновенно вскакивая с колен и обнажая в улыбке свою белоснежную сотню. - Моя плохо говорить по русский язык, но быстро будешь научись! - страстно заверил он, преданно смотря ей в глаза.
           Настя от такого спектакля, а ещё больше от демонстрации обилия зубов, смутилась и отступила на шаг:
           - Ну, вы это... проходите... к столу! Небось, проголодались с дороги?
           Я усмехнулся и телеграфировал:
           "Чего ты выдумала? Ты ж не знаешь, чего он ест!"
           "Можно подумать, что ты знаешь!" - вспыхнула она и покосилась на гостя.
           Тот, видимо, что-то уловил и, приложив руки к груди, торопливо заверил:
           - Настя! Твоя не моги волновайся! Моя будешь кушай твоя еда!
           И он шустро шмыгнул за стол, выпрямившись на стуле, как школьник.
           - Вот так! - мстительно сверкнула Настя глазами. - Парень культурней тебя оказался!
           - Так-так! - закивал "парень", вожделенно оглядывая угощение. - Моя сильно культурный!
           Я только усмехнулся и тоже уселся за стол. Настя тоже пристроилась на краешке стула, в смущении теребя передник.
           Зато гость уже не смущался. Он выхватил с тарелки кусок мяса и отправил его в рот. Глаза его блаженно прикрылись, и он стал медленно пережёвывать пищу.
           Мы сидели и заворожённо смотрели на него. У нас ещё не было такого гостя. И о чём с ним говорить, мы тоже не имели понятия. Воцарилось неловкое молчание, нарушаемое только мерным похрустыванием челюстей инопланетянина. Кажется, он мясо употреблял вместе с костями. Ну, с такими-то зубами и я бы не пренебрёг!
           - А вы к нам откуда прилетели? - наконец нашлась Настя.
           Я уже хотел телеграфировать ей, что подобный вопрос гостю будет неприятен в свете того, что он мне рассказывал, но он открыл глаза и, посмотрев на меня, заявил:
           - Такая думай не надо. Моя приятно всякая вопрос из Настя.
           Она тихонько прыснула в кулак, на что он тоже улыбнулся:
           - Моя смешной? Это никакой не страшный. Моя нравится, когда смешной. Моя дома всегда смешнился. Моя был большой... как это?.. - обратился он ко мне за подмогой, как к своему заправскому переводчику: - Моя забыл...
           - Шутник? - подсказала Настя.
           - Так-так! - обрадовался он неожиданной поддержке с её стороны. - Шутник! Мой самка... - тут он на миг запнулся и поправился: - Мой девушка… Мой девушка много живот болел от моя шутник!
           - Короче, помирала со смеху, - пояснил я.
           - Зачем помирай? - удивился он. - Моя девушка тоже быстро улетай, когда Бей убивай мой планета!
           - Убил планету? - ужаснулась Настя.
           - Так-так! - вздохнул он печально и тут же оживился: - Мой девушка теперя никак не ходит от моя!
           - Не понял, - брови мои поползли вверх. - Она тоже здесь?
           - Так-так! - просиял он. - Моя на мой девушка... как это?.. Люб-ля? - неуверенно произнёс он, вопросительно оглядывая нас.
           - Вы любите её? - догадалась Настя.
           - Девушка любите моя тоже! - заверил он.
           - Так ты что ж, её там, в кустах, оставил, что ли? - возмутился я.
           - Не так, - отрицательно мотнул он головой. - Девушка здеся! На моя!
           У меня челюсть отвалилась:
           - Где это - "на моя"?
           - Вы, наверное, хотите сказать... - начала Настя, не менее поражённая этой новостью, но он перебил её:
           - Вот он!
           От его тела отделилась вторая фигура, как две капли воды, похожая на него и встала рядом с ним, потупив глаза.
           Что называется, полный финиш!
           Мы поражённо молчали, выпучив глаза. А Помогай ласково смотрел на свою возлюбленную. Наконец, я обрёл способность говорить:
           - А… больше у тебя там никого нет? Бабушка-дедушка? Мама-папа? Ты уж сразу скажи, чтоб мы в курсе были!
           Он расцвёл:
           - Зачем никого? Ещё здеся!
           Я окончательно обалдел! А Настя, внимательно разглядывавшая его подругу, строго спросила:
           - Ну и кто же?
           - Мой яйцо! - гордо заявил он и погладил подругу по животу. Та чуть-чуть поголубела, всё так же, не поднимая глаз. Видимо, это означало, что она смутилась. Покраснела, по-нашему.
           - Так она что? Беременна?! - вскричала Настя.
           - Так-так! - ещё больше засветился Помогай. - Она ожидай мой сагис... как это?.. Человечинка! Мало-маленький! - показал он расстояние от пола.
           - Ждёт ребёнка? - заулыбалась Настя, сразу изменив своё отношение к гостье. - Вовка! Что ж она тогда стоит?! Предложи даме стул!
           Честно сказать, я был настолько поражён, что совершенно позабыл обо всех правилах этикета. Пристыженный, я вскочил, чтобы последовать совету Насти, но Помогай протестующе поднял свои зелёные руки:
           - Настя не давай беспокойся! Мой девушка такой хорошо! - он коротко свистнул и "девушка", ни секунды не раздумывая, мгновенно слилась с его фигурой.
           - Ну как же так? - расстроилась Настя. - Пусть посидит с нами, поговорит. Мы гостям всегда рады. А, может, она тоже кушать хочет?
           Помогай растянул рот в улыбке:
           - Настя хороший. Добрый. Моя спасибо за такая! А говорить мой самка... эт-та... девушка!.. не можно! Она не понимай ваша язык. А когда на моя - сразу понимай! Такая закон! - и он со значением прищёлкнул языком.
           - Короче, - стал переводить я Насте, - когда они слиты воедино, она тоже понимает, о чём идёт речь...
           - Да поняла я! - отмахнулась та, как от назойливой мухи, и опять принялась совестить Помогая: - Она ж у тебя, небось, голодная сидит? Дай женщине подкрепиться-то!
           Тот на секунду застыл, переваривая новые для себя слова, потом опять обнажил свои зубы:
           - "Голодный" - это кушать надо? Моя правильно понимай?
           - Понимай-понимай! Правильно понимай! - закивала Настя. - Пусть слезет, поест.
           - А мой что такая делает? - и он демонстративно запустил в рот кусок мяса. - Мой давай кушай девушка. Смотри! - И он отправил туда же ещё хороший шмат сочной мякоти. Считай, он в одиночку и умял всю утку. - Мой яйцо тоже кушай! - продолжал он с набитым ртом. - Нравится такая! Настя - вкусный хосяв... эта... хозяйка!
           - Так у вас что, и рот один на двоих?! - поразилась Настя, пропуская комплимент мимо ушей.
           - Так-так! - закивал Помогай. - Такая сильно удобный! Один кушай на семья!
           - Действительно, удобно! - усмехнулся я и пожал плечами: - Но постоянно таскать на себе такую тяжесть - это что, тоже удобно?
           - Так-так! Сильно удобно! - сиял Помогай. - Моя любит мой семья! И такая нет тяжесть! Такая таскай - радость! - проникновенно произнёс он.
           - Н-да... - протянула Настя завистливо. - Вот это джентльмен! Вот это рыцарь! Всю жизнь носит на руках свою возлюбленную! Не то, что некоторые! А тут сидишь, ждёшь, пока появится...
           - Настя понимай не так, - возразил Помогай.
           - Как же не так? - удивилась та.
           - "Всю жизнь" не так. Моя носит мой самка, как ждёт... как?.. Ребёнка? Ребёнка живой - самка ходи сама.
           - Ну и то! Хотя бы так! - не сдавалась Настя. - Тоже красиво!
           - Сильно красиво! - согласился "рыцарь". И поинтересовался: - Твоя тоже носит яйцо?
           Настя порозовела и рассмеялась:
           - Мы яйца не носим! У нас не так.
           Помогай аж поперхнулся:
           - Как "не так"? А ребёнки? Ваша ребёнки не бывай?
           Настя ещё больше смутилась:
           - Почему "не бывай"? Очень даже бывай. Только дети у нас рождаются сразу живыми, без яйца.
           Теперь пришла очередь Помогая удивляться:
           - Такой удобно?! - он указал на её живот. - Там дети живой?!
           - Ну не мёртвый же! - раскраснелась Настя. Щёки у неё стали пунцовыми, и она нахмурилась. - У твоей подруги, хоть и в яйце, но ведь тоже живой?
           - Правильно, - кивнул Помогай и как-то вдруг почувствовал, что переступил дозволенную приличиями грань: - Твоя обидел на мой?
           Настя мельком взглянула на меня, как бы призывая на помощь, и тихо сказала:
           - Да нет...
           Помогай изумился:
           - Как такая бывай?! "Да" вместе "нет"?
           Я усмехнулся, невольно подстраиваясь под его манеру речи:
           - Вот такая наша русский язык! Как хошь, так и понимай!
           - Моя удивляйся! - вскричал Помогай и брякнулся на колени перед Настей: - Твоя моя извиняй! Моя плохо понимай ваша закон. Скажи, какая надо говори?
           От неожиданности Настя оторопела и, преодолевая брезгливость, взяла его за руку и стала тянуть кверху:
           - Это совсем лишнее! Не надо передо мной падать на колени по каждому пустяку! - И она беспомощно посмотрела на меня: - Скажи ты ему!
           Но тот вскочил сам, отбежал к окну и с горечью произнёс:
           - Теперя и твоя моя прогоняй. Моя не понимай, какая места на меня плохой?
           И он, прислонившись к стенке спиной, сполз на пол.
           - С чего ты взял, что тебя прогоняют? - удивился я.
           Он поднял на меня свои погрустневшие глаза и тихо сказал:
           - Моя взял слова от Настя...
           - А... что такого оскорбительного она сказала?
           Настя тоже удивилась:
           - Ты ничего не путаешь?
           Тот вообще схватился за голову:
           - Моя стала совсем страшный от ваша язык! Твой сказала на моя: "Это совсем лишнее!" Значит, моя надо выбрасывай! А теперя сказал: "Путаешь". Это какая понимай? Моя такой знаешь нет!
           Настя от души расхохоталась:
           - Вот дурачок! Сделал из мухи слона! Ведь я имела в виду, что поступок твой лишний, а не ты! Просто у нас так не делают.
           - А какая делают?
           - Ну... - замялась та. - Просто разговаривают. А ты тут прямо трагедию устроил!
           Тот осоловело посмотрел ей в глаза:
           - "Трагедию"? "Строил"? Это какой слово?
           Настя вздохнула:
           - Знаешь что, мой милый? Давай-ка, я займусь с тобой изучением русского языка. А то мы так и будем воду в ступе толочь. Ты не против? - спросила она у меня.
           - Да ради Бога! - хмыкнул я, предвкушая, как она с ним намучается. - Как говорится, баба с возу...
           Помогай с интересом прислушивался к незнакомым словам и выражениям, но, похоже, смысл уловил, потому что в его глазах засветилась радость.
           - Послушай! - осенило меня. - А зачем тебе знать язык? У тебя ж браслет! Слушай мысли да понимай!
           Тот опять стал серьёзным:
           - А она поломатая...
           Я опешил:
           - Как "поломатая"? А как же ты сюда попал?
           - Такая поломатая, как не вся, - горестно вздохнул он. - Бей как моя не знай делай поломатая. Теперя она ходи туда, ходи сюда. А думай не работает. И как другой работа не умей.
           - Вот скотина! - неожиданно для себя вспылил я. - Он же ему браслет заблокировал! - объяснил я Насте. - Оставил только функцию телепортации! В другом качестве он ему, видите ли, не нужен был. Как, впрочем, и все остальные.
           - Бедненький! - посочувствовала Настя, всё больше проникаясь к гостю симпатией. - Как же ты теперь?
           - Моя не знай, - опустил голову Помогай. - Надо какая-никакая ремонт делай. А моя не умей. Потому моя на Вовчик пришла.
           - А с меня-то какой толк? - удивился я. - Тебе к Танзу надо. Это его команда браслетами занимается. Изготавливают да ремонтируют.
           - Танзу моя нельзя, - пригорюнился Помогай. - Моя воевал на Танзу.
           - Да глупости это всё! - воскликнул я. - Они - ребята с понятием, знают, что ты не сам против них попёр. Вон меня они вообще из кусочков собрали. Я совсем мёртвый был, Бей меня на атомы распылил. Так они со мной почти двадцать лет воландались. Но ведь сделали же! И браслет мой починили.
           - Моя стыдно... - тихо сказал Помогай.
           Я почесал в затылке:
           - Ты это... погоди. Я сейчас посоветуюсь с браслетом. Может, и не надо тебе никуда...
           Оказалось, что проблема не стоила и выеденного яйца.
           - Ну-ка, дай мне его сюда, - попросил я браслет у Помогая. - Сейчас мы тебе его настроим.
           В глазах Помогая появился ужас.
           - Да ты не трусь! - успокоил я его. - Я ж не Бей. Ты что ж, пришёл за помощью, а сам боишься довериться?
           - Моя не трусь. Моя страшно от яйцо. Моя браслет снимай, энергия кончай, яйцо помирай. Твоя такая знай? Моя такая нельзя...
           Я опять поскрёб в затылке:
           - Вот проблема-то!..
           Неожиданно пришла на помощь Настя:
           - А вы просуньте каждый руку под браслет друг другу и сдвиньте браслеты вместе. Вот вам и единая система!
           Я судовольствием чмокнул её в щёку:
           - Умница ты моя! Золотая голова!
           Помогай с интересом пронаблюдал за нами:
           - Твоя любил Настя? Вот сюда? - Он показал на свою скулу.
           - Да-да! - отмахнулся я от объяснений, которые опять могли сконфузить Настю. - Не отвлекайся! Давай свою руку!
           Операция заняла всего несколько секунд. Что интересно, я ничего не почувствовал, зато Помогаю изрядно досталось: его здорово тряхнуло! У него, у бедного, аж ноги подкосились. Он бы упал, если б я его не поддерживал.
           - Стой крепко! - улыбнулся я. - Теперь мы с тобой - кровные братья! - Потом заглянул в его мутные глаза и спросил: - Ну, как ты?
           Тот с беспокойством прислушивался к себе:
           - Думай на яйцо...
           - Это ты мне?
           - Нет-нет! - тряхнул он головой совсем по-человечески. - Это моя на моя...
           - Прислушивается к состоянию яйца, - перевёл я Насте, стоявшей рядом с нами с тревогой на лице.
           Она кивнула, а в голове у меня прозвучал голос Сезама:
           "Сканирование и сонастройка успешно завершена".
           - Ну вот и ладненько! - Я выдернул руку из-под его браслета. - Стоять-то сам можешь?
           Помогай расплылся в счастливой улыбке:
           - Моя сильный! Яйцо живой!
           - Ну, слава Богу! - вздохнула Настя.
           - Самка сильно пугайся… Теперя радуйся! - продолжал Помогай комментировать процессы внутри себя, светясь от счастья.
           - Передай ей привет от меня! - хохотнул я и, подойдя к столу, бросил в рот кусочек лимона. Что-то на кислое потянуло. Наверное, тоже яйцо снесу...
           Когда я обернулся, Помогай стоял рядом с протянутой рукой.
           - Ты чего?
           - Привета давай. Передавай буду.
           Я от души расхохотался. Вместе с Настей.
           - Да это ж фигура речи такая: "Передай привет!" Ну как бы... - Я в недоумении остановился, не в состоянии объясниться.
           - Скажи, что мы желаем ей хорошего здоровья, - пришла на помощь Настя, у которой от смеха даже слёзы выступили.
           Помогай просиял:
           - Такой шутка?
           - Почему шутка? - Я всё ещё не мог успокоиться. - Это правда: мы хотим, чтоб твоя... гм!.. подруга была здоровой и красивой. Да ты прислушайся к нашим мыслям! Ведь браслет теперь у тебя работает!
           Помогай смутился:
           - Наша закон нельзя слушай чужой мысли. Только мой семья можно.
           - А вот это правильно! - с удовольствием отметила Настя. И с улыбкой проговорила на манер Помогая: - Моя нравится такая закон!



Благодетель




           За окнами промелькнуло что-то красное, послышался удар и визг тормозов. Помогай вздрогнул.
           - Кино продолжается! - хохотнул я. - Сейчас будет концерт!
           - Она такая зовут? - удивился Помогай.
           - Его зовут Игорь, - улыбнулась Настя. - Тоже чудо ещё то!
           Помогай только растерянно похлопал глазами и уставился на дверь.
           "Чудо" появилось злое и сосредоточенное. Едва зубами не скрипело. Хлопнув дверью, он с разгону решительным шагом прошёл на середину комнаты и, как вкопанный, остановился в двух шагах от Помогая.
           Тяжело сглотнув, он с трудом отвёл глаза от экзотической фигуры и хрипло спросил у меня, чуть приподняв указательный палец:
           - Я это... чего-то не знаю?..
           Я с удовольствием расхохотался, а Настя прыснула в кулак. Он отвлёкся от своих мыслей, и его физиономия на мгновение претерпела комичные метаморфозы.
           Растянув рот в своей зубастой улыбке, Помогай сделал шаг ему навстречу, протянул руку и простодушно представился:
           - Помогай!
           Игорь дёрнулся и отступил назад.
           - Вовчик! Что за шутки?! Мне не до того щас...
           - Какие шутки? - помирал я со смеху. - Чего парня зря обижаешь? Он же с тобой познакомиться желает!
           - Кто желает? Вот эта?.. - он задохнулся и не договорил.
           - Но-но! - прикрикнул я. - Выбирай выражения! Он такой же человек, как и мы. К тому же - гость. Уважать надо!
           Игорь дико сверкнул глазами и, обойдя стол вокруг, брякнулся на стул.
           - Какой фигнёй вы здесь занимаетесь!..
           - А ты чего такой злой пришёл? - спросила Настя. - Будто ежа проглотил?
           Он хмуро глянул на неё, хмыкнул и, повесив голову, ничего не ответил, играя желваками на скулах.
           Проницательный Помогай тихо поинтересовался у меня:
           - Твоя друг потеряла самка?
           - Скорее, выкинул, - так же тихо ответил я ему. - Только не самку, а жену.
           - Вот именно "самку"! - рыкнул Игорь и с хмурым интересом воззрился на Помогая. - Женщиной её не назовёшь.
           - Ага! Твоя говорил людя самка не бывай! - обрадовался тот, обращаясь ко мне. - Теперя сама гляди!
           Игорь невесело усмехнулся и потянулся к тарелке с солениями:
           - Она ещё и разговаривает!..
           Помогай оживился, явно стараясь наладить контакт:
           - Моя плохо знай ваша язык. Это - да! Настя сказал моя учить буду делай. А твой самка совсем ходит на твоя. Не надо волновайся!
           - Чего б ты понимал! - обозлился Игорь. - Да на фиг она мне нужна после того, что она сделала!
           - Моя тоже говори нужна, - не понял Помогай вывертов языка, хоть и очень старался. - Какой он делал?
           - "Какой"? - вращая глазами, ответил тот. - Да пацана моего в детдом сплавила! - И он грохнул кулаком по столу, отчего посуда на нём подпрыгнула и зазвенела.
           Помогай растерянно поморгал и, глядя то на меня, то на Настю, огорчённо сказал:
           - Моя не знай такая слово...
           - Вот и не суйся тогда! - отбрил его Игорь. - Советчик!
           - Ну, ты не очень-то, - вступился я за Помогая, оскорблённого в лучших чувствах. Он тихонько отошёл к окну и сел на подоконник, потеряв желание вести беседу в таком тоне. - Он же, тебя жалеючи...
           - Та!.. - зло отмахнулся тот и отвернулся, пряча слёзы.
           Настя подошла к Помогаю и поманила его за собой. Тот покорно поплёлся за нею вслед.
           Когда они скрылись за дверями, я подсел к Игорю:
           - Так вот за что ты её колотил...
           - А то за что же? - буркнул он и с чувством выплеснул: - Тварь! - потом посопел и добавил ещё пару определений той же окраски.
           - Тихо-тихо! - положил я ему руку на плечо. - Держи себя в руках. Найдём мы твоего пацана.
           - Да чё его искать? Нашёл я его уже... Вон он, в машине сидит!
           Я поднялся:
           - Дак чего ж ты!.. Мать твою! Тащи его сюда!
           Тот недоверчиво оглянулся. В глазах застыли злые слёзы.
           - А чё, можно?..
           - Знаешь, что? - рассвирепел я. - Дурак ты! Вот что!.. Пошли!

*****


           На заднем сиденье "Джипа" сидел большеголовый и глазастый паренёк лет десяти и с интересом разглядывал навороты фасада "Тадж-Махальчика". На Игоря он был похож "на все сто". Тот же доминирующий нос, те же глаза навыкат.
           - Ну, давай знакомиться? - склонился я к открытому окну.
           - Давай, - ответил пацанчик и вложил щуплую ладошку мне в руку. - Меня зовут Саша.
           Игорь стоял сбоку, опершись на крышу автомобиля, и с теплотой смотрел на сына.
           - Ну а меня дядя Володя.
           - Я знаю. Ты работаешь волшебником.
           Я мельком взглянул на прячущего улыбку Игоря и спросил:
           - А ты любишь сказки?
           - Нет, - серьёзно ответил Саша. - Там всё неправда.
           - А почему ж ты назвал меня волшебником? Ведь волшебники бывают только в сказках.
           - Так сказал папа, - пожал плечами не по возрасту рассудительный паренёк и отвернулся.
           - А что же ты любишь?
           - Играть в приставку. - Он посмотрел мне в глаза с невыразимой печалью и добавил: - А ещё шоколад.
           - Ты что ж, не мог пацану шоколадку купить? - покосился я на отца с недоумением и собрался было порадовать паренька, но Игорь остановил меня:
           - Ему нельзя. Сердце. И зубы плохие...
           - Ладно, - я выпрямился, открыл дверцу машины и протянул Саше руку. - Пойдём. У меня и приставка есть и конфет навалом.
           - Ему нельзя сладкое, - повторил Игорь с тревогой, отслоняясь от машины. - Врачи запретили.
           - А разве я не волшебник? - состроил я невинную физиономию, обращаясь к мальчику.
           - Так сказал папа, - равнодушно ответил тот, опять пожимая плечами и вылезая из салона. Следом за ним вывалились разноцветные коробки с игрушками.
           - Это тебе папа купил?
           Серьёзный Саша оглянулся и побросал коробки обратно.
           - Да... - печально сказал он и виновато посмотрел на отца: - А шоколадку - нет...
           Тот крякнул с досады и захлопнул дверцу машины.
           - Теперь тебе можно будет есть всё, что хочешь, - сказал я, поднимаясь вместе с мальчиком по ступеням террасы. - Сейчас мы поколдуем и всё будет нормально.
           - Ты бы пацану голову не дурил, - недовольно пробурчал Игорь, тащившийся сзади нас. - И так тошно...
           - Это папа сегодня съел чего-то невкусное, - сказал я Саше. - Вот его и тошнит.
           - Он сегодня маму прогнал, - печально ответил Саша и закусил губёшку.
           - А ты откуда знаешь? - Я обернулся и осуждающе посмотрел на Игоря.
           - Папа сказал... - на глазах паренька заблестели крупные капли и подбородок его задрожал.
           - Ты не понял. Это он так пошутил. Вот увидишь, всё будет хорошо!
           Сзади опять раздалось досадливое кряхтение, но сказать он ничего не успел: мы уже скрылись за дверями и они хлопнули у него перед самым носом. Он молча последовал за нами.
           Когда мы входили в столовую, меня вдруг качнуло от яркого видения: пейзаж тотального разрушения из моего утреннего сна на мгновение затмил сознание.
           "Что это было?" - ошеломлённо спросил я у браслета, но тот не отметил никаких отклонений.
           "Ну ни фига себе!" - только и сказал я.
           - Ты тоже съел что-то невкусное? - поинтересовался Саша, выдёргивая свою руку из моей. Видимо, я непроизвольно сжал ему её.
           - Извини, - смутился я. - Голова закружилась.
           - У волшебников тоже с головой не в порядке бывает? - в его голоске послышалась неприкрытая ирония.
           - Увы! - развёл я руками. - Все мы люди, все мы...
           - Ух, ты! - Саша увидел ряд компьютеров по-над стеной и сразу забыл про всё на свете. - А можно, я поиграю?
           - Конечно! - улыбнулся я. - Выбирай!
           - А ругаться никто не будет? - с тревогой оглядываясь, спросил он.
           - Никто. Это всё моё. Можешь играть, когда захочешь.
           - Ух ты! - расцвёл мальчишка и показал на крайний аппарат: - Вот этот можно?
           Я кивнул, улыбаясь ему, и монитор компа ожил: пошла загрузка.
           Саша с интересом обернулся ко мне:
           - Дядя Володя, как ты это делаешь?
           - Что?
           - Ты даже не подошёл к нему, а он заработал.
           - Программа у него такая... Сам игры найдёшь? Или помочь?
           - Найду, конечно!
           И мы с отцом перестали для него существовать.

*****


           Я подсел к нему сзади, делая вид, что с интересом наблюдаю за игрой и, прикрыв глаза, сосредоточился. Браслет быстро уяснил картину состояния детского организма и неприметно подправил все деформации. Ребёнок даже ничего не почувствовал, увлечённый игрой.
           - Ты чего там вытворяешь? - прошептал Игорь, заметив моё отрешённое лицо.
           - Всё, - так же тихо сказал я, отводя его в сторону. - Пацанчик здоров. Можешь до отвала пичкать его конфетами.
           Игорь оцепенел:
           - Опять шутки?..
           Я рассердился:
           - Какие, к чёрту, шутки?! Разве этим можно шутить?!
           - Тогда... что?.. - напрягся он, всё ещё не веря, что дамоклов меч, висевший над головой его единственного сына, исчез.
           - Ты, наверное, нерусский?! - прорычал я ему на ухо, чтоб мальчик ничего не услышал. - Говорю же: отремонтировал я твоего пацана! Будет жить твой наследник! На, вот, - я сунул ему в руку большую шоколадину. - Порадуй мальчонку!
           Игорь закусил губу, точь-в-точь, как его сынишка, и лицо его приняло жалкое выражение. Он сунул в карман шоколад, даже на него не глянув, и с силой вцепился в мою ладонь:
           - Вовчик!.. - говорить он не мог, дыхание пресеклось от волнения. Он только ещё раз повторил: - Вовчик!.. - Потом нашёлся: - Если это правда...
           - Балбес! - поморщился я. - Руку оторвёшь! Правда! Конечно, правда!
           Он порывисто обнял меня, потом оттолкнул и подошёл к сыну:
           - Сашик... Сашик, ты как себя чувствуешь?
           - А что случилось? - не отрываясь от экрана, спросил тот.
           - Ну это... Сердце не болит?
           - Ой, пап! Ну не мешай! - отмахнулся мальчик. - Ничего у меня не болит!
           Игорь постоял немного над ним, невидящим взором смотря на монитор, потом подошёл к столу, где я сидел, и, смущаясь, пробормотал:
           - Вовчик... Ты это... Можешь рассчитывать на меня, как на самого себя!.. Я твой раб!
           - Ты балбес! - ещё раз обозвал я его. - Мне помощники нужны, а не рабы! Думающие помощники!
           - Да всё, что угодно! - с чувством произнёс он. - Говорю же...
           - Ладно, сядь. Базар имеется.
           Он послушно опустился рядом на стул. А я вдруг вспомнил:
           - Ты шоколад-то отдал?
           - Чёрт! - подскочил он и коротко хохотнул: - Из башки вон!
           Он быстрым шагом подошёл к сыну, отчего тот испуганно обернулся:
           - Пап, ты чего?..
           - Это тебе, - положил он перед ним угощение. - Дядя Володя передал. Волшебник! - И он мельком глянул на меня через плечо.
           - Ух ты! - оживился мальчик. - А мне разве можно?
           - Можно-можно... - Голос его дрогнул. Он погладил сына по голове и тихо сказал: - Теперь тебе всё можно...
           С совершенно другим лицом, в котором теперь светилась нежность, он постоял возле него и развернулся ко мне:
           - Я слушаю.
           - Сядь. Разговор долгий и не из приятных.
           - Интересно, - хмыкнул он, опускаясь на седалище. - Ну и... что у нас плохого?
           - Ты не капитан Зелёный, так что не трепыхайся, а выслушай.
           - Ну-ну... - Он, кажется, догадывался, о чём будет речь.
           - Спросить хочу: как думаешь дальше быть?
           - Хрен его знает!.. - насупился он.
           - Пацану мать нужна.
           - Да чё, я бабу не найду?.. С такими-то бабками?..
           - Это ты себе бабу найдёшь. А ему? Не каждая сможет мать заменить. Да и не в таком он уже возрасте, чтоб любую тётю "мамой" звать. Проблем будет столько, что света белого не...
           - Ты к чему это мне говоришь? - зло оборвал он и прищурился. - Думаешь, не понимаю?
           - Погоди фыркать. Пацан у тебя и так натерпелся. Просто так сердце не заболит. Ему нужна его мать, а не какая-то другая тётя.
           - Да чтоб я эту суку?!. - зарычал Игорь, забывшись.
           - Погоди. - Я положил ему руку на плечо. - Не надо, чтоб он слышал такое. Утихни. Две минуты назад ты клялся в верности, а теперь готов растерзать меня.
           - Да ведь я предлагал помощь в решении твоих проблем! - недобро сверкнул он глазищами. - А в своих я как-нибудь...
           - Вот именно. "Как-нибудь". И что б ни сделал, всё будет не то. Потому что отравлено ненавистью. А ты должен через себя переступить.
           - Вовчик!!! - перекосило его от противоречивых чувств. - Ну не надо в ране ковыряться, прошу тебя! Всё ещё так... живо...
           - Сядь! - чуть ли не приказным тоном сказал я. - Сядь и послушай.
           Он швырнул себя на стул и упёрся в меня горящим взглядом:
           - Ну?!
           - Держи себя в руках. Ты, всё-таки, привлёк внимание пацана. Вон, аж уши горят, хоть и виду не подаёт.
           - Да он не слышит, - отмахнулся Игорь. - Весь в игре.
           - Игра давно закончилась, а он не видит. Если так и дальше пойдёт, то моя работа пойдёт вся насмарку: опять лечить придётся.
           - Ладно-ладно, - зашептал он недовольно. - Я слушаю.
           - Слушаешь, да не слышишь. Пойдём отсюда.
           - Куда?
           - На улицу. Там побазарим.
           Мы вышли и уселись в его машину.
           - Я предлагаю тебе вот что. Только сначала выслушай, а потом кричи, что я лезу не в свои дела. Хорошо?
           Он молча сопел, уставившись на приборную панель.
           - Расцениваю твоё молчание, как желание выслушать. Итак, - начал загибать я пальцы. - Первое. Пацану мать нужна? Бесспорно, нужна. Тебе без бабы тоже не сахар. Это второе. Предлагаю искусственный вариант. И только ради твоего пацана. Кабы речь шла только о тебе - и чёрт бы с тобой, не маленький. Баб, действительно, навалом.
           Так вот. Я создаю дубль твоей Милки... дослушай до конца, не вылупай свои зенки!.. Я создаю дубль твоей Милки, - повторил я с нажимом на слове "дубль", - напичкиваю её всякими благодетелями: материнская ласка, любовь и осознание тебя как единственный свет в окошке... ну и всякое такое... Отключаю ей тот кусок памяти, где вы поцапались, она об этом ничего знать не будет. Ну а ты... тебе надо проглотить эту пилюлю: переступить через себя и притвориться, что ничего не было и мама просто ждала вас в комнате наверху. Скажешь пацану, что, мол, ты так оригинально пошутил, что дядя Володя был прав, когда так говорил... Ну? Что скажешь?
           Пока я разливался соловьём, лицо Игоря пошло красными пятнами и на скулах заиграли желваки.
           - Чё молчишь да злишься? - толкнул я его. - Не устраивает? Предложи тогда другой вариант. Но такой, чтоб психику пацана не ранить!
           - Да ё-моё!!! - взорвался он наконец. - Я думал, ты мне дело будешь говорить!.. А ты опять!.. В болячке ковыряешься! Прикалываешься! Удовольствие получаешь, что ли?! Не пойму!
           Я онемел. Выходит, он даже и не прислушивался к тому, что я ему предлагаю!
           - Ну ты и дурак... - прошептал я, смотря на него во все глаза, будто видел впервые. - Я-то думал, ты умнее...
           - Может быть и дурак! - зарычал он, не помня себя. - Но ты сам послушай, что ты мне тут нагородил! Вместо бабы резиновую куклу суёшь! И ты думаешь, что пацан будет ей рад?! Не говоря уже обо мне!!!
           - Ей-богу, дурак, - сказал я ещё тише. - Когда это я тебе куклу предлагал?
           - Да вот только что!!! Дубль!!! Это что, по-твоему?!!
           Я немного помолчал и хихикнул, не выдержав. Он даже отпрянул:
           - Что?! Крыша едет?
           - Оглянись, - сказал я, указывая глазами на террасу перед входом. - И помни, о чём я тебе говорил. Не ломай пацана.
           - Папа! - раздался оттуда радостный детский голосок. - Ну где же ты пропал? Мама-то здесь была! Мы тебя ждём-ждём! Иди к нам!
           Глаза мальчишки светились невыразимым счастьем. Он держался за руку матери и щекой прижимался к ней. Милка с ласковой улыбкой смотрела в нашу сторону. А Игорь буквально оцепенел, глядя на них.
           - Помни, - тихо предупредил я ещё раз. - Это совсем другой человек. Та Милка осталась там, где ты её и оставил. Это и есть тот самый дубль.
           Он сверкнул на меня дикими глазами, и то ли зарычал, то ли застонал, как от невыносимой боли. Потом тряхнул головой, вылез из машины и стал медленно подниматься наверх.
           Папу встретили ласковым воркованием. Он неуклюже топтался возле них и, как автомат, кивал головой, отвечая на расспросы, изредка царапая меня взглядом в великом смятении.
           Я смотрел на них из окна машины и улыбался.
           В конце концов, он осторожно, как опасную змею, обнял вновь обретённую жену за талию, другой рукой обхватил за плечи сына, и они скрылись за дверью.
           Я облегчённо вздохнул и откинулся на спинку с чувством выполненного долга.
           И вдруг вжался в сиденье: на миг всё заслонило прежнее видение. Обожжённый и оплавленный ландшафт буквально кричал от боли! Каким-то внутренним слухом я слышал этот нескончаемый ужасный крик. И сквозь него, нарастая волнами, пробились три тяжёлых слова. Смысла их я не уловил. Только настрой. Они упали на меня, как мощные капли расплавленного металла, отдавшись гулким эхом над искорёженной местностью.
           И всё исчезло.
           Обливаясь холодным потом, я сидел, вцепившись в обивку сиденья.
           "Ты что, опять ничего не заметил?!"
           "На две секунды увеличилось артериальное давление, - отчитался браслет. - Состояние приведено в норму".
           - А изображения не видел?! - поразился я.
           "Нет".
           - Что-то я не понимаю: образы в моём мозгу тебе недоступны?
           "Только те, что продуцируются мозгом. Влияния извне не фиксируются".
           - Так это было влияние извне?!
           "Вероятность события - 0,57. Информации недостаточно".
           - Ага! - злорадно констатировал я. - Вот когда я загнусь от этих "извне", тогда информации будет достаточно! Так?
           "Формулировка вопроса недостаточно корректна", - ушёл от ответа мой Сезам.
           - Да иди ты со своими формулировками!
           Я энергично толкнул дверцу и вылез из машины. Меня вновь потянуло на берег океана. На сердце лежал камень. Это уже становится системой: как меня посещает видение - так чувство тяжести на душе. Каким-то образом эти оба явления взаимосвязаны. Действительно, какие-то внешние наводки. Уже третий раз за сутки.
           "Что там у тебя опять?" - услышал я у себя в голове бесплотный голос. По интонации сразу можно было догадаться, кто это.
           - Да так... - нехотя ответил я. - С головой что-то не в порядке.
           "А когда она у тебя была в порядке?" - укусила Настя.
           - Тебе виднее...
           "Слышнее, - поправила она и потребовала: - Выкладывай!"
           - Да ничего страшного, - попытался я отвертеться. - Картинки какие-то видятся... Ты лучше скажи, как там твой ученик?
           "Какие картинки? - встревожилась Настя, пропустив мой вопрос мимо ушей.
           Я вкратце передал содержание видений, не вдаваясь в кошмарные подробности, и успокоил:
           - Браслет вообще ничего не заметил. Так что - не бери в голову!
           "Да уж, энтот твой браслет! - фыркнула Настя. - Он и Бея не заметил!"
           На это я даже не нашёлся, что ответить. Она права.
           "Я всегда права, - самодовольно заявила она. - Даже когда не права. Ты зови меня в следующий раз, - распорядилась она. - Вместе посмотрим".
           - Если получится.
           "Это ещё почему?"
           - Потому что оно длится одно мгновение и сильно бьёт по нервам. Я просто не успею тебя позвать. Пока очухаюсь...
           "Какой ты!.. - возмутилась она. - Нерасторопный!"
           - Скажи уж "неуклюжий".
           "Ладно, некогда мне, - завернула она. - Ученик ждёт".
           - Как он там?
           "Ой, живот порвать можно!"
           - Вот этого не надо. Живот беречь нужно. Там - яйцо!
           "Я те дам, "яйцо"! Только появись! Ну, всё! Целую!"
           И она отключилась. Я даже не успел спросить, слышала ли она чего про Милку? Ладно, потом. Кабы слышала, точно не утерпела бы. Или замечание насчёт головы надо было понимать в этом ключе?..
           Я с разгону бросился в воду и долго плавал, фыркая и отдуваясь, чтобы хоть как-то разогнать мрак на душе.
           Ко мне пристроились два дельфина. Когда они появились, я не заметил, обратил на них внимание, только когда кто-то мягко ткнул меня в бок.
           - Что такое? - засмеялся я. - Поиграть?
           Они прекрасно поняли меня. Началась весёлая возня. Мы резвились с ними где-то с полчаса. Когда они уплыли, довольный и запыхавшийся, я выполз на песок погреться на солнышке, прикрыл глаза и услышал над собою:
           - Твоя Пашка звенит. Говорить надо хочет.
           Конечно, это был Помогай. Он неслышно возник рядом со мной, держа в руке мобильник.
           Я хохотнул, представив Пашкину реакцию, когда он увидит, а, тем более, услышит Помогая, и взял телефон.
           - Слушаю.
           - Слушает он! - рявкнула трубка. - Кто у тебя там дурью мается, под чукчу косит?
           Я расхохотался:
           - Сам увидишь! Чего хотел-то?
           - Как "чего"? С наступающим тебя! Когда нарисуешься?
           - Где?
           - Совсем плохой стал! Мы ж договорились! У меня на даче! И Санька не против! Я уж созвонился!
           - А твои?
           - Чё "мои"?
           - Будут?
           - А куда они, на фиг, денутся? Это без тебя праздник не праздник! Украшение стола! А они-то чё? Потребители! Ты у нас - гвоздь программы!
           - Ладно тебе. "Птичек" тоже позовёшь?
           - Чё, дурной, что ли? Только их тут не хватало! Мы тихо, по-семейному! Сказал тоже! Я им потом "праздничек" устрою!
           - Ну-ну! Ладно. Щас, команду соберу.
           - А кто у тебя там? Голос какой-то незнакомый. Игорь, что ли, дурака валяет? Или баба его?
           - Увидишь. Пока! Минут через "дцать" будем.
           Я отключил телефон и спросил у Помогая:
           - Ну что? В гости пойдём? Новый год встречать?
           Он наклонил голову, удивлённо прислушиваясь к новому слову:
           - "Гости"? Моя не знай такая слово.
           - Вот сейчас мне звонил Пашка. Так? А теперь мы пойдём к нему домой. На праздник.
           - Кто такая "праздник"?
           Видимо, Настя его настолько заморочила, что он уже по инерции всё продолжал учёбу.
           - Праздник - это когда поют, танцуют, смеются, кушают много вкусного!
           - А! - обрадовался он. - Моя такая знай! Это как мама-папа помирай, моя теперя танцуй, песня пой, радуйся!
           Я опешил:
           - Какая же это радость? Тогда плакать надо!
           - Как не радость? Пашка помирай, моя-твоя танцуй, песня пой! Пашка теперя хорошо!
           - Да ты сдурел! - вскочил я. - Типун тебе на язык! Пашка совсем не "помирай"! Живой он! Звонил вот только что!
           - Зачем тогда песня пой? Зачем танцуй? Кто теперя хорошо? Типун?
           - А, по-твоему, хорошо, когда умирают?
           - Так-так! - закивал он. - Уходи хороший мир!
           - О-о, милый мой! - протянул я. - Тогда мы с тобой на разных языках говорим! У нас все плачут, когда человек помирает, жалко его! А когда праздник, тогда поют и танцуют!
           Он задумчиво смотрел на меня:
           - Моя не понимай такая праздник. Зачом радость? Кто многа хорошо?
           - Что-то тебя, милый, совсем одолели похоронные настроения! Пошли, сам всё увидишь!
           Я натянул майку, шорты, сунул в карман телефон и направился к дому. Помогай грациозно вышагивал рядом. Было не заметно, что он тянет на себе двойную ношу. Это вызывало невольное уважение.
           Всё-таки я не выдержал и задал вопрос, который давно вертелся у меня на языке:
           - Как вы различаете мужчину и женщину? Самца от самки? У нас, например, отличие заметно хорошо. А вот твоя самка очень похожа на тебя. Как две капли воды. Как ты находишь свою самку среди многих похожих соплеменников?
           Он чуть замедлил шаг, видимо, обдумывая ответ, развёл руки в стороны и коротко сказал:
           - Дух!
           - По запаху? - догадался я и указал на свой нос. - Самка пахнет не так, как самец?
           - Не такая правильно! - сказал он, тряся головой. - Запах ходи на нос. Дух совсем другая. Дух на голова ходи!
           - А-а! - допетрил я, наконец. - Аура! Биополе! Понятно. Ты чувствуешь присутствие самки по той энергии, что её окружает?
           - Так-так! - радостно закивал он. - Такая правильный! Энергий окружай на самка!
           - Я понял, понял. Что-то такое есть и у нас. Но в меньшей степени. У нас больше смотрят на внешность. Здесь, - показал я на себе. - И здесь.
           - Моя понимай, - серьёзно кивнул он. - Хороший место. Вкусный.
           - Только говорить об этом у нас не принято, - предупредил я, едва сдерживая смех. - Закон такой.
           - Моя понимай закон, - опять закивал он. - Моя не говори такая никто.
           "Вот и ладненько, - подумал я с удовлетворением. - А то, чего доброго, ляпнешь при случае".



Опять двадцать пять




           Мы ввалились к Пашке в составе трёх семей: моей, Игоревой, ну и, так сказать, семьи Помогая. Пашка обомлел, завидев его и, оттащив меня в сторону, страшным шёпотом задышал мне на ухо:
           - Это что ещё за лягушку ты приволок?!!
           - Тот самый чукча.
           - Так она ещё и разговаривает?!!
           - Она ещё и мысли слышит. Так что - фильтруй базар.
           Пашка, никак не ожидавший от меня подобных терминов, выпучил глаза:
           - Обал-де-е-еть!..
           И я не понял, отчего надо было "обалдеть": то ли от моей "фени", то ли оттого, что "лягушка" мысли слышит.
           - А где ты её откопал?
           - Нигде. Сам припрыгал. Это один из воинов Бея.
           - Клава, я фигею... - пробормотал ошеломлённый Пашка. - А у тебя-то он что забыл?
           - За помощью пришёл. И предложить свою помощь.
           - Так за тем, или за другим? Я не понял!
           - Вот сам его и расспроси.
           - Он и по нашему умеет?
           - Так ты ж с ним по телефону говорил!
           - Гм-гм! - озадаченно вскинул он брови и направился к гостям выражать своё, так сказать, "почтение".
           Само собой, Пашка с воодушевлением воспринял новый повод позубоскалить. Особенно его "приколола", как теперь выражаются, манера речи Помогая. Он с удовольствием вступал с ним в полемику, зачастую в его же манере, и, до слёз хохоча, расспрашивал об укладе их цивилизации. В конце концов, я не выдержал, отвёл его в сторонку и попросил пожалеть простодушного гостя:
           - Что ж ты в его болячке ковыряешься, балбес?
           - А чего? Он даже и не морщится!
           - Тебе что, известно, как он выражает своё недовольство?
           - Да нет... Но треплется-то с охотой!
           - Всё равно. Будь, как бы это?.. поаккуратнее, что ли? Мы ещё не знаем, чего от них можно ожидать и в каком случае они полезут на стенку.
           - "Они"? - удивился он. - У тебя их там ещё вагон?
           - Их двое. И оба тут. И он и она. И ещё - ребёнок.
           - Чего?! - вылупил он глаза. - Где?!
           - Тихо ты! Не ори...
           Пришлось ему вкратце обрисовать ситуацию.
           - Офиге-е-еть!.. - завистливо протянул он. - Как удобно-то! Вечный кайф! Постоянный коитус! Нам такое и во сне не приснится! Надо с ним - того!.. произвести обмен опытом! - И он направился было к гостям, но я придержал его за рукав:
           - Помни, о чём я тебя просил.
           - Да ладно! - отмахнулся он, как от назойливой мухи. - "Чай, и мы в лесу не звери, понимаем, что к чаму!"
           Но цитата из филатовского "Стрельца..." обходительности ему не добавила. Скорее, наоборот. После моего откровения он необычайно возбудился и вынудил-таки Помогая продемонстрировать свою возлюбленную.
           Пашка был разочарован.
           - Они же абсолютно одинаковые!.. - прошипел он мне на ухо. - Что он, что она!
           - А тебе что, приударить захотелось? Боишься перепутать?
           - Не, ну баба же всё-таки...
           Пока Пашка донимал нашего звёздного гостя, женщины перезнакомились и уже активно делились последними новостями. Ну, сплетнями, то есть. Но контингент был ещё не в полном составе: Друговы что-то задерживались. Сам я к ним соваться не хотел, ждал звонка, чтоб только потом проход открыть. Но мобила упорно молчала.
           И тут меня опять прихватило. Знакомая картинка поплыла перед глазами, сопровождаемая душераздирающим воплем вселенской боли! Но видение дополнилось пугающим элементом: на фоне искорёженного пейзажа внезапно появились горящие ненавистью глаза, которые смотрели мне прямо в душу! И в самый последний миг я опять услышал те слова. Но в этот раз я сумел уловить их интонацию: горящие глаза обвиняли! Обвиняли и ненавидели!
           - Что с тобой? - Настя первая усекла неладное. - Опять?
           - Да... - прохрипел я, хватаясь за стену и тяжело дыша: видение имело в буквальном смысле сногсшибающее действие!
           Пашка тоже навострил уши:
           - Что - "опять"?
           Я коротко ввёл его в курс дела.
           - Слушай, чё за фигня творится?.. - нахмурился он. - То сны, то видения... Будто тучи над головой собираются.
           Я согласился, но пытать Сезама уже не стал: не имеет смысла. Он опять, кроме ухудшения самочувствия, ничего не отметил. Только ведь это - следствие. А причину-то он не видит!
           Ожил мой телефон.
           - Да...
           - Дядь Володь! - послышался из трубки взволнованный девичий голосок. - Предки у вас?
           - Какие предки? - опешил я.
           - Ну, "какие"?.. Мама с дядь Сашей!
           - Сантик, это ты, что ли? - так называл Санька свою падчерицу. По иронии судьбы её тоже звали Саша.
           - Ну да!
           - Их у нас нет... А что случилось?
           - Это я и хотела у вас узнать! Они ушли по магазинам и до сих пор нету!
           - Когда ушли? - невольно напрягся я.
           - Да ещё в обед!
           - В обед?!.
           Я испуганно глянул на часы: без двадцати девять!
           Спокойно, Сигизмунд, спокойно...
           - Обещали скоро вернуться и сразу - к дяде Паше! Вы же там?
           - Конечно. Ждём вашего звонка.
           - А где же они тогда?!. - в голосе девушки послышались слёзы.
           - Так! - распорядился я. - Жди меня. Я иду!
           - Я с тобой! - подсунулся Пашка.
           - Привет! А женщины с кем?
           - Чё, маленькие, что ли? Мы - щас! - махнул он им. Они тоже почуяли запах керосина и притихли.
           - Моя тоже хотел! - ввинтился Помогай. - Моя думай - беда!
           - Типун тебе на язык! - окрысился на него Пашка. – Сиди, ото! Баб развлекай! Сами справимся! – И добавил вполголоса: - Ещё дитя своим видом напугаешь...
           Я открыл проход и нырнул туда первым. Пашка, едва не наступая мне на пятки, ввалился следом.
           Сантик, с глазами, полными слёз, стояла у окна и кусала губы.
           - Дядя Володя! - кинулась она ко мне. - С ними что-то случилось! Помогите!
           - Ещё одна Каркуша! - хлопнул Пашка себя по бокам. - С чего ты взяла?
           - Ну-ка, - я усадил её на диван. - Давай по порядку: когда и как это было?
           - Да я вам уже всё сказала! - удивилась она. - Я от Светки пришла, а они собираются: "Мы скоро!" И ушли.
           - И всё?
           - И всё.
           - И не сказали, куда идут?
           - Почему "не сказали"? По магазинам, говорят, пройдёмся. Не с пустыми же руками в гости идти?
           - Хосссподи!.. - возвёл Пашка глаза к потолку. - А то своего у нас мало!
           - И всё равно, - пожал я плечами. - Не вижу криминала.
           - Может, зашли к кому, да засиделись? - выдвинул Пашка рабочую гипотезу. - Мало ли у Саньки знакомых?
           - Я уже всех обзвонила! - глаза у Сантика стали большими-большими. Ещё чуть - и заплачет. - Ни у кого их нет, и не было сегодня!
           - Тихо-тихо, - прижал я её к себе. - Не паникуй. Это просто какое-то недоразумение.
           - Ессессно! - поддакнул Пашка с преувеличенной готовностью. Его больше всех раздражал сгустившийся в последнее время мистический туман.
           - А тогда почему они до сих пор не вернулись? - капризно изогнула она губы.
           - Давай посмотрим, - спокойно предложил я.
           - Куда? - удивилась она.
           - В прошлое! - подсказал ушлый Пашка. - В недалёкое!
           - А-а... - она тоже что-то слышала от Саньки по этому поводу.
           - Скажи мне как можно точнее, - попросил я, - во сколько они ушли?
           - Ну... - задумалась она. - От Светки я ушла, точно знаю: на часах было без десяти два... Ну, домой шла минут десять-пятнадцать. Я ещё журнал покупала по дороге... Да, - кивнула она себе, - где-то минут пять третьего я вернулась домой. А они как раз одевались. Я с ними в дверях столкнулась.
           - Хорошо. Значит, четырнадцать ноль пять? - уточнил я и, получив в ответ утвердительный кивок, обратился к Сезаму: - Ну-ка, дай нам картинку на это время.
           Вспыхнул экран в золотистом обрамлении, и Сантик увидела себя, сидящей в кресле с журналом на коленях и ритмично качающей головой. Видимо, в такт музыке.
           - Ой! - улыбнулась она. - Да это же я!
           - Ну конечно! - улыбнулся я. - Кто ж ещё мог здесь быть в тот момент?
           - Только промахнулись мы маленько, - цыкнул Пашка. - Это ведь картинка уже после их ухода?
           - Да-да! - рассеянно отозвалась она, разглядывая себя со стороны. - А, вроде, и ничё...
           - Ты это о чём?
           - Да так... - смутилась она. - О себе...
           - Гм-гм! - красноречиво прокашлялся Пашка и, качнув головой, вполголоса пробормотал: - Женщины... - Потом запоздало посоветовал: - Назад чуть отмотай!
           - Я уже и так "отмотал".
           - Ой! Вот они! - воскликнула Сантик, радостно подскакивая. - Мама! Ты куда запропала?! - и она собралась шагнуть через кромку экрана.
           - Сантик, - придержал я её за рукав. - Они тебя не слышат. Это - прошлое.
           - А звука почему нет? Они же разговаривают! - возмутилась она.
           - Ну, извини, - пожал я плечами. - Так устроен браслет. Звук он передаёт только из настоящего.
           - Да?.. Плохо он у вас устроен... - разочарованно присела она и тут же опять подскочила: - Ой! А вот опять я! Уже две меня! Как вы это делаете?
           - Не две, - терпеливо пояснил я, наблюдая, как в дверях появилась Сантик и, освобождаясь от верхней одежды, о чём-то оживлённо щебетала с "предками". - На картинке раньше ты была некоторое время спустя.
           Она со скукой посмотрела на меня:
           - Как у вас всё сложно... Вот! - воскликнула она, оживляясь. - Они уходят!
           - Вот теперь мы пойдём за ними, - сказал я.
           - А как? - удивилась она. - Вы ж сами сказали, что туда нельзя!
           - Не мы пойдём, а браслет, - пояснил я и двинул экран следом за "предками" Сантика.
           - Ишь ты! - восхитилась она. - Как удобно! А ведь так можно и преступников выслеживать!
           Пашка снисходительно покосился на неё. А я кивнул:
           - Вот сейчас мы и будем их выслеживать.
           - Ну зачем вы так? - моментально обиделась она. - Они ж не преступники!
           - Я пошутил, - пожал я её руку. – Лучше давай смотреть.
           Санька с Ольгой спустились вниз и вышли из подъезда. Мы следовали за ними буквально по пятам.
           У подъезда, перекрывая проход, очень неудобно стояла тёмно-синяя "Газель". Как только объекты нашего наблюдения с ней поравнялись, намереваясь обойти, двери её вдруг распахнулись, из машины выпрыгнули крепкие ребята в чёрных масках, завернули Саньке с Ольгой руки за спину и затолкали их в машину. "Газель" рванула с места и унеслась по тротуару, сбив на ходу детскую коляску. К счастью, она оказалась пустой: её пассажир гулял с мамой на обочине.
           - Ой, мамочки! - завопила Сантик. - Это ещё что за дядьки?! Зачем?! - она вцепилась мне в руку и тут же потребовала: - Догоните их сейчас же!
           - Что я и делаю... - пробормотал я, слегка обалдев от столь быстрой смены декораций.
           Браслет в два счёта догнал "Газель" с "дядьками" и пристроился в хвосте в полуметре от машины, которая неслась уже по трассе за городом.
           - Чё ты к заднице-то прилип? - фыркнул Пашка. - Вовнутрь нельзя, что ли? Может, они их там...
           - Да! Да! - рыдала на моём плече Сантик, не отрывая глаз от экрана.
           Я стал медленно приближать плоскость экрана к "Газели", чтоб аккуратно въехать в салон. Но в этот момент машина резко затормозила и мы, мгновенно проскочив её насквозь, по инерции понеслись над пустым шоссе.
           - Стоп! - скомандовал я и развернул панораму на сто восемьдесят градусов. Мы успели опередить "Газель" метров на тридцать. Отсюда было видно, как "дядьки" в масках высыпали из машины и растерянно озираются по сторонам.
           - Чё потеряли? - удивился Пашка.
           - Нам-то что? - Я подвинул экран к машине и въехал сначала в кабину, где сидел водила, тоже с интересом выглядывавший на улицу, а потом, пронзив перегородку, - в салон.
           Там было пусто!
           - Не понял! - вылупил глаза Пашка. - Куда они их подевали?
           - Тоже не пойму, - удивился я не меньше Пашки, пронзая крышу и поднимая экран над машиной.
           "Дядьки" поснимали маски и, царапая отвисшими челюстями асфальтовое покрытие, заглядывали уже и под машину. Кругом пустырь, скрыться было некуда, тем не менее, заложников ни они, ни мы не наблюдали.
           - Фигня какая-то! - почесал Пашка в затылке. - На полном скаку... Ты чего-нибудь понимаешь?
           - Нет... - пробормотал я потрясённо.
           Притихшая девушка огромными глазами следила за событиями.
           - Они их потеряли? - со страхом и надеждой спросила она.
           - Похоже на то, - пожал я плечами и спросил: - Ты вообще узнаёшь кого-либо из них?
           - Ну, даёшь! - фыркнул Пашка.
           А Сантик покачала головой и тихо обронила:
           - Нет...
           - Да откуда она их будет знать? - цыкнул Пашка. - Это ж братва! Сборная подзаборная!
           - Тогда я совсем ничего не понимаю...
           - Чего тут понимать?! - вскричал Пашка. - Отматывай назад, ещё раз посмотрим! Только теперь в ихнюю будку влезь и сиди там, пока до этой точки не доедем!
           Я сбросил по времени несколько минут, которые понадобились братве, чтоб доскакать сюда и "влез в будку" чуть раньше, чем из подъезда появились Санька с супругой.
           "Дядьки" сидели в напряжённом ожидании и потихоньку переругивались, сжимая кулаки.
           - Интересно, какая связь между нашим интеллигентом и этими гамадрилами? - озадаченно пробормотал Пашка.
           - Да никакой! - отмёл я невысказанное подозрение.
           - Конечно! - неожиданно поддакнула молчавшая всё это время девушка. - Дядя Саша хороший. Он не станет связываться с такими...
           - Идут!.. - объявил Пашка и мы замерли в ожидании.
           "Дядьки" - тоже.
           Как только Санька пропустил жену вперёд, чтоб протиснуться в щель оставшуюся между низким заборчиком и бампером "Газели", "дядьки" посыпались из машины.
           Через несколько секунд "Газель" уже неслась по шоссе, а Санька с Ольгой сидели, зажатые "дядьками" с обеих сторон и что-то возмущённо высказывали похитителям. Собственно, "выступала" только Ольга и пыталась высвободиться из дружеских объятий "братков". Санька лишь хмурился и разглядывал скрытые масками физиономии. Один раз он что-то спросил с ухмылкой, но так же, как и его жена, ответом не был удостоен.
           Стремительно приближалось место "икс". Братки сидели, уверенные в своей силе и чуть ли не дремали. "Рыбёшка" оказалась хилой и опасности не представляла. Так что не грех было и расслабиться.
           И вот тут произошло непонятное. Перед носами бандитов и пленников возникло белое свечение и оформилось в фигуру простоволосой женщины. Она коротко взмахнула руками и... всё! Исчезла она, а вместе с нею и заложники! Это произошло в течение одной секунды, так что я не уверен, успели "дядьки" что-либо заметить или нет? Пропажа обнаружилась лишь мгновение спустя, когда братки, сидевшие по бокам от пленников, лишились опоры и столкнулись головами.
           Что происходило дальше, мы уже видели.
           - Ну и кто это был? - оглянулся Пашка, и они с Сантиком вопросительно уставились на меня.
           - Откуда я знаю? Я и разглядеть-то ничего не успел... - смущённо проворчал я.
           - Ну так отмотай назад и поставь на "паузу"! - фыркнул Пашка. - Разглядим!
           - Видик тебе, что ли? - огрызнулся я, но "пожелание зрителей" выполнил.
           И вот мы дошли до момента возникновения свечения в салоне.
           - А теперь помедленнее, пожалуйста! - распорядился Пашка. - По кадрику. Я хочу этой мадаме в глаза её бесстыжие посмотреть!
           Я выполнил Пашкины указания и вздрогнул: глаза "мадамы" оказались до жути знакомыми! Это был тот горящий ненавистью взгляд из моих видений! Вернее, из моего последнего видения, что "прихватило" меня уже в Пашкиных апартаментах.
           - Твою ма-а-ать... - вырвалось у меня.
           - Что? Что такое? - подобрался Пашка. - Знакомый портрет?
           Я рассказал ему, где я "встречался" с этой "мадамой".
           - Ну и... чё? - не понял Пашка. - Кто это?
           - Не знаю... Но меня она ненавидит до поросячьего визгу.
           - За что?
           - Знал бы я!..
           Сантик с тревогой прислушивалась к нашему диалогу.
           - А при чём тут мои предки? - спросила она.
           - Не знаю... - скис я. - Ничего не знаю...
           Пашка криво ухмыльнулся:
           - Забавно получается! Вокруг нас заваривается какая-то каша, а мы даже пиблизительно не знаем, откуда ждать гадости в следующий раз!
           - Но мы ведь их найдём? - дрожащим голосом спросила Сантик, едва сдерживая слёзы.
           Я обнял её за плечи:
           - Обязательно найдём. Не сомневайся. Вот только подумаем хорошенько.
           - А кто эти дядьки в масках? Чего им надо от дяди Саши?
           - А действительно? - вскинулся Пашка, выходя из ступора. - Ради какого праздника было организовано это "маски-шоу"?
           - Я, кажется, догадываюсь...
           - Ну?
           - Чё "ну"? Помнишь, где мы были вчера?
           - "Ой, где был я вчера, не найти днём с огнём"... - почесал Пашка в затылке. - Ты про завод, что ли?
           - Вот именно. Начальник-то несколько раз порывался охрану вызвать, пока там Санька ему по ушам ездил. Помнишь?
           - Да помню... - вздохнул Пашка. - Вот тебе и "рыбка на крючке"... - Потом встрепенулся: - А мы ничего не путаем? Точно от него подарочек?
           - Давай проверим.
           Мы вернулись к тому моменту, когда братки обнаружили пропажу. Дураки даже под брюхо машины заглядывали. Мы стали наблюдать за их дальнейшими действиями.
           - Может, вперёд промотаем? - предложил нетерпеливый Пашка. - А то - пока расчухаются...
           - Смотрите! - сказала Сантик. - Вон тот по мобиле разговаривает!
           - Ну и что? - хмыкнул Пашка. - Нам-то всё равно не слышно, кому он там "докладает"... Послушай! - вдруг оживился он. - А нельзя по каналу связи на тот конец провода - того! - проскользнуть? Увидали бы пахана ихнего. М?
           - Сейчас попытаемся поставить задачу, - поморщился я и попробовал втолковать браслету, чего именно я от него хочу.
           Как ни странно, мне это удалось. Картинка на экране изменилась, и мы увидели знакомый кабинет. Петрович, красный, как варёный рак, что-то орал в трубку, брызгая слюной.
           - Сантик, тебе знаком этот дядечка? - ехидно спросил Пашка.
           Та задумчиво покачала головой:
           - Нет... Хотя... Вроде бы видела как-то раз... Мы всей семьёй гуляли, а он мимо проезжал, нас увидел и остановился. С дядей Сашей о чём-то разговаривал. Приятный такой дядечка...
           - Вот этот "приятный дядечка" и заказал твоих предков, - мрачно изрёк Пашка. - Ишь, как разоряется! Рыбалка, видите ли, у него не удалась!
           - А зачем? - округлила девушка глаза.
           - Ну это... - крякнул Пашка и бросил мимолётный взгляд на меня. - Это длинная история... Да и чего там! Всё равно у него ничего не вышло. Так что и рассказывать неча. Испарились они куда-то по дороге. Кому-то ещё понадобились.
           - А кому? - допытывалась расстроенная Сантик.
           - Это знает только дядя Володя, - отвертелся хитрый Пашка.
           - Да не знаю я! С чего ты взял?
           - Ну так у браслета спроси! Он же у тебя по всем вопросам - дока!
           Опять Пашка мыслил быстрее меня. Вернее - острее, изобретательнее. Я как-то потерялся весь, пропажа четы Друговых больно ударила по мне. Я ощутил огромную ответственность теперь ещё и за их судьбу. Особенно мне тяжело было смотреть в глаза вот этой пятнадцатилетней девочки, безгранично верившей в моё хвалёное всемогущество. К этому бы всемогуществу да холодный ум...
           Расспросы браслета ясности не внесли. Он понёс какую-то околесицу о параллельности миров, об их множестве, и большой вероятности местонахождения искомого объекта в одном из них.
           - Ты чего-нибудь понял? - выпятил Пашка нижнюю губу, когда я вывел ему эту фразу по старинке - красными буквами, горящими в воздухе, прямо перед носом.
           - Давай зададим ему вопрос о другом, - вздохнул я. - Скажи, Сезам, где сейчас находится Санька? - Я как можно чётче представил его портрет, хотя нужды в этом и не было: все, кто хоть единожды контактировал с браслетом, были у него "на крючке". В этом я уже не раз убеждался.
           "В обозримой части нашей Вселенной объект "Санька" не наблюдается", - ответил браслет знакомой фразой.
           - А не нашей? - едко хмыкнул Пашка.
           Я перевёл, поскольку браслет отзывался только на мои молитвы. Загорелся ответ:
           "Обзор смежных вселенных программой не предусмотрен".
           - Слабо, что ли? - скривился Пашка. Потом, опять-таки, не без ехидства, спросил: - А каков же радиус этой "обозримой части"?
           "Десять миллиардов световых лет", - отчитался браслет.
           Пашка аж присвистнул:
           - Нехилый пятачок!
           - Только радости от этого мало, - расстроился я. - Его ответ означает одно: родителей Сантика нет нигде...
           Девушка посмотрела на меня и горько расплакалась.
           Пашка крякнул с досады:
           - Умеешь ты... утешить!
           - Ну, ты это... - попытался я успокоить ребёнка, мало сам веря в то, что говорил. - Мокроту-то раньше времени не разводи... Не всё ещё потеряно.
           - Вы же сами!.. - свозь всхлипы и рыдания проговорила она. - Сами сказали, что их... их нету!..
           - Ну и что? Это совсем ничего не значит! Их нет именно в нашей Вселенной. Но ты сама подумай: они ведь не сами исчезли! Их забрала какая-то женщина! А это что значит?
           - Что? - всхлипнула Сантик.
           - Это значит, что они у неё в... ну, в общем, в гостях!
           - А кто?.. Кто она такая?.. Где живёт?
           Я прокашлялся:
           - Ну это... В общем, щас мы у браслета ещё раз спросим...
           - Мы уж спрашивали, - фыркнул Пашка.
           - Спрашивали, да не так! - За спиной Сантика я сделал ему ужасную гримасу: не мешай, мол!
           И, особо не надеясь на успех, спросил:
           - А скажи-ка нам, Сезам, ты можешь показать ту планету, откуда пришла эта женщина?
           При этом я старательно держал перед мысленным взором женское лицо с горящими ненавистью глазами. Особого труда это не составило.
           "Да", - ответил браслет.
           Пашка вместе с Сантиком навострили уши.
           - Да ну? - усмехнулся я, полагая, что мы вновь окажемся слушателями заумной лекции о множественности миров. - Так давай, покажи!
           Перед нами отверзлась бездна Вселенной, усеянная мириадами звёзд, а в центре экрана красовался голубой шар, затянутый дымкой облаков.
           - О! - удивилась Сантик. - Земля!
           - Это что? - хмыкнул Пашка. - Шутка такая?
           Я вздохнул:
           - Скорее всего, я опять неправильно сформулировал вопрос.
           - Да правильно всё было! - с досадой отмахнулся он. - Это умник твой чего-то... мудроту разводит!
           Сантик, внимательно вглядываясь в изображение планеты, спросила:
           - А что это за дырочки повсюду?
           - Какие дырочки?
           - Ну, вон, смотрите! Там, где нет облаков, будто червями изгрызено!
           - Чего ты там выдумываешь?.. - недовольно поморщился Пашка, но совету её последовал, как и я.
           В самом деле, поверхность планеты, видневшая в разрывах среди облачного покрова, казалась покрытой мелкими оспинами. И цвет облаков при внимательном рассмотрении не казался таким уж белоснежным. Он сильно отдавал желтизной, скорее даже, грязно-серым.
           - Может, и не Земля это вовсе? - с сомнением посмотрел на меня Пашка.
           - Как же не Земля? - не согласилась Сантик, тыча пальчиком в экран. - Вон Африка, вон Австралия проглядывает! А сбоку, вон, кусок Америки виден! Если бы ещё облака убрать...
           - Да постирать их, - поддакнул Пашка.
           Я согласился:
           - Облаков, действительно, что-то многовато... И какие-то... ну, грязные... Земля, вроде, не так выглядит.
           - Может, Венера?.. - предположил Пашка и тут же с ходу отмёл: - Не! Откуда на Венере наши материки возьмутся?
           - Да чего мы, в самом деле? - спохватился я. - А ну, Сезам, давай вперёд!
           Планета рывком бросилась на нас. Сантик непроизвольно вскрикнула и закрылась руками.
           - Извини, - приобнял я её за плечи. - Не рассчитал. Забыл, что ты у нас... новенькая.
           Мы пронзили грязно-жёлтый облачный покров, и метрах в пятидесяти от поверхности я перешёл на горизонтальный облёт.
           То, что мы увидели, поразило нас до глубины души. Мне показалось, что я опять погрузился в свои видения. Перед нами предстал искорёженный, оплавленный мир. Безобразные, прямо-таки гигантские воронки с рваными краями проносились под нами.
           Их-то Сантик и приняла за "дырочки" с высоты в несколько тысяч километров. Поверхность планеты была обезображена до неузнаваемости. Горы потекли, оплавились и застыли остекленевшей массой, склоны их усеяли многочисленные трещины и разломы.
           И над всей этой апокалиптической картиной мчались низкие рваные тучи, из которых беспощадно били в истерзанную землю ветвящиеся столбы исполинских молний.
           - Здесь что, прошла ядерная война? - прижавшись ко мне, шёпотом спросила Сантик, во все глаза смотря на картину всеобщего разрушения.
           Я промолчал, цепенея от ужаса. А Пашка, внимательно посмотрев на меня, спросил:
           - Это, случайно, не картинка из твоих видений?
           Я медленно кивнул. Да, это была она. Именно эту панораму уже несколько раз показывал мне неизвестный "благодетель".
           Сантик вдруг отстранилась. Взгляд её был страшен. Она вскрикнула с надрывом:
           - Так что?! Это сюда попали мои... родители?..
           Последнее слово далось ей с большим трудом и произнесла она его шёпотом.
           Я опять промолчал и едва заметно кивнул, не в силах оторвать взгляд от движущегося под нами пейзажа. Страшная догадка, зародившаяся в моём мозгу, потрясла меня.
           - Ну, чего вы молчите?! - принялась она колотить меня в грудь своими микроскопическими кулачками. - Мама с па... с дядей Сашей здесь?! В этом аду?!
           Я с трудом набрал в грудь воздуха и тихо ответил:
           - Да...
           - Ты-то почём знаешь?! - взвился Пашка, подозрительно щурясь. - Да погоди ты! - окрысился он на девочку. - Ну-ка, давай выкладывай, с чего это тебе так вдруг поплохело?
           Видимо, я сильно изменился в лице.
           - Ты знаешь... - хрипло выдавил я, не решаясь выговорить ту правду, которая открылась мне только сейчас. - Это всё - моя работа...
           - Чего - "всё"? - вылупился Пашка.
           - Вот это всё! - сказал я уже громче. - Ты понимаешь?! Я разрушил этот мир!!!
           - Чего?! - Пашка подскочил и встал передо мною, загородив панораму. - А ну, глянь сюда!
           - Ну? - сурово уставился я на него.
           - Совсем плохой стал? С чего это ты решил на себя чужих собак навешивать? Лавры Христа покоя не дают? Это он за всех на кресте отдувался! И ты туда же метишь? Кто-то здесь здорово позабавился, а ты всё на себя...
           - Сядь!.. - устало отвёл я глаза. - Сядь и послушай.
           - А мне и так удобно! - упёрся Пашка в меня требовательным взглядом. - Ну? Я слушаю!
           - Ты помнишь... - Я потёр пальцами лоб и поморщился. - Помнишь, как мы с тобой решали, куда девать корабли американцев в Персидском заливе?
           - Ну!
           - Я ещё предлагал закинуть их на Солнце?
           - Ну! Ну, дальше!
           - А ты помнишь, куда мы их, в конце концов, девали?
           - Конечно! К чему ты спрашиваешь?
           - Ну? И куда?
           - Как "куда"? Испарили! Исчезли они!
           - Вот именно! - тяжело вдохнул я. - Исчезли!
           - Ну и что?! - терял терпение Пашка.
           - А то! - повысил я голос. - Физику учил? Во Вселенной никуда ничего не исчезает и не возникает ниоткуда, понимаешь?
           - Ни фига не понимаю! - тоже стал кричать он.
           - Да пойми ты! Всё, что мы "испарили", попало вот сюда! В этот мир!
           - Ну и что?.. - фыркнул Пашка и осёкся. Застыл с отвисшей челюстью.
           - Допёр? - строго посмотрел я на него.
           Тут вмешалась притихшая было Сантик. Она старалась извлечь для себя полезную информацию из нашего нервного диалога, но, так и не сумев, запричитала:
           - О чём вы говорите?! Мама с дядей Сашей попали в беду, а вы!.. - И она опять в голос заплакала.
           - Погоди... - смутился я и мельком посмотрел на Пашку. - Погоди, Сантик. Не плачь. Мы говорим о том же самом.
           - О чём "о том же самом"?! - всхлипывая, стыдила нас она. - Какая-то "физика"! "Корабли" какие-то! Вы мне только одно скажите: вы их спасёте?!
           - Обязательно! - постарался я вложить в звук своего голоса как можно больше уверенности.
           - Ну, так спасайте! - потребовала она.
           Пашка схватился за голову и потряс ею:
           - Ох, эти мне бабы!..
           - Понимаешь, - привлёк я её к себе и погладил по волосам. - Не всё так просто. Я сейчас поговорю с браслетом, а ты сиди и молчи. Хорошо?
           Она доверчиво прижалась и кивнула, не сводя заплаканных глаз с экрана. В этот момент мы пролетали над обугленными развалинами большого города. Я глубоко вздохнул и спросил:
           - Сезам, Санька находится в этой Вселенной или в какой-либо другой?
           - Почему только "Санька"?! - возмутилась Сантик. - А мама?!
           - Мы же договорились, - упрекнул я её. - Помолчи пока.
           Браслет высветил надпись:
           "Сканирование параллельных континуумов программой не предусмотрено".
           - Твою мать! - не сдержался я.
           - Что? Что он такое сказал? - задрожала девочка.
           - Ничего, - ответил я довольно грубо и тут же пожалел. - Потерпи немного. И не обижайся.
           Пашка спросил:
           - А что ж ему там доступно?
           Я переадресовал вопрос браслету и получил ответ:
           "Переход, защита, ограниченное телепортирование".
           - Слава тебе, господи! - ощерился Пашка. - Это как же понимать? По частям, что ли? Ногу - можно, руку - нет?
           Оказалось, что функция телепортации в параллельных мирах срабатывает, но не везде, "не на всём протяжении континуума", как выразился Сезам.
           - А переход туда и обратно возможен везде? - спросил я
           Оказалось, что "туда" - из любой точки нашей Вселенной, а вот возвращение обратно - проблематично: потребуется вернуться к точке перехода.
           - Короче, где взял, туда и положи, - подытожил Пашка и сделал вывод: - Хреново!
           - Дитя-то постыдись! - поморщился я.
           - Да ладно! - отмахнулся он. - Это всё потом. Чё делать-то будем?
           - Как "чего"? Организовывать спасательную экспедицию! - Краем глаза я заметил, как оживилась Сантик. - Ты-то как?
           - Хм! - вздёрнул Пашка бровями. - Глупый вопрос! Куда ж без меня-то?
           - И я пойду! - с готовностью отозвалась Сантик.
           - А вот это - лишнее! - сразу отмёл Пашка все возражения. - Это тебе не поход на дискотеку! Без сопливых разберёмся! С моими посидишь, пока мы туда сходим.
           - У-у! - нахмурилась она. - Так нечестно!
           - Ещё как честно! - поддержал я Пашку. - Ты только глянь туда! - ткнул я пальцем в экран. Мы как раз проплывали над одной из "дырочек". - Там тебе не Дисней-лэнд!



''Когда Вовчик скорбит, Фёдор Михалыч отдыхает!''




           Праздника не получилось. Все сидели понурые и молчаливые. Переваривали новость. Детей, чтобы своей вознёй не мешали взрослой беседе, отправили в бассейн. Оттуда неслись их визги и писки. Однако Сантик не пожелала уходить.
           Помогай первым нарушил молчание:
           - Моя не понимай.
           - Что именно? - отозвался я.
           - Почему тот женчин Санька забирай? Твоя сказал: "Моя поломай родина женчин". А почему забирай Санька? Почему забирай самка… подруга для Санька? Почему твоя не забирай?
           - Тут и понимать нечего, - сказал Пашка и осторожно положил руку мне на плечо: - Его - попробуй тронь! Браслет кишки выпустит. Вот они и решили действовать обходными путями. Методом давления. Они знают, что Вовчик за друзей - в огонь и в воду! Вот и взяли Саньку с его благоверной в заложники. В качестве приманки.
           - А Вовка-то им зачем?! - вспыхнула Настя. - Кто-нибудь мне внятно это объяснит?!
           - Ну!.. - безнадёжно махнул Пашка. - Тут у Вовчика своя теория. Я уж объяснял, чего он там себе понавыдумывал...
           - А откуда вообще известно, что гибель той планеты на его совести? - спросила Пашкина Наталья.
           - Вот и я об том же! - подскочил Пашка и стал туда-сюда маячить перед нами. - Ты бы хоть для порядку сперва у своего всезнайки спросил, так это, или не так? А то взял моду - чуть что: "Моя вина!" Честь, ум и совесть, понимаешь!
           - Я уже спрашивал, - спокойно ответил я.
           - Ну и чё? - остановился он передо мною.
           - Всё так и есть.
           - А ты, случаем, не врёшь? Для поддержки, так сказать, своей теории?
           - Какой смысл ему врать? - открыл рот молчавший до сих пор Игорь. - Можно подумать - честь великая!
           - А с него станется! - уверенно сказал Пашка, наливая себе из графина какую-то красную жидкость. - Когда Вовчик скорбит, Фёдор Михалыч отдыхает!
           Помогай внимательно прислушивался к нашей перебранке, мало чего в ней разбирая. Наконец, горестно вздохнул:
           - Моя не понимай...
           - Чего твоя опять "не понимай"? - булькнул Пашка, одним махом осушив стакан.
           - Зачом наша не ходи на Санька? Зачом сиди? Зачом много говори? Делай надо!
           - Вот светлая голова! - хохотнул Пашка и передразнил: - "Делай"! А как "делай", твоя знает?
           - Моя такая знай: наша надо ходи! - настойчиво и серьёзно повторил Помогай. - Наша ходи, потом смотри! Искай тама Санька!
           - Эт' ты здесь, сидючи на диване, такой умный! - подошёл к нему Пашка, сунув руки в карманы. - А когда перед тобой раскинется целая искорёженная планета, где ты будешь Саньку искать? Браслетик-то - тю-тю! - там не помощник! Там у него нюх не фурычит! Что, будешь каждую трещину обнюхивать?
           Но тот не принял шутливого тона:
           - А твоя какая думай?
           - Моя? - сощурился Пашка и, скривив рот, пожевал один ус. - Моя думай, что надо Вовчику ту мадам снова повидать, да с ней перебазарить. Так, мол, и так, вы нам - Саньку с супружницей, а мы вам - что? Чего, мол, изволите взамен? Не для экзекуции же они его выманивают? Раз пошли на такие хитрости, значит, не дураки, понимают, что им не светит на нём душеньку отвести. Он же у нас ни в огне не тонет, ни в воде не горит! - последние слова Пашка проговорил, обращаясь преимущественно к Насте.
           Та судорожно вздохнула:
           - А тогда зачем он им?
           - Я ж и говорю: хай у той мадамы и поспрошает! Только следующего видения надо дождаться.
           - Это что ж такое получается?! - вскипела Сантик. - Мама с дядь Сашей там погибают, а мы будем ждать у моря погоды?!
           - Ты это... - поморщился Пашка, помахивая рукой: сиди, мол. - Пургу-то не гони. Ничего с ними не случилось. И не случится. Не для того их брали, чтоб на завтрак употребить. Понимаешь, они - заложники!
           - Понимаю! - всхлипнула Сантик и тихо добавила: - Но заложников ведь тоже... убивают...
           - Это если не выполнены поставленные условия, - раздельно проговорил Пашка. - А нам даже требований пока никаких не предъявили. Значит, живы они и нас дожидаются! Сечёшь?
           - Так чего мы тогда будем сидеть? - рассудительно сказал Игорь. - Наш зелёный друг прав - действовать надо! А там, на месте, сориентируемся.
           - Я так понимаю, что и ты с нами? - удивился Пашка, поворачиваясь к нему всем корпусом.
           - А мы что, собрались сюда анекдоты травить? - исподлобья глянул на него тот. - При том, вы все - безлошадные, а я один среди вас при транспорте. Глядишь, моя таратайка и сгодится для чего-нибудь.
           - Да-да-да! - скривил губы ехидный Пашка. - Я ж запамятовал: твоя таратайка на том рельефе будет в самый раз ко двору! Мне только что оттуда позвонили: дороги для неё уже настелены!
           - Я серьёзно, - нахмурился Игорь. - Таратайка-то летает! - И озлился: - Ну, не пешком же, в самом деле!
           Пашка хехекнул:
           - А ты уверен, что там она тоже будет летать, а не превратится в груду бесполезного хлама?
           - Ни в чем я не уверен, - поднялся Игорь. – Ну, так и что? - обратился он ко мне. - Идём? Или будем ждать очередного сеанса связи?
           Я со вздохом пожал плечами:
           - А фиг его знает, когда он ещё будет? И будет ли вообще? Мне кажется, там легче будет связаться с похитителями.
           - Ну, слава Богу! Наконец-то слышу умные речи! - И повернулся к остальной части мужского населения: - Тогда вперёд?
           - Моя готова! - оживился Помогай.
           - Иди-ка сюда, - потянул я его в сторонку и тихо сказал: - Ты бы подругу свою на всякий случай здесь оставил. Девушка в положении, всё-таки. А путешествие может оказаться опасным. Да и переживания ей совсем ни к чему.
           Пока я говорил, Помогай отрицательно крутил головой и, когда я закрыл рот, он проговорил назидательным тоном:
           - Она и моя - самка хорошо. Оставил - самка плохо. Сильно больной делай. Пока яйцо нету, моя - носи самка. Закон такая!
           - Ну, как знаешь, - пожал я плечами. - Я хотел, как лучше.
           - Моя понимай.



''Будем полетай!''




           Прежде, чем выскочить в чужой мир, мы немного осмотрелись. Несколько раз визуально облетели на бреющем полёте неуютную планету для того, чтобы выбрать площадку поровнее. Нам приглянулась одна из них, неподалёку от развалин большого города. Оплавленные руины, мрачными силуэтами заслонявшие горизонт, царапали копьями обелисков низко несущиеся грязные лохмы облаков.
           - С Богом!
           Я вздохнул, как перед прыжком в ледяную воду, и открыл проход в мир, параллельный нашему.
           Пейзаж не изобиловал растительностью, проще говоря, её не было вообще, и определить на глаз скорость перемещения воздушных масс при разглядывании через безопасное окошко возможно было только по несущимся с головокружительной скоростью облакам.
           Теперь же мы буквально оглохли от рёва ветра, со всей дури набросившегося на нашу машину. Он ударил её в правый борт и, как пушинку, поволок прямо к обрыву, до которого было не больше двадцати метров.
           Игорь поднял машину в воздух и попытался выправить положение. Но сила ветра была просто невероятной! Он прижимал нас к земле и неумолимо нёс прямо на скалу, что вставала из глубокой трещины за пределами выбранной нами площадки.
           - Давай!!! Давай круто вверх!!! - выпучил глаза Пашка, вцепившись в приборную панель.
           - А я, по-твоему, что делаю? - сжав зубы, проворчал Игорь, чудом уворачиваясь от столкновения со скальным выступом. - "Давай"... Не тянет ни фига!
           - Вот тебе и таратайка! - хищно осклабился Пашка, вытирая обильный пот, когда опасность миновала.
           Совершая головокружительные кульбиты и несколько раз перевернувшись через голову, Игорю всё же удалось кое-как выровнять полёт машины, но теперь нас несло не к городу, а совсем в другую сторону.
           - А вы пешком хотели... - буркнул он едва слышно.
           Теперь, когда мы отдались течению ветра и летели "по воле волн", в кабине наступила относительная тишина. Только в невидимых глазу щелях слышался неумолкающий злой посвист.
           - Н-да... - протянул я, оглядывая пейзаж. - Натворили мы дел...
           - Это ещё надо доказать! - упрямо набычился Пашка. - Не верю я, что это наша работа! Небось, они и сами сложа руки не сидели!
           - Мы уже здесь, Паша, - тихо сказал Игорь. - Скоро всё узнаем...
           - Ну, если будем всё время порхать под облаками, много мы не узнаем! - съязвил в ответ Пашка.
           - Погоди, - так же спокойно сказал Игорь, откидываясь на спинку сиденья, - вот доберёмся до какого-нибудь населённого пункта...
           - "Населённого"! - хехекнул Пашка. - Если там кто и остался из "населения", так только пауки и крысы!
           - Твоя говори неправильно, - встрял вдруг Помогай, сидевший со мной на заднем сиденье.
           - Эт' ещё пощему? - повернулся к нему Пашка.
           - Моя слышит, - насторожённо ответил тот и показал на голову.
           - О! - удивился Пашка. - Уже что-то! А что ж твоя слышит?
           - Моя теперя плохо понимай. Надо ожидай. Живая близко-близко.
           - Ну-ну... - разочарованно отвернулся Пашка и хотел отпустить что-то в своём репертуаре, но в этот момент перед лобовым стеклом мелькнула какая-то тень, и машину сильно тряхнуло. - Мать твою зовут печёнкой! - вырвалось у него. - Что это было?!
           - Знал бы я... - сквозь сжатые зубы прорычал Игорь, вцепившись в руль и прилипнув к боковому стеклу, пытаясь что-то рассмотреть внизу. - Птичка...
           - Видишь, Паш, - сказал я, усмехаясь. - Здесь остались не только крысы.
           - Что за птичка? - тоже упёрся лбом в стекло Пашка. - Ничего не вижу!
           - Щас увидишь! - пообещал Игорь и мы ухнули вниз.
           Ветер сразу завыл, заревел, и мы вновь закувыркались. Опять перед нами мелькнула какая-то разлапистая тень довольно внушительных размеров, и мы совершенно чётко расслышали автоматную очередь!
           - Мама дорогая! - вскрикнул Пашка, хватаясь за поручни. - Это что?! Салют в нашу честь?!
           - Скорее - охота! - прорычал Игорь, закладывая крутой вираж.
           Нас вжало в сиденья и мы вновь услышали выстрелы.
           - Игорь! Не связывайся! - перекрикивая рёв ветра, посоветовал я. - Уходи!
           - Кабы знать - куда?!
           - Вниз! В любую расщелину!
           - Да это ж верная смерть!
           - А ты постарайся! Машина выдержит!
           - Ну-ну... - пробурчал он себе под нос. - "Выдержит"! А мы?
           Нас опять несколько раз перевернуло через голову, и машина камнем понеслась к земле. Если бы не ремни, которыми мы были предусмотрительно пристёгнуты, наш славный поход можно было бы считать оконченным.
           Оставался последний штрих: героическая посадка. Её мы ожидали с замиранием сердца. Земля приближалась с каждой секундой и, когда осталось каких-то метров двадцать, машину потряс удар, и вращение прекратилось.
           Освещение заметно ослабело и, на фоне непрекращающегося рёва атмосферы появились новые звуки: трещал корпус машины! Её теперь плавно покачивало и ритмично встряхивало.
           Я взглянул в окно и оторопел: машину охватывало нечто, сильно напоминавшее корявые ветви старого дуба! Они цепко держали машину, а в просветах что-то мелькало в такт потряхиваниям корпуса.
           - А ещё говорят, что коровы не летают... - пробормотал Игорь.
           - Мать твою через подколёсицу! - то ли заржал, то ли зарычал Пашка. - Это что ещё за птичка?!
           - Как ты ругаешься изобретательно! - хмыкнул Игорь. - Хотя бы дракона постеснялся!
           - Я не понял, - подал я голос, когда опять смог говорить. - Что произошло?
           - Приехали, - хмуро произнёс Игорь. - Нас несут на завтрак.
           - Кто?
           - Говорю же - дракон!
           - Прикалываешься...
           - Какие там приколы! - с дурацким восторгом прокричал Пашка, силясь разглядеть что-либо в просветах между стволами, обхватившими кабину. - Лишь бы этот прикол своими лапками из нас киш-миш не сотворил!
           Я тоже пражённо припал к боковому стеклу.
           Не в пример нам, Помогай сидел, отрешённо прикрыв глаза, и, казалось, спал. Я мельком удивлённо взглянул на него и опять попытался что-нибудь увидеть за пределами машины. Там ритмично хлопали какие-то грязно-серые полотнища.
           - "Вы куда?! В ска-азку!"- проблеял Пашка, охваченный непонятным восторгом.
           - Как бы эта сказка нам боком не вышла, - прошипел Игорь, нащупывая что-то под приборной панелью.
           - Ты не вздумай вырываться! - присоветовал Пашка. - А то птичка лапки сожмёт покрепче и хряснем мы, как яичная скорлупа!
           - Да он и так уж всю машину погнул! - зло сплюнул Игорь. - Вылезать-то как будем?
           - Сами извлекут, когда кушать захотят! - хихикнул Пашка.
           - Шутки у тебя!.. Дурацкие!..
           - Других не держим!
           Нас, действительно, нёс в своих лапах огромный дракон. Точь-в-точь, как его изображают в фильмах. Только голова у него была одна. Больше я не рассмотрел. Может, где и болтались про запас ещё несколько? Он крепко держал машину в своих кряжистых лапах, по форме напоминающих куриные. Оттого в первый момент и пришло сравнение со старым дубом. Если курицу увеличить до размеров небоскрёба, то её лапы, действительно, станут похожими на стволы старых деревьев.
           - Дракон-то ладно, - сказал я задумчиво, - но я слышал автоматную очередь! Или мне это показалось?
           - Кой чёрт "показалось"! - фыркнул Игорь. - Звук "калаша" ни с чем не спутаешь!
           - Что? Дракон по нам из "калаша" фигачил?
           - Зачем "дракон"? - ответил Игорь. - Наездник!
           - Наездник?! - поразился я. - Ты уверен?
           - Да видел, вот как его! - кивнул он на Пашку.
           - Ага! - поддакнул тот, всё ещё не выходя из состояния эйфории. - Я тоже видел!
           - Какая Пашка смешно? - открыл глаза Помогай.
           - С добрым утречком! - повернулся тот. Странное поведение неземного гостя заметил не только я. – Спал, что ли?
           - Моя разговаривай.
           - Слава Богу! Разговорился насилу! - усмехнулся Пашка. - Мы тут на ушах стоим, а его кимарить растащило!
           - Моя на дракон разговаривай.
           Пашка выпучил глаза:
           - Что?! С драконом разговаривал?! Это как? - Он покрутил возле виска и, чтоб не подумали чего дурного, пояснил: - Мысленно?
           Тот кивнул.
           - Ну! Эт’ другой хабар! - оживился Пашка, поворачиваясь к нему чуть ли не всем корпусом. - Ну и чего он там тебе наплёл? Куда он нас тащит?
           - На хозяин.
           - Зачем?
           - Она не знает. Нет разум.
           - Поня-а-атно... - Пашка смерил его долгим взглядом и отвернулся.
           Игорь же, наоборот, глянул на нас в зеркало заднего вида довольно заинтересованно:
           - Умники! Вы мне скажите одно: мы где?
           - Ещё один проснулся! - хрюкнул Пашка. - В параллельном нашему мире! Где ж ещё? Ты что, не с нами ехал?
           - С вами. Но "калаш"-то здесь откуда?
           - Ну! - пренебрежительно махнул Пашка. - Мало мы дерьма сюда сбросили? Если повар нам не врёт? - повернулся он ко мне с ехидной ухмылкой.
           - Не врёт, - вздохнул я и повторил: - Повар вам не врёт...
           - Тогда что ж мы-то? - осуждающе уставился на меня Игорь.
           - Что?
           - Мы ж не вооружены! Всё равно, что голые!
           - Мы сюда не воевать пришли...
           - Да иди ты! Мать Тереза!.. Если я правильно въезжаю в ситуацию, то все побрякушки из нашего мира перекочевали сюда?
           - Ну... Похоже... А что?
           - А то, что здесь и шагу без оружия ступить нельзя! Вот что!
           - Мы постараемся избежать...
           - Сказки дядюшки Римуса! "Избежать"! Как?! Если на тебя придурок с пушкой прёт, как его избежать?!
           - Ты чего завёлся?
           - Да не завёлся я!.. - сердито отвернулся Игорь. - Просто мучают дурные предчувствия...
           - Пусть они тебя не мучают. Всё будет хорошо.
           - Твои бы слова, да в уши... - начал он, но договорить не успел.
           - Держись!!! - вдруг заорал Пашка и упёрся в приборную панель ногами и руками.
           Удар!!!
           Ещё удар!!!
           Ещё!!!
           Ещё!!!
           Салон машины с каждым разом прогибался и трещал.
           - Нами, что, гвозди забивают?!! - свозь грохот донеслось Пашкино ржание.
           - Орехи раскалывают!!! - послышался ответ Игоря.
           Двери выгибались наружу и поочерёдно слетали с петель, загремев где-то позади. Нас трясло, как медведь липку, зубы коллективно клацали, но ремни, которыми мы себя предусмотрительно зафиксировали, всё-таки выдержали.
           Стоило машине разгерметизироваться, как ветер с радостью набросился на нас и стал рвать одежду.
           Нас последний раз подбросило и ударило оземь. В тот же миг лапа дракона разжалась и он, саданув напоследок по машине шипастым хвостом и едва не перевернув её, элегантно удалился за скалистый выступ, с каждым шагом сотрясая каменистую почву.
           Ошеломлённые столь "мягкой" посадкой, мы не сразу пришли в себя. А когда очухались, то с "радостью" обнаружили, что машина окружена аборигенами диковатой наружности: длинные, развевающиеся на бешеном ветру волосы, хмурые злые лица, не обещающие ничего хорошего, кое-как состряпанные из потрёпанных шкур туалеты. Но самым интересным открытием оказалось то, что все они были вооружены с головы до пят! И очертания смертоносных механизмов не оставляли никаких сомнений в их предназначении. Направление, куда смотрели эти, с позволения сказать, "механизмы", нам тоже не понравилось: дула автоматов были направлены прямо нам в лица!
           Один из аборигенов что-то злобно выкрикнул неожиданно высоким голосом и повёл стволом в сторону.
           - Хэндэ хох! - перевёл Пашка и мы, как по команде, задрали руки кверху, дабы не провоцировать местное население на более крутые меры.
           Тот же самый представитель "комитета по встрече" нас, любимых, недовольно заорал и, забросив автомат за спину, подошёл вплотную, довольно бесцеремонно схватил Игоря за шиворот и поволок прочь из машины. Тот злобно заворчал, но повиновался. Куда ж деваться?
           - Тю! - испустил Пашка удивлённый возглас. - Да это бабы!
           Не опуская рук, он широко заулыбался и полез из машины. Мы с Помогаем последовали его примеру. Правда, без улыбок. Теперь и мы разглядели, что "делегация" и впрямь состояла из особей женского пола. Формы верхней части тел, которые они особо и не прятали, лишь небрежно прикрыв их лохматыми шкурами каких-то животных, подтверждали Пашкино открытие.
           Игорь, начавший было возмущаться по поводу невежливого с ним обращения, затих: дама, извлёкшая его из машины, потеряла к нему интерес.
           Нас тоже небрежно оттеснили от машины и оставили в покое. Не удостоив нас даже презрительного взгляда, женский батальон деловито окружил наш "Джип", поднатужился, и шустро покатил его к пещере, вход в которую виднелся шагах в пятидесяти от нас. Вся делегация быстро скрылась из глаз, помогая себе гортанными выкриками.
           На площадке остались одни мы, нещадно терзаемые злобным колючим ветром.
           - Вы чего-нибудь поняли? - изумлённо хохотнул Пашка, опуская руки. Мы тоже не стали утруждать себя неудобной позой.
           - Я понял одно, - сердито сказал Игорь, отряхивая с коленей следы неуважительного обращения. - Мы теперь совсем безлошадные.
           - Недолго мучилась старушка! - "посочувствовал" Пашка и пожал плечами: - Не въезжаю: на кой им этот раздолбанный драндулет?
           - Видать, у них это дело тоже хорошо поставлено.
           - Какое дело?
           - Приём цветных металлов.
           Внезапно пошёл сильный снег. В сочетании с беспощадным ветром удовольствие оказалось ниже среднего. Мы, не сговариваясь, потянулись к пещере, куда гостеприимные аборигенши уволокли наш автомобиль, поскольку другого убежища на горизонте не наблюдалось. Площадка с одной стороны обрывалась в пропасть, а с другой была приткнута к отвесной скале, в основании которой и находилась пещера. Это даже и не пещера была, а просто вертикальная трещина в стене, расширявшаяся книзу. Расширялась она настолько, что в самом её основании прошло бы два таких "Джипа", как наш.
           Вот туда мы и поспешили.
           - Весело-весело встретим Новый год... - меланхолично пропел неугомонный Пашка, когда мы укрылись за россыпью крупных скальных обломков, которыми был полузасыпан вход в пещеру. - Ну? И какие будут предложения? Вино? Шампанское? Женщины?
           - Вовчику пора на связь выходить.- угрюмо сказал Игорь. - Пока женщины не вспомнили, что в машине кто-то сидел. Тогда уж никакого шампанского не потребуется.
           - А, может, посмотрим, куда нашу тачку поволокли? - неуверенно предложил Пашка. - Заодно и выясним, что к чему?
           - Чтоб башку открутили? - огрызнулся Игорь. - Так у меня она не лишняя. Да и вообще... Чё время зря терять? Я не намерен тут надолго задерживаться.
           - Товарищ не понимает! - осклабился Пашка, выглядывая из-за своего укрытия. - Я ж имел в виду браслет, а не ноги!
           - Всё равно! - отрезал тот. - Надо делом заниматься. Машина уже интереса не представляет: птичка постаралась.
           - А вот наши дамы так не считают! - продолжал изгаляться Пашка уже просто так, из спортивного интереса.
           - Ну вот пусть "ваши дамы" ею и подавятся!.. Давай, Вовчик, напрягай извилину!
           - Моя тоже помогай! - раздалось у меня из-за спины.
           - А! - оживился Пашка. - Тебе-то уж сам Бог велел с твоим-то имечком! Да с твоими талантами! Мож, чего и надыбаете? Вдвоём-то?
           - Ты только кран закрой, - попросил я и изобразил, как запечатываю рот на "молнию". - Сосредоточиться надо.
           - Всё! Молчу-молчу! - попятился Пашка и тут же, споткнувшись о булыжник, с грохотом повалился на спину. - Твою мать! - завопил он, мгновенно забыв о своей клятве. - Женщины живут! Хучь бы раз в году субботник устроили!
           - Паш!.. - напомнил я.
           - Понял! Понял! - дурашливо перекрестился он. - Ей-бог, молчу!
           Я сосредоточился и постарался вызвать в памяти картинку последнего видения. Искорёженный пейзаж, горящий взор, мутнеющее стекло...
           Минут пять я добросовестно тужился, но всё было напрасно. С надеждой я взглянул на Помогая. Тот сидел с отрешённым видом и молчал. Видимо, не хотел сдаваться раньше времени.
           - Ну чё? - выглянула из своего укрытия кислая Пашкина рожа.
           Я пожал плечами:
           - Голый Вася...
           - Может, он чего? - с тающей надеждой покосился он в сторону застывшего, как изваяние, Помогая.
           Я вяло усмехнулся:
           - Он вообще здесь ни при чём. Видения меня посещали, а не его...
           - Она летит, - открыло изваяние свои глаза.
           - Кто?! - одновременно вскричали мы.
           - Дракон.
           - Хос-с-спыдя! - вновь помахал Пашка возле рта щепотью. - Зачем?!
           - Моя позвал.
           - Зачем?! - уже хором закричали мы и вскочили на ноги.
           Тот со спокойной улыбкой спросил:
           - Машина нету? - И тут же сам ответил: - Нету. Она поломатая. А дракон - не поломатая. Будем полетай!
           - Да твою же мать!!! - испуганно завопил Пашка, выпучив глаза. - Управлять им кто будет?! Ты, что ли?!!
           - Моя постарайся, - приветливо кивнул Помогай.
           Игорь сурово взглянул на него, сжав кулаки, но сказать ничего не успел: широкий вход в пещеру заслонила трепыхающаяся тень и скала под нашими ногами содрогнулась.
           - Надо понимать - карета подана?! - взвизгнул Пашка неожиданно тонким голосом. Лицо его перекосила странная ухмылка - то ли от восторга, то ли от ужаса. Мы с Игорем выглядели, наверное, ничуть не лучше.
           - Наша надо торопись, - деловито распорядился Помогай и, поманив нас за собой, направился к выходу из пещеры.
           - Надеюсь, ты знаешь, что делаешь... – потрясённо пробормотал я и последовал за ним. Не доверять ему у меня не было повода.
           - Мужики! - глядя исподлобья, рыкнул Игорь. - Я от вас фигею!
           - Давай, Игорёк, двигай! - подтолкнул его Пашка, хлопнув по плечу. - А то на поезд опоздаем! Сядем на кобылку, вот тогда точно фигеть начнём!
           - Да я не о том! - пришлось тому повысить голос, поскольку мы уже вышли из под сводов пещеры, и ветер с новой силой набросился на нас. - Мы что, уже обозначили направление?!
           Ответом его никто не удостоил. Мы в этот момент со смешанными чувствами разглядывали средство передвижения, которым нам предстояло воспользоваться.
           В двух шагах от нас, переступая с ноги на ногу, нетерпеливо хлестал себя увесистым хвостом по чешуйчатым бокам доисторический ящер. Пара кожистых крыльев, каждое размером с парус фрегата, трепетала на ветру. Зубастая и шипастая голова, в пасти которой свободно уместился бы наш конфискованный автомобиль вместе со всеми нами, с любопытством поглядывала в нашу сторону.
           Что сказал ему Помогай, осталось тайной, так как атмосфера не позволяла что-либо расслышать, кроме завываний ветра. Но опасная рептилия подогнула ноги и, распустив по земле свои крылья, со вздохом легла на живот, как домашний послушный пёс. Голова ударилась о землю, громко клацнув зубами.
           Помогай повернулся к нам, оцепеневшим от предчувствия, махнул рукой и первым ступил на плоскость крыла. Довольно шустро перебирая всеми четырьмя конечностями, он взбежал на спину дракону и угнездился между пластинами, частоколом идущими от самого загривка и до кончика хвоста. Потом повернулся к нам и нетерпеливо замахал, указывая на такие же пассажирские места позади себя.
           - Эх, мама дорогая! - вскричал Пашка и, очертя голову, ринулся вперёд. - Роди меня обратно! - донеслось до наших ушей сквозь вой ветра.
           Пашка занял плацкарту без особых проблем и, сияя дурацкой улыбкой, тоже замахал нам руками и ногами.
           Дракон скосил глаз в нашу сторону: мол, сколько ещё ждать? Сие многозначительное напоминание подвигло нас к решительным действиям. Не стоило разочаровывать птичку в её лучших ожиданиях.
           Посадка прошла без осложнений. Мы с Игорем заняли забронированные места и вцепились в шершавые пластины, растущие прямо из хребта ящера. Ложбина между ними оказалась довольно удобной для задницы, и, если бы не бешеный ветер, со всей своей неукротимой дурью старавшийся вырвать нас из седла, то предстоящая поездка могла бы показаться даже интересной. Слава Богу, хоть снег кончился. И на том спасибо.
           - Не замёрзнем?!! - крикнул я своим спутникам.
           - Терпимо! - ответил Игорь, обернувшись ко мне.
           Пашка тоже что-то проорал и шлёпнул по спине Помогая: трогай, мол!
           Наш "поезд" качнулся и вскочил на ноги. Крылья вспорхнули, подняли тучу мелких камней и бестолково захлопали над нашими головами.
           - Держитесь!!! - закричал я, защищая голову руками от камнепада. Я-то - ладно, меня худо-бедно, но браслет защищает. Помогая - тоже. А вот Пашке с Игорем каково?
           Но они быстро нашли выход из положения, натянув куртки на головы.
           Н-да... Подготовились мы к экспедиции - на славу! Скорей-скорей. Думали в машине отсидеться.
           Отсиделись...
           Дракон присел, оттолкнулся и, отчаянно хлопая своими необъятными кожисто-чешуйчатыми парусами, тяжелыми рывками поднялся в воздух. Мы дружно клацали зубами при каждом толчке. Пашке это совсем не помешало что-то проорать по поводу ходовых качеств нашего летательного аппарата. Видимо, Помогай, сидевший впереди него, впервые услышал подобное словосочетание, поскольку удивлённо повернулся к Пашке, пытаясь осмыслить сказанное им. Это моментально не преминуло сказаться на лётных способностях дракона. Полёт его стал рваным, как у бабочки-капустницы. По одному этому я понял, что Помогаю нельзя отвлекаться: он держит дракона в телепатической узде.
           - Пашка!!! - рявкнул я и, когда он обернулся, сделал ему страшные глаза, показывая, как "молнией" запечатываю рот.
           Он приложил ладонь к виску, изображая послушание, и опять выкрикнул что-то нецензурное, едва не сверзившись со своего седла.
           Да, ремни безопасности нам, конечно бы, совсем не помешали...
           Экзотический полёт продолжался. Я уже более-менее притерпелся к ритмическим рывкам, сотрясавшим слоноподобную тушу нашего "самолёта" и к мельтешению крыльев перед мордой лица. Выбор транспортных средств у нас был невелик. А тут вдруг такая халява: задарма покататься на сказочном драконе. То, что в нашем мире такие твари не водятся, я знал наверняка. А если они водятся здесь, то сам собою напрашивается вывод: этот мир несколько отличается от нашего. И ещё: похоже, что, если не считать драконов, другие твари не пережили нашу бомбардировку. Во всяком случае, они до сих пор нами не наблюдались. Может, чего по мелочи и водится там, внизу, но в небе - ни птиц, ни других летающих созданий, что могли бы сгодиться драконам в пищу. Не духом же святым они питаются, в конце концов?..
           Неожиданная и неприятная мысль вдруг обожгла меня: радиация! Если со времени нашей, так сказать, Третьей мировой не прошло ещё и полгода, то здесь должен быть смертельный уровень! Меня и Помогая защищают браслеты, а два других моих спутника?! Ведь Пашка с Игорем сейчас ежесекундно поглощают убийственную дозу облучения!!!
           От огорчения я чуть не свалился с насеста. Вот это я маху дал! Вот это мы подготовились к операции спасения! Дилетанты!
           - А ну-ка быстренько скажи мне, - обратился я к Сезаму, - каков здесь уровень радиационного фона?
           "Защита функционирует нормально", - самодовольно заверил он.
           - Балбес! Я не о себе волнуюсь! Как отразится на моих спутниках отсутствие защиты?
           "Балбес" помолчал секунды две-три, то ли проглатывая нанесённое оскорбление, то ли принюхиваясь к тому самому фону и, как бы нехотя, доложил:
           "Уровень радиации соответствует земной норме".
           - Не понял! - изумился я, ещё не зная то ли радоваться, то ли печалиться. - Ведь ядерные взрывы буквально изрешетили несчастную планету! И это было совсем недавно! Куда подевалась радиация?!
           "Физические константы данного континуума существенно отличаются от констант континуума изготовления".
           - И... что? - опешил я от подобной зауми.
           "Период полураспада плутония в данном континууме составляет двадцать пять земных суток".
           - Ты с кем там базаришь?! - прокричал Игорь, удивлённо поворачиваясь ко мне.
           - С браслетом! - ответил я в той же манере, выглядывая из-за пластины, за которую крепко держался. - Интересуюсь, не угрожает ли вам с Пашкой местная радиация?
           - Как вовремя! - хохотнул тот. - Ты бы ещё об этом на наших поминках вспомнил!
           Я густо покраснел. Он прав, тут уж ничего не попишешь.
           - И что он там тебе ответил? - с едкой ухмылкой опять поинтересовался Игорь.
           - Радиации нет! - ответил я с облегчением. - Здесь она, почему-то, выветривается намного быстрее, чем у нас!
           Игорь крутанул головой, что можно было расценить, как знак одобрения, и прокричал:
           - Ну, ещё бы! Ураган здесь, видимо, - дело привычное! Вот и выдувает всё к чёртовой матери!
           - Ветер здесь ни при чём! - крикнул я. - Радиации от него ни холодно, ни жарко! Тем более, что ураганы тоже - наша работа! Следствие ядерной бомбардировки!
           Игорь одарил меня насмешливым взглядом и отвернулся.
           - Чего ржёшь-то?!
           - Не много ли ты на себя берёшь?!
           - Ты это о чём?!
           - Об ураганах!
           - Я серьёзно! Мы своим вмешательством нарушили природное равновесие!
           - Да ладно! - мотнул он головой, не рискуя жестикулировать. - Ты мне лучше скажи, куда мы летим?!
           Я пожал плечами:
           - Доверься Помогаю!
           Он опять насмешливо покосился через плечо:
           - С какой радости?!
           - Мне интуиция подсказывает! Он знает, что делает!
           - Ха-ха два раза! - фыркнул Игорь и отвернулся.
           А ведь и вправду, куда мы направляемся? Интуиция интуицией, но знать бы наверняка тоже не помешало. Вон он сидит, такой торжественный, прямой, будто кол проглотил. И как будто совершенно точно знает, куда пролегает траектория нашего полёта. Он так быстро угнездил нас на хребет этой летающей скотины, что для расспросов нам и времени не оставил. "Будем полетай!" - вот и всё, что мы от него добились.
           Но, с другой стороны, если я немедленно займусь расспросами, мы рискуем преждевременно завершить полёт. При том - в катастрофическом варианте. Я уж лучше подожду. Не будем же мы вечно среди облаков трепыхаться?
           А дракон уверенно пёр вперёд. Прямо по курсу вырастал горный хребет, а за ним синели ещё несколько. Кабы дело было на нашей Земле, я бы сказал, что это Кавказ. Но не слишком ли быстро мы до него дошкандыляли? Скорость у нашего "самолёта" не сказал бы, что очень уж крейсерская. Не мог он так быстро до Кавказа добраться. Тогда что это за массив?
           Угадать подробности рельефа не педставлялось никакой возможности: планету исковеркали мы - от души. Сплошь - воронки, трещины, разломы, гигантские кратеры... И всё - искусственного происхождения. А авторы - вот они! Сидят, любуются сверху на дело рук своих. Да чего там прятаться за спины других? "Авторы"... "Автор"! Я один во всём и виноват. Не было б у меня браслета, много бы чего не состоялось...
           Пустили козла в огород...
           И тут на меня накатило! Я едва удержался на хребте ящера. Видение в этот раз было такой силы и выразительности, что полностью подавило мою волю.
           Летний солнечный день. Берег моря. Пляж, усеянный обнажёнными телами. В прибрежных волнах плещутся счастливые аборигены обоих полов. На берегу, среди взрослых, в песочке копаются дети.
           И вруг - ярчайшая вспышка!
           Вся идиллия мгновенно превращается в ад!
           Обугленные тела... Кипящая вода... Плавающие в ней трупы...
           И - стремительно и неумолимо вырастающая из моря стена воды с гору величиной! Она накатывает на берег, подминая всё под себя, но схлынуть не успевает, испаряемая серией следующих не менее ослепительных вспышек! Ужасающий рёв, грохот, вой!
           И на фоне вселенского катаклизма - лицо! Горящие ненавистью глаза, искривлённый судорогой рот, из которого опять вылетают всего три тяжёлых слова. Но - каких! Я узнал их! Я понял! Сейчас я понял их страшный смысл!
           - ЭТО!!! СДЕЛАЛ!!! ТЫ!!!
           - Постой!!! - закричал я, судорожно цепляясь за ороговевшую пластину дракона. - Скажи мне, кто ты?!!
           Но видение бесследно растаяло и исчезло...
           Несмотря на собачий холод и пронизывающий ветер, я обливался потом. Глаза невидяще смотрели в пустоту, руки тряслись.
           - Сподобился?! - услышал я чей-то крик сквозь завывания ветра.
           Я поднял глаза и всретился с внимательным прищуром Игоревых глаз.
           - На тебе лица нет! - прокричал он мне через плечо. - Что там у нас новенького?!
           Не в силах говорить, я лишь махнул рукой и показал вниз: мол, потом, когда сядем.
           Тут я заметил, что в мою сторону с интересом смотрит ещё одна пара глаз. Помогай, преступным образом манкируя своим основным занятием, пялился на меня. Когда я это обнаружил, в мозгу прозвучало:
           "Твоя всё видел?"
           А ещё говорил, что закон ему запрещает! Я кивнул и телеграфировал:
           "Смотри за драконом!"
           На что услышал в ответ:
           "Она сама знает дорога. Моя показал. Моя тоже видел твой картина помирай. Женчина видел. Теперя знай дорога".
           Обсуждать сил не было. Я только вяло улыбнулся и опять кивнул.
           "Бери сила. Уже дорога кончай" - передал мне Помогай и отвернулся.
           Короче говоря из его непутёвого монолога я сделал вывод, что он запеленговал местоположение "передающей станции". Интуиция меня не подвела.
           Снег срывался ещё несколько раз. Мои спутники крепились, но я же не слепой, видел, что они сильно замёрзли и держатся из последних сил. Спина доисторического ящера мало походила на комфортабельный салон автомобиля. Больше всего меня мучило сознание того, что помочь им хоть чем-то я был не в состоянии. Все волшебные возможности браслета в этом мире не работали. Не все, конечно, сохранение мня, любимого, было на высоте: я почти не чувствовал атмосферных влияний. Ну, если не говорить о том, что дурацкий нескончаемый ветер ежесекундно старался смахнуть меня с моего насеста. И, чтобы этого не случилось, приходилось цепляться за дракона, что было сил. Ну, так ведь это мне, тщательно оберегаемому! А каково им, ничем не защищённым?
           Вообще, надо признать, что с моей стороны было непростительной глупостью - взять с собой Пашку с Игорем. Хватило бы и Помогая. Он тоже в такой же броне, как и я. Душевный порыв моих друзей, конечно, понятен, но надо ведь и головой иногда работать! Если бы мы были сейчас в нашем мире, я бы давно всех и одел, и обогрел, и накормил. А здесь только и остаётся, что отдать себя на съедение собственной совести.
           Внезапно стало темнеть. И довольно быстро. Сквозь низко летящие рваные тучи солнца мы не видели ни разу за всё время нашего экзотического перелёта. Его присутствие в этом мире ощущалось только по рассеянному свету. Поэтому вечер застал нас буквально врасплох.
           Что делать? Лететь дальше? Вообще задубеем, на фиг.
           Садиться? Куда? Сколько хватает глаз, кругом та же безрадостная картина - выжженная адским пламенем остекленевшая и растрескавшаяся пустыня. Ни кустика, ни деревца. Если совершить посадку, то даже костра нечем разжечь. Да и вряд ли сумасойтительный ветер даст нам его развести, даже если и будет, чем. Если только в какой-нибудь пещере или расщелине? Вон их сколько... Ну, и что это даст? Дров-то всё равно нет.
           Вот вляпались, так вляпались! Волшебник, твою мать! Привык на халяву. Щёлк пальцами - и всё тебе на блюдечке с голубой каёмочкой. Так всякий дурак сумеет. А вот попробуй в таких условиях! А? Слабо?
           Ладно, самобичевание - это, конечно, дело полезное, но - на досуге. А сейчас надо срочно что-то предпринимать.
           "Помогай! - протелеграфировал я. - Сажай скотину!"
           Он удивлённо глянул на меня, но ничего не сказал и направил дракона в сгущающиеся сумерки. "Скотина" слушалась его беспрекословно.
           "И, всё-таки, удивительно, - подумалось мне мимоходом, - чем такая крупная животина питается? Ведь кругом одни только камни. Не их же с голодухи грызёт? Много бы она тогда полетала!"
           Так и не разрешив эту загадку, я сосредоточился на том, чтобы не достичь земли раньше "животины". Трясло - немилосердно!
           Наконец, наш "самолёт", мягко выражаясь, коснулся своими лапищами каменистой площадки, которую в потёмках непонятно как высмотрел Помогай, пробежал несколько шагов по инерции и, шумно отдуваясь и волоча по земле крылья, остановился и, гремя костями, рухнул на пузо.
           Едва живые, мои мужики стали сползать на землю по плоскости услужливо растянутого крыла. Я, как мог, поддерживал их, чтоб удержались на ногах.
           - Да ладно, Вовчик, ладно! - бормотал Игорь, крупно стуча зубами. - Не суетись...
           - Что за станция такая? - с кислой миной поинтересовался Пашка, разминая затёкшие ноги и крупно вздрагивая.
           Поразительно, но в этой каменной яме ветра не было! Место, куда мы опустились, со всех сторон было окружено вздыбленными скалами, потому ветер сюда не заглядывал, а шумел и завывал где-то далеко наверху, в рваных краях "посудины", на дне которой мы обосновались.
           - Курорт, - попытался я отшутиться, но Пашка не настроен был хохмить. Он хмуро озирался и стучал зубами.
           - Видали мы такие курорты... - пробурчал злой Игорь. - Что дальше-то? Костёр хотя бы запалить...
           - Из чего? - фыркнул Пашка. - Здесь же ни фига не растёт...
           Из темноты, со стороны головы дракона, нарисовался Помогай. Видимо, давал ему последние ЦУ.
           - Моя хотел покажи, - подошёл он ко мне.
           - Ну-ну! - глянул на него исподлобья Игорь. - Валяй!
           Помогай включил экран своего браслета. На нём высветилась Земля, видимая из космоса, с расстояния в несколько тысяч километров.
           - Ну и что? - скривился Пашка. - Видели мы это уже...
           - Моя предлагай ожидай ночь на день.
           - Ни фига не понял, - недовольно буркнул Игорь.
           - Зато я понял, - улыбнулся я. - Молодец, Помогай! Он предлагает переждать ночь на дневной стороне, чтоб потом, когда здесь настанет день, вернуться и продолжить поиски.
           - Охота была жопу мочить! - зевнул Пашка. - Туда, потом опять сюда... Лучше здесь переждать. По-моему, это единственное место на планете, где ветра нет. - При этом он зябко передёрнул плечами и вздрогнул. - Откроем окошко где-нибудь, где дрова имеются, покидаем сюда, подстрелим какую-нибудь живность, поджарим и спать завалимся. И он опять сладко зевнул.
           - "Подстрелим"! - хмыкнул Игорь и сплюнул. - Было б чем!
           - О чём вы говорите?! - поразился я. - Ведь только шаг ступнуть и вы уже там!
           - А на кой мы тогда вообще сюда летели?! - взбрыкнул Игорь. - Мне это кто-нибудь объяснит?! Я, по-моему, уже в третий раз об этом спрашиваю, но ответа пока не получил ни разу!
           - Отвечу, - вздохнул я. - Дело в том, что он, - я ткнул пальцем в бок Помогаю, - засёк местоположение той "мадамы", как обозвал её Пашка. Мы не долетели несколько километров.
           - Ну, и что нам это даёт?
           - Как "что"? Ведь Санька-то с женой у неё!
           - Ну и что? - упорствовал тот. - Ну, прилетели мы к ней. А она упрётся рогом: "Не дам!" Да ещё и нас с Пашкой в ту же каталажку приплюсует. И ничего ты с ней не сможешь поделать. Машинка-то твоя здесь не фурычит! Что дальше-то?! Будешь лбом в стену биться?
           - Ктати, я тоже не догоняю, - с нехорошей ухмылкой проговорил Пашка. - Чё мы вообще на энтой земноводной тряслись? Ведь можно ж было вот так, браслетиком, высветить место пребывания Саньки, умыкнуть его и - ходу отседа! В чём дело, Вовчик?
           - Во-первых, - стал я загибать пальцы, - местоположение штаб-квартиры "мадамы" стало известно только что. А во-вторых, то, что ты предлагаешь, не решает проблемы.
           - Эт' ещё пщему?
           - Да потому. Если она однажды умыкнула Саньку, то кто ей помешает сделать это и в другой, и в третий раз? А то и вовсе - расширить коллекцию. Игорь прав.
           - Ну, и что ты предлагаешь?
           - Переговоры. Надо выяснить, какого рожна ей от нас надо.
           Пока мы препирались, Помогай сосредоточенно работал с экраном. Краем глаза я наблюдал, как он приблизился к поверхности планеты с дневной стороны, отыскал просвет в облачном покрове поближе к экваториальной области и занырнул туда. Удивительно, но здесь ещё была жива растительность! Или она заново начала осваиваться в обезображенном мире? Во всяком случае, с высоты в пять десятков метров этот уголок выглядел довольно привлекательно.
           - Снижайся, - тронул я за локоть Помогая. - Здесь и заночуем.
           Игорь с Пашкой оглянулись.
           - Бог ты мой! - расцвела на лице Пашки придурашливая улыбка. - Это где ж такие тундры-лианы произрастают?
           - Какая нам разница? - отмахнулся я и сказал Помогаю: - Открывай!
           Мы вывалились в густую траву под сень развесистых деревьев и лиан. В воздухе стоял парной дух, наполненный стрёкотом цикад и птичьих голосов.
           - И на фига было на ентой насекомой трястись?.. - пробурчал Пашка, падая в траву, не выбирая места, и моментально отрубился.
           Игорь тоже приткнулся у него под боком. Они настолько утомились, что о еде даже и не заикнулись.
           Я переглянулся с Помогаем:
           - Надо бы их поддержать. Накормить, обогреть...
           - Твоя не надо волновайся. Твоя надо думай Санька спасай. Пашка, Игорь моя корми делай.
           - Интересно, где ж ты еду-то возьмёшь?
           - О! - поднял он кверху палец, призывая ко вниманию. - Птичка слушай? Она - много! Моя пойти охота делай...
           И он резво шмыгнул в кусты.
           - Голыми-то руками? - запоздало удивился я, но ответом прозвучал только богатырский храп моих убитых перелётом друзей.
           Ладно, занимайся. А я пока телемост попробую наладить.
           - Сезам, надеюсь последнее видение не прошло мимо твоего внимания? Ты засёк источник излучения?
           "Да", - ответил тот довольно уверенно.
           - И можешь показать место, откуда оно шло?
           "Да".
           - Ну, так показывай!



''Я тебя съем!''




           Картинка, которую выдал браслет на фоне тропического леса, выглядела довольно угрюмо.
           Пещера. Под низким сводом горит костёр. Вокруг него, на некотором отдалении раскиданы лохматые шкуры каких-то животных. В тёмном углу - возвышение из крупных валунов. Оно образует своеобразный постамент.
           У основания постамента - какая-то согбенная фигура сосредоточенно ковыряется в ворохе шкур. То ли зашивает их, то ли ищет насекомых. Больше в пещере никого нет.
           "Неужто это и есть она?" - удивился я и подвинул экран вплотную к обитателю пещеры, чтоб хорошенько его (или её?) рассмотреть. Освещение в пещере было совсем никудышним, но мне удалось разглядеть, что это, всё-таки, не "она", а "он". При том, довольно безобразной наружности: лицо портил крупный шрам от виска к щеке. Создавалось впечатление, что в этом месте кожа собрана в одну большую складку и закреплена прищепкой. Конечно, прищепки никакой не было, но украшение физиономии аборигена смотрелось ужасно.
           Сильно сгорбившись, мужчина зашивал шкуру иглой из рыбьей кости. Сквозь треск костра доносилось его невнятное бормотание, в такт которому он слегка покачивался взад-вперёд.
           Я сместил прямоугольник экрана в сторону постамента, приподнял его повыше, чтобы разглядеть, что находится на нём там, под потолком пещеры, на расстеленных шкурах. И вздрогнул: из-под шкур рывком поднялась всклокоченная голова и прямо в меня упёрся тот самый безумный взгляд!
           Это была она! И она почувствовала моё присутствие! А ведь перехода я не открывал! И, значит, ни видеть, ни слышать меня она не могла! Но она ощутила на себе поток внимания!
           Я даже зауважал таланты своей противницы.
           Мало того! Она резко выбросила руку в моём направлении и что-то каркнула.
           "Ты уже здесь!" - услужливо перевёл браслет. Фраза сама сложилась в моей голове практически в унисон с нежным голоском аборигенши.
           Краем глаза я заметил, как дёрнулся мужчина у основания постамента и бухнулся лицом в шкуры, что-то промычав ей в ответ.
           "Я давно здесь, хозяйка!" - услышал я перевод.
           Но "хозяйка" и ухом не повела в его сторону. Она неотрывно смотрела мне в глаза и от этого взгляда мне становилось, мягко говоря, не по себе. Он проникал далеко под черепушку.
           Я рискнул ответить. Ведь, собственно, для того и затевалась вся наша экспедиция. Надо начинать диалог. Смущало только отсутствие непосредственного контакта. Но, видимо, смущало только меня. Она прекрасно обходилась природными способностями.
           Я сразу взял быка за рога:
           - Чего ты хочешь от меня?
           Она дико захохотала и вскочила на ноги. Одежда была ей велика и основательно скрывала фигуру. Всклокоченные волосы и искажённое злобой лицо не позволяли определить её возраст хотя бы приблизительно. Но, судя по резким, отрывистым движениям, старухой она ещё не была.
           - Чего я хочу?!! - перевёл мне браслет её безумный крик. - Я хочу твою силу!!!
           - Разве у тебя своей мало? - попытался я урезонить её непомерные амбиции.
           - Мало?!! - захлебнулась она от дикой злобы и затопала ногами. - Да у меня её просто нет!!!
           Однако, тяжко мне с нею придётся: не в меру экзальтированная особа.
           - Неправда! Ты доказала обратное, - попытался я её умаслить, чтоб хоть как-то загасить непомерную злобу. - Ведь именно твоя сила перенесла тебя в наш мир. И не ты ли насылала на меня такие яркие видения? Такое недоступно простому смертному!
           Она самодовольно заржала и, легко перекинув себя через бруствер из валунов, укрытых шкурами, буквально скатилась к костру посреди пещеры.
           - Да! - каркнула она. - Это сделала я! Но моя сила - ничто перед твоей! - И она вновь потребовала: - Мне нужна твоя сила!
           - Да зачем? - удивился я.
           - Чтобы править миром! - Она что-то бросила в костёр и пламя взметнулось под потолок.
           Пещера осветилась ярче. Из тёмных углов показались злые рожи каменных истуканов.
           "Господи, - вздохнул я устало, - угораздило же меня опять сцепиться с амбициозной нечистью! В который уже раз! То Бей хотел быть ничуть не меньше, чем Повелителем Галактики, теперь эта свалилась на мою голову!"
           - Ты хочешь его окончательно разрушить? - мрачно усмехнулся я, наблюдая за её манёврами.
           - Это ты его разрушил!!! - заверещала она, обегая вокруг костра. - Ты был плохим богом!!!
           Я онемел: вот только богом меня ещё никто не называл! Ну что ж, когда-то надо и начинать... Хотя, не стоит обольщаться: ещё неизвестно, какой смысл она вкладывает в это понятие.
           - Почему же "был"? - удивился я. - Вот он я! Живой пока.
           - "Пока"! – взбрыкнула она. - Скоро ты умрёшь! И богом буду я!
           - Это с какой же радости?
           - Потому что я тебя съем! А сила перейдёт ко мне!
           Обалдеть! Такие откровения!
           - А если я не захочу? - неосторожно спросил я, прекрасно понимая, что не стоит дёргать тигра за усы.
           - Захочешь! - уверенно заявила она. - Потому что в жертву я принесу тех, за кем ты пришёл!
           Она вновь кинула в огонь костра какой-то порошок, пламя опять выросло до потолка, но не растеклось по нему, как в прошлый раз, а собралось в плазменный шар, внутри которого я увидел обнявшихся Саньку и заплаканную Ольгу.
           Кровь бросилась мне в голову:
           "Сезам! - едва не закричал я. - Срочно определи их местонахождение!"
           - Даже и не думай! - заржала она, гордо подбочениваясь. - Я спрятала их надёжно!
           "Ну?! - подтолкнул я "уснувшего" Сезама, не обращая внимания на её кривляния. - Чего молчишь-то?!"
           "Данное изображение и объект «Санька» не идентифицируются" - равнодушно заявил тот.
           - Чего ты мелешь?!! - возмутился я. - Это были точно они!!!
           Колдунья злорадно захохотала и принялась прыгать вокруг костра, выкрикивая, как заклинание:
           - Сила будет моя! Сила - моя! Моя!
           А браслет настаивал:
           "Изображение не идентифицируется, как объект «Санька». Это виртуальный срез".
           - Фотография, что ли? - разозлился я.
           После секундного замешательства тот согласился с такой формулировкой. Правда, со скрипом.
           - Ну так определи, когда и где она изготовлена, чёрт тебя подери! Потом отследим!
           Но и тут оказалось, что "низзя":
           "Физические константы данного континуума не позволяют производить сканирование".
           - Да чтоб тебя!.. - в сердцах выкрикнул я и, погасив экран, уселся на траву, чрезвычайно раздосадованный.
           - Ты чего тут разоряешься? - сонным голосом промямлил Пашка, открывая то один, то другой глаз и щурясь от солнечного света.
           Я поначалу лишь отмахнулся, не желая разговаривать, но он по чуть-чуть вытянул из меня минимум информации, необходимый для оценки, как он выразился, "ситуёвины". Больше всего ему понравилось известие, что мною хотят позавтракать. Или пообедать. Это кому как больше "ндравится".
           - Дамочка экспрессивная, одна штука, - громко, с подвыванием, зевнул он и вскочил на ноги, подозрительно принюхиваясь. - А чем это у нас так вкусно пахнет? Неужто мсяо?
           Теперь и я учуял запах жареного. Из-за ближайших кустов поднималась струйка сизого дыма. Оттуда и доносился дразнящий запах.
           - Это, наверное, Помогай, - высказал я догадку. - Он ведь на охоту уходил.
           - Ишь ты! - одобрительно хмыкнул Пашка. - Охотничек! - И потормошил Игоря: - Вставай! Хорош дрыхнуть! Завтрак из копчёной лягушатины проспишь!
           Но тот что-то недовольно проворчал и, почесав волосатую грудь, отвернулся на другой бок.
           - Спасатель, язви его в душу! - подбоченился Пашка, насмешливо оглядывая расслабленную фигуру Игоря. - Режьте меня на куски, ешьте меня с маслом!.. Ладно! Щас посмотрим, что там наш зелёный друг наварнакал...
           И он решительно ломанулся через кустарник, спугнув целую тучу насекомых.
           Я остался рядом с Игорем: не бросать же спящего! Ещё неизвестно, какие сюрпризы ожидают нас в этом тропическом раю.
           Через минуту над кустарником появилась плутовская физиономия Пашки. Он приложил палец к губам, призывая меня к молчанию. В другой руке он держал веточку с нанизанными на неё кусочками дымящегося мяса. Подкравшись к Игорю, он поднёс к его носу угощение и застыл, дожидаясь реакции.
           Ждать пришлось недолго. Ноздри Игоря задёргались и он открыл глаза:
           - Ну и на фига дразнить?
           Пашка заржал:
           - Да кто тебя дразнит?! На, жуй! Наш зелёный Помогайло расстарался!
           Игорь принял вертикальное положение и взял из его рук угощение.
           - А где он сам?
           - Там! - Пашка махнул назад. - Такого жирного индюка завалил - во! - растопырил он руки, чем вызвал недоверчивую гримасу на лице Игоря. - Чё скривился-то? Пойдём! Сам убедишься! Я уже утонул в слюнях!
           И, не дожидаясь, пока Игорь соблаговолит оторвать от земли свою задницу, он с треском вломился в кустарник. Мы последовали за ним.
           Помогай и впрямь "завалил индюка". Над уже погашенным костром на импровизированном вертеле томилась, истекая соком, тушка крупной птицы. Я был удивлён, откуда Помогай, во-первых, взял спички, а, во-вторых, чем он "завалил" индюка? Не голыми же руками? На все расспросы он добродушно улыбался и повторял:
           - Мой самка надо кушать. Яйцо тоже кушать надо.
           - Понятное дело! - довольно урчал Пашка, облизывая жирные пальцы и довольно похохатывая. - Яйца всегда подкармливать надо, чтоб в должной форме были!
           У Игоря от такого завтрака тоже поднялось настроение. Исчез недобрый блеск в глазах. Откинувшись на спину и ковыряя соломинкой в зубах, он равнодушно поинтересовался:
           - Ну? И что у нас плохого?
           Пашка в своей обычной манере пересказал ему то, что сумел выудить из меня. Приврал, конечно, как всегда, но зато сытный завтрак придал живости его рассказу. Игорь сверял степень правдивости его трёпа по моей хмурой физиономии. Наконец, глядя в небо, он рассудительно заметил:
           - Эта тётя много хочет. Надо бы поубавить её аппетиты.
           - Козе понятно! - сказал Пашка вытирая руки об траву. - А как? Мы же повязаны по рукам и ногам! Чуть что не так и - полный кирдык! Или Саньку - на вертел, или - его! - Он чувствительно ткнул меня локтем в бок и, запоздало вспомнив, чем это может обернуться, опасливо отодвинулся. Но браслет не счёл его действия угрозой.
           Игорь заметил его оплошность и хохотнул:
           - Ну! Чтоб Вовчика на вертел усадить - это ещё надо сильно расстараться!
           Пашка не ответил и мы немного помолчали, думая каждый о своём. Наконец, Игорь задумчиво промямлил:
           - Я так понял, что именно эта тётя здесь погоду делает? Паханом подрабатывает?
           - Ну...
           - А у любого пахана обязательно есть недовольные. Оппозиция, то есть.
           - Ну...
           - Чё "ну"? Стравить их надо - и все дела!
           - Не понял! На фига нам их разборки? Своих проблем не хватает?
           - Тормозишь, Паша! Это не их разборки. Это уже наши разборки. Когда они сцепятся, мы аккуратно поможем противной стороне.
           - Ну и где мы её возьмём, эту самую "противную сторону"? - кисло отозвался Пашка.
           - А это уже дело техники! - выразительно посмотрел Игорь на меня. - Поёрзаем браслетиком по шарику неподалёку от владений амбициозной дамочки, глядишь, кого и откопаем.
           - Пф-пф-пф-ф! - надул щёки Пашка, совсем не воспламеняясь Игоревой идеей. - Это может надолго затянуться... Ну, а ты чего молчишь, да медальками бренчишь? - накинулся он на меня. - Толкай мыслю!
           - В том-то и дело... - пожал я плечами.
           - Ну дык тогда поехали! Чё сидеть-то, сопли пережёвывать?
           - Там же ещё ночь...
           - Так это ж самое то! - просиял Пашка, вновь обретая своё обычное шутовское обличье. - Ты прикинь: все чёрные дела по ночам и замышляются! Значит, мы со своими намерениями как раз ко двору придёмся! Да и ночью-то оно сподручнее разглядеть, в какие щели они там позабились.
           - С чего ты взял?
           - Чёт-ты совсем расклеился от своих комплексов! Простых вещей уже не просекаешь. Плюнь и разотри! Не в чем тебе себя винить! Ты - не знал! А слон - не догадывался... "С чего взял"... Костры жгут по ночам, чтоб хари друг друга разглядеть получше! Да на сквозняке не задубеть. Ночью-то их далеко видать!
           - А...
           - Вот тебе и "а..." Заводи! Поехали!
           Как точку отсчёта я вновь высветил пещеру колдуньи. Там было пусто. Во всяком случае, так казалось. Я не стал проверять правильность этого впечатления и поспешил найти выход на поверхность, пока хозяйка заведения опять не запеленговала моё внимание к своему загону.
           Во время блужданий по каменным подземельям нетерпеливый Пашка несколько раз шипел на меня, чтобы я не выпендривался и просто пронзил толщу скальной породы. Но я ему не уступал и, в конце концов, мне удалось в потёмках отыскать тот крысиный ход, что вывел нас на свежий воздух. Авось траектория полёта пригодится потом. Чем, как говорится, чёрт не шутит.
           Наверху ещё стояла ночь. Я поднялся метров на пятьдесят, чтобы осмотреться. В кромешной тьме относительно высоты я мог и ошибиться, но точности от меня никто и не требовал.
           - Как у негра... - сощурился Пашка. - Не видно ни фига... Ты бы сделал экран колпаком над нами. А то тут солнце, а там - "тьма колючая".
           Я сделал круговой обзор и мы, теперь и сами очутившись в темноте, дали глазам время привыкнуть к новому освещению. Вернее, к его отсутствию.
           - Что в лоб, что по лбу... - буркнул Игорь. - Один хрен...
           - Вон там... - послышался неуверенный голос Пашки. - Вон, смотри, что-то вроде как светится...
           - Да я и тебя-то не вижу, - сказал я, усиленно вглядываясь во тьму. – Куда показываешь?
           - Ну вон, между этими скалами... Что на головы коней смахивают... Ну?
           На фоне чёрного неба, действительно, еле-еле выделялись ещё более тёмные скальные массивы. Но вот чтоб какая-нибудь из них на лошадь смахивала?.. И вдруг я и впрямь заметил какое-то белесое пятно у самой, как мне показалось, подошвы горы.
           - Вроде вижу... - неуверенно сказал я и двинул "пятачок", на котором мы теперь находились, по направлению к единственной детали, выделявшейся на фоне инфернального пейзажа.
           Когда мы подлетели ближе, стало ясно, что светился вход в пещеру. Другую пещеру, не ту, из которой мы начали свой путь во тьме. Эта находилась от той на расстоянии где-то километра два, а то и три по сильно пересечённой местности. О её свойствах можно было только догадываться по вздыбленным скальным силуэтам, едва различимым с новой точки наблюдения на фоне сумрачного неба.
           Я придвинул "пятачок" поближе ко входу и только теперь разглядел, что это была вовсе и не пещера, а довольно большой и глубокий грот, силами природы выдолбленный в вертикальной скале. Низкий козырёк нависал над площадкой, где свободно могла разместиться современная четырёх-пятикомнатная квартира со всеми её прибамбасами. Скальные образования по бокам тоже хорошо защищали убежище от всевозможного рода атмосферных неприятностей. И только от ветра не спасало это сооружение. Он по хозяйски заглядывал внутрь, взмётывал и уносил наружу искры костра, горевшего посреди площадки. Полукругом возле костра сидело и стояло человек двадцать обоих полов, одетых в экзотические лохмотья и жавшихся поближе к огню. Они молча и хмуро смотрели в рот оратору, отчаянно жестикулировавшему по другую сторону костра.
           Я проник под свод убежища и развернул экран так, чтобы видеть лицо говорившего. И рассмеялся. Теперь понятно, почему её логово оказалось пустым.
           - Чего ржёшь?
           - А ты что, не узнаёшь?
           - Та самая, что ли? - неуверенно предположил Пашка, всматриваясь в искажённые ораторским вдохновением черты лица.
           - А то!
           - Чё у них тут? Партсобрание?
           - Ну! Уговаривает на членские взносы раскошеливаться.
           - Смотри, - вмешался Помогай, видя, как "мадама" заглохла на полуслове - Она опять твоя чует.
           - Вот это нюх! - гыгыкнул Пашка. - И браслетов не надо!
           - Ощущает поток внимания, - невольно перешёл я на шёпот.
           - А чем твоё внимание отличается от тех, что возле костра?
           - Не знаю. Сам удивился, когда она унюхала меня тогда, в первый раз, когда вы ещё дрыхли.
           - Ну! Если она тебя с того света достала... Чего уж ей стоит у себя дома тебя расшифровать?
           - "С того света"! Скажешь тоже!
           - Ну, ты меня понял...
           Декорация вдруг стремительно переменилась. Колдунья что-то коротко выкрикнула и бросилась вон из грота, в темноту.
           "Он здесь!" - перевёл браслет.
           Члены "партсобрания" тоже кинулись врассыпную. Но не все. Двое остались. Жалкие и дрожащие, они испуганно озирались по сторонам, ожидая появления "плохого бога". Но никого не видели. Видимо, это были хозяева "конспиративной квартиры". Бежать им было просто некуда.
           - Ну и чё? - уставился на меня Пашка, сверкая белками глаз в отсветах костра. - Идём на контакт?
           - А стоит ли? - засомневался я. - Ты посмотри на них: ну какая, на фиг, это оппозиция? Тварь дрожащая!
           - Ой, не скажи! - прищурился Пашка, оценивающе разглядывая кандидатов в Иуды. - Именно тварь дрожащая и бывает зачастую самым заклятым врагом. В глазки тебе заглядывает, улыбается, а за спиной нож точит. И только ты расслабился - хрясь! - а ножичек уже торчит у тебя промеж лопаток!
           - Какой у тебя опыт сурьёзный, однако! - подковырнул его Игорь, недобро усмехаясь. – Эт’ когда ж ты сподобился?
           - Кабы сподобился, с вами бы тут лясы не точил! - отмахнулся Пашка. - Я же образно! Такие вещи понимать надо!.. Ну чё? - опять повернулся он ко мне. - Идём? А то и эти разбегутся. Уже, вон, лыжи навострили!
           Я пожал плечами:
           - Идти, так мне. Ты-то чего высовываешься?
           - Дак интересно жа! Интриги, заговоры...
           - А про ножик между лопаток уже забыл?
           - Тут, скорей, "Калашом" попахивает, - сказал Игорь, тыча пальцем в ту сторону, куда удалился весь контингент. - О, глянь!
           "Партийное собрание" в полном составе нерешительно показалось в круге света, отчаянно вертя головами во все стороны. И при полном боевом снаряжении: руки сжимают автоматы, на поясах - ножи и гранаты.
           - Быстро же они усвоили наши "достижения"! - крякнул с досады Пашка. - Нашим салом - и нам же по мурсалам!
           - А ты говоришь: "Интересно!" Сиди уже. Сам попробую перебазарить с этими боевиками.
           - Охота тебе под пули-то лезть? - вяло попытался отговорить меня Игорь.
           - Да что мне сделается? - хмыкнул я и кивнул Помогаю: - Перехвати эстафету! Чтобы связи не терять.
           Как ни странно, тот понял правильно и сразу высветил на своём экране такую же картинку, как и на моём. Это для того, чтобы я мог закрыть за собой переход. Для безопасности спутников. Но тогда бы связь между нами прервалась, поскольку вместе со мной ушло бы и окно. А теперь они свободно могли наблюдать на Помогаевом экране, как будут развиваться события дальше.



Оппозиция




           Я шагнул за порог в самом тёмном углу площадки, чтоб с первого же раза не спугнуть аборигенов своим появлением ниоткуда. В нос ударило запахом пота и горелой шерсти. То ли кого-то недавно съели, зажарив вместе со шкурой, то ли кто-то просто пренебрёг техникой пожарной безопасности.
           Экран тихо схлопнулся и исчез. Этого едва слышного звука вполне хватило, чтоб меня обнаружили. Вполне возможно, они заметили мерцание каймы экрана. Как бы там ни было, не успел я и глазом моргнуть, как оказался окружённым плотным кольцом вооружённых аборигенов. Дула автоматов совершенно недвусмысленно смотрели на меня. Сами же аборигены с нескрываемым интересом разглядывали мою одежду, явно имея на неё определённые аппетиты.
           Один из них что-то выкрикнул визгливым голосом. Браслет немедленно перевёл:
           - Ты кто?
           И только тут до меня дошло: как же я буду с ними разговаривать, не зная языка? Я-то их понимаю, потому как браслет со мной. А отвечать как? Мой ответ он им не прочирикает: перевод идёт только в одну сторону. Особые установки надо с ним специально обговаривать. Остаётся единственный выход - телепатия. Отвечать мысленно. Передачу-то он им точно обеспечит. Испытано не единожды.
           - А разве колдунья вам не сказала, кто я?
           Приходилось хитрить, выгадывая время: я не успел услышать, как "мадама" отрекомендовала им меня.
           Строй моих конвоиров дрогнул и они стали недоумённо переглядываться:
           - Ты слышал?
           - Да...
           До одного дошло быстрее всех:
           - Чревовещатель! Он же разговаривает, не раскрывая рта!
           Визгливый надменно выставил челюсть и пропищал:
           - Нас не запугать! Видали мы и не такие фокусы!
           - Я не собираюсь вас пугать, - транслировал я мысль, одну на всех. - Я пришёл к вам с миром и помощью.
           Неожиданно для меня они грубо заржали:
           - Помощник! Смотрите на него! Мелиса рассказывала, как ты нам помог! Хватит и одного раза! Вовек не забудем!
           Так... Значит, тётю зовут Мелиса... Хоть микроскопический, но прогресс.
           - О чём это вы? - прикинулся я удивлённым. - Что такого страшного Мелиса могла обо мне рассказать?
           Визгливый поперхнулся и выпучил глаза. Остальные угрожающе зашумели:
           - Не смей произносить имя Хозяйки! Это позволено только избранным!
           - Хорошо-хорошо! - поднял я руки в примиряющем жесте. - Нельзя, значит, не буду! Но как-то же её можно называть?
           - Никак! - отрезал абориген с довольно свирепой физиономией. - Он был вооружён каким-то монстром, названия которому я не знал. - Тебе это не понадобится!
           - Почему?
           - Потому что ты её не увидишь! Её можем видеть только мы!
           - Хорошо, - опять согласился я. - Но объясните мне, что такого страшного я натворил?
           Они опять зашумели:
           - Он ещё и смеётся над нами! Издевается!
           А Визгливый вплотную придвинулся ко мне и, преувеличенно артикулируя подвижными чертами своего лица, проверещал:
           - Ты что, слепой? Посмотри, что стало с нашей землёй! Цветущие сады превратились в бесплодные пустыни! А сколько наших братьев и сестёр сгорели заживо?!
           - Но при чём тут я? - продолжал я валять Ваньку, в надежде охладить полыхание страстей, но, похоже, ещё больше распалял их.
           - А кто же?! - голос Визгливого утонул в общем возгласе возмущённых аборигенов: - Ведь ты же Бог!!!
           Я равнодушно пожал плечами:
           - Ребята, вы меня с кем-то путаете. Я - обычный человек. Как вот ты! - Я ткнул пальцем в Визгливого, отчего тот резко отшатнулся назад. - Или вот как ты! - Звероватый хоть и не отскочил, но заметно посерел. - Как я мог погубить вашу землю? Вот ты такое сможешь? - Я показал ещё на одного, стоявшего рядом со Звероватым. Этот даже не шелохнулся. Стоял, широко расставив ноги, и, ухмыляясь, крепко сжимал в руках автомат, видимо, свято веря в его всемогущество.
           - Землю - нет, - фыркнул он. - А вот пулю в лоб тебе точно пущу. Чтоб хоть немного уважал астеев.
           - "Астеев"? - состроил я удивлённое лицо. - Это кто?
           - Астеи - это мы! - гордо выпрямился Визгливый, положив нижнюю челюсть себе на грудь. - Избранные!
           - Хорошо, - кивнул я, стараясь разговаривать с ними, как с душевнобольными. - Хорошо. И чем же вы занимаетесь, избранные?
           - Не твоё собачье дело! - Браслет именно так и перевёл слова Кровожадного, того, что обещал пустить мне пулю в лоб. - Ты нам зубы не заговаривай, а лучше говори, зачем пришёл?
           - Я уже сказал - с миром и помощью.
           - Ха! - взорвался ещё один, с седым ёжиком на голове. Он до сих пор хранил молчание, но, видать, и его припёрло. - Если ты - обычный человек, то какую помощь ты нам можешь оказать? Какой нам толк от тебя и от твоей помощи?
           - Ну, - со скромной улыбкой потупился я. - Кое-что я, всё-таки могу.
           - "Кое-что" могу и я! - нехорошо осклабился Кровожадный, выразительно поводя стволом. - Лоб у тебя вон какой! Точно не промахнусь! - И он заржал, довольный своей шуткой.
           - Погоди, - остановил его Седой. - Говори, - деловито обратился он ко мне, внезапно сменив гнев на милость. - Что ты можешь?
           - А нельзя ли нам того?.. - выразительно кивнул я на костёр. - К огню присесть?
           - Ещё чего! - с пол-оборота завёлся Визгливый. - Наравне с астеями захотел?!
           - Богу позволено всё! - отрезал Седой и, оттолкнув Визгливого, поманил меня за собой.
           - То бог, то не бог! - заныл Визгливый, ковыляя следом. - Не понимаю...
           Меня усадили на один из валунов, в определённом порядке расставленных вокруг костра. Остальные астеи, как они себя называли, расселись вокруг. Седой сел справа от меня. Видимо, заправлял здесь он. С другой стороны, не отводя от меня дула автомата, примостился Кровожадный. Его насмешливый взгляд ужасно нервировал меня, всё время подмывало испортить ему настроение, но - приходилось терпеть. Цель оправдывала все неудобствия.
           - Говори! - приказал Седой.
           - Вообще-то, - замялся я, - мне хотелось бы послушать вас. Расскажите о своих заботах. Может, я и смогу вам чем-нибудь помочь.
           - Наши заботы тебя не касаются! - крикнул со своего места Визгливый.
           Но Седой жестом заставил его замолчать.
           - Какие у нас заботы? - как бы размышляя, сказал он. - Она у нас одна - выжить! Вот и вся наша забота. Это становится делать всё труднее. Земля давно не родит. Запасы кончаются. Людей осталось не так много, как хотелось бы. Вымираем.
           - Да чего ты перед ним расплакался?! - опять не выдержал Визгливый, но тут же заткнулся, встретив кинжальный взгляд Седого.
           - Я дам вам новую землю, - неожиданно для себя брякнул я.
           И сам испугался. Конечно же, не расправы над собой, нет, это было бы глупо в моём положении, а той ответственности, которую я вновь возлагал на свои плечи. Теперь, когда мне стало известно, как я облажался со своими ядерными игрушками, на меня давило огромное чувство вины перед этим народом. И надо было как-то от него избавляться. Идея у меня на тот момент созрела, но очень сырая и неподготовленная, а самое главное – о ней никто из моих товарищей ещё не знал. Она возникла вот только что, когда я смотрел в эти измождённые суровые лица.
           Аборигены загалдели и повскакивали со своих мест, возбуждённо жестикулируя. Только Седой, да ещё Кровожадный, добровольно взявший на себя роль моего надсмотрщика, остались на местах.
           Седой долго и задумчиво смотрел на меня. Потом поднял руку, призывая соплеменников к тишине.
           - Объяснись, - сурово приказал он.
           - Всё просто, - сказал я серьёзно. - Вы собираете всех людей в одном месте, а я открываю дверь в другой, благодатный мир, где ваш народ обретёт новую родину.
           Астеи опять зашумели, выражая недоверие:
           - Ты его больше слушай! Тогда не добил нас, так решил теперь довершить чёрное дело! Гони его прочь! Он смеётся над нами! Двадцать лет продержались, и дальше сами проживём! Без благодетелей!
           Седой, казалось, и не слышал воплей избранных. Он серьёзно и испытующе изучал моё лицо. Дав своим накричаться вволю, он поднял ладонь кверху. Мгновенно наступила тишина.
           - Если то, что ты сказал, правда, то что ты хочешь взамен?
           - Взамен? - вздохнул я. - Вернуть своих друзей.
           - Друзей? - удивился Седой. - А где они?
           Я виновато посмотрел на него:
           - У той, чьё имя мне запрещено произносить.
           Астеи стали удивленно переглядываться. Даже Кровожадный слегка изменился в лице: гадкая улыбка на мгновение исчезла с его лица, уступив место насторожёному ожиданию.
           - Лидон - твой друг? - удивлённо спросил Седой.
           Теперь удивился я:
           - Кто такой Лидон?
           - Раб Мелисы.
           Я рассмеялся:
           - Это тот, что ковыряется в шкурах и бормочет себе под нос?
           Седой был несказанно поражён:
           - Ты был в святилище Мелисы?!
           Я понял, что опять ляпнул не то.
           - Ну да... А разве мне... это тоже нельзя?
           Астеи возбуждённо загомонили, а Кровожадный встал и подступил ко мне вплотную.
           - Он преступил закон и должен умереть! - злобно процедил он, косясь на Седого и кладя палец на курок.
           Тот устало отмахнулся:
           - Сядь! С этим мы всегда успеем. - И опять обратился ко мне: - По нашим законам никто не имеет права входить в святилище. Только астеи и только по приглашению.
           - Прошу прощения, - изобразил я смущение. - Не знал. Я в вашем мире не так давно и законов изучить не успел.
           - Ладно... - со скрипом согласился Седой. – Да сядь ты! – опять прикрикнул он на Кровожадного, так и стоявшего возле меня с автоматом у моего виска. - Глупости очень дорого нам обходятся... – тихо пробормотал он, непонятно к кому обращаясь. И вновь обратил властный взор на меня: - О твоих друзьях нам ничего не известно. Сколько их?
           - Двое, - ответил я. - Мужчина и женщина. Вы бы их сразу узнали. Они среди вас выглядят чужаками. И лицом, и одеждой.
           Седой удивлённо хмыкнул и оглядел всю гоп-компанию:
           - Кто-нибудь знает о них?
           Астеи отрицательно затрясли головами:
           - Нет! Куда нам! Хозяйка давно к себе никого не пускает!
           - Видишь? - повернулся он ко мне. - Твоих друзей никто не видел.
           - Их видел у неё я. Она мне их сама показывала, - вздохнул я и почувствовал, что снова сморозил глупость: астеи задышали, как разъярённые быки. А Седой, явно пересиливая себя, медленно проговорил:
           - Значит, ты нас обманул...
           Кровожадный подскочил и ткнул мне под ребро дуло автомата:
           - Я его убью!
           Лучше бы он этого не делал. Браслет решил, что на мою драгоценную особу покушаются и мгновенно отреагировал. Сверкнула фиолетовая вспышка, автомат в руке Кровожадного превратился в сизое облачко, а сам он, звучно хэкнув, упорхнул куда-то за пределы площадки в темноту ночи.
           Астеи притихли. Седой уважительно покачал головой:
           - Всё-таки ты нас обманул: ты - не простой человек. Ты - Бог!
           Я вздохнул:
           - Извините, не хотел. Так получилось.
           Седой пожал плечами:
           - Он сам виноват. Я его предупреждал. - Он немного помолчал, раздумывая, и спросил: - Ты ещё не передумал?
           Я вздёрнул брови:
           - Насчёт переселения в лучший мир?
           - Да.
           - Я ведь слово дал!
           Седой пожевал усы, всё ещё не решаясь, и, всё-таки, спросил:
           - Та земля... Она нас прокормит?
           Я улыбнулся:
           - Хватит и внукам и правнукам. И даже их правнукам.
           Впервые за всё время переговоров в глазах Седого мелькнуло подобие улыбки. Немного помолчав, он сказал:
           - Я почему-то верю тебе…
           И добавил:
           - Я поговорю с Мелисой... Хотя, - вздохнул он, - предвижу большие трудности. Но это уже мои заботы... Так ты говоришь, что точно видел их у неё?
           - Она показывала мне их в шаре над костром. Хвалилась, что хорошо их спрятала и мне их не найти.
           Седой кивнул. В уголках возле его глаз появилась сеточка мелких морщин. Он переглянулся с кем-то из астеев и со вздохом шевельнул бровями:
           - Да уж... Прятать она умеет... Хвалиться - тоже.
           Он встал, поправляя на плече автомат. Следом за ним поднялся весь косилиум и тоже загремели-заскрипели, закидывая за спины оружие. Мрачно глядя в огонь костра, Седой сказал:
           - Завтра на закате солнца мы будем ждать тебя здесь.
           И направился в темноту, уводя за собой вереницу соплеменников.
           "Какое уж там солнце! - устало подумал я. - Какой закат! - И запоздало спохватился: - Сезам! Это переводить не надо!"
           Но тот и сам, видимо, понял, что последняя фраза не предназначалась для обнародования, поскольку никто из астеев и ухом не повёл.
           У меня перед носом засветился прямоугольник с тропическим лесом на заднем плане. Это Помогай предусмотрительно открыл мне переход. Я уверенно шагнул через порог.



Мелиса развлекается




           - Ну и чё? - подступился ко мне мокрый с головы до ног Пашка. - До чего вы там договорились?
           - Купались, что ли? - вопросом на вопрос оветил я, удивлённо разглядывая его и всех остальных. - А почему в одежде?
           Сухим казался только Помогай.
           - Кой чёрт "купались"?! - фыркнул Пашка, тряхнув шевелюрой и разбрасывая брызги. - Нам без тебя тут такую головомойку устроили! Мама не горюй!
           - Кто?
           - Догадайся!
           - Твоя мадама постаралась! - сплюнул Игорь. Он снял свою куртку и принялся её выжимать.
           - Она что, была здесь? - поразился я.
           - Зачем? - не унимался Пашка, источая желчь. - По почте подарочек прислала! В виде тучки с дождичком!
           Я посмотрел на небо. Солце так же светило, как и до моего ухода. Лишь сместилось чуть к западу.
           - И давно дождь прошёл? - спросил я, усаживаясь прямо на землю и ощупывая абсолютно сухую траву.
           - Он там ещё льёт, - буркнул Игорь, вытирая майкой волосы на голове.
           - Где?
           - Слепой, что ли? - возмутился Пашка. - Не видишь, что мы на другом месте? Не там, где вылезли. Чесанули мы оттуда, как только нас поливать начали.
           - А с чего вы взяли, - недоверчиво усмехнулся я, - что поливали именно вас? Тропики, всё-таки! Дожди здесь часто бывают.
           - Бывают, бывают, - состроил кислую мину Пашка. - Только где ты видел облака цилиндрической формы? Чё лыбишься? Как только ты ушёл, твоя тётя тут же вознамерилась нас утопить. Да не, ты послушай! - заторопился он, видя, что я собираюсь предложить своё видение событий. - Прямо над нами возникла чернющая туча и давай нас того!.. увлажнять! А сама, блин, ровнёхонькая, будто циркулем вычертили! Снизу глядим - абсолютно ровный круг! Метров двадцать в диаметре. Ну мы и - дёру оттеда! Когда выбрались, глядим, а это не круг, а цилиндр! Высотой тоже метров двадцать, а то и все тридцать. Я думал, это у меня крыша едет. Нет, видели все. Да ты не поленись, сам посмотри! Заберись вон на тот взгорок, оттуда её хорошо видно. Натуральное ведро!
           Само собой, я не поленился. Подскочил и стал карабкаться на пригорок. Пашка не отставал, трюхал следом.
           - Вона, смотри-любуйся! - указал он рукою вдаль. - Я думал, преследовать нас будет. Но Бог миловал.
           И в самом деле, невысоко над лесом висел грязно-синий цилиндр. С него свисали, будто щупальца осьминогов, тёмные космы, тянувшиеся до самых верхушек деревьев. Оттуда доносился громкий шум низвергающегося водопада. Цилиндр часто пронзали ослепительные высверки молний и самые мощные из них безжалостно лупили в землю.
           - Ну? Убедился? - гордо подбоченился Пашка, будто в существовании подобного чуда была лично его заслуга. - По-твоему это что? Тропический дождь в отдельно взятой республике?
           - Чудеса твои, господи! - только и сумел вымолвить я.
           - А ты говоришь: "Купались"! Её бы способности, да в нужное русло!
           Мы спустились обратно к нашему временному лагерю. Игорь ожесточённо избавлялся от влаги в своей нехитрой одежде. Помогай флегматично наблюдал за ним. Он сидел на земле, скрестив ноги на узбекский манер, и о чём-то сосредоточенно размышлял. Во всяком случае, со стороны так казалось. Может, просто разговаривал с подругой. Я невольно позавидовал ему.
           - Видал? - хмуро спросил Игорь, опять принимаясь за свой ёжик на голове.
           - Видал сассун, - ответил за меня Пашка и опять подступился ко мне: - Давай, колись! Чего там у тебя? Голый Вася?
           - Не совсем. Надежда есть, - сдержанно проговорил я и с тяжёлым сердцем принялся пересказывать содержание беседы с аборигенами.
           - Да на хрена оно тебе надо?! - взвился Пашка, как только услышал, что я пообещал астеям. - Вот не было печали! И где же ты его возьмёшь, этот рай?! К нам, что ли, перекинешь их?!
           - Зачем? У нас тоже не сахар.
           - Тогда я вообще ничего не понимаю!
           - Вовчик, - присел Игорь возле Помогая. - Я от тебя фигею.
           Помогай покосился на него и сказал:
           - Моя нет фигею. Моя понимай.
           - Да моя тоже "понимай"! - с ожесточением хряпнул Пашка по траве кулаком. - Планет в космосе - как собак нерезаных! Но ведь это опять тянучка! Её-то, подходящую, ещё искать надо! Ты это "понимай"?
           - "Тянучка" - какая-такая слово? - моргнул Помогай. - Длинный?
           - Ну да! - цыкнул Пашка. - Это ведь ещё на неделю поисков! Если не больше! Санька там со своей бабой на волоске висят, а мы тут, что, благотворительностью будем заниматься? Во вселенских масштабах?
           - Ты не понял, - вздохнул я виновато. - Санька завтра будет с нами.
           - Это ещё бабушка надвое сказала! А планиду - вынь да положь к завтрему! Иначе - какой ты, на фиг, Бог? Я правильно просекаю?
           - Ну, в принципе, да... - улыбнулся я.
           - А раз ты не Бог, а... гм-гм!.. обманщик, то и Саньку мы не получим! Вот чё!
           - С чего ты взял, что у меня нет планеты на примете? - спокойно возразил я.
           - А что, есть? - сбавил обороты Пашка. - И когда же ты успел?
           - Да мало ли "когда"? Что я, по космосу не шарил? Кое-что да заприметил.
           Пашка подвигал бровями, озадаченно уставясь на меня. Соображал, значит, чем бы мне возразить, каким-таким аргументом? Нашёл-таки:
           - Насколько я понимаю, всё, что ты видел, находится в нашей Вселенной?
           - Ну... да.
           - Вот! - обрадовался он. - А здесь-то - совсем другой расклад! Это же иная Вселенная! Тебе и браслет о том всё время талдычит!
           - Он говорит о константах, а не о взаиморасположении материальных объектов.
           - Да чё спорить? - сморщился Пашка. – «Константы»! Давай просто глянем!
           - Давай глянем, - согласился я, дабы прекратить пустопорожний трёп.
           Я вызвал в памяти одну из планет, где мы побывали с брательником между сеансами компьютерного ликбеза. Это был мир, во многом схожий с земным. Но какие-либо признаки цивилизации любого покроя мы так и не обнаружили, сколько ни мотались над планетой. Тогда нас это несколько расстроило, зато теперь сей факт был как нельзя кстати. Я дал команду браслету открыть окно в этом райском уголке, но вместо картинки в голове прозвучало:
           "В данном континууме запрашиваемый объект отсутствует".
           Я прокашлялся и растерянно глянул на Пашку.
           - Что случилось?
           - Кажется, ты прав... Мои намётки здесь ни к чёрту не годятся...
           - Почему? Не спросил?
           - Да козе ж понятно...
           - А нам - нет! Ты спроси! И это... Сделай как-нибудь, чтоб и мы слышали его ответы. А то как бараны пялимся на тебя и ждём перевода.
           Я выполнил Пашкино пожелание и мы коллективно занялись расспросами моего всезнайки.
           И тут выяснились просто потрясающие подробности!
           Оказалось, что мы находимся вовсе не на двойнике Земли, параллельно существующем с нею в одной точке пространства, как я себе раньше представлял, а вообще - у чёрта на куличках! Чуть ли не на другом конце Галактики! Слава Богу, что хоть галактика оказалась той же. Но радости нам сей факт не добавил. И вот почему. Планеты наших Вселенных, оказывается, взаимосвязаны гравитационными туннелями, через один из которых мы и попали сюда на Игоревом драндулете. И то, что мы оказались на обитаемой планете, чем-то схожей с Землёй, всего лишь поразительная случайность! С таким же успехом мы могли угодить и в недра любой звезды! Эти туннели время от времени меняют привязку и никакой системы в этом не наблюдается! Это означает, что въехать-то мы сюда въехали с Земли, а вернуться можем на любую из планет нашей Вселенной! И хорошо, если это будет именно планета, а не любое из ста пятидесяти миллиардов солнц, населяющих нашу Галактику! И когда произойдёт следующая перепривязка туннеля, через который нам в конце концов надо будет возвращаться, не знает даже браслет!
           - Твою мать!!! - испуганно завопил Пашка. - Так, выходит, наше дело вообще висит на волоске!!! Каждая секунда дорога!
           Но и это было ещё не всё!
           Во время беседы с астеями я как-то не придал значения словам одного из них, что я, мол, пришёл через двадцать лет довершить чёрное дело. Какие двадцать лет?! Наша Третья мировая прокатилась по Земле с нашей подачи полгода назад! А разрушения, произведённые здесь, уже история: бомбы сыпались на головы аборигенов два десятилетия назад! Тогда что? Это не мы?
           Браслет разрешил загадку. Оказывается, время в этой Вселенной летит, словно взбесившийся конь! И за наши полгода здесь пролетает едва ли не четверть века! Он, конечно, назвал более точные цифры, но сути дела это не меняет. Плюс-минус трамвайная остановка.
           И ещё один нюанс: возвращаться в свой мир надо в той же точке над планетой, где мы выходили сюда. Иначе рискуем ускакать по времени далеко вперёд. И чем дальше от точки перехода будет расположена точка возврата, тем больший промежуток времени будет разделять нас, вернувшихся, от ожидающих нас женщин.
           - Весело! - хмыкнул Игорь. - Предупреждать же надо! Я бы хоть кол туда воткнул, да трусы повесил для опознания. Поди найди теперь ту танцплощадку, где мы тогда выскочили! Тут же все колдобины на одно лицо!
           - Ладно, мужики! - призвал я спутников к дисциплине. - Давайте о деле думать. То место - не проблема. Браслет в два счёта отыщет.
           - Ой ли? - усомнился Пашка.
           Спросили. Оказалось, что координаты браслет помнит: выдал ряд цифр.
           - Ты мне картинку покажи! - взъелся Игорь. - Чё мне те цифры?
           Браслет показал.
           - Вроде то... - слегка расслабился Игорь. - А там... кто его знает?..
           - Машина-то врать не станет, - вступился я за Сезама.
           Игорь только фыркнул в ответ.
           - Да не бесись ты! - положил я ему руку на плечо, прекрасно понимая, что его гложет. - Увидишь ты своего пацана!
           Игорь царапнул по мне взглядом и сразу же отвёл его в сторону. Что ж, понять можно. Только-только жизнь стала налаживаться, а тут я со своими прожектами...
           - И всё равно я чего-то не догоняю, - почесал Пашка в затылке. - Это что же получается? Чтоб переправить всю их шоблу на ту планету, надо произвести эту операцию в несколько ходов?
           - Ну-ну, развивай мысль, - подтолкнул я, видя, что он больно долго собирает извилины в кучу.
           - Ну вот смотри: сначала их надо переправить на ту площадку, где выходили мы. Так? Потом - ко мне... Ни фига себе! - вдруг заорал он. - Я представляю, что мне скажет моя Наталья, когда вместо нас четверых... нет, шестерых!.. ввалится целый батальон лохматых и немытых!!! Это как ты себе представляешь?!
           Я поддался его настроению и тоже упал духом:
           - Другой точки нет...
           На помощь неожиданно пришёл помалкивавший Помогай:
           - Точка не надо. Астей никакая разница, какая время ходи планета туда.
           - Ты сам-то понял, чё сказал? - язвительно сощурился Пашка.
           - Умница Помогай! - заулыбался я, стараясь сгладить Пашкину грубость. - Я всё понял!
           - Ну-ну, - скривился Пашка, подбочениваясь. - Объясни таперича нам, убогоньким!
           Я постарался пропустить колкость мимо ушей:
           - Он говорит, что для аборигенов нет разницы, какой временной интервал будет между нашим возвращением домой и высадкой их на ту планету... ну, на их новую родину. Давайте её как-нибудь назовём, что ли? Чтоб дальше-то не путаться в определениях?
           - Тянучка! - широко улыбаясь, предложил Помогай. Словечко пришлось ему по вкусу.
           Пашка коротко заржал, а я сказал:
           - Вот и готово имечко!
           - Угу, - буркнул Игорь. - Шкура неубитого медведя...
           - Почему?
           - Потому что планеты ещё и в глаза не видали!
           - Будь спок, планета точно есть! Сам видел. Даже ходил по ней. Хорошая, чистая, им с ходу понравится.
           - Ну-ну... Только я что-то не въехал, чё там насчёт интервала?
           - Короче говоря, я открываю проход на ту планету прямо с той площадки, где я с ними встречался. Планета ведь в нашей Вселенной?
           - Ну.
           - А браслет как объяснял? Чем дальше расстояние от точки нашего перехода до этой самой новой точки, тем дальше по времени она отстоит от момента, в котором живём мы со своими бабами. Допустим, это расстояние даст временной интервал лет в двести, а то и триста. Это значит, что от нашего времени период, в который они попадут, отстоит на двести-триста лет в будущем. И встретиться с ними потом, когда к себе вернёмся, мы уже не сможем.
           - Ну и хрен с ними! Не очень-то и хотелось!
           - Вот и Помогай о том же! Какая разница, с какого момента они начнут жить в нашей Вселенной?
           - И всю эту заумную хрень ты понял из его слов? - удивился Игорь, тыча в Помогая.
           - Ну да!
           - Голова! - похвалил он непонятно кого, то ли меня за перевод, то ли Помогая за идею.
           - Выходит, что к обмену мы готовы? - подытожил Пашка.
           - Выходит - да! - кивнул я.
           Он облегчённо вздохнул:
           - Ну эт ладно... Но ты бы, всё-таки, проверил, может с той Тянучкой за те двести-триста лет чего случилось?
           Я удивился:
           - Что с ней могло случиться?
           - Ну... Мало ли чего? Взорвалась там... Или свои аборигены завелись...
           - Паш! - рассмеялся я. - Ну ладно, я б ещё понял, если б такое Игорь сморозил. Но ведь ты ж у нас - астролом! Двести лет в жизни планеты - это же мгновение! Мне ли тебя учить? За такой срок даже микробы новые как следует не разовьются! А ты - "аборигены"!
           - Ну взорвётся! - гнул своё Пашка. - С астероидом столкнётся! Чем чёрт не шутит?
           - Как тебе хочется всяких потрясений! - усмехнулся я. - Будто своих мало? Вот она, твоя Тянучка!
           Я немного замешкался, разъясняя браслету задание, и высветил на экране типично среднерусский пейзаж: берёзовые рощи, могучие ели, высокая, сочная трава гнётся под ветром.
           Пашка подозрительно покосился на меня:
           - Это что? Прикол?
           - Почему "прикол"?
           - Да это ж Земля!
           - А ты на небо глянь.
           Пашка поднял глаза кверху, хмыкнул и заткнулся: с неба светило два солнца! Потом одобрительно прогудел:
           - Ей-праву, кумочка, ни за что бы не поверил, что есть на свете ещё одна Земля! - И тут же засомневался: - Да не может быть, чтоб здесь никого не было!
           - А вот представь себе! - развёл я руками. - Сколько мы с брательником ни рыскали, никого не нашли. Всё - как на Земле. А человека - нет.
           - Теперь будет, - усмехнулся Игорь. - Ох, и нагадят!
           - Это уже их проблемы, - сказал я и выключил экран. - А нам бы Саньку вызволить, пока его вместе с женой та бесноватая со свету не сжила. Вовек себе не прощу!

*****


           Пока солнце неторопливо катилось по небосводу в сторону заката, мы ещё несколько раз подвергались разного рода нападениям. И, опять-таки, не было полной уверенности, что это - дело рук нашей обожаемой "мадамы". Всё могло оказаться просто природными аномалиями. Только брали сомнения, с чего это вдруг аномалии кучковались именно там, где оказывались в этот момент мы? Хотя, почему бы и нет? Существуют же в нашем мире геопатогенные зоны? Те же Бермуды?
           Само существование зоны с постоянной солнечной погодой на этой хмурой грозовой планете было удивительным. Не говоря уж про перемещение воздушных масс, которое не шло ни в какое сравнение с теми регионами, где мы высаживались ранеее и через которые пролетали на драконе.
           Кстати, о драконах. Пока мы тряслись на шипастой спине, нам было совсем не до того, чтобы обратить внимание на тот факт, что крылатая тварь сказочного происхождения наличествовала в одном экземпляре. Сколько летели, ни один дракон нам больше не попался. Это что - случайность? Или совпадение?
           Зато теперь, дожидаючись заката, мы в полной мере удостоверились, что дракон в этом неуютном мире отнюдь не одинок.
           Мы расслабились на солнцепёке, позабыв о безопасности, разлеглись на травке и под щебет тропических птиц, прыгавших в кронах деревьев, перебрасывались малозначительными фразами. Я, кажется, даже слегка прикимарил. Времени до вечера оставалось много и делать было практически нечего.
           Я очухался, когда у меня над ухом внезапно заорал Пашка:
           - Атас!!! Воздух!!!
           Я вздрогнул, открыл глаза и сел, обалдело оглядываясь. Небо потемнело. Сильный шум и душераздирающие вопли, будто кричало стадо слонов, доносились сверху. К тому же, поднялся порывистый ветер и взметнулась туча пыли.
           Над нами, стремительно снижаясь, кружила стая драконов! И хищно раскрытые зубастые пасти не оставляли сомнений в их намерениях!
           Честно сказать, я растерялся. Браслет разбаловал меня своей опекой. Раньше, кода я был простым смертным, меня хоть трусость выручала: я успевал или вовремя удрать, или, хотя бы, избежать опасности всеми правдами и неправдами. А теперь постоянная уверенность в своей безнаказанности усыпила во мне инстинкт самосохранения. Но в данном-то случае речь шла вовсе не обо мне: Пашка с Игорем были абсолютно беззащитны перед внезапно возникшей угрозой. А она уже нешуточно ощерилась острейшими зубами и когтями и пикировала прямо на нас!
           Выручил Помогай.
           - Ходи быстро на моя!!! - заверещал он, приглашающе загребая своими зелёными руками. - Все-все!!! Быстро-быстро!!!
           Я его понял сразу. Схватив замершего в ступоре Игоря за шиворот, я потащил его к Помогаю. Пашка был уже там: он тоже быстро и по достоинству оценил приглашение Помогая под свой "зонтик".
           Мы сгрудились в кучу, объединив с Помогаем наши защитные поля, в радиус действия которых теперь попали и Пашка с Игорем. Удивляюсь, как мы успели?
           И - началось!
           Драконы спикировали на нас и облепили со всех сторон своей нешуточной массой. Кабы не браслеты, им бы и зубы с когтями не понадобились: раздавили бы нас в лепёшку одним своим весом! Зачем было присылать столько тяжеловесных тварей? Хватило бы и одной. Они только друг друга покалечили, навалившись все разом. А мы сидели внутри сферы радиусом около трёх метров и страдали от ужасной вони! Во-первых, драконы, видимо, не чистят зубы, а, во-вторых, первые экземпляры, наткнувшись на наш заслон и получив от браслетов по первое число, попадали в отключке и тут же оказались раздавленными всмятку пришедшими им на помощь товарищами, идущими за ними следом. Те тоже сразу не разобрались, что к чему, и, получив убийственную порцию электричества, повалились поверх первых. За ними пришли третьи, четвёртые... В конце концов, нас просто замуровали внутри горы зловонного мяса! Хорошо ещё, что оставшиеся особи в своём безумном стремлении добраться именно до нас, разбрасывали мешающие им трупы сотоварищей по ремеслу, открывая тем самым доступ свежего воздуха. Ну, естественно, свежим его можно было назвать лишь очень условно, но сквознячок, хоть в таком виде, они нам организовывали.
           Не могу сказать, сколько это продолжалось. Душераздирающие крики, хлопанье сотен крыльев, ручьями фонтанирующая кровь, брызгающие во все стороны внутренности раздавленных драконов и чавкающее содержимое их желудков не способствовали тому, чтобы в тот период отслеживать ход времени.
           Но вдруг атака прекратилась. Не скажу, что настала тишина, поскольку чавкающие, хрустящие и хлюпающие звуки с утробными стонами и мычанием продолжались, но содрогаться от внешних и довольно чувствительных ударов наше импровизированное "убежище" из мяса и костей перестало. То ли иссякли ряды желающих отведать на вкус наши мослы, то ли просто потеряли к нам интерес.
           Несколько секунд, умирая от запаха, мы прислушивались, не сводя глаз с узкого отверстия над нами, которое осталось свободным от тел драконов и сквозь которое виднелся кусочек голубого неба. Потом, не сговариваясь, начали карабкаться наверх, цепляясь за зубы, когти и шипы, торчавшие в живописном безобразии внутри нашего колыхавшегося в агонии "убежища".
           Перемазанные как свиньи, мы выбрались на свет божий и кубарем скатились по пологой внешней стороне пирамиды из спин, лап, хвостов и зубастых черепов. Одна голова в патриотическом порыве рванулась к ноге Игоря, но я буквально лёг у неё на пути. Электрический разряд отбил у неё охоту забрать с собой на тот свет ещё одного компаньона. Игорь даже не заметил этого маленького происшествия.
           Оказавшись на твёрдой почве, мы пустились бежать как можно дальше от этого развесёлого кладбища недомашних животных. Всех преследовало одно желание: отыскать какой-нибудь водоём, чтобы смыть с себя вонючую мерзость.
           - Хоть опять под душ возвращайся! - с досадой выругался Пашка, задыхаясь от быстрого бега.
           Наконец мы выдохлись и повалились на траву. Воды поблизости так и не оказалось. Грязные, вонючие, усталые, мы тяжело дышали. У меня дыхалка быстро восстановилась, Помогай вообще был как огурчик, зато Пашка с Игорем долго приходили в себя.
           - Ну? - гневно посмотрел на меня Пашка, брезгливо отираясь своей же рубашкой, на которой живого места не осталось. - Чё там у нас по программе дальше?
           Я пожал плечами, чувствуя себя ничуть не лучше: запах угнетал.
           - Вот баба бестолковая! - продолжал фыркать Пашка. - Сначала помыла, потом изгадила! Нет, чтоб наоборот!
           Авторство неприятностей, свалившихся на нашу голову, ни у кого не вызывало сомнений.
           - А ты попроси! - буркнул Игорь. Он тоже в силу возможностей приводил себя в порядок: в ход шли пучки травы и комья земли.
           - Да не мешало бы! - Пашка тоже нарвал травы и стал равномерно растирать дерьмо по штанам.
           - Щас! Подгонит цилиндрик! Или ещё чего... изобретёт.
           Вот это "ещё чего" меня сильно беспокоило. Видимо, дамочка с характером всерьёз вознамерилась уморить нашу экспедицию. Ишь, как старается! То одно придумает, то другое. Обнаружила место, где мы обосновались и предпринимает одну атаку за другой.
           Собственно, почему "обнаружила"? Я сам высветился. Она запеленговала и теперь долбит систематически.
           Так что? Надо дислокацию сменить? Чтоб со следа сбить?
           Я поделился своими соображениями с друзьями.
           - Во-во! - активно поддержал Пашка. - И куда-нибудь поводянистее, на берег моря, чтоб от дерьма отмыться!
           Помогай предложил свои услуги. Сначала вышел в космос, чтоб осмотреться, выбрал место на берегу океана, опять-таки, в экваториальной зоне, чтобы "задницу не морозить", как порекомендовал Пашка, и мы дружно вывалились на прибрежный песок.
           Кстати, теперь, после космогонических откровений Сезама, я более внимательно присмотрелся к очертаниям континентов этой планеты. Да, несомненное сходство было, но были и отличия, сразу и не бросившиеся в глаза.
           К примеру, Австралия здесь соединялась с Евразией широким перешейком. Зондский архипелаг отсутствовал. Средиземное, Чёрное и Каспийское моря были единым водоёмом, да ещё и соединялись проливом с Аральским. Мадагаскар с Африкой являли собой целостный материк, не разделённый проливом. И таких вот мелочей можно было отыскать довольно много, кабы не спешка и нетерпение моих спутников да обилие облачного покрова, тоже не позволявшего судить обо всём с полной определённостью.
           Мы с удовольствием погрузились в тёплые воды океана. Одно было плохо: ветер дул здесь намого сильнее, чем в предыдущем месте. Он гнал на берег высокую волну, но моим мужикам это даже понравилось. И только Помогай не разделил нашего восторга. Оказывается, в их народе купания не практиковались. На его родине и водоёмов-то больших не было. Климат мало отличался от нашей полупустыни. Ось планеты располагалась перпендикулярно к эклиптике, обеспечивая тем самым постоянство климата: смена времён года на их планете отсутствовала. Так что радость общения с водой Помогай свёл к минимуму: отмыл мерзопакостные наслоения со своей блестящей чешуи и с отрешённым видом уселся на песок, краем глаза наблюдая за нашей вознёй.
           Сквозь низко бегущие неопрятные облака изредка растерянно проглядывало солнце. Яростный напор ветра гнал тучи песка, залепляя и рот, и глаза, и уши, а потому отдых на берегу, если можно его так назвать, доставлял удовольствие одному только Помогаю. А мы предпочитали коротать время в тёплой воде. Шум волн, с грохотом обрушивавшихся на пологий берег, не позволил нам вовремя засечь новую напасть. Её даже и опасностью трудно назвать. Скорее - забавное приключение.
           Как я уже сказал, мы расслабились и не сразу обратили внимание на то, что вода у побережья стала сильно пениться. Даже не так. Пены не стало больше, но та пена, что являлась результатом столкновения волн с берегом, стала сильно укрупняться. Пузырьки, из которых она состояла, стали быстро увеличиваться в размерах, что вовсе не вредило их целостности. Они не только не лопались, а лишь крепчали и росли. Мы усекли эту аномалию лишь когда из-за ставших гигантскими пузырей, качавшихся в такт волнению воды, не стало видно сидящего на берегу Помогая.
           - Это что ещё за новости?! - прокричал Пашка, безрезультатно пытаясь устоять в воде и тревожно оглядываясь по сторонам.
           Мы начали отступать к берегу. Волны сбивали нас с ног, подгоняя и мешая ступать по осклизлым камням каменистого дна.
           И тут произошло невероятное: после очередного вала, накрывшего нас с головой, мы, каждый в отдельности, оказались заключены внутри огромных мыльных пузырей, в которые превратилась прибрежная пена, и которых вокруг было уже великое множество. Всё побережье буквально кипело этими пузырями. И в трёх из них находились мы. Волны продолжали остервенело кидаться на берег, неся на своих гребнях наши пузыри, но они опять уползали обратно в океан вместе с потерявшей силу волной. Нас, оказавшихся внутри этих странных ловушек, нещадно кидало вверх-вниз и из стороны в сторону, сталкивая с другими пузырями, стенки которых оказались неимоверно прочными и, в то же время, мягкими и эластичными на ощупь. Проткнуть их и выбраться наружу было практически невозможно. Внутри каждого пузыря стоял неумолчный гул от столкновений с десятками других, подобных им. Если вы надуете детский воздушный шарик, приложите к нему ухо и станете колотить по нему пальцами, вы поймёте, что слышали мы, находясь внутри персональных пузырей.
           Мы быстро потеряли друг друга из виду: нас раскидало по всему побережью. Хотя стенки пузырей были совершенно прозрачными, но из-за их общей волнующейся массы увидеть что-либо, кроме грязных рыжих облаков над головой да каменистого дна под ногами, не представлялось возможным. К тому же, "под ногами" - это сказано образно. Из-за толчеи десятков и сотен пузырей ни на каких ногах устоять было нельзя: не знаю, как остальные, но я беспрестанно кувыркался внутри своего не очень-то комфортабельного "батискафа", чувствуя себя совершенно беспомощным.
           Положение - наиглупейшее! Вроде бы и опасности особой нет, но одно то, что ты превратился в обычную щепку, несомую по воле волн, оптимизма не добавляло.
           Что интересно, даже бешеный ветер, что гнал волны к берегу, не мог оторвать пузыри от поверхности воды. А, казалось, он должен был их первым же порывом выбросить на прибрежный песок, а то и вовсе унести к чертям собачьим.
           Оставалось радоваться, что он дует именно к берегу, а не от него. Это вообще могло кончиться для нас довольно плачевно.
           Меня охватила паника. Я даже о браслете не сразу вспомнил. Да и чем он мне мог сейчас помочь со своими урезанными способностями? Защита? Да. Кислород в пузыре кончится - не сдохну. Но это - я. А Пашка с Игорем? К тому же, где они? Умом-то я понимал, что где-то недалеко, но душа успокаиваться этим не желала. Надо было что-то предпринимать. Но что?!
           И тут, после очередного кульбита, я заметил, что положение моего пузыря как-то вдруг стабилизировалось и, хоть и кидало ещё из стороны в сторону, но как-то скованно. Усилился только бумкающий гул, разламывающий черепушку. Но на ноги встать я уже был в состоянии. И тут же почувствовал, как меня цепко ухватили за обе ступни прямо вместе с оболочкой пузыря! Я вздрогнул и стал вырываться. Но, когда опустил глаза, то увидел, что снизу, между моих ступней, проглядывает зубастая физиономия Помогая! Он держал меня над головою за ноги и, ступая по дну, пробивался с моим пузырём к берегу!
           Я моментально прекратил сопротивление и неожиданно покраснел от стыда. Докатился! Повелитель Вселенной! Как простую букашку в спичечном коробке!
           Видимо, пузыри какой-то неведомой силой были привязаны друг другу. Поэтому они, хоть и толпились у берега, но воды не покидали. Ни вместе, ни поодиночке.
           Помогай же решил вытянуть меня на берег вместе с моим пузырём во что бы то ни стало. Было видно, что он прикладывал немало усилий, чтобы оторвать его от общей массы. Он тянул меня, вцепившись мёртвой хваткой в мои ступни, но сила, что притягивала пузыри друг к другу, сдаваться не желала.
           В конце концов, потеряв терпение, он, решив помочь себе, вцепился в пузырь ещё и зубами. Их, слава Богу, у него хватало!
           И опять произошла невероятная вещь. Зубы помогая прокусили оболочку пузыря, раздался сильный хлопок, сродни хлопку петарды, и я брякнулся головой в песок. Почему головой? Ноги-то мои были зажаты в руках у Помогая! Он тоже не удержал равновесия и, когда лопнул пузырь, протащил меня мордой по песку и упал на спину.
           И тут началась натуральная каннонада! Стоило прикончить один мой пузырь, как по всему побережью пошла цепная реакция: тысячи других его собратьев стали лопаться с громкими хлопками! И, в течение нескольких секунд, прибрежные воды обрели прежний вид.
           В разных сторонах пляжа из воды на карачках выползли: сначала злой, как собака, Игорь, а потом и Пашка, тоже не в лучшем настроении.
           Когда я протёр глаза и отплевался от песка, они уже стояли рядом. И оба с дикими глазами спрашивали у меня:
           - Что это было?!
           - Знал бы я! Сам только что оттуда!
           Я рассказал им о подвиге Помогая. Игорь молча и с чувством пожал ему руку, несказанно его этим удивив, а Пашка дружески шлёпнул его по плечу и заржал:
           - Бабушка! А почему у тебя такие большие зубки? - И, упав рядом с Помогаем на песок, продолжил дурацким голоском: - А эт, внученька, чтоб шарики колдовские прокусывать при случае!
           Наш спаситель только с растерянной улыбкой вертел головой, не зная, как реагировать на столь странные знаки внимания.
           Я хмыкнул:
           - Ты всерьёз полагаешь, что это мероприятие было организовано ради нас?
           - А то нет? - уверенно заявил он. - Тут же явно торчат уши нашей старухи Шапокляк!
           - А ты не допускаешь, что это какое-то местное природное явление?
           Игорь окинул меня насмешливым взглядом:
           - Ты сам-то в это веришь?
           - Ну... Допускаю...
           - Да тут даже козе понятно! - опять влез Пашка. - Бабуля уморить нас вознамерилась!
           - А мне вот не совсем понятно, - упрямо возразил я, - на фига ей пугать нас такой ерундой?
           - Не такая уж она и ерунда, - рассудительно сказал Игорь, тыча пальцем в бок Помогаю, - Кабы не он, так точно бы испугался. Ни выбраться, ни продыхнуть. Ещё бы полчаса и - полный кирдык!
           "Слава тебе, господи, - облегчённо вздохнул я. - Не мытьём, так катаньем, но воспринял Помогая всерьёз. А то всё молчком да ухмылочками".
           - Я одного не понял, - насмешливо прищурился Пашка, смотря в морскую даль. - Где же был твой браслет, когда тебя в консервную банку упаковали?
           - Со мной, конечно.
           - А чего ж он меры-то не принял?
           Я пожал плечами:
           - Видать, не счёл нужным. Опасности-то, как таковой, не наблюдалось.
           - А... Ну да, ну да... - с ехидной готовностью закивал Пашка и, не договорив, многозначительно замолк, водя пальцем по песку.
           Что интересно, за время нашей дискуссии Помогай ни разу рта не раскрыл. Он сидел с блаженным видом, прикрыв плёночными веками глаза и открывал их на мгновение, лишь когда кто-то из нас излишне эмоционально отстаивал свою точку зрения. К тому же ненормативная лексика приводила его в полное замешательство.
           Пашка в конце концов не утерпел и толкнул его локтем в бок:
           - Спишь, что ли?
           - Нет, - коротко ответил тот, слегка вздрогнув, и открыл глаза.
           - А чё молчишь?
           - Ваша сама хорошо говори. Зачем моя мешай? Моя слушай хорошо. Учись. А время ходи.
           - Понятно... - вздохнул Пашка и, в который раз взглянув на косматое небо, с досадой ударил кулаком в песок: - Как приклеенное!
           - Кто? - удивился Помогай и тоже посмотрел наверх.
           - Да солнце! "Кто"... Не движется ни фига... Терпежа уже нет никакого. Скорей бы обменяться, да и – на фиг!
           - По девочкам соскучился? – усмехнулся я.
           Пашка не смутился:
           - А тебе, смотрю, понравилось тут?
           - Не очень.
           - Вот то-то!.. Лично меня уже достала мышиная возня с этой сбрендившей старухой!
           - Не такая уж она и старуха... Кабы отмыть, да причесать...
           Губы Пашки скривились от едва сдерживаемой ядовитой ухмылки:
           - Тебе видней... На вкус и на цвет, как говорится...
           - Вовчик, - зевнул Игорь. - Я бы уже по рогам настучал.
           - А чё я такого сказал? - хрюкнул Пашка. - У нас ведь этот... Как его там?.. Плюрализьм! Свобода мнений! Правда ж, Вовчик?
           Я отмахнулся:
           - Да чё с вами, с пьяными разговаривать?..
           Короче, моё воинство маялось от безделия. Надо было их чем-то занять. Но чем? Солнце, действительно, будто гвоздями приколотили в зените. Ждать, да догонять - известное дело - неблагодарное занятие. Поневоле будешь благодарен "старухе Шапокляк", что хоть она скучать не даёт. А так бы вообще, взбесились от тоски. Правду говорят, нет худа без добра.
           - Я вот чё думаю... - начал Игорь, но договорить не успел: земля под нами содрогнулась в мощной конвульсии.
           Мы дружно клацнули зубами, подскочили и тут же попадали на песок, потому что толчок повторился и земля мелко задрожала.
           - Шоу продолжается!!! - возбуждённо заорал Пашка, хватаясь за меня и пытаясь устоять на ногах.
           Далеко прокатился подземный гул и завершился новым спазмом.
           - Да твою же мать! - скрипел зубами Игорь. - Старуха достала уже!
           Со страшным треском и грохотом побережье покрылось сетью трещин, куда стал осыпаться песок и хлынула вода из моря.
           - Чего телишься?! - прокричал Пашка мне в самое ухо. - Открывай проход куда-нибудь! - И тут же оступился в трещину, погрузившись по колено.
           Но экран засверкал своим контуром ещё до того, как Пашка открыл рот: Помогай вновь оказался сообразительнее меня.
           Игорь схватил за руку отчаянно матерящегося Пашку и вместе со мной выдернул его из зыбкой ловушки. Мы кувыркнулись через светящийся порог, за нами на карачках вбежал Помогай. Последнее, что я, оглянувшись, успел заметить перед тем, как экран сжался в точку и погас, была вырастающая из моря гигантская волна высотой с трёхэтажный дом. В глаза бросилась ещё одна маленькая деталь: гребень волны венчали огромные пузыри! Те самые!
           - И что? - спросил Игорь, отплёвываясь от песка. - Ты нас опять будешь убеждать, что это всё - природные явления? И валят прямо косяком?
           - Ага! - съехидничал Пашка, потирая ушибленное колено. - И всегда только там, где в этот момент изволим ошиваться мы!
           - Ну почему же? - смутился я. - Мы же не знаем, что творится в других местах...
           - Ты неисправим! - цыкнул Игорь. - Сколько лет тебя знаю, ты всегда был таким!
           - Каким?
           - Идеалистом! Все кругом - цыпочки-лапочки, а ты один сволочь и виноват во всех грехах человеческих!
           - Тебе бы Христом подрабатывать, - хехекнул Пашка. - Да жаль, вакансия давно забита. - Он осмотрелся по сторонам и удивлённо спросил у Помогая в его же манере: - Твоя куда нас принесла?
           - Места какая встречай нада, - ответил тот с невинной улыбкой во все свои сто зубов.
           - О-ба-на! - с расстановкой произнёс Пашка, вставая на ноги и придавая своей речи прибалтийский акцент: - Так ми уже прие-ехальи?



Шоу продолжается!




           Место было, действительно, знакомым. Правда, тогда здесь было многолюдно, а теперь только ветер завывал, да гонял по площадке золу от потухшего костра.
           И слава Богу, что хозяева в данный момент отсутствовали. Не хотелось бы иметь свидетелей нашего не слишком триумфального появления.
           Но, что больше всего порадовало нас, так это то, что солнце, иногда прорывавшееся сквозь взлохмаченные облака, здесь уже клонилось к западу.
           - Я очень надеюсь, - пропыхтел Пашка, надувая щёки, - что бабушка и здесь не оставит нас без внимания.
           - Её б саму в тот пузырь, - сказал Игорь, усаживаясь на один из камней, что стояли вокруг места, где горел когда-то костёр.
           - Не помешало бы... - вздохнул Пашка, присаживаясь рядом. - Да только ручки у нас больно коротки. Скорей бы уж парле-манте твои заявились. Чтоб хоть какую-то ясность внести.
           - А знаете, что я думаю? - Игорь поднял обгорелую веточку и стал чертить ею на камне какие-то каракули. - Попомните моё слово: старуха без боя не сдастся.
           - Почему?
           - Она же тебе прямым текстом заявила, что ей браслет нужен. А ты им предложил планету сменить. Ей-то что с того? Ей власть нужна, а не комфорт односельчан. Их проблемы ей до задницы. Ей даже лучше, если им тяжко живётся. Только тогда они видят в ней последнюю свою надежду... Вот увидишь, они явятся ни с чем!
           Сказать по правде, я сам того же опасался, но помалкивал. Открывать военные действия мы не имели права. Пострадают, прежде всего, заложники.
           Эх, кабы только знать, где они?
           - И что ты предлагаешь?
           - Приглядывать бы надо. За бабушкой-то. Может, чего и углядим. А то доверились этим... с "калашами".
           - Ну и как ты себе это представляешь? Подсмотреть я уже пытался. Она же чувствует! От неё - ни спрятаться, ни скрыться!
           - Значит, плохо пытался! - Игорь сердито отшвырнул веточку. - Значит, не подглядывать надо, а вламываться и брать в оборот! А не по углам отсиживаться!
           - Это как? - оторопел я. - А Санька?
           - Пытать будем старушку! - ожесточённо заявил Игорь и по его виду я никак не мог понять, то ли он хохмит, то ли вправду намерен так поступить. - Как миленькая всё выложит! На блюдечке предоставит!
           Пашка и Помогай с интересом прислушивались, а я теперь уже с ужасом смотрел на Игоря:
           - Ты хоть понимаешь, что ты предлагаешь?!
           - Да понимаю я! Понимаю! Но объясни мне, чего мы выжидаем? Повторяю: эти колхозники ничего не сделают! И придётся проблему срочно решать своими силами! Только может оказаться слишком поздно!
           - Но послушай, - растерялся я перед его напором. - В таком случае я тебя не понимаю. Не ты ли чего-то там про оппозицию пел? А теперь, когда остался последний шаг, ты вдруг сорвался!
           - Да это оппозиция, что ли?
           - Другой у нас нет. Тем более, что сами подписались. Вот придут, тогда и будем решать.
           - Ну-ну! - Игорь насмешливо фыркнул и замолк.
           Помогай наклонился к Пашке и тихонько прошипел ему на ухо:
           - Игорь хотела кушай колдун?
           Пашка даже с камня свалился от смеха, а я спросил:
           - Почему ты так подумал?
           - Она говори: "положи колдун на такая… на блу… деч… ко!", - с трудом повторил Помогай незнакомое слово.
           - Это такое образное выражение. Оно означает, что колдунья сама нам всё отдаст.
           Тот ещё больше удивился:
           - Вовчик давай браслет?
           - Ага, щас! - никак не мог успокоиться Пашка. - Аж два раза!.. Да в пятак ей настучим, и все дела!
           - В пятак? - смутился ещё больше Помогай. - Это какой?..
           - Так!.. - подобрался Игорь, поднимая руку. - Кончай ликбез! Наши колхозники на горизонте показались.
           В дальнем углу площадки возникло какое-то движение. Один за другим из-за обломка скалы стали появляться хмурые астеи. Они поднимались на площадку и, сделав несколько шагов по ней, в нерешительности останавливались. Оно и понятно: ожидали увидеть меня одного, а тут - целая бригада! Да ещё и один со столь нестандартной внешностью.
           - Ходи на моя поле, - тихо сказал Помогай и потянул за рукава Пашку с Игорем. - Защита надо.
           Оба беспрекословно подчинились и стали рядом с Помогаем плечом к плечу. Предосторожность не была излишней: кто его знает, что у аборигенов на уме? С автоматами они ведь так и не расстались.
           - Ну, что скажете, аксакалы? - шагнул я им навстречу.
           Из толпы выступил мускулистый мужик с длинными, до плеч, волосами и, пряча глаза, пробормотал:
           - Ягмир просил тебя подождать.
           - Ягмир? - удивился я. - Это кто?
           - Тот, который с тобой договаривался, - с легким изумлением ответил мужик и отступил назад.
           Я понял, что речь шла о Седом.
           - Чего он там тебе сказал? - напрягся Пашка.
           - Начальство задерживается.
           - Ну, начина-ается!..
           Ничего не оставалось, как только пялиться друг на друга. Над площадкой повисла нервозная тишина, изредка нарушаемая репликами вполголоса.
           Но вот в задних рядах возникло какое-то движение. Передние расступились и мы с разочарованием увидали, что это были всего лишь несколько подростков с охапками хвороста. Испуганно оглядываясь на нашу компанию, а, особенно на Помогая, они молча уложили его в центре площадки на месте старого костра и также молча удалились.
           На передний план выдвинулся тощий тип с замысловатым сооружением на голове, вроде короны, изготовленной из когтей довольно крупного зверя. Она крепилась на плетёном обруче то ли из дерева, то ли из похожего на него материала.
           Одежду ему заменяла мантия из видавшей виды облезлой звериной шкуры, но, всё же, по качеству заметно отличавшаяся от одеяний остальных аборигенов.
           - А это ещё что за деятель? - окинул Пашка новое действующее лицо оценивающим взглядом.
           "Деятель" как будто понял, потому что одарил его презрительным взглядом и молча продефилировал к возвышавшейся куче хвороста. Он трижды обошёл её вокруг, с преувеличенной заботой поправляя выступающие ветви. Потом стал к нам спиной, вскинул руки кверху и неожиданно заголосил.
           - Чего это с ним? - дёрнулся Пашка.
           Признаюсь, я тоже вздрогнул. Резкий голос прозвучал в напряжённой тишине, как удар бича.
           - Просит у Бога огня… - криво усмехнулся Игорь, исподлобья наблюдая за новоявленным артистом. - Небось, спички дома забыл?
           Внезапно хворост вспыхнул ярким пламенем, и ветер, свободно гуляющий под сводами пещеры, взметнул огонь до самого потолка.
           - Я смотрю, они тут все спецы по разным фокусам, - удивлённо фыркнул Пашка. - Никогда бы не подумал, что криком можно костёр подпалить!
           - Да ну... Кинул туда чего-нибудь… - предположил Игорь.
           - Не, я ж видел: он руки всё время кверху держал.
           - Вот оттуда и сыпанул...
           Они так переговаривались вполголоса, пока Пашка, наконец, не выдержал:
           - Да госссподи! Верещит, что твоя бензопила! Костёр уж давно разгорелся! Чего орать-то?.. Ненароком ещё распашонку свою подпалит, а на нас всё свалит…
           - Птичку жалко... - буркнул Игорь.
           Рассеянно оглядывая толпу, собравшуюся перед нами, я ощущал некоторый дискомфорт. Приписывая это общей нервозности, я вначале не придавал ему значения, мол, всё как у людей: не знаешь, чего ждать от противной стороны. И тут у меня внезапно перехватило дыхание. Я не поверил своим глазам: из-за широких плеч насупившихся мужиков на меня в упор смотрела... Настя!
           Мне показалось, что я схожу с ума. Картинка поплыла перед глазами, и я непроизвольно ухватился за руку рядом стоящего Пашки:
           - Не понял...
           Тот удивлённо покосился на меня:
           - Чего ещё?
           Ничего ему не отвечая, я, словно под гипнозом, шагнул к столпившимся астеям. Они напряглись.
           - Э! Ты куда? - зашипел мне вслед Пашка.
           Я опять не удостоил его ответом, не отрывая глаз от чудесного видения и медленно, шаг за шагом приближался к передним рядам аборигенов. Они беспокойно стали оглядываться назад, стараясь угадать, что так привлекло моё внимание, и понемногу расступаться.
           На расстоянии вытянутой руки в неровном свете костра я всё-таки разглядел, что никакая это не Настя, а очень похожая на неё девчушка лет шестнадцати. Пока я приближался к ней, удивлённо хлопая глазами, псевдо-Настя съёживалась под моим взглядом, и, когда я, уже поняв свою ошибку, не нашёл ничего лучшего, как спросить: «Ты кто?», она резко развернулась и, расталкивая астеев локтями, бросилась в темноту наутёк.
           - Ты ещё за ней побегай! - уже во весь голос прорычал Пашка и я очнулся от наваждения. - Какого хрена тебе неймётся?!
           - Это я так... - странный морок ещё не отпустил меня полностью, и я осоловело посмотрел вокруг. - Чёрти-что...
           - Вовчик! Да заткни ты его! Сил уже нет! - прошипел Игорь, имея в виду продолжавшего голосить аборигена.
           Но тот будто понял сам. Резко оборвав свою арию, он медленно повернулся к столпившимся астеям и что-то мрачно изрёк уже совсем другим голосом, протянув к ним обе руки.
           Браслет услужливо перевёл:
           "Расступитесь, братья! Она идёт!"
           Толпа послушно раздалась в стороны, освобождая широкий проход, и на сцену величавым шагом выдвинулись наши старые знакомые, с кем я вёл переговоры не так давно. На плечах они несли сколоченные на скорую руку носилки из двух-трёх перекладин и косматых шкур. На них кто-то лежал. Наружу торчали только сцепленные на животе посиневшие костлявые руки, так что угадать, кто это, мы не могли.
           - Эт-то что ещё за процессия? - скривился Пашка. - Кому там срочно заплохело?
           - Да, сто процентов, нашу придурковатую на переговоры припёрли, - предположил Игорь. – Шоу продолжается…
           - А самой пешком уже и "не айс"? - сплюнул обозлённый Пашка. - Без прикомедий - ну никуда! То скачет, что твоя блоха, а то вдруг разлеглась!.. Ф-фу!.. – повёл он носом, когда порыв ветра бросил в нас очередную порцию искр и золы. – Чем это так неаппетитно? Никак сдохло что-то?
           - Скорее, «кто-то»…
           Астеи прошли на середину сцены, где полыхал костёр, и аккуратно установили носилки неподалёку от него.
           Тамада неподвижно застыл и чего-то выжидал.
           - Ну и зловоние!.. – продолжал комментировать Пашка вполголоса, изобретательно морща физиономию и крутя носом. Некоторые из толпы собравшихся онемевших зрителей стали перешёптываться и показывать на него пальцем. Послышались тихие смешки.
           - Я, всё-таки, не догоняю, - не выдержал Игорь, когда пауза слишком затянулась. – Мы на переговоры попали, или на похороны? Это что, нельзя было отложить, или в другом месте организовать? Велика важность!
           Проход в толпе «колхозников» так и оставался открытым. Через минуту напряжённого ожидания послышалось чьё-то тяжёлое сопение и оттуда показался Седой.
           - Слава Богу! – буркнул Пашка. – Я уже дремать начал.
           Вид у Седого был, мягко говоря, какой-то потерянный. Плюс к тому, он ещё и запыхался, поднимаясь к нам на площадку, так что парламентёр из него был отнюдь не представительный. Тут он застыл, как вкопанный, увидев нашу компанию. Понять его было можно. Помогай сильно добавлял колорита. К тому же, меж нами и не было оговорено, что я притащу с собой своё воинство.
           Как бы всё ещё сомневаясь, стоит ли с нами после этого иметь дело, он медленно подошёл ко мне.
           - Кто это с тобой?
           - Расслабься, - натянуто улыбнулся я. - Это мои друзья. Можешь при них говорить свободно. Как обстоят дела?
           Испуг внезапно преобразил его лицо. Он дико сверкнул на меня округлившимися глазами, потом неразборчиво пробормотал:
           - Ты же сам знаешь...
           Я нахмурился.
           - Что именно?
           - Я думал...
           - Ну? Договаривай!
           Он как-то затравленно оглядел моих спутников, немного задержавшись на Помогае, и проблеял:
           - Я богам не указчик... Это ваши разборки...
           Я не выдержал и вспылил:
           - Да какие разборки?! Говори толком!
           - Вовчик, что там ещё за дела? - прошипел изнывающий от неизвестности Пашка. - Опять, чтоли, наша бабушка фортель выкинула?
           - Погоди, - отмахнулся я. - Сам ни фига понять не могу... - И опять перешёл на телепатический обмен с Седым: - Ну? Что стряслось?
           Одарив меня странным взглядом и ни слова не говоря, он подошёл к носилкам и откинул одну из шкур с той стороны, где была голова у лежавшего на них человека. Потом повернулся ко мне и осуждающе произнёс:
           - Ты у меня спрашиваешь?
           Нашим взорам открылся не очень аппетитный портрет сильно измождённого и иссохшего от времени старика с длинными седыми волосами. Ветер тут же радостно растрепал их, наполовину закрыв лицо.
           Я непонимающе уставился на своего невразумительного собеседника.
           - Ну и… кто это?
           Тот удивлённо вскинул брови:
           - Как "кто"? Мелиса!
           - Не понял... - Я подошёл к постаменту и, преодолевая брезгливость, внимательно посмотрел трупу в лицо. При этом вооружённые до зубов астеи моментально окружили нас, напряжённо ожидая от меня какого-нибудь подвоха. Седой повернулся к одному из них и тихо сказал:
           - Станьте на место...
           - Ты ему не верь! - сунулся вперёд Визгливый. - Мелису прикончил, теперь за нас возьмётся!
           Но Седой только метнул в его сторону хмурый взгляд.
           - Так вы считаете, что это я?.. - от удивления я сказал эту фразу вслух. Астеи непонимающе и с вызовом смотрели мне в глаза. Я повторил её мысленно.
           - Вовчик, помочь, чтоли? - подал голос Игорь.
           - Нет, - коротко отзвался я, но, видимо, ветер, отнёс мой ответ в сторону.
           - Чё молчишь-то? Щас мы этих гавриков!..
           - Нет! - громко повторил я. - Стойте на месте! - И вскинул руку кверху, чтобы им было наверняка понятно, что справлюсь я сам. Астеи отшатнулись от меня, расценив мой жест, как угрозу и только Седой остался неподвижен. Атмосфера всё больше накалялась.
           - Что я говорил?! - обрадовался Визгливый и вскинул автомат на полном серьёзе.
           - Погоди ты!!! - схватил его за дуло Седой и пригнул к земле. - Ты забыл, что случилось с Икрадом?
           Видимо, он имел в виду опыт Кровожадного.
           - Он первый напал! - цыкнул Визгливый, но Седой с силой оттолкнул его.
           - Если б он напал, ты бы сейчас об этом не рассказывал.
           И обратился ко мне:
           - Так это не ты убил Мелису?
           Я ошеломлённо глядел ему в глаза и не мог понять, как это так враз получилось, что я стал главным подозреваемым?
           - Да с чего вы взяли?! Какой мне прок её убивать?
           - Ты непоследователен, - рассудительно сказал Седой и указал на моих спутников: - Твои друзья были у неё в плену. Ты их освободил. А ей отомстил.
           Я рассмеялся:
           - Ты ничего не понял!
           Седой выжидательно продолжал смотреть на меня, ничего не говоря.
           - Это не те друзья! Понимаешь? То были мужчина и женщина. А где ты среди них видишь женщину?
           - А это кто? - осторожно указал он на Помогая.
           - Ну, даёшь! - удивился я. - Это вообще существо с другой планеты! Неужто не видно?
           - Но в нём явно чувствуется женщина... - с сомнением пробормотал Седой. - Я ещё не так стар, чтоб не различать такие вещи.
           Я прикусил язык, вспомнив, что Помогай таскает двойную ношу. Даже тройную. Но ему-то откуда это известно?! Или они тоже такие дела чувствуют? Н-да... Как же бедненько тогда мы смотримся на их фоне!
           - Понимаешь, - в замешательстве я с трудом подбирал нужные слова. - Наши женщины выглядят так же, как и ваши. А это - мой боевой товарищ...
           - Ага… значит, он тоже убивал наш мир? Понятно... - Седой с неприязнью покосился на Помогая.
           - Боже мой! - схватился я за голову, отчего вояки опять напряглись. - Какая каша у вас в головах! Да он тут вообще ни при чём! Да и не о том мы с вами говорим! Сейчас надо как можно скорее найти наших друзей, которых куда-то спрятала Мелиса. А мы стоим тут и...
           - Во-во! - поддержал меня Пашка с кислой физиономией. Видимо, от возмущения я опять всё вслух проговорил. - А мы стоим тут и тащимся от этакой вонизьмы! Может, им это и в кайф, но лично мне уже давно на блевантоне сыграть хочется. – Он с досадой сплюнул на землю. - Только вот не знаю, как отнесётся к этому почтенное собрание? Нервные оне! Чуть что - за автомат хватаются!...
           - Паш, погоди... - поморщился я, но он повысил голос:
           - Да чё - "погоди"-то! Долго мы тут ещё будем в молчанку играть? И вообще - что за трупешник они приволокли? Ты можешь нам это объяснить?! Чё с ним так цацкаются? Не молчи, как партизан!
           - А то сам не догадываешься? - строго посмотрел я на своё деградирующее войско. - Бабушку нашу кто-то кокнул!
           - Оба-на! - присвистнул Игорь. - Значит, это, всё-таки она?
           - Так они говорят.
           - И что ж теперь?
           - Вот это я и хочу выяснить! - вздохнул я. - А вы мне тут... дисциплину разлагаете!
           - А воняет-то она так почему? - гнул Пашка своё. - Вчера же ещё прыгала джейраном! Или это у них благовония такие? Мумию из неё не думают делать?
           - Ладно, погодите, говоруны, - отмахнулся я. - Дайте поговорить с народом.
           - Ага-ага! Только пусть энтот народ что-нибудь с нею делает побыстрей. А то воняет, как из моей... ну, в общем, ты знаешь!
           - Не имел чести... - фыркнул я и опять обратился к "почтенному собранию": - Давайте отойдём подальше. Запах - нет сил терпеть.
           Астеи расступились и я в сопровождении Седого перешел на другую, более тёмную, сторону площадки. Запах здесь не так остро ощущался. "Почтенное собрание" кучковалось неподалёку.
           - Значит так! - Я вновь попытался направить разговор в нужное русло. - Расскажи-ка мне, уважаемый, как было дело?
           - Какое дело?
           - Ну, ты с нею разговаривал?
           Седой как-то неуверенно кивнул:
           - Она разговаривала...
           - Ну и что?
           Тот отрицательно покачал головой:
           - Нет.
           Я взбеленился:
           - Что "нет"?! Ты можешь рассказать поподробнее?
           - А тут и рассказывать нечего, - пожал он плечами. - Я только вошёл к ней, а она меня встречает криком: "Зачем пришёл?! Я и так всё знаю! Можешь возвращаться и передать, что я дважды повторять не буду!" Ну, я и пошёл… Только вдруг вспомнил, что обронил у неё свой посох, когда она на меня закричала. Мне без него тяжело ходить по горам. Вернулся, а она уже лежит мёртвая... и ещё этот запах... Будто уже неделя прошла. Труп разлагается...
           Я хмыкнул:
           - Мне казалось, что у вас так положено...
           - Что положено?
           - Ну... Мазать... Умащивать умерших благовониями.
           - Нет, - он покачал головой. - Это неразумно. При нашей жизни. Ничего не растёт. Какие тут благовония... Это раньше...
           - Тогда откуда запах?
           - Говорю же: разлагается. Очень быстро.
           Я задумался:
           - А она там одна была?
           - Нет. Лидон всегда при ней.
           - Ну и что он сказал? Видел, кто её... умертвил?
           - Он ничего не сказал. Он лежал, как мёртвый. Только потом мои люди увидели, что он дышит. Пока сюда его несли, он очнулся.
           - Ну и?..
           - Он ничего не знает. Говорит о какой-то шкуре. Будто она поднялась и накрыла его с головой.
           - Что за шкура?
           - Наверное, та, на которой он сидел... Какая же ещё? Он что-то там шил.
           - Ну, накрыла. А дальше что?
           - Дальше ничего.
           - Никто его не ударил, не оглушил?
           - Он не помнит.
           - Фигня какая-то! - дёрнул я плечом. - Не знал, не видел. Хотя был рядом. Где он сейчас?
           Седой повернулся к астеям и коротко приказал:
           - Лидона сюда!
           Трое из его окружения бросились выполнять приказ.
           В следующий момент всё произошло так быстро, что должным образом среагировать успел только браслет.
           Тот самый "деятель", как обозвал его Пашка, что донимал нас своими аккордами до прихода Седого, а теперь как-то стушевавшийся и стоявший с мрачным видом рядом с трупом Мелисы, вдруг подскочил к ближайшему из вооружённых астеев. Он выхватил у него автомат и, обернувшись с перекошенной от злобы физиономией сначала ко мне, а потом к стоявшим чуть в стороне моим спутникам, не целясь, стал поливать нас огнём. Выпустив по нам чуть ли не половину магазина, он упал, как подкошенный. Дело понятное, браслеты на руках у меня и у Помогая легко отразили атаку и пули, срикошетировав, мгновенно полетели обратно, сразив того, кто их выпустил. Да только вся беда в том, что вместе с ненормальным мстителем полегло много народу из находившихся на площадке. Кто упал, сражённый пулей, а кто и просто от испуга брякнулся на камни. Короче говоря, когда мститель пал жертвой собственного безумия, на площадке в стоячем положении были только мы и Седой.
           Седого пули не задели, поскольку он стоял почти вплотную ко мне во время нашего разговора, и поле прикрыло и его, зайдясь фиолетовым свечением во время отражения атаки.
           - Как говорится, "кто с мечом к нам придёт...", - невозмутимо прокомментировал Игорь, когда настала тишина, нарушаемая лишь треском пламени костра.
           Зато Пашка, придя в себя, зашёлся продолжительным четырёхэтажным матом в адрес исполнителя смертельного трюка. Помогай, хлопая глазами, в недоумении прислушивался к незнакомым словосочетаниям.
           - Это ж надо быть таким долбоёжиком! - орал Пашка, брызгая слюной. - Ладно - сам жить не хочет, так об остальных подумал бы! Ты глянь, чего он натворил!
           - М-мустакадон... - с чувством проговорил Седой. Браслет замешкался с переводом, но и без того было ясно, что это явно не похвала. Он растерянно обозревал поле боя, стараясь, видимо, понять, сколько же людей осталось в живых после неожиданного инцидента. Все лежали вповалку, боясь поднять голову. А, может, ещё и думали, что Пашка произносит заклинания, подобающие данному случаю, так как тоже принимали его за какого-нибудь колдуна, сопровождающего моё величество. И пока не завершится таинство, не стоит и носа высовывать, чтобы ненароком не зацепило.
           - Кто это был? - ошеломлённо промямлил я, тоже не сильно радуясь результатам наших переговоров.
           - Расмус, - тяжело вздохнул Седой. - Большой Сеятель.
           - Что-то на сеятеля он мало походит. Если только сеятель смерти...
           - Это правая рука Мелисы, - пояснил он. - Несёт людям Веру наших предков.
           - Нёс, - криво усмехнулся я. - Теперь этим займётся кто-нибудь другой...
           - Да кто же? - опять вздохнул он. - Я и займусь. Ведь я был её левой рукой. Но она мне мало доверяла. Больше верила ему...
           К тому времени Пашка завершил свой гневный монолог и, немного погодя, над поверженной толпой стали появляться отдельные головы. По мере того, как народом осознавался урон, нанесенный их численности, то тут, то там стали слышаться завывания и проклятия, адресованные, как я понял, нашей компании. Люди, оплакивавшие погибших родственников, жаждали мести. Понять их можно было: пока здесь не появились я и мои спутники (и даже ещё раньше), беды обходили их племя стороной. А теперь они шли буквально косяком! Сначала эта кошмарная ядерная бомбардировка ни с того, ни с сего, потом смерть их духовного лидера, что само по себе потрясает их основы, и вот теперь - массовый расстрел близких сородичей, жизнь каждого из которых - на вес золота, учитывая катастрофическое положение с численностью населения. Да ещё плюс этот ненормальный Сеятель...
           С чего ему только взбрело такое в голову?
           - Ягмир, - с трудом вспомнил я его имя. - Прими мои соболезнования. Ты же понимаешь...
           - Он сам виноват! - резко оборвал меня Седой. Он как-то враз осунулся, лицо его потемнело и седина ещё больше бросалась в глаза. - Он прекрасно знал, что с богами шутки плохи.
           - Да будет тебе! Какой я бог? Если бы я был богом, сейчас твои люди...
           - Не вздумай им это говорить, - хмуро перебил меня Седой, кивнув головой в сторону астеев. - Не подрывай свой авторитет. Да и мой тоже... Давай делом заниматься. - Он повернулся к уцелевшим соплеменникам, постепенно приходившим в себя. - Где Лидон?!
           - Нет больше Лидона... - вяло прозвучало в ответ. - Убит.
           Снова из уст Седого прозвучало то замысловатое ругательство, что затруднился перевести браслет.
           - Я не знаю, как тебе помочь... - сокрушённо проговорил он. - Был единственный свидетель...
           - Толку с него, - отмахнулся я. - Всё равно ты говоришь, что он ничего не видел.
           - Не видел, - эхом отозвался Седой, опустив голову.
           - Так что свои проблемы я буду решать сам. Помочь вы мне ничем не сможете.
           На Седого было жалко смотреть.
           - Чего ты нос повесил? - положил я ему руку на плечо, отчего тот слегка вздрогнул. - Я понимаю: жалко людей. Но жизнь-то продолжается. Надо думать о живых. Будет ещё на вашей улице праздник.
           Тот невесело хмыкнул.
           - Ты о чём? Какой праздник?
           - Я - о переселении в новый мир.
           Тот недоверчиво и как-то с усмешкой покосился:
           - Бог простил недостойных?
           Я сделал вид, что не понял иронии:
           - Простил. Будем случившееся считать недоразумением. Собирай людей. Будем начинать.
           - Да все и так уже здесь. Все, что остались... - мрачно дополнил он.
           - М-да... Негусто.
           Я с сомнением окинул взором насупившуюся толпу. Многие сидели возле раненых и старались оказать им первую помощь.
           - Вовчик! - напомнил о себе Игорь. - Ты там долго ещё телиться будешь?
           - Уже начинаем, - отозвался я.
           - Не верю своему счастью! - с подвыванием вздохнул Пашка.
           Седой с опаской тронул меня за рукав:
           - Мелиссу позволишь взять с собой?
           Меня передёрнуло:
           - Ваши проблемы...
           Пашка поинтересовался:
           - Чего там опять?
           Я вкратце пояснил.
           - О, хос-с-споди! А здесь её поджарить - не айс? Я так и думал, что для того и костёр запалили. Тащить за собой этот кусок вонючего дерьма!
           - Видимо, "не айс". Да и не наше это дело...
           - Ну да, ну да! Мавзолей, Красная площадь, толпы фанатов... Мы это уже проходили!.. Давай, разворачивай парус!

*****


           Перед тем, как открыть инопланетную панораму, я провёл краткий инструктаж среди своего немногочисленного воинства:
           - Из под поля - ни ногой! Ещё не известно, как будет воспринято благодеяние. Может, кому опять пострелять захочется.
           Громкий возглас восхищения был ответом на появление панорамы иного мира. Всех аборигенов охватил столбняк. Они во все глаза пялились на красоты заэкранья и не двигались с места, потихоньку обмениваясь восторжеными замечаниями.
           - Ну и чё? – наконец не выдержал Пашка. - Долго ещё? Чай, не на экскурсию пришли. Скажи им, Вовчик, чтоб чесались. Мне лично эта тягомотина уже в печёнках сидит.
           - Пашка ошиблась, - заявил Помогай с вежливым оскалом. - Этот планета наша назвал Тянучка.
           Тот фыркнул:
           - Пашка не ошиблась! Это вот "колхозники" ошибаются, если думают, что я здесь ночевать собираюсь.
           Я подтолкнул Седого:
           - Ну что? Проход открыт. Можете переходить на ту сторону.
           Он недоверчиво покосился на меня:
           - Так просто? А где это?
           Я сдержанно хохотнул:
           - Какая тебе разница? Далеко.
           Он всё ещё стоял в нерешительности.
           - Что тебя смущает?
           - А солнца почему два?
           - Это плохо?
           - Нет... Как-то непривычно...
           Я решил припугнуть:
           - Так что? Вы отказываетесь?
           - Нет-нет, что ты! – сразу очнулся он. - Мы тебе очень благодарны!
           - Благодарить будешь потом. Когда приживётесь на новом месте.
           Он как-то странно оглянулся:
           - Ты будешь заглядывать к нам?
           Я рассмеялся:
           - Вот этого не обещаю! Своих проблем - выше крыши. Успеть бы разрулить.
           Седой, а за ним ещё несколько мужиков грозного вида подошли к сверкающей кромке, разделяющей оба мира. По ту сторону на голубом небе сияли два солнца, одно чуть больше другого, под упругим ветром качалась высокая, чуть ли не по пояс, трава, чуть вдалеке темнела роща. Первопроходцы зачарованно смотрели на всю эту красоту и не решались сделать первый шаг.
           - Ну? - опять подал голос нетерпеливый Пашка. - Поджопника дать, что ли?
           Астеи, конечно, его не поняли, но смысл уловили по экспрессии, с которой он это произнёс. Решившись, и вроде даже прошептав какую-то молитву, один из охранников закрыл глаза и рывком переступил на ту сторону. И ничего страшного не произошло. Он стоял по колено в траве и глупо улыбался. Шаг, потом ещё, и вдруг, издав торжествующий вопль, он бросился бежать, часто подпрыгивая и размахивая нелепым своим автоматом.
           Седой что-то сказал своим сопровождающим и они тоже перепрыгнули в траву, стараясь не наступать на сияющую кромку экрана. Немного постояли и так же, с воплями пустились догонять первопроходца, который в это время уже не бежал, а неподобающе возрасту кувыркался в траве, словно маленький ребёнок.
           Тут уже и остальные, в немом оцепенении наблюдавшие за действиями первопроходцев, разом загомонили и пришли в движение. Они окружили Седого и стали бурно обсуждать происшествие, не переступая, однако, заветной границы. Он с беспокойством поглядел в мою сторону, и, как бы опасаясь, что я передумаю, начал настойчиво подталкивать в спины всё ещё робеющих соплеменников.
           Постепенно поток людей из неорганизованно бурлящей и отчаянно жестикулирующей толпы превратился стараниями взмыленного предводителя в осмысленное перемещение в одном направлении. Шум стоял невообразимый! Я-то думал, что те, кто были на площадке, это и всё, что осталось от племени. Ан нет! Основная масса пряталась во тьме за пределами площадки среди искорёженных скал. Вновь прибывающие непременно ахали при виде невероятной картины, поудобнее подхватывали свои пожитки и уже в нетерпении толкали впереди идущих, чтобы поскорее оказаться на земле обетованной.
           - "Да приезжайте, милые, рядами и колоннами! - декламировал Пашка, перекрикивая шум и для лучшего обзора поднявшись на один из валунов. Нас порядком пооттёрли от того места, где мы стояли до начала представления и прижали к скале. - Хотя вы все там химики и нет на вас креста! - разорялся он. Аборигены уже не обращали на нас никакого внимания. - А здесь места отменные, воздушные места!"
           - Ты про синхрофазотроны строчку забыл, - едва слышно заметил Игорь.
           - И так сойдёт! - отмахнулся тот. - Какие уж там у них синхрофазотроны?
           Когда направляющая рука Седого оказалась уже не нужна, он подошёл к нам. Хоть лицо его и говорило об усталости, но глаза-то светились!
           Он хотел нам что-то сказать, видимо, опять слова благодарности, но неугомонный Пашка не дал ему рта раскрыть.
           - А бабушку нам оставили? - заорал он, указывая на стоявшие без движения смердящие носилки. Костёр к этому времени догорел и вариант "поджарить", по мнению Пашки, уже не прокатывал. - Мне от ентого наркозу аж не дышится уже!
           Седой немного оторопел от напора, ничего не понял и обратился ко мне за переводом. Я, как мог, смягчил Пашкину грубую выходку и получил разъяснения.
           - Они её в последнюю очередь вынесут, - сказал я. - Место готовят.
           - А! Мавзолей? - понимающе закивал Пашка, из которого дурь пёрла неиссякаемым источником. - Я, значит, правду говорил! Красную площадь расчищают! Ну-ну! А сверху меня поставите. Буду вам стихи читать! - Он стал в позу и проорал, перекрикивая базар: - "И Ленин видел далеко, на много лет вперёд!"
           Седой с лёгким недоумением посмотрел на него, потом на меня, как бы спрашивая, о чём речь?
           - Не обращай внимания, - хохотнул я. - Заклинания читает. Освящает ваш путь.
           Тот понимающе приподнял брови и серьёзно покивал: мол, это дело святое. Мне стоило большого труда не рассмеяться.
           От общей массы народа отделилась тощая фигурка в залатанных одеждах и глазами чуть навыкате. Мужичок подобострастно, чуть ли не на полусогнутых, приблизился к Седому. Он наклонился к нему и они о чём-то пошептались. Тот в лёгком замешательстве посмотрел на экран, куда плотным потоком вливался народ, потом повернулся ко мне. Пашка тут же прекратил балаган и уставился на него.
           - Что случилось? - спросил я.
           - Не знаю, как и сказать...
           - Прямо и говори!
           - Драконы...
           - Что "драконы"?
           - Будет ли дозволено взять их туда? - он махнул рукой в сторону солнечного рая.
           - А кто вам мешает? Это ваши проблемы! Берите, что хотите!
           - Они же большие...
           - Знаю, видел. Ну и что?
           - Так они это... Не пролезут... Дверь маленькая...
           Я рассмеялся:
           - Это не проблема! Раздвинем, сколько надо! Давай сюда своих драконов.
           Седой что-то буркнул мужичку и тот, обрадованно кивнув, быстро исчез.
           - А теперь для убогоньких! - потребовал Пашка перевода наших мысленных бесед.
           Я пересказал.
           - О, прикол! - затрясся Пашка едким смешком. - Я сильно буду смеяться, когда эти горы мяса там не смогут оторваться от земли!
           - Это почему?
           - Ну, сам подумай, - снизошёл Пашка, разводя широко руками. - Здесь, как-никак, полусказочный мир! Колдуны, драконы, не удивлюсь, если тут ещё что-то есть, чего нет у нас. А мы-то их в НАШ континиум переправляем. Я правильно понимаю?
           - Ну?
           - Вот те и "ну"! Там вся эта магия может оказаться нерабочей. У нас же другая метрика. Здесь даже время игрушечное: несётся, как угорелое.
           Я задумался, соображая, потом махнул рукой:
           - Ну и фиг с ним! Это уже их проблемы. Пусть приспосабливаются. В крайнем случае на них пахать будут.
           - Ну-ну! - хитро прищурился Пашка и отвернулся.
           Зато очнулся Игорь, до сих пор угрюмо наблюдавий за перемещением народных масс. Он толкнул меня в бок и хмуро спросил:
           - Я что-то так и не понял: мы Саньку уже не ищем? Уже всё путём?
           - Кто тебе это сказал?
           - Выводы делаю, глядя на эту первомайскую демонстрацию. Народ ликует и прославляет мудрого вождя и учителя...
           Я тяжело вздохнул.
           - Всё у нас даже очень не "путём".
           - Так тогда в чём дело? Ты же ничего не объясняешь, о чём там шепчешься с их паханом.
           - Да всё и так понятно. Без перевода. Бабушку кто-то грохнул. Саньки нет, и где он, никто не знает.
           - И мы успокоились?
           - Не дави на любимую мозоль. Просто я решил сразу разделаться с ними, чтобы долг на душе не висел.
           - Мы же договаривались "баш на баш", насколько я помню. А ты устроил тут бюро добрых услуг. "Приходите к нам лечиться и ворона и волчица..." Я понимаю! - повысил он голос, видя, что я хочу сказать что-то в своё оправдание. - Понимаю, что они не всесильны. Не смогли найти - и флаг им в руки. Каждый остался при своих интересах. Я предупреждал, что помощники с них...
           - У меня перед ними должок... - напомнил я.
           - Это ты про разгром-то? Бабушка надвое сказала! Вон та, что лежит и воняет вовсю.
           - Мы об этом уже говорили...
           - Кстати, с чего это она так смердит? У друзей своих не спрашивал?
           - Они не знают.
           - Будто сдохла ещё год назад и забыли закопать.
           Со стороны экрана послышалась автоматная очередь. Одна, другая...
           Седой сорвался с места и влился в толпу. Побежал выяснять.
           - А ты говорил, что там никого! - повернулся ко мне Пашка.
           Я пожал плечами:
           - Мы никого не нашли.
           - Плохо искали. А они, вишь, сразу нашли! И дали адекватный ответ Чемберлену.
           Мне тоже стало любопытно, что за "Чемберлена" там откопали аборигены, но вернувшийся вскоре Седой успокоил: ничего серьёзного. Люди пропитание добывают.
           - Там на неведомых дорожках следы невиданных друзей! - тут же выдал Пашка.
           - Зверей, - поправил я.
           - Зверями они потом станут, - хохотнул он. - Когда поймут, что от пришлых добра не жди. Прятаться научатся. А сейчас там, - он кивнул на панораму за экраном, - край непуганных идиотов. Стреляй - не хочу! Знал бы Михаил Тихонович, в каких глубинах Вселенной будут чтить его детище!
           - Кто такой?
           Он с жалостью посмотрел на меня:
           - Калашников Михаил Тихонович - выдающийся конструктор стрелкового оружия, доктор технических наук, генерал-лейтенант... Разрешите продолжать?
           - Не надо, - пристыженно буркнул я, удивлённый такой его осведомлённостью. - Знать не знал, что его так зовут.
           - Даёшь историю Родины, как «Отче наш»! - провозгласил Пашка. И непонятно было, то ли он так тонко насмехается, то ли говорит на полном серьёзе.
           Земля под нами дрогнула. Потом ещё несколько раз. Со скал посыпались крупные обломки.
           - Это что, опять бабушкины приколы? - насторожился Игорь.
           - Ага, - подхватил Пашка, обрадованный новой теме для трёпа. - Посмертный сюрпрайз!
           Но Седой успокоил, увидев мой вопросительный взгляд:
           - Это драконы прилетели.
           - Ну, сейчас начнётся! - Пашка даже поудобнее устроился на своём валуне.
           Как ни странно, он оказался прав. Проблемы начались ещё на подступах к экрану. Площадка оказалась мала для таких гигантов. Погонщики до седьмого пота пытались объяснить бестолковой скотине, как надо расположить свой необъёмный фюзеляж, чтобы потом протиснуться в светящийся проём. Заход на посадку приходилось проделывать по нескольку раз, пока желаемый результат, хоть и с горем пополам, но был достигнут. Для этого пришлось в срочном порядке оттащить драгоценный труп подальше от "взлётно-посадочной полосы", которую теперь изображал несчастный пятачок, на котором мы все ютились.
           - Одного не пойму, - дребезжал ядовитый Пашка, - чего они с этой вонючей бабушкой так нянчатся? Ну втащили бы её на ту сторону, притулили куда-нибудь под кустик, да и дело с концом! Щас эти толстозадые заденут драгоценный катафалк и не будет у них никакого Мавзолея.
           И опять Пашка оказался прав. Не успел он закрыть рот, как очередная скотина с разбегу саданула хвостом по импровизированному постаменту, на котором покоилось разлагающееся тело Мелисы. Естественно, труп аккуратно был размазан по стенке. Поднялся невообразимый крик! Если до этого события шумовой фон мигрирующего населения как-то можно было переносить, то теперь это было выше всяких сил. Досталось бедному погонщику по первое число! Экзекуция происходила не отходя от кассы в жуткой тесноте и давке. Я даже пожалел Седого. Каково ему было управлять этой неистовствующей толпой.
           - "Остались от козлика рожки да ножки"! - резюмировал "пророк". - А я вам что говорил?! А?! Теперь её со стенок будут соскребать!
           Игорь только морщился, как от зубной боли:
           - Пусть сами своё дерьмо вылизывают. Тебе-то что?
           - Ну тормоза же первостатейные! Нет, чтоб умных людей послушать! Я же говорил!
           - А они тебя так сразу и поняли! Ты ж по ихнему - ни бельмеса.
           - Своя голова-то на что?
           Короче, вышла непредвиденная задержка. Пока распределяли обязанности, кому выполнять почётное задание собирать то, что осталось от "козлика", поток миграции пришёл в совершенный хаос. Каждому проходящему было любопытно, что ж там такое стряслось? Они привставали на цыпочки, пытаясь заглянуть через головы, даже подпрыгивали. Но места в партере были плотно заняты и "на галёрке" только строили предположения, кого там так отчаянно мутузят?
           Второй акт представления начался, когда одна из крупногабаритных животин наотрез отказалась переступить светящийся порог. Она вставала на дыбы, пятилась назад, тесня своим утыканным шипами телом всю честную компанию мигрантов. Я уже сильно жалел, что позволил аборигенам проворачивать такое опасное мероприятие. Можете себе представить весь кайф происходящего: шум, крики, рёв испуганной скотины - и всё это в полумраке, в неверном свете факелов. От костра остались только чёрные головёшки. Единственным стабильным источником света был мир за пределами экрана. Там в тот момент одно солнце только карабкалось к зениту, а другое уже клонилось к закату. Вот оно-то и бросало кроваво-красный отсвет на происходящее с этой стороны, придавая ему прямо-таки инфернальный колорит!
           - Вовчик, может, вмешаешься? – с тревогой в голосе прокричал мне Пашка. – Чует моя задница: добром это не кончится!
           Я пожал плечами:
           - А чем я могу помочь? Здесь браслет не помощник. Тут бы нам самим уцелеть!
           Поле браслетов до этого уже приняло на себя несколько чувствительных ударов. Иначе нас, как и Мелису, давно бы размазало по камням. Зверюги от электрических ударов ещё пуще взбеленились и яростно молотили шипастыми хвостами налево и направо. Каменистая почва крупно вздрагивала под многотонными тушами драконов.
           Помогай тронул меня за плечо:
           - Моя хочет говорить на дракон.
           Я сразу понял, что он собирался сделать и согласно кивнул:
           - Давай, Помогаюшка, уводи их отсюда. Иначе нам вовек не управиться.
           Тот слегка показал свои острые зубы и прикрыл веки. Некоторое время результата от его усилий заметно не было. Толстозадые создания передавили уже немало народу, когда вдруг, как по команде, разом успокоились и гуськом, друг за другом двинулись в предусмотрительно раздвинутый для них проём.
           - Однако, силён, бродяга! – восторженно цыкнул Пашка, краем глаза наблюдавший за медитацией Помогая. - Что б мы без тебя делали?! Теперь этих, - он показал на жмущихся к каменным стенам аборигенов, - тоже по быстрому туда отправь! Надоел этот балаган до смерти!
           Но Помогай пожал плечами:
           - Моя не может. Нет такая закон.
           - Чего? - не расслышал тот.
           - Он не может нарушить закон, - вступился я.
           - Ах, ну да! – тут же скривился неблагодарный "пророк". - Принципы у нас!
           Помогай вопросительно воззрился на него.
           - Пашка уважает твой закон, - поспешил я сгладить грубую выходку.
           - О да! - осклабился ничего не понявший "грубиян". - Пашка очень уважает твоя закон! Так уважает, дарагой, что даже кущить не может! Вах, как уважает!
           Пока мы таким образом коротали время, последний из драконов втянул свой хвост на ту сторону. Вздохнули с облегчением не только мы. Аборигены тоже радостно загомонили, восхваляя искусных погонщиков и, подхватив свои многочисленные пожитки, тоже ринулись следом за основной массой.
           - А их не так уж и мало! - заметил Игорь.
           Я согласился. Мне тоже сгоряча показалось, что их остались жалкие крохи. А народ всё валил и конца-краю видно не было. Если я не ошибаюсь, то перед нами уже продефилировали тысяч пять. А то как бы и не больше.
           - Слышь, уважаемый! - обратился Игорь к Седому, когда тот вновь нарисовался возле нас. - А где же те отвязные дамы, что спёрли наш лимузин? Сколько смотрю, эти домохозяйки с пожитками мало на них похожи.
           Когда я перевёл тому вопрос, он только заинтересованно посмотрел:
           - О ком речь? Какие женщины?
           Я вкратце поведал ему, как нас приветливо встретили амазонки сразу после прибытия в их мир. Седой внимательно выслушал и пожал плечами:
           - Не знаю. А далеко это отсюда?
           - Часа два-три на драконах летели.
           Седой удивлённо выпучил глаза, а Пашка встрял, не дав тому высказаться:
           - Та ну, на фиг! Полдня летели! Я задубел тогда, как цуцик!
           Я, видимо, незаметно для себя, стал отвечать Седому вслух.
           - Паш, задубеть можно и за пять минут. Тем более - при нашей-то подготовке.
           - А чем тебя наша подготовка не устраивает?
           Игорь фыркнул, а я покачал головой:
           - Сунулись, будто на курорт. Даже одеждой не озаботились.
           - Ну да, ну да... - задумчиво согласился тот. - Тулупчик точно не помешал бы. Да только прошли те времена.
           - Это почему же?
           - Ну как «почему»? Раньше-то как было? "Вовчик! Вынь да положь!" И Вовчик вынул и положил. А теперь нет того Вовчика. Одно МЧС золотопогонное.
           Я даже рассмеялся:
           - Ничего они не "прошли"! Сейчас всю команду отправим по назначению и рванём домой.
           - Да неужто? - всплеснул Пашка руками. - А я уж грешным делом...
           - Полагаешь, меня туда не тянет? Не к кому?
           - А как же Санёк? - опять подступился Игорь. - Бросим?
           - За кого ты меня принимаешь?! – вдруг вспыхнул я.
           - Ну, а всё-таки?
           Я подавил в себе всплеск негодования и холодно пояснил:
           - Дома у меня, то бишь у браслета, больше возможностей. Прокрутим по времени туда-сюда, посмотрим, что можно сделать...
           - А на кой... д-деревянный... мы сюда-то припёрлись? Можно было сразу, не слезая с печи...
           - Да кто ж знал-то?! - взбрыкнул я. - По-моему, это первейшее дело: стряслась беда - беги на выручку! Разве не так?
           - Так-то оно так... Да как-то всё бестолково, непродуманно...
           - Предложи! - вконец обозлился я. - Предложи! Ну? Что? Слабо? Критиковать-то – оно легче всего! Например, случись с тобой беда, я бы так же, не раздумывая, ринулся на выручку! А потом бы уже соображать начал: логично это или нет! Думаешь, мне самому нравится, что у нас получается? Представь себе - нет!
           Я отвернулся от него и стал смотреть на пейзаж по ту сторону экрана, стараясь взять себя в руки. Спутники мои притихли и некоторое время их было не слышно. Шумел только людской поток. Потом я почувствовал, что кто-то тянет меня за рукав. Я оглянулся. Игорь смотрел, как побитая собака:
           - Прости дурака...
           Я тяжело вздохнул:
           - Ладно… Проехали...
           А Пашка тут же обрадованно ввернул:
           - Вот такая, понимаешь, за-го-гу-лина!
           Седой наклонился ко мне:
           - Я могу чем-то помочь? Нехорошо, когда боги ссорятся.
           - Уводи побыстрее своих людей, – дёрнул я подбородком в сторону экрана. - Больше ничем. Много вас ещё?
           Он посмотрел в темноту за пределы площадки и кому-то крикнул:
           - Даньяр своих привёл?
           Я не разобрал, что ему ответили, только он недовольно поморщился:
           - Ну сказал же... – И он пошёл на голос, бросив мне через плечо: - Я скоро...
           Опять потекли томительные минуты ожидания.
           - Глянь-ка, - указал Пашка в угол, где сопели от усердия особо доверенные лица. - Бабушку-то нашу отскребли от асфальта! О! Чую! Настаёт самый главный момент!
           Но в этот раз интуиция ему явно изменила. Фанфары не прозвучали и торжество не состоялось. Аборигены просто завернули в тёмную ткань горшок, куда упаковали "бабушку" и тихо ушли за пределы экрана.
           - Бли-и-ин! - скособочило нашего "пророка". - Хучь бы слезу пустили напоследок. Мол, жила, верой и правдой служила!.. Прощайте, мол, сады и огороды!.. Э-эх! - махнул он безнадёжно. - Одно слово - "колхозники"!
           - Сами-то слиняли, а запах остался, - хмыкнул Игорь.
           - Видать, в назидание потомкам!
           Ждать долго не пришлось. К тому времени, когда вернулся Седой, толпа сильно поредела. Мимо нас, опасливо оглядываясь, проскальзывали какие-то серые тени сверкая белками глаз. Привратники из числа охраны Седого, которых он снарядил стоять у кромки экрана для указания направления разношёрстной толпе, поторапливали отставших, призывно махая руками и всем своим видом выказывая нетерпение.
           Седой появился в сопровождении четырёх дюжих молодцов, которые тащили на себе довольно тяжёлые с виду носилки. Сам Седой подволакивал ногу и вёл за руку ту самую девчушку, что я так неудачно спугнул перед самым расстрелом. А, может, оно и к лучшему? Неизвестно, осталась ли она в живых после той мясорубки несколько минут спустя после её бегства? Может, именно моё вмешательство и спасло ей жизнь. Нет, как говорится, худа без добра. Поди знай, что мною двигало в тот момент. Как будто наитие какое...
           - Что с тобой? - обратился я к Седому.
           Он только отмахнулся:
           - Ничего серьёзного. Лигирда напала.
           - А кто это?
           Он удивлённо посмотрел на меня, не шучу ли я?
           - Червяк такой. В скалах живёт.
           Я поёжился:
           - И много их тут?
           - Да какая разница? - пожал он плечами. - Они не опасны.
           - Ну да! А нога?
           - Она защищалась. Я наступил на неё.
           Потом он посмотрел на девчушку и сказал мне:
           - Это последние люди. Больше никого нет. Спасибо тебе! - И он согнулся в поклоне, приложив свободную руку к груди. Потом выпрямился, опять мельком глянул на спутницу и произнёс: - Прощай. О тебе у нас будут слагать легенды.
           - Ну! Это уж совсем лишнее, - покраснел я. Хорошо, что Пашка с Игорем не понимали его речь! - Счастливо вам обосноваться на новом месте!
           Седой улыбнулся и потянул за собой девчушку, которая всё это время молча смотрела на меня во все глаза. Мужики с носилками проследовали за ними в полном молчании.
           Они переступили через кромку экрана, и я дал Сезаму отбой. Экран схлопнулся и мы оказались в кромешной темноте. Только ветер трепал наши одежды и волосы. И запах никуда не делся.
           - Ну вот! - послышался недовольный Пашкин голос. - Как у негра в заднице! Хоть бы один догадался нам свой факел оставить! Ну, народ!



Возвращение




           - Бабуля отбросила кони, а сюрпризы-то продолжаются!.. - Пашка с любопытством косился на меня. - Может, нам не ту бабулю подбросили?! А мы и уши развесили!.. Наша-то не так воняла!.. Только прыгала, аки блоха подковёрная!..
           Терзаемые ураганным ветром, мы стояли на краю обрыва и пялились в пропасть. Буквально несколько часов назад браслет показывал нам, что на этом месте была более-менее ровная площадка, на которую мы так самонадеянно десантировались в этот мир. И теперь тот же браслет утверждает, что точка перехода в наш мир находится в пяти метрах от обрыва! То есть - прямо в воздухе!
           - Говорил же, трусы надо было на палке повесить! - прокричал Игорь. - Теперь не маялись бы, гадаючи, у кого из нас крыша едет: у браслета твоего, или у нас!
           Разговаривать можно было только так. И то не всё разберёшь.
           - Где бы они щас были, трусы твои при таком-то ветре? - фыркнул Пашка. - В каком-нибудь местном Занзибаре-Калахаре!
           Но Игорь, похоже, не расслышал.
           - Чего молчишь? - крикнул он мне на ухо. - Как уходить будем?
           Я пожал плечами:
           - Понятия не имею...
           - Давай хоть спрячемся куда-нибудь, что ли?! - с другой стороны заорал Пашка. - А то этот грёбаный сквознячок спит и видит, как бы нас летать научить! Да и тряхануть опять может! Скала-то, видишь, не выдержала критики!
           После непродолжительных поисков, мы укрылись за группой оплавленных булыжников, приткнувшихся к такой же оплывшей скале. Здесь ветер хоть и не оставил нас в покое, но был уже не так настырен.
           - Ну что, господа хорошие? - начал Пашка импровизированный совет. - Похоже, нет нам отседова никакого ходу-выходу? Застряли, мать его яти!..
           - Моя такой не думай, - подал голос молчавший до этих пор Помогай.
           - Да ну? - подался к нему Пашка, преувеличенно изображая внимание. - Поделись, поделись, какой-такой твоя-моя думай?
           Я незаметно толкнул его в бок: не юродствуй.
           - Моя думай, уходить можно тута здеся.
           - Ага-ага! - с готовностью закивал Пашка. - Как раз к пенсии внуков поспеем!
           Помогай недоумённо завертел головой:
           - Какой такая пенсий? Какая поют?
           - Да-да, самое время песни петь! - цыкнул Пашка и отвернулся.
           Я пришёл на выручку Помогаю:
           - Ты помнишь о том, что уходить надо в той же точке, где и прошли сюда?
           - Моя помнишь. Моя думай не страшно.
           - Ну конечно! - фыркнул Пашка. - Нам терять нечего! Особенно тебе!
           - Паш! - осадил я его. - Хватит! Всем плохо. Не надо на других зло срывать.
           Он подскочил и скрылся за гладким боком валуна.
           - Ты куда?
           - В сказку! - донеслось оттуда недовольное.
           - А всё-таки?..
           - Да до ветру...
           - А... Ну-ну... Этого добра здесь... Так что ты хотел сказать? - повернулся я к Помогаю.
           - Моя говорил на браслет. Она сказал, где земля кончай, время много не ходи.
           Я потряс головой, соображая:
           - Если мы уйдём прямо с обрыва, то временной разрыв будет маленьким?
           - Интересно бы знать, насколько он будет "маленьким", - хмуро поинтересовался Игорь.
           - Да года три, - высунул голову из-за поворота Пашка, заправляя рубашку в штаны - если не больше!
           - Два раза два рука, - спокойно ответил Помогай. И уточнил: - Мой рука.
           Игорь, видимо, впервые с интересом посмотрел на его руки и присвистнул.
           - Ну, хоть в этом повезло, - хрюкнул Пашка, опять подсаживаясь к нам. - Слава Богу, пальцев у тебя - не как зубов.
           - Паш! Ну будь ты человеком!
           Но Помогай улыбнулся во всю ширь своей сотни.
           - Моя понимай! - кивнул он. - Шутка такой?
           - Шутка, шутка, - вздохнул Пашка с каким-то подвыванием. - Я представляю, как моя Наталья шутить начнёт, когда мы через две недели заявимся. Да ещё и с пустыми руками. Туристы... Санькина девчонка изведётся вся...
           - Другого способа нет, - покачал я головой. На меня опять навалились угрызения совести. - А летать мы не умеем.
           - Н-да... - пригорюнился Игорь. - Машинка бы сейчас ой как не помешала...
           Пашка толкнул его в плечо:
           - А чё? Может, и вправду? Наведаемся к амазонкам? Заберём своё? Так, мол, и так...
           Игорь хмыкнул:
           - Вот только металлолома нам сейчас и не хватает! Таскать за собой!
           - А, может, они её того?..
           - Чего "того"?
           - Ну, из говна конфетку сделали?
           - Щас! Ты не с нами был? Не видал, как её та птичка уделала? До сих пор как вспомню...
           - А чем чёрт не шутит? Вовчик, а?
           - Да ладно тебе! - отмахнулся Игорь, как от надоедливой мухи. - Там одного ремонту на год. Если не больше...
           Пашка всё больше распалялся от своей идеи:
           - Не, ты послушай! На кой нам тот ремонт? Летать-то она ещё могла на тот момент? Хоть и покорёженная?
           - В лапах дракона? Сколько хочешь. Так драконов всех уже того!... На тот свет!
           - Товарищ не понимает! - Пашка даже вскочил и забегал туда-сюда, насколько позволяло наше укрытие. - Машинка-то от Вовчика! Сам говорил, что на святом духе летает!
           - Когда это я такое говорил?
           - Ну, на этом, как его?.. Чёрт!... На вакууме! Короче, волшебная машина! - отмёл он возможные возражения. - Она и в растерзанном виде способна будет в воздух подняться. Ей двигатель-то и не нужен, по сути.
           - И чего плетёт?.. - крутил головой Игорь, но было видно, что слова агитатора падают на благодатную почву.
           - На кой нам её красоты, той машины? - наседал Пашка. - Нам бы на ней только до места перехода допрыгнуть. А там Вовчик из неё опять ласточку зафигачит! Ну?
           Игорь в сильном сомнении щурился и отводил глаза.
           - А вы чего молчите? - накинулся Пашка на меня с Помогаем. - Дело же говорю!
           Я пожал плечами:
           - В принципе можно и глянуть... Как ты? - тронул я Игоря за плечо. - Стоит овчинка выделки?
           - Ну!.. Паша и мёртвого уговорит! - усмехнулся тот. - Ладно... Хрен с ним! Заводи!
           - О!!! - радостно завопил довольный Пашка. - Заработала!!!
           И устроился поудобнее на обломке скалы смотреть кино.
           - Сто процентов, Паша там себе уже какую-то присмотрел, - хехекнул Игорь. - Ишь как волну гонит! И когда только успел?
           - А ты думал? - подыграл ему Пашка, предвкушая новый балаган. - Ну? - повернулся он ко мне. - Чё телимся? Адрес забыл?

*****


           Сказать, что скала на экране нам знакома, было бы сильным преувеличением. В этом негостеприимном мире все буераки на одно лицо. Рваный и оплавленный каменный пейзаж разнообразием глаз не радовал. Но браслет утверждал, что это то самое место, где нас лишили нашей автособственности.
           - Ну-ну, - вздохнул Игорь. - Допустим, что так. Давай, двигай внутрь, - указал он на вертикальный разлом, который знакомо расширялся книзу. Это туда команда воинственных амазонок упёрла наше многострадальное авто.
           Вход в подземелье изнутри был плотно прикрыт огромным валуном. Девочки защищались от бешеной атмосферы, которая, как и в тот раз, натурально сходила с ума: в воздух взлетали тучи каменного крошева и с размаху бросались на отвесные скалы.
           - Блин, - Пашка зябко передёрнул плечами. - Наших бы вояк сюда. Подержать здесь пару денёчков с голой задницей против ветру, чтобы прониклись, к чему приводят их милитаристские мечтания. А то в кабинетах всё так красиво выглядит. Знай только жми себе на кнопочки!.. Чё смотришь? - окрысился он, заметив иронический взгляд Игоря. - А с какого бодуна, думаешь, мы устроили всю эту заваруху? Чтоб на Земле не возникло таких вот живописных пейзажиков. Кабы не мы, критиковать нас уже было бы некому!
           - Сам себя не похвалишь... - хмыкнул Игорь, отводя глаза.
           Пашка хотел сказать в ответ ему какую-то гадость, но увиденное на экране, отбило у него охоту спорить.
           Мы проникли сквозь преграждавший дорогу валун и уже довольно основательно заплутали в подземных переходах. Даже казалось, что некоторые крысиные ходы мы проползали по второму, а то и по третьему разу. Темень была кромешная, и, если бы не одиночные, тускло коптящие факела, попадавшиеся нам на некоторых поворотах, можно было бы усомниться в обитаемости этих мрачных помещений. И вот неожиданно стены узкого прохода раздались вширь и вверх и мы впорхнули в огромный, довольно ярко освещенный зал. Что интересно, факела, либо какие другие примитивные источники света здесь были ни при чём. Стены и потолок обширного помещения мягко светились и давали ровный, не отбрасывающий теней, рассеянный свет.
           - Тормози, - распорядился Игорь, удивлённо обозревая открывшуюся перед нами панораму. - Надо бы пооглядеться...
           - Пещера горного короля... - выдал не меньше его поражённый Пашка. И тут же обрадованно заорал: - А вот и вигвамы наших дамочек! Вот они где, голубушки, обосновались! Ну-ка, ну-ка!
           Действительно, считай, всю площадь "пещеры" занимал непроходимый лес из сталагмитов, торчавших на каждом свободном метре полезной площади, а навстречу им с потолка свешивались, а кое-где и сращивались с ними причудливых форм сталактиты. Весь материал "пещеры" светился и впечатление было просто изумительным по красоте.
           Так вот, "вигвамы наших дамочек" довольно своеобразно использовали природный материал подземелья, ничуть не нарушая его архитектуры. Сталагмиты служили колоннами, на которых крепились примитивным образом скреплённые шкуры каких-то мохнатых животных, и в результате получалось, что почти вся свободная от каменных исполинов квадратура была поделена импровизированными ширмами на сектора самых разнообразных форм. Похоже, обитателям сих лабиринтов было всё равно, какую форму имеют их квартиры. Форму задавали циклопические природные образования, то бишь сталактиты, росшие из пола совершенно прихотливо.
           - Одного я никак не пойму, - Пашка удивлённо повёл плечами. - Всё население этого мира одето-обуто в шкуры каких-то зверей, но их самих мы ни разу не сподобились увидеть. Вам не кажется это странным? Вот и здесь тоже лепят шкурки куда ни попадя. Впечатление такое, что у них тут стада разгуливают. Ничуть не экономят.
           - Каиньяк, - отозвался молчаливый Помогай.
           - Чего "коньяк"? - дёрнулся Пашка, видимо, не ожидавший такого словечка от инопланетного "говоруна".
           - Каиньяк, - повторил Помогай с нажимом на букву "и". - Животный такая.
           - А ты-то почём знаешь?
           - Моя слушай, астей говорила. Там! - Помогай махнул куда-то рукой, вероятно имея в виду переселённое нами племя.
           - Тем более, - фыркнул Пашка. - Куда ж они их подевали? С собой точно не взяли. Мы бы усекли. Небось, не букашки-таракашки. В карман не положишь.
           - Вся сдохла. Кушать нет. И ещё - луч.
           - Радиация, что ли? - сразу въехал Пашка. - Тем более, экономить надо. А тут - посмотри! Ну прямо-таки Большой тебе Театер! Сплошь одни кулисы! Только вот артисточек я что-то не наблюдаю.
           - Тихий час, - обронил Игорь, внимательно оглядывая окрестности.
           - Вот-вот! Самое время умыкнуть машинку!
           - Её ещё найти надо. Ты её видишь? Я - нет.
           - Ну дык покружиться надо по окрестностям. Чего прилип-то?
           Это относилось уже ко мне.
           Я стал сканировать помещение на предмет обнаружения кучи металлолома, в который по представлениям Игоря превратилась наша машина. Минут пять мы обыскивали все закоулки "Пещеры горного короля", как окрестил это подземелье Пашка, но результат оказался равным нулю. Мы ничего не нашли.
           - Хосс-ссподи! - прошипел неугомонный Пашка. - В музей сдали, что ли?
           - А ты в самих вигвамах посмотри, - посоветовал Игорь. - Мож они спят с нею. Или на ней. Вместо лежанки.
           - Ага, по очереди! - поддакнул Пашка.
           С некоторой долей смущения я прошёлся по "вигвамам", но я зря комплексовал: там не только никакой машины не оказалось, но и самих "артисточек" тоже. Помещения были абсолютно пусты.
           - Что за яти его мать! - кипятился Пашка. - Понаразвешивали тут свои тряпки, а сами не живут. Экая расточительность!
           - Как бы это не оказалось каким-нибудь святилищем, - предположил я.
           - Ну, не в гавно, так в партию! Вечно нам везёт, как утопленникам! Где ж их теперь искать?
           - Ближе к центру Земли, - хохотнул Игорь. - Зарылись от неприятностей поглубже.
           - "Земли"! - фыркнул Пашка. - Кабы она Земля была! Ты там как? - толкнул он Помогая. - Не чуешь их нигде? Ты ж у нас главный чуец!
           - Моя нада там сиди, - Помогай указал на экран. - Так чуец получайся.
           Пашка коротко заржал. Видимо над словесными вывертами Помогая. Даже Игорь не выдержал и заулыбался.
           - Говорил же я вам, это всё - "голый Вася", - покрутил он головой. - Мы будем ещё месяц по этим катакомбам лазить. Может, она ещё и не та пещера. Ошибся, может, браслет?
           - Оба браслета не могли ошибиться, - сказал я.
           - Ну тогда эти дамочки хорошо умеют прятаться.
           - Ну а чё? - вновь загорелся Пашка, хватаясь за соломинку. - Может, правда Помогая туда? Чтоб свой нюх настроил? Ты как?
           Тот пожал плечами:
           - Моя не страшный.
           - Да то, что ты у нас красавец, козе понятно, - Пашка коротко переглянулся с нами, пряча усмешку. - Вопрос-то в чём? Смогёшь, али как?
           - Моя постарайся, - развёл тот руки в стороны. Видимо, этот жест означал сомнение.
           В этот момент Игорь вскинул руку:
           - Опаньки! Гля!
           Моментально балаган утих и мы хором уставились туда, куда указывал Игорь. Возле одного из сталагмитов нарисовалась какая-то согбенная фигура. Чем она там занималась, отсюда нельзя было разобрать, поэтому я резко придвинул экран.
           - Грибы, что ли, собирает? - хмыкнул Пашка.
           При ближайшем рассмотрении это оказалась молоденькая девчушка лет шестнадцати, одетая, как и её соплеменницы, так же небрежно в шкуры от "Коньяка". На ней чудом держалась то ли набедренная повязка, то ли короткая юбка, а верхняя часть тела вообще ничем не прикрыта. Она часто наклонялась и что-то собирала на полу, прижимая это "что-то" к груди.
           - А девочка-то - ничего! - цвикнул зубом Пашка. - В соку! Помыть бы только...
           - Ну, начинается! - хохотнул Игорь. - Не о том думаешь, страстотерпец ты наш! Ты лучше задайся вопросом, откуда она здесь взялась?
           - Ну? И откуда?
           - А я знаю? Только что во всём зале никого не было.
           - Тогда из какой дырки она вылезла?
           - Из той же, что и ты! Следить надо. Неотступно. Вовчик, придвинь поближе. А то так же и исчезнет, как и появилась.
           - А не спугнём?
           - Паш! Я и то уже понял принцип действия. Тебе тем более должно быть... Оба-на!..
           Девчушка на экране резко выпрямилась, при этом белые шарики, которые она старательно подбирала, рассыпались по полу. Она посмотрела прямо на нас, легко коснулась какого-то выступа на теле крупного сталагмита, и юркнула в открывшийся в этом же сталагмите проход.
           - Не отставай, Вовчик! - моментально возбудился Пашка и схватил меня за рукав.
           Я это уже и сам сообразил, и буквально наступал девчушке на пятки, пока она поднималась по каменной винтовой лестнице внутри сталагмита.
           - От же яти его мать! - вохитился Пашка хитростью аборигенов. - А мы-то шастаем! Туды-сюды... А они вон чего удумали!
           - Похоже, у них тут второй этаж имеется... - задумчиво произнёс Игорь. - Но через эту дырочку они же не могли машину утянуть?! Во-первых, просто не пройдёт, а, во-вторых, бабы, всё-таки...
           Лестница, действительно, была очень крутой и узкой, а поднималась девчушка довольно быстро.
           - А ведь она усекла наше присутствие, - сказал я. - Этот взгляд...
           - Да не! Совпадение...
           - Не знаю, не знаю... В этом мире все с причудами, как я погляжу...
           - Ага, - подписался Пашка, - наша вонючая бабушка в два счёта расколола Вовчика, как он ни шифровался!
           - Ну, это не бабушка...
           - Это правда, - облизнулся Пашка. - Совсем не бабушка...
           - Кот мартовский! - хохотнул Игорь. - Ты на её сиськи не смотри! Тебе о способностях толкуют!
           - А чё не смотреть? Оно делу не мешает. А о способностях её сказать ничего не могу. Пока! - многозначительно поднял он брови, не отрываясь от экрана. - Пошшупать надо.
           - Мечтать не вредно...
           - Одно могу точно сказать: бегает, что твой джейран! Через три ступеньки скачет, и даже не запыхалась! Я бы уже давно скукожился!
           Игорь только сдавленно хрюкнул в ответ и снисходительно покосился на него.
           Наконец, лестница кончилась и упёрлась в площадку перед тяжёлой с виду дверью. Помещение здесь освещал довольно яркий и сильно коптящий факел. Сталагмит на этой высоте уже плавно перетёк в сталактит и составлял в поперечнике метров пять.
           - О! Гля! Здесь и машина запросто станет! - определил Пашка.
           - Её сюда ещё втащить надо... - буркнул Игорь.
           Наша амазонка с разбегу ударила кулачком по какому-то неровному выступу и дверь ушла в сторону, пропуская беглянку и тут же опять плавно вошла в пазы.
           - Райком закрыт! - резюмировал Пашка. - И не скажешь, что у них тут дикари живут: всё по последнему слову техники! Ныряй следом! Чего завис? Упустим же!
           Я и впрямь слегка замешкался, удивлённо разглядывая бронированную дверь. В здешнем антураже она смотрелась как-то чужеродно.
           Легко преодолев преграду, мы оказались в довольно тускло освещённом помещении. Факела сильно чадили и справлялись со своей работой с большим трудом, не давая полного обзора. При том, здесь было многолюдно. Плохо прикрытые фигуры в неизменных шкурах от "коньяка" сновали в полутьме, занятые своими проблемами. Ровный гул голосов и каких-то механизмов заполнял звуковое пространство мрачного помещения. А в отдалении сверкали пятки нашей девчушки. Она явно удирала от нас, часто оглядываясь назад!
           - И ты ещё хочешь сказать, - хмыкнул я, направляя браслет следом за нею, - что она нас не видит?
           - Чудеса твои, господи! - только и отозвался Пашка, признавая мою правоту.
           - Тормози, Вовчик! - толкнул меня Игорь. - Чёрт с ней! Смотри, сколько народу кругом!
           - Ни фига! - подскочил Пашка. - Если мы её упустим, то не будем знать, чего она там своим про нас наплетёт!
           - Каким, на фиг, "своим"? Тебе оно надо? Мы что, сюда за бабами бегать пришли?
           Я притормозил и удивлённо промолвил:
           - Вы уж как-нибудь определитесь: бежать, или не бежать?
           - Смотри, да вот же она, ласточка наша! - выкрикнул Игорь, весь подавшись к экрану.
           - Где?!
           В тёмном углу, куда указывал Игорь, в немощном свете факелов блестели бамперные "бивни" нашего "джипорожца". Нашего или нет, но это точно была машина!
           Я резко придвинул экран.
           - Без окон, без дверей... - хмыкнул Пашка. - А чё они там с нею делают?
           Человек пять из числа местного населения возились над "украшением" того, что осталось от машины. Буквально каждый сантиметр её пострадавшей поверхности был "упакован" разноцветными тряпками: ленточками, бантикам, какими-то блестяшками, кусками всё тех же шкур... И только "морда лица" автомобиля была свободна от "бижутерии". Потому и блестела, явно специально начищенная.
           - Сказано - бабы... - цыкнул Игорь.
           - Они что, готовят её для первомайской демонстрации? - гоготнул Пашка.
           - Даже колёса умотали какой-то хреновиной!
           Освещение было никакое, аборигены суетились в полутьме, переговариваясь гортанными выкриками и скороговорками, перемежаемыми короткими смешками и хихиканьем.
           - Сплетничают, - определил Пашка.
           А Игорь требовательно глянул на меня:
           - Ну и чё? Как будем брать?
           Я пожал плечами:
           - Ну как? Открываем проход...
           - А они тебе в морду - "калаш"!
           - Ну и что? Я пойду. Надо сюда сначала перегнать, а уж потом будем альпинизмом заниматься.
           - Ну-ну... Так они тебе и отдадут игрушку без боя.
           - Какой бой? Вы прячетесь за скалы, чтоб ненароком кого не задело, Помогай открывает проход, я сажусь в машину и - вперёд! Пусть себе стреляют! Минутное дело!
           - Хе! "Вперёд"! - язвительно выдавил Игорь. - На чём? Колёса-то все умотаны! С места не сдвинется!
           - Ну и фиг с ним! Летать-то она умеет?
           - Молю Бога, чтоб не разучилась...
           - А если не умеет, то она нам и даром не нужна.
           Игорь мрачно вздохнул:
           - Всё верно.
           - Ну а чё тогда резину тянуть? - встрял Пашка и потянул его за рукав. - Пошли в укрытие!
           Собственно, всё прошло без сучка и задоринки. Вместе с ворвавшимся ветром я вошёл в открывшийся проход, бабы с визгом прыснули в стороны и даже не вспомнили об оружии. Оно, кстати, так и осталось лежать на заднем сиденье машины. Это уж потом Игорь его обнаружил. Я сел за руль, с трудом продравшись сквозь тщательно задрапированный проём двери, и вдавил газ до упора, мысленно представив, что поднимаюсь в воздух. Не скажу, что машина послушалась беспрекословно, полёт выглядел какими-то рваными скачками, как у бабочки, ветер не дал мне сразу попасть в проход. Машину кидало из строны в сторону. Но перенести драндулет на нашу строну тяму хватило. Помогай тут же закрыл проход.
           - Ну вот! - обрадованно возопил Игорь, появляясь из-за скалы, не дожидаясь команды. - А ты боялась!
           - Это ты боялась, - уточнил Пашка. - А я тебя уламывал. И это стоило невероятных усилий. Короче, с тебя - пузырь.
           - Щас! - отвечал Игорь, с остервенением набрасываясь на "первомайские украшения". Ветер обрадованно подхватывал их и уносил из поля видимости. - Перебьёшься! Вот похавать бы не мешало. Где твой индюк, Помогай?
           Молчаливый Помогай непонимающе уставился на вопрошающего.
           - Не бери в голову! - похлопал Пашка его по плечу, добродушно посмеиваясь. - Это он так шутит. - И добавил: - Сейчас дома будем. Там и похаваем. У меня у самого...
           - "Сейчас"!.. Твои бы слова да Богу в уши...
           - А в чём сомнения? Машинка-то летает?
           - Летает... Как подстреленная ворона...
           - На тебя не угодишь! - рассмеялся Пашка. - Наш Кузенька прямо-таки с жиру бесится. Скажи спасибо, что девки её в цветмет не сдали! Если б они знали, что машина летает...
           - А они что, слепые были? Не в воздухе ли нас поймали?
           - Скорее всего, не дошло, как её заставить летать.
           - И слава Богу!.. Опаньки! - этот возглас Игоря означал, что он узрел-таки под тряпками четыре автомата, брошенные в испуге аборигеншами. Они завалились между сиденьями во время перелёта и не сразу бросались в глаза.
           Пацаны с интересом разглядывали трофеи, крутили в руках и прицеливались. Только Помогай остался равнодушным к приобретению. Он опять сел в сторонке и прикрыл глаза, дожидаясь, когда транспорт будет готов к отправке. Я подошёл к нему и присел рядом:
           - Тебе плохо?
           Он удивлённо открыл глаза:
           - Моя хорошо. Мой говори на моя самка.
           - А... Ну, не буду мешать...
           Но он придержал меня за руку:
           - Твоя не мешай. Твоя хороший. Такая мой самка говори.
           - Спасибо... - смутился я. - Как она там? Не голодная?
           Тот улыбнулся:
           - Она говори: терпит.
           Я поднялся:
           - Значит - пора отправляться. Игорь! Хватит засорять планету! Поехали!
           - Опробовать надо бы... Ветерок меня беспокоит...
           - Вот и давай! Тряпками дома займёшься. Если настроение будет.
           Игорь покидал автоматы в покорёженный багажник и прыгнул за руль. Едва он оторвался от площадки, как ветер бросил его на скалы. Каким-то чудом он избежал столкновения и, едва не вывалившись из машины, взял круто ввверх. Багажник раскрылся и "калаши" посыпались вниз. Три из них упали в пропасть за обрывом, а один хряпнулся на площадку. Машина судорожно запрыгала у нас над головами и через мгновение исчезла из виду.
           - Блин! - испуганно зорал Пашка и выбежал из укрытия. - Куда его чёрти понесли?! Он нас не потеряет?! Скалы-то все одинаковые сверху?! - Он подхватил автомат и дал очередь в низко летящие облака.
           - Прекрати! - мы с Помогаем тоже отдали себя на растерзание ветру, присоединившись к нему, чтобы нас кучей было заметней. - В него попадёшь! Ещё только этого нам не хватало!
           - А чтоб услышал!
           Да, не продумали... Ни телефона, ни рации... С высоты он может и не разглядеть нас. То ли за полётом следить, то ли площадку искать...
           Минут пять мы стояли и бестолково пялились в неприветливое небо. Ветер выл и с наслаждением рвал на нас одежду. А Игорь появился не с верху, а выпрыгнул из-за кромки обрыва и с размаху брякнул машиной о поверхность площадки, остановившись от нас в двух шагах.
           - Наконец-то! - подбежал к нему Пашка, бросив "калаш". - Ну и чё?!
           Мы с Помогаем тоже подошли к устало сидящему в кабине Игорю.
           - Вот что я вам скажу, - мрачно изрёк он, снимая руки с руля. - Есть риск не попасть в окошко. Машина слушается очень плохо. Ветер смахнёт нас, как котят...
           - Раздвинем окошко! - в запале выкрикнул Пашка. - Ящеров-то просунули! Чё ж теперь, жить здесь?!
           Игорь помотал головой:
           - Я не о том. Вовчика надо вперёд одного послать. А уж он оттуда нас на новой машине вывезет. Эта - ни к чёрту!
           - Уж какая есть! А раздельно путешествовать - ну его на фиг! Эти игры со временем!.. Чуть промахнёшься - и кирдык! Сиди жди, пока разница во времени исчезнет! А жрать чего будем?!
           - Пашка прав! - крикнул я, уворачиваясь от особо сильного порыва ветра. Машину протащило пару метров. Слава Богу - не к обрыву. - Лететь - так вместе! Если промахнёмся, так друг друга не растеряем!
           - Моя такая тоже думай! - поддержал Помогай.
           - Во! - хлопнул Пашка того по плечу. - Три против одного! Поехали!
           - Да чё я, против?! - отозвался Игорь устало. Видно, борьба с машиной его вконец доконала. - Я просто предупредил... Загружайтесь и покрепче себя привязывайте! Лететь пять метров, но я не гарантирую ничего!
           Мы попрыгали на сиденья и стали тщательно прикреплять себя к ним.
           - Блин! - вспомнил Пашка. - Автомат забыл!
           - Вот он тебе нужен! - крикнул Игорь в ответ. - От жены отстреливаться?! Сиди уж! Вовчик, давай! Чего тянуть?!
           Я вызвал Сезама, объяснил задание и по возможности пошире раздвинул светящуюся над пропастью рамку. И вверх, и вниз, и в стороны. Получилось где-то метров по двадцать на сторону. Пашкина вилла маняще засветилась "на том берегу".
           - В такую-то дырищу и слепой не промахнётся! - заржал Пашка. - Шире маминой...
           - Ну, с Богом! - неожиданно перекрестился Игорь и рванул вперёд.
           Видимо, в небесной канцелярии тоже опешили от ещё одного резко приобщившегося к лону церкви. Наверное поэтому, как только мы спрыгнули с обрыва, машина стала падать в пропасть! Вес машины вместе с нами оказался неподъёмным!
           - Вверх! Вверх бери! - зорал испуганно Пашка, хватаясь за панель. - Не попадаем же!
           - А я что делаю?! - сжав зубы проскрежетал Игорь, вцепившись в руль.
           Но машина просто падала!
           - Вовчик!!! Рамку!!! - орал взмыленный Пашка. - Придвинь рамку!!! Падаем!!! Разобьёмся к едреней фене!!!
           - А время?!!
           - Да хрен с ним!!! Переживём!!! Чешись!!!
           Я сдёрнул экран с заоблачных высот и подсунул под машину. Мы камнем упали в него!
           Наш драндулет со страшным грохотом несколько раз перекувыркнулся на брусчатке Пашкиного двора и замер на левом боку.
           - С приездом, блин!!! - нервно заржал Пашка. - Мать вашу!!! Все целы?!!
           Мы только промолчали в ответ, выпутываясь из ремней в неудобном положении.
           А к нам уже бежали Пашкины домочадцы, что-то крича на ходу и размахивая руками...

*****


           - Вовчик! Блин! Очнись! - зло пыхтел Игорь, пытаясь высвободиться от объятий сверхнадёжно затянутых ремней. - Мы ведь уже дома! Организуй... блин!.. очередное чудо...
           - Ты о чём?
           - Машину на колёса поставь! - рявкнул мне на ухо Пашка. - А то - ни мы, ни нас!..
           Пашкино семейство окружило покорёженную машину и с причитаниями активно изъявляло желание помочь нашему вызволению.
           - Господи! Да где ж вы пропадали-то? - Наталья бегала вокруг, не зная, как подступиться. Пацаны забрались на машину сверху, но от них не было никакого толку. Только шуму прибавляли.
           - А ну, сдрыснули! - окрысился на них взмыленный папаша. - Щас мы сами! Слезли, говорю!
           Я подождал, пока детвора выполнит команду и аккуратно поставил драндулет на колёса. Их, кстати, осталось только два. По одному на каждом мосту. Остальные оторвались ещё при "мягкой" посадке и, весело подпрыгивая, разбежались по ближайшим кустам.
           Ремни, стягивающие наши тела, тоже немедленно растворились.
           - Ну, то-то! - довольно констатировал Пашка и полез из машины, широко растопырив клешни. - Ну, обнимите же своего папочку!
           Пацанята мигом облепили его, а Наталья шлёпнула его ладонью по спине и выдохнула со слезами:
           - Где ж ты, скотина, околачивался? А? Все глаза проглядела! Уж не знала, чего и думать!
           - Сколько? - требовательно повернулся к ней Пашка.
           - Чего "сколько"?
           - Сколько нас не было?
           - Да больше месяца! - У неё по щекам текли слёзы. - Ушли и пропали!
           Мы переглянулись, а Игорь даже присвистнул.
           - Дедушке Эйнштейну такое и не снилось, - хохотнул Пашка.
           - Какому ещё дедушке?! - обозлилась Наталья и отвернулась, вытирая слёзы.
           - Ну ладно, ладно, - притянул он её к себе. - Стоишь и смотришь, как чужая. Дай, я тебя пацалую!
           - Одолжение он делает! - обиделась та и попыталась высвободиться. - Здесь у нас такие проблемы, хоть плачь! - И она мельком покосилась на меня.
           Я сразу напрягся:
           - Где Настя?!
           - Да в доме твоя Настя, - отмахнулась она. - Лежит. Плохо ей. Изболелась вся.
           - Что такое?
           - А то ты не знаешь! - опять обозлилась она. - Баба на сносях, а тебя черти унесли! Защитить да поддержать некому. Хорошо, хоть Санька-то...
           - Какой Санька?! - дёрнулся я, направляясь к Пашкиным апартаментам.
           - Та братишка твой! Хоть один мужик рядом был...
           - А он-то сюда как дорогу нашёл?
           - Да уж, нашёл! - мстительно подбоченилась она. - Только вы эту дорогу забыли!
           - Интересно...
           Тут подал голос один из Пашкиных отпрысков:
           - Па! А дядя Саша в больнице лежит!
           - Какой дядя Саша?!! - споткнулся я.
           - Другов!
           Мы остановились. Пашка дикими глазами посмотрел на меня, я - на него:
           - Ты чего-нибудь понимаешь?!
           - А тут и понимать нечего, - фырнула всё ещё обиженная Наталья. - Пошли в дом, там всё и расскажу. Говорю же - проблемы у нас! Не разгребёшь!
           - Бли-и-ин! - протянул Игорь и с досадой сплюнул. - Стоило жопу мочить!
           Один только Помогай никак не выражал своих чувств и с интересом прислушивался к бестолковой перебранке.

*****


           Я первым вбежал в дом и заметался в поисках комнаты.
           - Сюда! - распахнула Наталья одну из дверей.
           Настя лежала на широченной кровати, прикрывшись простынёй. Волосы разметались по подушке. Лицо её ужаснуло меня: осунулось и побледнело.
           - Что с тобой, моя хорошая? - кинулся я к ней.
           Она открыла глаза. По щекам текли слёзы. Поднявшиеся было навстречу руки бессильно упали мне на плечи.
           - Котик мой... - только и смогла произнести она и залилась слезами.
           - Ну-ну-ну... - прижался я к ней и стал покрывать лицо поцелуями. - Я уже здесь... Не надо плакать... Не надо... Малышу это на пользу не пойдёт... Не надо, успокойся...
           Наталья тихо притворила дверь с той стороны, оставив нас наедине.
           Правильно. Сейчас надо прежде всего восстановить пошатнувшееся здоровье Насти. Все выяснения потом.
           Продолжая тихонько успокаивать её, я стянул с руки браслет.
           - Зачем?.. - вяло засопротивлялась она. - Не надо... Ты рядом... Это - лучшее лекарство...
           - Надо...
           Напомнив, чтоб не вздумала пугаться, когда браслет начнёт вживаться, я надел машинку ей на руку.
           И прилёг рядом, так как уже знал, что меня сейчас вырубит. Результат не заставил себя долго ждать...



"Тормозишь, папаша!"




           Пробуждение оказалось очень тяжёлым. Будто я долго поднимался со дна водоёма, наполненного тягучей и вязкой жидкостью. Очень долго я выплывал на поверхность и опять что-то утягивало меня на дно. Я вновь забывался тяжким сном, часто прерываемым какими-то световыми сполохами. До сознания откуда-то издалека доносились чьи-то голоса, что-то требовавшие от меня. Но стена абсолютного равнодушия к их проблемам прочно отгораживала меня. В который уже раз выбравшись на поверхность и с трудом разлепив осоловевшие веки, я опять зажмурился от яркого света.
           - Ну, папаша, ты и спать здоров! - услышал я чей-то голос как бы издалека. Кому он принадлежал, мой отупевший мозг не распознавал. - Ну ты глянь, опять глаза закрыл! - сказал этот кто-то и затормошил меня: - А ну, хватит дрыхнуть!
           Я опять с трудом разлепил веки. Солнечный свет теперь загораживал чей-то силуэт.
           - М-м?.. - на это только и хватило меня, в попытке прекратить домогательства человека, взявшего на себя роль добровольного будильника.
           - Спать, говорю, прекращай! - кричал мне в лицо "будильник". - День рождения сына проспишь! А потом винить будешь каждого встречного, почему не разбудили?
           Во мне что-то тихонько включилось на самых малых оборотах.
           - Что?.. Какого сына?..
           - Ну не божьего же! - рассыпался "будильник" коротким смешком. - Твоего собственного!
           Я пригляделся к силуэту и, наконец, распознал его:
           - Санька... Братан... Ты как здесь...
   &nbs