Браслет -3 (одним файлом)

На Главную

Часть третья
"День Икара"



''Срочно на Юпитер!''




           Исполнилась мечта моей Настасьи: Тадж-Махальчик, наконец-то, опустел! Закончился ещё один шумный и бестолковый этап в его биографии. Или в нашей?
           Гости поразъехались (если можно так сказать) по своим домам. Пашка, правда, опять к девочкам своим занырнул, но я же видел, что он всего лишь принцип выдерживает. Ну и ладно, куда ему спешить? Пусть потешит самолюбие. Всё равно придёт к общему знаменателю. То бишь, к семье.
           А вот семейству Помогаев просто некуда было деваться, но и они старались лишний раз не попадаться на глаза. Пропадали где-то на берегу океана. Выгуливали своё потомство и наслаждались обществом друг друга.
           Кстати сказать, Помогай так и не обмолвился тогда, в период скачек по планетам и очередного нашествия вурдалаков, о результатах своего "интимного процесса". Кто родился, как родился, не было ли каких проблем?
           Ну, проблем, положим, быть и не могло. Браслет, всё-таки, в "ентом деле" друг и помощник ещё тот, на себе проверено. Но вот о составе теперешней семьи можно было бы ему немного и распространиться. Тогда бы для меня с Настей не было таким шоком, когда мы, прогуливаясь перед сном, случайно столкнулись в коридоре с двумя (двумя!) маленькими зелёными Помогайчиками, испуганно метнувшимися от нас в направлении апартаментов нашего инопланетного друга.
           - Паразит! - взвизгнула Настя, хватаясь за сердце. - Предупреждать же надо!
           Это она, конечно, не обо мне. Я и сам ничего не знал. До того ль тогда мне было!
           Оказалось, что это - в порядке вещей. У них "всегда такая два сагис на один яйцо". Помогай вообще был удивлён, что это нас так поразило. Он, в свою очередь, поведал о своём недоумении по поводу родов Насти и деликатно тогда промолчал, увидев столь "ущербный" результат. Ему представлялось, что Настя непременно должна была разродиться двойней!
           - Ещё чего! - возмущённо отпела та. - И так забот - выше крыши!
           Когда же мы поинтересовались, как зовут их малышей, то получили стандартный "отмазон":
           - Такая зовут нехорошо на русская язЫка.
           - С матюками, что ли? - подозрительно осведомилась Настя.
           Тот удивлённо прислушался к незнакомому слову, что-то понял для себя и покачал головой:
           - Не так. Трудная сказать...
           - А ты попробуй! Может, она вовсе и не такая "трудная", - не отставала Настя уже из принципа.
           Да и я был не прочь заполнить пробел в познаниях. И относительно его имени (тётке-то он, похоже, так ничего и не сказал), и как, всё-таки, его подругу зовут? Да и детишек-то его нам тоже надо как-то называть? Не по номерам же: "На первый-второй рассчитайсь!"
           Помогай смущённо (мне так показалось) покосился через плечо и коротко шикнул. Что-то вроде: "Тсы-свик!"
           По коридору, где состоялась наша импровизированная беседа, простучала мелкая дробь и рядом с ним из полутьмы нарисовались две зелёные мордашки с живыми бусинками любопытных глаз. Две его маленькие копии. На наш взгляд, естественно.
           - Ну вот! - умилённо хихикнула Настя, присаживаясь на корточки, чтобы уравнять разницу в росте с помогайчиками. - И ничего она не "трудная"! - Малыши тут же спрятались за отца. Только глазёнки мерцали. - Так и будем вас называть: тебя "Тсы", а тебя, - заглянула она по другую сторону от Помогая, - будем звать "Свиком". Тсы, Свик! - повторила она нараспев, как бы пробуя имена на вкус.
           Бусинки глаз помогайчиков увеличились чуть ли не вдвое, и они робко выступили из-за "укрытия".
           Помогай расцвёл всей своей сотней зубов:
           - Это не такой имя. Твоя такая сказал: "Иди на сюда".
           - А я-то думала... - разочарованно вздохнула Настя. - А как же их имена-то?
           Помогай посмотрел на отпрысков и просвиристел нечто похожее на змеиное шипение вперемешку с соловьиной трелью. Они подняли мордашки и с охотой ответили ему тем же.
           Гордый отец просиял:
           - Вот такая!
           - Н-да... - протянула Настя. - Мне такого ни в жисть не выговорить... И кто же из них этот... "Слю-лю-лю"? - попыталась она изобразить необычное звучание.
           - Два, - опять широко улыбнулся Помогай. Представляю, как ему было смешно слышать эту Настину "трель".
           - Чего "два"? - не поняла та и, почему-то, посмотрела на меня.
           - Наверное, их обоих так зовут? - предпринял я попытку догадаться.
           Помогай кивнул:
           - Такая правильно!
           - А как же их тогда по отдельности называть? - не утерпела Настя. - Один будет виноват, а другому за него отдуваться? "Кто нашкодил?" - изобразила она строгую воспитательницу и тут же детским голоском ответила: "Слю-лю-лю!" А какой из них? - И пожала плечами: - Путаница будет...
           - Твоя не волновай, - заверил Помогай с честными глазами. - Нашкодил путаница моя не давай делай!
           Настя только недоверчиво рассмеялась в ответ:
           - Дай-то Бог!
           А я спросил:
           - Подругу тоже так зовут?
           Помогай покачал головой и выдал нечто похожее на "Нгассайясса". Не ручаюсь, конечно, за точность произношения.
           На такой замысловатый зов от его фигуры отпочковалась та, кого позвали и, потупив взор, застыла рядом с ним. Пацанчики сразу облепили её с обоих сторон и суетливо засопели, нетерпеливо подпрыгивая: мол, на ручки хотим!
           Кстати, а пацанчики ли они? Я задал и этот вопрос Помогаю.
           Его ответ сразил наповал:
           - Теперя не знай.
           Оказывается, пол ребёнка в их роду-племени выясняется со временем. Насколько я понял из его корявых объяснений, где-то года через два. Если он, конечно, имел в виду земные годы.
           - Вот тебе и "Тсы-Свик"!.. - поражённо подвела Настя итог тому разговору, чем, опять-таки, несказанно удивила малышей.

*****


           Ну вот, как я уже сказал, все наши гости поразъехались по своим домам. Опасность никому не угрожала и за безопасность друзей и родственников можно было не опасаться.
           Перед их отъездом я размножил тот самый "гроссбух", которым наградил нас немногословный Танзу. И каждому из друзей вручил по экземпляру, сымитировав напутственный возглас нашего инопланетного куратора:
           - "Читайте"!
           - Бли-ин! - скуксился Пашка, лениво перелистывая свежеиспечённую копию. - Да тут и за год не управишься! Скука, небось, смертная...
           - Пал Ксанч! - насмешливо поддел его Другов. - Партия сказала: "Надо!" Так что - не расслабляйтесь! Поменьше времени на удовольствия, побольше - учёбе! Умные люди говорят: ученье - свет!
           - Ладно, "умные люди", - хехекнул довольный Игорь. Сунув "талмуд" под мышку, он сделал всем ручкой: - Бай-бай! Я, короче, на связи. Если что - так вы мне сразу: "Аллё! Тут тебе не здесь!"
           На улице его поджидала "ласточка" с Милкой и Сашиком, и от нетерпения присоединиться к ним он аж ногами сучил!
           - Типун тебе... - хмыкнул Пашка, исподлобья смотря ему вдогонку. - На энто самое место. Которое "не здесь"...
           Немного пробежав по страницам поверхностным взглядом, он вынес вердикт:
           - А ничё так... Планеточки, звёздочки... Нам енто, в принцЫпе, по ндраву... Бум! - наконец, просветлел он лицом и захлопнул фолиант. - Бум читать! Заверните - покупаю!
           И они поочерёдно покинули нас, пообещав держать меня в курсе.
           Настю же установившаяся тишина и расслабуха после пережитого кошмара неодолимо и надолго погрузили в сон. Она просыпалась только для того, чтоб кормить Витьку и удалять последствия нечаянных его маленьких катастроф. И они опять на пару отключались.
           Я был не против такого положения дел. Очень даже не против! Даже ещё и помогал в этом. Ну, по мере необходимости.
           А у самого внутри всё так и гудело в жажде активного применения своих идей.
           Ну как же! Получить такой карт-бланш! Да ещё и от кого!
           Мало того, что Танзу ни словом не обмолвился насчёт наших выкрутасов в Антарктике, так ещё и привёз разрешение на использование в работе ранее запрещённого "генератора совести"! Это вообще круто меняло весь расклад!
           Поэтому я еле дождался, когда за последним из гостей схлопнется переход. Предварительно убедившись в глубоком погружении в царство Морфея своих близких, я начал колдовать!
           Конструкция генератора была нами давно разработана и опробирована. Результатами, конечно, рано хвалиться, да и были они, если вы помните, какие-то не совсем понятные. Но ясно одно: система работает. И работает довольно убедительно. Негодяям на Земле теперь будет ой, как неуютно! Это я обещаю! А что касается простого, честного труженика, так он влияния гипноиндуктора попросту и не заметит. Как был порядочным и честным, им и останется.
           Так мне мечталось.
           Но, как говорят, гладко было на бумаге...
           Нет, не подумайте ничего плохого! Генераторы над планетой я развесил. Опутал, так сказать, сетью всю Землю-матушку. Больших трудов мне это не составило. Посидел день, посидел ночь, пока моя половина пребывала в стране грёз, и - система заработала. Оставалось теперь экспериментально выяснить "пустячок": мощность необходимого воздействия. На основе фактического материала.
           Предоставить его, как вы сами понимаете, могли только средства массовой информации. Ну и личные наблюдения, конечно.
           А вот этого я себе позволить не мог. Ни того, ни другого. Что перед ящиком сидеть, листая новостные каналы, что самому опускаться до подслушиваний и подглядываний. У меня на это не было времени. Да и особого желания. Меня ждала долгая и кропотливая работа, безответственно брошенная мною на половине: льды Антарктиды и Арктики. Всё какая-то суета мешала.
           А ведь там люди моей помощи ждут. Голодают, к тому же. Слухи-то, видать, уже и до них дошли о чудесных возвращениях коллег из других секторов. Их связисты днюют и ночуют у аппаратуры, взывая к совести вышестоящего руководства. Сам убедился.
           Вот я и решил для себя, что, в любом случае, новости о том, что происходит в цивилизованном мире после старта нашей (или моей?) программы, сами ко мне придут. В той или иной форме.
           И возобновил прерванное занятие.

*****


           В самый ответственный момент, когда я уже выкладывал готовый "бутерброд" на берега Потомака, ожил мобильник. Я посмотрел на дисплей и хмыкнул:
           - Недолго мучилась старушка!
           Звонил Пашка. Ну, этому гостю мы, конечно, завсегда рады.
           - Вовчик! - услышал я его взволнованный голос, едва нажал зелёную кнопку. - Давай, открывай скорей ворота!
           - Чё, беда, что ль, пришла? - попытался я схохмить. Ну какая беда могла стрястись на его-то "острове специального назначения"? Только если надорвался ненароком?
           - Увидьшшш! - ответил он мне в стиле незабвенного Райкина.
           И, едва переступив светящийся порог, он заявил, страшно выпучив глаза:
           - Нам срочно надо на Юпитер!
           - Господи! - удивился я. - Чего мы не видали в той душегубке?
           - Человека надо выручать. Шестую тыщу лет срок мотает. Из-за нас, между прочим! - добавил он со значением.
           Я поморщился и потряс головой:
           - Ничего не понял! Какой "человек"? Какой "срок"? И при чём тут мы?
           Вместо ответа он с грохотом выдвинул из-под стола стул, поставил передо мной и сел на него верхом, сложив кренделем на спинке руки.
           - Ты "талмуд" открывал?
           - Какой "талмуд"? - Я был ещё во власти ледовых операций, и до меня туго доходили его "завороты".
           - Ну, этот... гроссбух? Который нам Танзуйчик подсунул.
           Услышав забавную интерпретацию имени нашего босса, я хмыкнул и неопределённо промямлил:
           - Грешен. Как-то не до того было...
           - Ё-моё! - вскричал Пашка и тут же испуганно втянул голову в плечи, оглядываясь на лестницу: - Где там твоя?
           - Спит. Опомнился!
           - Да, блин, мне вообще башню снесло, как я почитал ентую книжицу! - зашипел он, придвигаясь ко мне вместе со стулом и поминутно оглядываясь. - Там такое понаписано! Такое! Всё, чему нас учили в школе, можно смело - фьюить! - на помойку! - и он выразительно шлёпнул себя по заднице.
           Зная Пашку, как максималиста со стажем, я лишь слегка усмехнулся:
           - Что ж там такого страшного написано?
           - Да при чём тут "страшного"? - продолжал он доверительно шипеть, ужасно выкатывая глаза. - Всё очень умно и логично расписано. Кто, когда, за что и на сколько!
           Я повёл плечом и покосился на экран, где так и висел в полсотне метров над берегом реки свежеиспечённый ледяной кирпич.
           - Ты - эт' самое... немного успокойся и подробно всё изложи. А то я что-то не въезжаю, о чём вообще речь.
           - Да о книге! - всплеснул Пашка руками и шлёпнул ими себя по ляжкам.
           - Это я понял. Кто срок мотает? И при чём здесь Юпитер?
           - Прометей! - с вызовом произнёс Пашка и, не наблюдая у меня должной реакции, спросил: - Тебе это имя ни о чём не говорит?
           Я с усмешкой крутанул головой:
           - Чё эт' тебя на мифы растащило?
           - Да какие, на фиг, мифы?! - продолжал Пашка брызгать слюной. - Это абсолютно реальная личность! За нас, убогих, отдувается уже шестую тыщу лет!
           - Отдувался... - уточнил я, но Пашка нетерпеливо перебил:
           - Отдувается! В данный момент! До сих пор жив! Не скажу, правда, что здоров...
           - Ну-ну! - хехекнул я. - "И к нему каждый день прилетает гигантский орёл и безжалостно терзает его разнесчастную печень"! Слышали. И не раз. Только где она, та скала, к которой он прикован? В школе говорили, что где-то на Кавказе. При чём здесь Юпитер?
           Пашка смотрел на меня, как на идиота. Даже вроде как с сожалением.
           - Вовчик, ну это же образное выражение! Это же миф! Легенда! Те греки слышали звон, да тридцать раз с ног на голову всё переврали. Какой там "орёл"?! Какая "печень"?! Всё ведь совсем не так было!
           - А как? - слушая его в пол-уха, я стал медленно опускать "кирпич" на берег реки. Там уже стали собираться зеваки. Как бы кого...
           - Да брось ты своих пингвинов! - Пашка, наконец, обратил внимание на мои манипуляции. - Подождут ещё пару-другую дней! Тут такое дело! Такое! Прямо-таки, неотложное!
           - Не, Паш... - Я уже не отрывал взгляда от экрана. - Опустить-то надо? Чё ж, он так и будет в воздухе висеть? Не дай Бог, батарейки сядут... Ну ты смотри, что делают, а?!
           Один из подоспевших зевак на своей таратайке въехал под нависший айсберг и стал наматывать прямо под ним круги. Видать, от радости приобщения к чуду. Или от невеликого ума. Ещё двое таких же "храбрецов" последовали его примеру.
           - Дави их, чтоб неповадно было! - фыркнул Пашка, страшно недовольный, что я отвлекаюсь "на всякую там ерунду".
           - Скажешь тоже!
           Чтобы предотвратить беду, я сдвинул ледяную гору на пару километров ближе к устью реки и, хоть там пейзаж был не таким ровным, как первоначально выбранная площадка, поспешил водрузить его на холмистый участок, пока не подоспели неосторожные придурки. Колоссальная глыба льда тут же стала покрываться сетью крупных трещин, проваливаясь в промежутки между возвышенностями.
           - Во, гляди! - гыгыкнул Пашка, постепенно остывая и увлекаясь разворачивающимся действом. - Пингвины-то очухались! Забегали! Забегали!
           На верхушке айсберга, действительно, началась бестолковая суета: население выкраденной у Антарктиды станции в полном составе высыпало из своих "яранг". Звук я отключил, но и без того было ясно, что их разбудил громкий треск ломавшейся ледяной подошвы.
           - Блин... Неаккуратно получилось...
           - Да и хрен с ними! - отмахнулся Пашка. - Вырубай! Твоя функция выполнена. Дальше пусть без нянек разбираются!
           Я со вздохом последовал совету и развернулся к нему всем корпусом:
           - Ну? И что у нас плохого?
           - Чайку изобрази, - вместо ответа распорядился он. - А то что-то в зобу дыхалку спёрло... Ну, и к нему чего-нибудь там... съедобное! - потребовал он, когда перед нами возникли две горячие чашки ароматного напитка. - Чё ты, как не родной?.. Во! - Он удовлетворённо крякнул и впился зубами в заварное пирожное. - Совсем другой расклад! Всё легшей будет инфу усваивать. Да и излагать тоже.
           Несколько секунд мы занимались дегустацией сотворённого мною угощения. Потом Пашка не выдержал:
           - Ну чё? Поехали, что ли?
           Я хрюкнул прямо в чай:
           - Ты хоть суть проблемы-то высвети! Только не так бестолково. Начни с самого начала. Что тебя так... взбудоражило?
           Тот шумно, с подвыванием, вздохнул, с самым несчастным видом моргая и двигая бровями:
           - Короче... - и замолчал, усиленно работая челюстями.
           Я рассмеялся:
           - Ну, это совсем коротко!
           - Да погоди ты! - дёрнул он усом. - Дай извилины в кучу собрать... Информации - во!.. - махнул он пирожным над головой, обильно посыпав крошками свою шевелюру. - Выше крыши! Не знаю, с чего и начать... Вот если б, - цыкнул он с досадой, - ты на ерунду не отвлекался, а книжки читал, то нам сейчас было бы проще договориться...
           - Ну, извини! - пожал я плечами. - Я, вообще-то, делом занимался. Коллективно выстраданным.
           - Ты, что ли, вот это "делом" называешь? - он презрительно кивнул в сторону, где несколько минут назад был развёрнут экран. - Так это, позволь тебе напомнить, ты чужие "косяки" выправляешь. Кто не удосужился всё по-человечески сделать.
           - Да я не о том! Я про генераторы!
           - Не понял...
           - Чё "не понял"-то? "Генераторы совести" над Землёй развешивал.
           Он даже есть перестал. Пару-другую секунд смотрел на меня , не мигая, и, наконец, разочарованно пропел:
           - Вот оно что! Наш пострел, значит, везде поспел... А я-то думаю... С чего бы это вдруг?
           - Ты о чём?
           - Да моя мне недавно звонила. Извинялась. Ни в жисть не бывало! Всегда молчит до последнего. Как стойкий ленинец. Приходилось всегда мне себя ломать. А, оказывается, вон где собака порылась...
           - Ну, извини...
           - Да ладно... Чё уж там... За что боролись...
           Повисла задумчивая пауза. Но Пашка недолго унывал.
           - Да и фиг с ней! - гоготнул он, что-то, видимо, надумав. - Какая, к чёрту, разница? Хоть сама, хоть генератор. Надеюсь, батарейки у него не скоро сядут?
           - С чего бы вдруг?
           - Покуражиться хочу. Слегка. Ну, не сразу чтоб...
           - Твои проблемы.
           Он опять вздохнул. Но уже не так тяжко:
           - Ну да, ну да... Так я эт' самое: про книжку-то!
           - Угу. Я слушаю.
           - Понимаешь... - усы его уныло повисли. - Начинать надо больно издалёка: аж с самой, что ни на есть, наиседейшей древности. Ты с Библией как? На "вы"? Или на "ты"?
           - Господи! - фыркнул я, не ожидавший от Пашки (От Пашки!) такого вопроса. - Ещё один!
           - А кто ещё? - округлил он глаза.
           - Так ведь Настин дед с того же начинал допрос. Когда вознамерился браслет мне отдать.
           - А... - дошло до него. - Ну-ну... Короче! В двух словах. В библейские времена произошла катастрофа космического масштаба. Там, где сейчас летает чёртова уйма астероидов, была планета.
           - Фаэтон? - подсказал я.
           Пашка хрюкнул:
           - Это, опять-таки, те самые греки дали ему такое имечко. Да и приврали малость. Но, в принципе, не в имени дело. Юрик пишет, что Высшие его Икаром звали.
           - Кто? Высшие?
           - Ну да! Бог и его команда. Вселенная вообще, как слоёный пирог устроена, а не как там наши дядечки от науки нам втюхивали. Но - об этом потом. Сначала об Икаре. Эта история меня до самых пяток проняла! И, что интересно, мы о ней доси ничегошеньки не знаем!
           - Ну почему?.. - не согласился я. - Кое-что, всё-таки, знаем.
           - Да-да-да! Я, по наивности, тоже так думал, - усмехнулся он. - В общем, ты - того! Слушай и не перебивай. Ага? У меня самого ещё в мозгах не всё как надо устоялось, потому могу и сбрехнуть невзначай. Но Юрик мне не даст, - похлопал он по моему экземпляру "гроссбуха", так и пролежавшего без движения на краю стола все эти дни.
           - Что за Юрик? - наконец-таки обратил я внимание на новое имя, уже второй раз прозвучавшее из его уст.
           - Ну, ты как не родной! Ей-Богу! - Пашку аж повело. Он схватил "талмуд" и сунул мне его в лицо вперёд обложкой: - Читай! Кто автор?
           Я слегка отстранился и пробубнил:
           - "Бабиков Ю. А."
           - А я о чём? "Юрий Анатольевич"! Юрик! Царство ему небесное...
           - Помер, что ли?
           - Ну дык да! - цыкнул Пашка с досадой. - А то б мы его сейчас за хобот и - в нашу команду! Сердце у него, видите ли! А мы по этой милости опять в глубоком пролёте! Как оно всё так... невовремя, яти его мать! Поди теперь, достань его! Приходится самим во всём разбираться...
           - Ну и ладно, Икар, так Икар, - напомнил я. - А дальше-то что?
           - Вот! - обрадованно тряхнул он своими патлами. - Слушай сюда! - Он отхлебнул из чашки и поморщился: - Блин! Пока трепались, чай остыл... Ну-ка, сотвори чудо... Во! - оценил он обновлённую порцию. - Другое дело. Уже как бы и не моча молодого поросёнка...
           Торопясь и обжигаясь, он сделал несколько шумных глотков, и вдохновенно продолжил:
           - Этот Икар Боженька готовил нам, как реклостер... Ну, чё смотришь? - споткнулся он на полуслове. - Объясняю для особо неграмотных. Реклостер - это планета-тюрьма для негодяев. Для всего быдла, что на Земле за многотысячелетнюю историю поднакопилось... Да ты слушай-слушай! - увидел он, что ухмылка против воли кривит моё лицо. - Ещё не то запоёшь, когда всё узнаешь!
           - Не, Паш, ну ты хоть ври, но как-то поскладнее, - не выдержал я. - Прислушайся: Бог - и тюрьму готовил! Сам-то понял, чё сказал?
           - Говорю же, - скуксился он, явно теряя нить рассказа. - Слушай молча и кивай. Возражать потом будешь. Когда весь доклад прочитаю... Знаю я те фишки! И без тебя знаю. "Бог есть любовь"! А потому он, видите ли, не может... И так далее и тому подобное. Может! Ещё как может! Тебе твой Танзуйчик чего сказал? Не слышал?
           - Он много чего говорил...
           - Он сказал, что Бог - реальная личность. С неограниченными возможностями и способностями. Могу тебе даже портрет его нарисовать.
           - Не надо. И так знаю.
           - "Знает" он! Я тоже "так" знал. Да теперь прозрел - всё по-другому вижу!
           - Да ты про Икар давай. Скачешь с пятого на десятое...
           - Так я ж про Икар тебе и талдычу!.. Вселенная вся так Боженькой устроена, что рядом с обитаемым миром обязательно готовится его двойник для отбросов общества. Система, понимаешь? Традиция у них, у Высших, такая.
           - Как тридцать первое декабря - так в баню! - не утерпел я.
           - Да иди ты сам в ту баню! - обиженно фыркнул "докладчик". - Я ему серьёзные вещи толкаю, а он тут хохмочки строит!
           Умора! Кто б говорил!
           - Не обижайся, Паш, - похлопал я его по плечу. - Я тебя внимательно слушаю. И нем, как та рыба!
           Он немного посопел в чашку и продолжил. Но уже без былого энтузиазма.
           - Ну так вот. И это везде так: формируется планетная система, сразу закладываются две пригодных для жизни планеты. Недалеко друг от друга. На одной после всех стадий от амёбы до приматов генетически выводится человек. Подчёркиваю - генетически, в лабораторных условиях! А не как у Дарвина - куда кривая вывезет, методом тыка, то бишь - естественного отбора.
           А на другой - тоже готовится флора и фауна, но без человека. Его там ждут. Полноценное питание готовят. То бишь для сволочей. Для тех самых негодяев.
           Я едва удержался от язвительного комментария. Но, помня о своём обещании молчать, стиснул зубы и продолжил слушать.
           - На первой планете - в нашем случае - на Земле, - опять уже вдохновенно вещал Пашка, быстро позабыв про недавнюю обиду, - создаётся человек. Ему настройкой частоты нейрона коры головного мозга даётся длительность жизни около тысячи лет... Да-да, не смотри на меня так! - заверил Пашка, увидев мою реакцию. - Я не зря тебя про Библию спрашивал. Там тоже написано, что первые люди жили офигительно долго. Один Адам прожил чуть больше девятисот лет.
           - Не, Паш, ну это уже ни в какие ворота. Это же сказки недалёких... пастухов...
           - Сказки?! - опять с пол-оборота завёлся Пашка и сам себя одёрнул: - Блин! Так мы до ишачьей Пасхи будем препираться... Короче, дальше слушай!.. Но что это была за жизнь? Все биологические процессы и мышление - замедленные. По нашим теперешним понятиям - просто дебилы! И вот, когда человек уже твёрдо стоит на ногах, то есть приносит полноценное потомство безо всяких там сюрпризов и генетических отклонений, человеку производится перенастройка дискретной функции нейрона на более короткую жизнь. Но взамен этого ускоряется мышление и все жизненные процессы.
           - Где ты таких словенев понахватался? - искренне удивился я.
           - "Где"-"где"! В Караганде! Я ж сказал: у Юрика того! Слухай сюда! Самое интересное начинается... Так вот, человеку дается, как я уже сказал, более короткая жизнь и ускоренное мышление. Обычно везде, на всех планетных системах, жизнь укорачивается вдвое, но взамен ускоряется соображалка. Теперь это уже не вялые и неповоротливые дебилы. Теперь на человека приятно посмотреть и пошшупать. Но всё равно - это ещё не мы. Не такие, как мы, сегодняшние.
           А теперь - внимание! - поднял Пашка указательный палец. - С этого момента новорождённому человечеству предоставляется этап самостоятельного развития. Усекаешь? Высшие уже не вмешиваются в ход событий, как было до этого, а только наблюдают за процессом со стороны. Везде, подчёркиваю - везде, на всех обитаемых мирах - этот этап длится около двадцати пяти тысяч лет.
           - А потом? - не удержался я от вопроса.
           - Во-о-от! - уткнул он в меня тот палец. - В этом-то вся и соль! По завершению эпохи самостоятельного развития Боженькой проводится Суд. Тот самый Страшный Суд. Как там у Юрика написано? - Он торопливо пролистал "гроссбух", нашёл нужное место и торжественно прочитал: - "Обязательный Суд всей общности гуманоидов планеты. Суд проводится Создателем на принципах Высшего права по духовной морали, - по отношению к Добру и Злу". Вот!
           Я усмехнулся:
           - И кого тогда судить будут? Жалкую кучку? Ведь многие же поперемёрли за такой срок!
           - Шарик! Ты балбес! - с сожалением произнёс "докладчик". - Бог судит не тела, а души! Просекаешь разницу? А души бессмертны и внедряются в тела по кругу каждая по девять раз только в нашем пространстве!
           - В нашем? - тупо переспросил я. - А что? Потом ещё... где-то?
           - Потом ещё два раза в Жёлтом пространстве и один раз, последний, - в Сером, рядом с ангелами. Теперь уже с открытой памятью всех предыдущих воплощений.
           - Блин! Паш! - не выдержал я в конце концов. - "Серое"! "Фиолетовое"! "Жёлтое"! И ты веришь во всю эту хрень?!
           Он хотел ещё чем-то дополнить свой "доклад", но после моих слов споткнулся на полуслове, одарил меня долгим взглядом, покусывая ус, и притух.
           - Какая жаль... - с кислой миной промямлил он едва слышно. - Если даже ты этого не понимаешь... Чего уж тогда про других-то говорить?..
           И с отсутствующим видом стал молча хлебать свой остывший чай.
           Честное слово, я не хотел его обижать! Но всё мое астрономическое мировоззрение, впитанное с малых лет, противилось той полу-религиозной ахинее, что он сейчас выливал на мою бедную голову! Шерсть вставала дыбом от того, что он мне тут наговорил! Даже, несмотря на моё увлечение астрологией, что было явной уступкой средневековому мракобесию, как говорили в советское время, Пашкино повествование просто не лезло ни в какие ворота! Ну, положим, астрология в своё время убедила меня безупречной логикой и явным соответствием текущему положению дел. Она вписывалась, и довольно удачно, во многие жизненные циклы и ритмы жизнедеятельности. Правда, тогда тоже приходилось многое просто на веру брать.
           Но это! Какая-то бездоказательная болтовня с претензией на истину в последней инстанции.
           - Паш, - осторожно попробовал я навести мосты к его упавшему настроению. - Убеди меня. Предоставь доказательства. Может, я и поверю?
           Он хмыкнул и выразительно скосил глаза на браслет:
           - Вон оно, доказательство. У тебя на руке. Мне не веришь - спроси у своего всезнайки!
           - Спрошу. Но только после того, как ты мне, всё-таки, скажешь, на кой нам тот Юпитер сдался?
           - Хм! Быстрый какой! Щас скажу, а ты опять меня в ереси начнёшь обвинять! На фиг! Или слушай всё, или ничего! Вот тебе мой ультиматум! - Пашка даже ребром ладони провёл по столу разделительную линию и выгнул шею, требовательно уставившись мне в лицо. - Что выбираешь?
           - Ну... - замялся я, припёртый к стенке, и попытался скаламбурить: - Я тебя выбираю...
           Тот в запале не сразу сообразил, что я вставил Простоквашинскую фразочку, и удивлённо отшатнулся:
           - Не понял!..
           - Да чё там "не понял"? Трепись дальше. Я терпеливо слушаю.
           Хотел добавить: "любую ересь", но вовремя сдержался, изображая прилежного ученика.
           - Хм! Ладно... - И вдруг Пашка скроил жалкую физиономию: - Вовчик! Ну я ж серьёзно! Дай всё по порядку изложить, а уж потом будешь изгаляться и топтать меня своими сапогами, ага?
           - Ну, я ж сказал: трепись!
           Пашка пригубил остатки чая, скривился, но ничего по поводу его вкуса не сказал, рассеянно озирая стол с угощениями.
           - А на чём это я это... остановился-то?
           Я пожал плечами:
           - Чего-то там про Страшный Суд...
           - Да какой он там Страшный, к едреней фене? Справедливый! Это наши церковники в штаны наложили, когда им Енох всю, как есть, ижицу расписал. Теперь они от него, как чёрт от ладана шарахаются. А предстоящий Суд называют Страшным.
           - Какой ещё "евнух"?
           - Да Енох, а не "евнух"! - окрысился Пашка и замахал на меня руками: - Не сейчас! Потом! О нём вообще - отдельный разговор. Не будем валить всё в одну кучу. А то опять припаяешь мне, чего и не говорил... Ка-ро-че! - прервал он сам себя. - Излагаю по порядку!
           После Суда всех сволочей переселяют на реклостер. Надеюсь, не забыл, что это такое? - И после того, как я нехотя крутнул головой, мол, не забыл, он продолжил: - Там они живут самостоятельно, но без права выхода в космос. Боженька окружает реклостер зоной озверения... Не крути башкой, а слушай! - пресёк он в зародыше мою язвительную ухмылку. - Я знаю, что говорю... Зона озверения названа так потому, что при её пересечении у человека отключается Душа и остаётся одно только тело со звериными инстинктами. А в таком состоянии кораблём, сам понимаешь, много не нарулишь.
           - Не, Паш, ну есть же там... автоматика, в конце концов...
           - Да погоди ты! - выставил он перед собой ладонь, защищаясь от моих расспросов. - Погоди со своей автоматикой! Не отвлекайся на ерунду. Раз говорю, значит так оно и есть. Я тут никак до сути дела не дойду, а ты...
           Вот. А живущие в Добре, то есть, по совести, остаются на родной планете, в нашем случае - на Земле, которая проходит биосферное обновление. Ну, то есть, очищается от следов неразумного хозяйствования.
           Вот! - опять клюнул он носом, как бы припечатывая то, что уже сказал. - А дальнейшее развитие разумной цивилизации, то бишь тех, кто от Боженьки не отвернулся и живёт по принципам Добра и Справедливости, идёт теперь при непосредственном контроле и участии Высших. То есть - что? - земляне входят в состав Содружества цивилизаций Создателя.
           - То есть, становятся ангелами? - не скрывая усмешки, поддакнул я.
           - Ну чем ты слушаешь?! - возопил Пашка и боязливо покосился на лестницу. - Я ж тебе, балбесу, только что объяснял, - зашипел он мне в лицо, отчаянно жестикулируя, - что ангелом, то есть бессмертным, человек становится по прошествии всего круга воплощений! И то - после личного решения Создателя! Личного!
           - Блин! - опять не вынес я игры в молчанку. - Паш! Ну ты сам посуди! Нас только на нашей планете - около шести миллиардов! А ещё на других мирах сколько? И что? Каждого Бог будет судить в отдельности?!! Да это ж чёкнуться можно! Сколько ж времени на одно это мероприятие надо?!! Сам-то не чувствуешь, что концы с концами не сходятся?
           Пашка тяжко вздохнул:
           - Понятное дело, что в моём пересказе оно всё глупо звучит. Но у Юрика-то всё очень и очень складно. Читать самому надо было! - опять упрекнул он меня голосом кота Матроскина. - Не умничал бы тогда. И мне не пришлось бы тебе прописные истины растолковывать.
           - Да уж! "Прописные"! Всегда всё вот это было средневековой ересью, а теперь вдруг истиной стало! Как-то ты быстро в другую веру обратился!
           - И ничего не "быстро"! - встал Пашка в защитную стойку. - Я логику уважаю! А Юрик, - постучал он костяшками пальцев по книге, - всё буквально по полочкам разложил, разжевал и только проглотить осталось... Э-э! - махнул он безнадёжно. - Да чего с вами, с пьяными, разговаривать?
           Я тоже вздохнул. Беседа какая-то бестолковая получается. Время только зря тратим. А там люди меня ждут. Загинаются.
           - А всё-таки, зачем ты меня на Юпитер-то звал?
           Он со вздохом посмотрел на меня, но ответить ничего не успел: зазвонил мобильник. В моём кармане.
           - Твою же мать! - цыкнул он. - Как всегда - на самом интересном месте!
           И отошёл к окну, равнодушно разглядывая пейзаж за пределами Тадж-Махальчика.
           На дисплее высветилось: "Другов". Ну-ну. И этот долго не вытерпел.
           - Вольдемар! - рыкнула трубка насмешливо. - Привет! Ты там как?
           - Ничё, вроде...
           - Чем занимаешься?
           - Да вот, Паша на Юпитер блатует, а я сопротивляюсь. Чё мы там не видали?
           Пашка с любопытством обернулся и прислушался к разговору. Санька коротко хохотнул:
           - Паша уже в курсе? Круто! А меня берёте с собой?
           Я крякнул с досадой:
           - Тоже будешь Страшным Судом пугать?
           - Не буду, - усмехнулась трубка. - Я к тебе с сюрпризом.
           С некоторых пор я насторожённо отношусь ко всяким сюрпризам. Ничего хорошего они с собой не несут. Одни проблемы. И только беззаботная интонация говорившего чуть успокаивала.



''Товарищ не понимает!''




           Я насторожённо открыл переход. То, что я увидел, заставило меня моментально расслабиться. Вернее - кого. Следом за Друговым через светящийся порог осторожно переступил... Вовка Борисов! Он с любопытством озирался по сторонам.
           - О-о-о! - заорал я, срываясь с места и облапивая давнего друга. - Вовчик! Ты как здесь оказался?!
           - Ну, - с лёгким смешком пробасил тот, немного ошалев от столь бурного приёма. - Как "как"? - Он локтем старательно придерживал какой-то пакет. - Если гора не идёт к Магомету, то джигит сам едет к ней на своей "Тойоте"!
           Другов с усмешкой наблюдал за нашей встречей, колдуя над столом с угощениями. Пашка тоже нехотя подошёл поздороваться и молча пожал руку сначала одному, потом другому.
           - У вас тут чё? - спросил проницательный Вовка. - Гроза прошла?
           - Да ну! - легко отмахнулся я, с удовольствием его разглядывая. - Это у нас тут с Пашей как-то вдруг идеологические разногласия нарисовались. Он меня в свою веру обращал.
           - В евреях больше не желает ходить? - усмехнулся Другов, устраиваясь в кресле.
           - При чём тут евреи? - удивился я, не сразу сообразив, что имеется в виду. - Он вообще мне тут что-то несусветное проповедовал... Да это ладно! Не будем о грустном! - Я рад был встрече, хотя и чувствовал, как совесть слегка покусывает меня за кончики ушей. - Я же к тебе так и не сподобился заглянуть. Как ты меня нашёл?
           - Это не я тебя нашёл, - пожал Вовка плечами. - Это Саня меня нашёл. Посидели, потрещали. Слава Богу, есть о чём. А потом вместе к тебе вот... гм-гм!.. пришли.
           Естественно, он ещё не знал, как это явление правильно называть.
           - Так он что? - Я посмотрел на Саньку. - Уже в курсе?
           - Н-ну, так... - неопределённо повертел тот свободной рукой. В другой он уже держал стакан с чем-то тёмно-вишнёвым. - В пределах разумного. Да ты присаживайся, Вова, чего как не родной? Разговор долгий предстоит. В ногах - сам знаешь...
           - А ты молодец, - похвалил я его. - Избавил меня от лишних объяснений...
           - Ошибаешься, - спокойно возразил "Вова". - Не избавил. - Он утрамбовал свою довольно плотную фигуру в ближайшем кресле. Пакет с тихим звяком опустился рядом с ним на пол. О его содержимом можно было даже не гадать. - Подробный рассказ тебе ещё предстоит. При том - красочный, во всех подробностях. Со всеми вытекающими. А то, что это? У всех мировых чудес, оказывается, вот такая вот офигительная причина есть, - он взглядом смерил меня с ног до головы, - а я, почему-то, ни сном, ни духом. А это - не есть правильно.
           Мне было смешно и радостно слышать его чудной говорок. Такой уютный и рассудительный. Как-то сразу навеяло запахом моей старой мастерской. И дымком выжигателя...
           - Так куда же вы с Пашей собрались? - с неизменной усмешкой в уголках глаз поинтересовался Другов, как бы между прочим. - Я там что-то про Юпитер слышал... Никак Прометея собрались вызволять?
           - Вроде того... - пожал я плечами и посмотрел на помалкивающего Пашку. - Я, в принципе, ещё не в курсе дела. Паша мне так эмоционально книжку пересказывал, что я мало чего уразумел. Какие-то ангелы, разноцветные миры...
           - А сам? Не читал, что ли? - удивился Санька.
           - Да некогда было мне...
           - Ну, Вольдемар, это с твоей стороны - прямо-таки, непростительная оплошность! Уж кто-кто, а именно ты и должен был в первых рядах нести знамя нового учения! И проповедывать его нам, сирым и убогим. А выходит - наоборот?
           - Он тут без нас пингвинов развлекал, - мстительно ввернул помалкивавший до этого момента Пашка. - Да генераторы над Землёй развешивал!
           - Оба-на! - удивлённо отставил Санька в сторону сосуд с напитком. - Генераторы? Так что, программа уже в действии?
           - А то! - припечатал Пашка. - Ещё как в действии! Вот на этой самой шкуре ощутил! - похлопал он себя по затылку.
           - Так чего ж ты молчал? - Санька даже вскочил с кресла и взволнованно заходил перед нами. - Я бы тогда хоть правильно реагировал на некоторые... гм!.. факты.
           Вовка с любопытством переводил взгляд с одного оратора на другого.
           - А у тебя что? - спросил Пашка с едкой ухмылкой. - Тоже первая нарисовалась? Небось, прощения просит?
           Тот резко остановился и с любопытством воззрился на Пашку.
           - Чё смотришь? - хмыкнул тот, довольный своей догадкой. - У меня так оно и было. Совесть в ней, видите ли, проснулась!
           Санька с Вовкой переглянулись и как-то невесело рассмеялись. Каждый, видимо, о своём.
           - Ну вот, Вова, а ты говоришь: "Совпадение!" - Санька, опять пригубил стакан. - Ну, Командор! Предупреждать же надо! Я уж думал, действительно, блин, человеком стала. После всего, что было...
           - Нет, Санёк, система! - ехидно гнул своё Пашка, при этом кося на меня лукавым глазом. - "Коллективно выстраданная". Не верь, как грится, ушам своим. Всё - брехня, спровоцированная Вовчикиным генератором! Отключит его Вовчик, и запоют те бабы свои старые песни!
           Мне стало не по себе от их разговоров. Получается, вроде как я теперь виноват в их семейных неурядицах. А ведь все вместе планировали что-то в этом роде. Только тогда не хотелось думать, что этот трамвай и по нам тоже каким-то боком проедет. А результат, как видим, уже налицо. М-да... То ли оно ещё будет...
           - Ладно, - махнул Санька рукой, отрубая все сомнения. - Ну их на фиг, тех баб! Давай по делу. Что там у вас по Прометею?
           - От это мужской разговор! - моментально воспрянул Пашка. - А то развели тут, понимаешь, антимонию! "Бабы", "бабы"!
           Я же, наоборот, радости его не разделил, а моментально запросил пощады:
           - Да хоть ты, Санька, скажи мне толком, что за проблема такая вдруг нарисовалась? Вытащили на свет божий затхлый миф и елозите мне им по ушам! Будто и заняться больше нечем!
           Санька с Вовкой опять переглянулись, а Пашка добил:
           - Товарищ не понимает!
           - Ну что ж, - вздохнул Санька. - Если "товарищ" не понимает, будем "товарища" просвещать.
           - Да я уж запарился его просвещать, - безнадёжно отмахнулся Пашка. - Как был махровый строитель коммунизма, так на том и стоит!
           - Ну, Паша, ты уж загнул! - усмехнулся тот. - Какой же из него "строитель"?
           - Тем более - махровый! - хехекнул Вовка.
           - И тем более - коммунизма! - в тон ему продолжил изгаляться надо мной, над бестолковым, Санька. - Ты ему только в лицо погляди: это ж загнанная лошадь! Вишь, какими несчастными глазами смотрит? Понял, что отстал от поезда, а догнать-то уж сил и нету!
           - Ладно вам! - не вынес "объект издевательств" утончённую атаку. - Хотя бы вкратце посвятите в суть проблемы, если вы все тут такие начитанные.
           - Не все, - возразил Вовка. - Я тоже - неначитанный. И меня тоже надо просвещать.
           - Слава Богу! - вздохнул я, повинуясь обстоятельствам. - Не один я такой балбес.
           - А то! - добродушно хехекнул Вовка. - Ну, учителя? Кто там первый? Начинайте нас учить!
           - Не, я - пас! - отгородился Пашка растопыренными ладонями. - Выдохся! Пущай теперь Санёк насмешки выслушивает.
           Тот вздохнул и со значением произнёс:
           - Так и быть! Взваливаю на себя сей непомерный груз. Минутку, товарищи, - подошёл он к столу, наполнил стакан и торжественно поднял его над головой: - Как говорится - за новое учение! - Он молча угнездился в кресле и задумчиво прищурился, смотря сквозь вишнёвую жидкость в стакане: - Если вкратце. Жила-была планета. Между орбитами Марса и Юпитера...
           - Теперешними орбитами, - внёс Пашка уточнение. - Там тогда Марса не ещё было.
           - Что? А, ну да, - согласился оратор, выгиная бровь и всё так же что-то высматривая через призму стакана. - Попрошу не перебивать. Кто-то там выдохся, как я слышал?
           - Всё-всё-всё! - ушёл Пашка в тень. - Нем, как рыба.
           - М-да... Ну, так вот. Девять с копейками тыщ лет назад в ту планету врезается внушительный обломок, то бишь астероид. И разносит он её в пух и прах. Ну, само собой, - фейерверк на всю Солнечную систему со всеми причитающимися спецэффектами. Кора той планеты превращается в теперешний пояс астероидов, а обнажившееся, сверкающее не хуже новой звезды, ядро летит в сторону Солнца и обосновывается на орбите, где раньше, как сказал Пал Ксанч, вращалась вокруг нашей звезды планета Марс. Оно, то бишь, ядро пострадавшей планеты, гравитационными делами выдавливает с проторенной дорожки тот несчастный Марс и забрасывает его, как из пращи, аж за орбиту Земли. Туда, где мы его в данный момент и наблюдаем. Кстати, очень хорошо, что во время всех этих блужданий-перемещений Земля с другой стороны Солнца находилась. А то б сейчас я вам эту историю не рассказывал.
           Вот. Напуганные небесным представлением земляне то ядро (уже потом, после всех этих дел) обозвали Венерой. Кто Утренней, а кто Вечерней звездой. Потому как горело оно тогда ярче Солнца. И видно его было даже днём. Не заметить это явление наши предки никак не могли.
           - Короче, это и есть тот самый Фаэтон? - подытожил я. - Или, как его там, Икар?
           - Икар, Фаэтон - не суть важно, - важно кивнул Санька. - Важны последствия этого катаклизма для земного человечества, только-только ставшего в то время на ноги.
           - Во-во! - не утерпел Пашка, обращаясь ко мне. - Слушай! Щас самый криминал и начинается. К этому я свой рассказ и подводил.
           Санька молча переждал Пашкину реплику и в той же менторской манере продолжил:
           - А у того Икара-Фаэтона спутник был. Крупная такая планета. Всего в четыре раза меньше нашей матушки-Земли. Так вот, когда Икар приказал долго жить, этому самому спутнику стало жутко одиноко, то есть - что? - исчез тяготеющий центр, всегда державший его на привязи. Я, надеюсь, это и без объяснений понятно? - Я нехотя кивнул. - Во-о-от... И он, этот спутник, пошёл в свободный поиск. Можешь ли ты себе представить, - глянул Санька на меня испытующе, - каких бед натворит такая масса, если приблизится к одной из планет?
           - Могу, - пожал я плечами. - Катаклизмы всяческие, типа извержения вулканов, движения тектонических плит...
           - Вот! Верной дорогой идёте, товарищи! Мероприятие именно такого типа и было уготовано нашей старушке Земле. Только на практике оно вышло намного хуже. Когда Земля захватила Луну (а это была, как можно уже догадаться, именно она) в свои гравитационные объятия, результатом их смертельного вальса стал пробой земной коры площадью около квадратного километра. На двести метров вздулся каменный пузырь, притянутый пришлой планетой, и хрупкая кора Земли просто не выдержала такого измывательства. Этот квадратный километр земной коры (хорошо - не больше!) ухнул в глубины Земли прямо в океан раскалённых до звёздных температур подкорковых газов. Представляешь кайф народонаселения того самого кусочка?
           - Не понял, - встрял я. - Какие ещё газы?! Там же мантия! Расплавленная порода! Магма!
           - Да хрен редьки не слаще! - не удержался Пашка.
           - Забудь, - ровным голосом продолжил "докладчик". - Сказки это всё. Но об этом - потом. В своё время. Сейчас просто прими, как данность: под земной корой до самого ядра - только жутко спрессованные, раскалённые до звёздных температур, газы. На глубину две тысячи девятьсот кэмэ. Короче, мы, товарищи, живём с вами на тоненькой такой скорлупке, а под нами бушует звёздный ад! И давления там нешуточные, как я уже сказал... Не перебивай! - остановил он меня, когда я опять вознамерился вылезти из окопа. - Сначала всё расскажу, введу в курс дела, а уж потом откроем дискуссионный зал. Пока просто слушай и впитывай.
           Я только возмущённо зарычал. Мой наукообразный опыт верещал несогласным воем! Однако я нашёл в себе силы сдержаться.
           - Вот так-то оно лучше, - удовлетворённо сказал Санька. - Потом сам поймёшь, что заблуждался самым наигрубейшим образом.
           Вовка с хитрой улыбкой следил за моей бурной реакцией на ту ахинею, что нёс новоявленный "астролом". Он просто не понимал, чем вызвано такое кипение страстей.
           - Мало того, - невозмутимо продолжал "астролом" свой "доклад", - две сцепившиеся гравитационными полями планеты нарушили стабильный бег самой Земли вокруг Солнца. В результате чего эта вальсирующая пара придвинулась ближе к Солнцу! А это, я надеюсь, ты тоже понимаешь, чем чревато? - поднял он на меня вопрошающий взгляд.
           - На Земле, наверное, теплее стало? - буркнул я.
           И по его сожалеющей улыбке определил, что попал, как минимум, пальцем в небо.
           - И это тоже, - как бы нехотя признал он. - Но я не о том. Во-первых, - начал он загибать пальцы свободной руки, - стал короче год. До встречи с Луной он длился пятьсот тридцать восемь суток... Да-да, не смотри так! Информация достоверная на все сто... После того, как жуткий вальс двух планет более-менее устаканился, длительность года приобрёла сегодняшние параметры: триста шестьдесят пять с копейками суток.
           Во-вторых, на новой орбите, теперь уже ближе к Солнцу, изменилась частота токов ядра Земли, вследствие чего стала тормозиться кора планеты. А они, то бишь кора и ядро, как теперь выясняется, вращаются-то в разные стороны!.. Паша, дай ему водички, а то он тяжёлый, как будем его с полу поднимать?..
           Пашка услужливо подсунулся, но я лишь с досадой отмахнулся.
           - Была бы честь предложена, - усмехнулся "докладчик". - Ну так вот, - продолжил он нести свой "бред" уверенным голосом. - Из-за торможения коры удлинились сутки - аж на два с копейками часа! При том люди Земли оказались в несвойственных им волновых полях. Как более низких частот излучений ядра планеты, так и более интенсивной теперь солнечной радиации. Короче, устоявшаяся и отлаженная Высшими система пошла в полный разнос.
           Но самое страшное - не это. Скажи мне, пожалуйста, каково сейчас расстояние от Земли до Луны?
           - Ну, это и я знаю, - вдруг нарушил обет молчания Вовка. - Триста тысяч километров.
           - "Знает" он! - хмыкнул Пашка. - Это скорость света - триста тыщ кэмэ за одну секунду! И то - только в нашем Пространстве. А расстояние от Земли до Луны - триста восемьдесят четыре тысячи километров! И не всегда одинаково. Плюс-минус трамвайная остановка. Ну, из-за разных там воздействий. Соседи у нас больно беспокойные. То Солнце сдуру плюнет, то планеты всей Системы в одну кучу соберутся и начинают тянуть одеяло в свою сторону... Да мало ли желающих нарушить равновесие!
           - Вообще-то, я не у вас спрашивал, - усмехнулся Санька, опять принимаясь высматривать что-то на дне стакана. - Ну да ладно... Так вот, пробой земной коры случился, когда Луна к Земле приблизилась на расстояние всего двадцать (двадцать!) тысяч километров! Сравните с сегодняшними показателями.
           - Офигеть! - вырвалось у Пашки, увлечённого масштабами катастрофы. - Такая дыня над головами у людей повисла! Жаль, не сохранилось описаний с тех времён!
           - А их и не было. Потому что писать стало просто некому, - продолжил Санька. - Единицы пережили тот "праздник жизни". Оставшимся в живых аборигенам было как-то не до описаний. Фонтан раскалённых газов, что вырвался из дыры в земной коре, испепелил всё живое на планете, несколько раз обойдя мощнейшей ударной волной вокруг шарика. Вместе с нею по Земле прокатились офигительнейших размеров цунами! Представляете себе ту картину? Слизнуло Европу, Северную Америку, северную часть Африки! Досталось и остальной Евразии, но в меньшей степени. Выжить удалось только тем, кто жил в районах, защищённых горными хребтами. С "подветренной" так сказать, стороны.
           - Ну прям, как в той страшилке, что твой браслет нам показывал, - вставил Пашка, толкая меня в локоть.
           - Да, в принципе, похоже, - согласился Санька. - Только там причина другая. И "дыни" в небе мы не наблюдали.
           - Одного не пойму, - криво усмехнулся я. - Где же они были, если на то пошло?
           - Кто?
           - Ну, те Высшие, что, по вашим словам, холили и лелеяли Землю до описываемой вами катастрофы? Если я правильно понял, они тут безвылазно сидели, каждый шаг контролировали? Как же они допустили такое светопреставление?
           - Ты меня невнимательно слушал, - почуял Пашка слабину в моей глухой обороне. - Помнишь, я тебе говорил, что после того, как человеческая популяция стабилизируется на планете, ей предоставляется период самостоятельного развития? А раз так, то в качестве "пастухов" остаётся лишь маленький отряд наблюдателей. Зачем держать на планете весь штат? Уже всё устаканилось. А работы ведь и на других мирах хватает. А что могли сделать те наблюдатели? Только "караул!" кричать?
           - Вот эти-то "пастухи" и подняли тревогу, - подхватил Санька, - когда ситуация пошла по наихудшему сценарию. Считай, труд миллиардов лет пошёл насмарку!
           - Почему "миллиардов"? - удивился я. - Паша говорил, что человека что-то около десяти тысяч лет назад сварганили.
           - Когда это я тебе такое говорил?! - взвился Пашка. - А двести тыщ - не хочешь? Слушать надо внимательно, а не изобретать, чего б такое-этакое мне возразить!
           - Не, ну...
           - Первые эксперименты на Земле, - прервал меня Санька, - начались около двухсот тысяч лет назад. А до этого, сам понимаешь, надо было соломки будущему человечеству подстелить. Сначала планету в божеский вид привести, потом флорой-фауной засеять. А уж после всего этого "венцом творения" заниматься. Паша правильно говорит.
           - Вот! - обрадовался тот поддержке. - Вариантов разных, проб, ошибок много у них там было. И пока всё это дело Боженька своей печатью не утвердил, на поток они ничего не ставили.
           Я вздохнул:
           - Допустим, что всё это мне понятно. Допустим! - приподнял я указательный палец, показывая этим, что я оставляю за собой право на собственное мнение. - Но, всё равно, все эти страсти-мордасти разыгрывались на Земле. Я как-то не вижу никакой связи с тем Юпитером, куда так звал меня Паша.
           - Увидишь! - заверил меня Пашка. - Потерпи! Давай, Санёк, чеши дальше. А то я уже не могу спокойно смотреть на это непрошибаемое недоверие!
           - Я и сам не сразу поверил, когда читать начал. - рассудительно сказал "Санёк". - Но мне легче было. Мой разум не отягощён, как у Вольдемара, познаниями в ортодоксальной науке. Я практически с чистого листа начинал.
           - Ну, мне тогда ещё проще, - хегекнул Вовка саркастически. - Я так далёк от всех этих тем... Мне, помнится, обещали офигительное зрелище. Но пока слышу один трёп. Когда мочилово начнётся?
           Санька удивлённо, даже с каким-то разочарованием, выгнул бровь:
           - "Мочилово"? Извини, Вова, это - не по нашей части. Мы - люди мирные.
           - Мы такие мирные, - радостно поддакнул Пашка, - что наш бронепоезд...
           Фразу он не закончил, потому что на столе, возле его локтя, завибрировал и закрутился брошенный мною мобильник. От неожиданности Пашка вздрогнул и поперхнулся:
           - Твою же мать!.. - потом разглядел надпись на дисплее и удивлённо поднял на меня глаза: - "Помогай"... Ты куда его сбагрил?
           Я пожал плечами:
           - Никуда. Здесь он. По берегу шляется. Вместе с семьёй.
           - А чё? Просто прийти - "не айс"? На фига звонить? Тут каких-то два метра...
           - Не знаю...
           Взглядом я подтянул мобильник к себе и перехватил в полёте. У Вовки заинтересованно поползли кверху брови:
           - И я хочу так!
           Я скромно улыбнулся и нажал на зелёную кнопку:
           - Алё!
           В трубке что-то пошуршало и послышался голос Помогая:
           - Моя на Вовчик говорить хотела...
           - Я слушаю тебя.
           - Не так. Надо смотри делай. А твоя на гости сильно говори.
           - Чё ты как первый раз? - удивился я. - Давай без церемоний. Приходи, ждём.
           - "Без церемоний" - это какая? Приходи один? Самка не нада?
           Я рассмеялся. Ох уж этот языковой барьер!
           - "Без церемоний" - это значит: "не стесняйся". Здесь все - твои друзья!
           И я выключил телефон.
           - Наверное, подсмотрел и тебя увидел, - сказал я Вовке. - Ты же у нас - человек новый.
           - А кто это?
           - Сейчас увидишь! - хохотнул Санька. - Будет тебе офигительное зрелище!
           Пашка тоже коротко заржал.



Гадюшник для Помогая




           В метре над полом загорелась голубая точка и тут же развернулась в стандартного размера экран. Это Помогай организовал со своей стороны проход прямо с берега океана. В этот проход и ввалилось семейство Помогаев со своими отпрысками. Да как ввалилось! Помогай со своей подругой переступили порог, как обычно, а вот их чада спланировали с той стороны в гостиную откуда-то сверху! Буквально свалились с неба!
           Я заметил, как подобрался Вовка в своём кресле при виде Помогая с подругой. А уж когда в открывшийся проход влетели две их зелёные маленькие копии и, описав над нашими головами круг почёта, бухнулись в пустующие кресла неподалёку от нас, вздрогнули и пригнулись мы все. Такого спецэффекта не ожидал никто!
           - Твоя видала? - радостно обнажил свою сотню Помогай, поворачиваясь ко мне.
           - Моя тоже видала! - первым очухался от потрясения Пашка. - Что это было?
           Если вы помните, из моих друзей ещё никто не видел детей Помогая. Поэтому, пока побледневший Вовка разглядывал экзотические фигуры взрослых Помогаев, Санька с Пашкой уставились на их малышей, которые тут же затеяли в своём углу весёлую возню.
           - Сагис умеет полетай! - доверительно прошипел сияющий отец. - Сама! Это не браслет такая делай!
           Я, наконец, открыл рот и удивлённо проблеял:
           - Ты хочешь сказать, что у них проявились новые способности? Каких нет у вас?
           - Вот такая моя хотел сказать! - часто-часто закивал Помогай. - Моя полетай не умей! Самка полетай не умей! - Подумал секунду и добавил: - Как нет браслет.
           - Понятное дело! - фыркнул Пашка. - С браслетом и моя "полетай"!
           Вовка наклонился к Саньке и что-то потрясённо прошептал, не сводя глаз с четы Помогаев. Санька самодовольно хмыкнул и обратился к главе зелёного семейства:
           - Прошу любить и жаловать! Вот это - наш общий друг Вова.
           Помогай сделал к гостю пару стремительных шагов, всё ещё находясь во власти радостных эмоций, и протянул к нему сразу обе руки:
           - Твоя такая же зовут, какая Вовчик?!
           Я мысленно похвалил Вовку за выдержку. У него по лицу явно читалось непреодолимое желание прыгнуть за кресло, когда Помогай рванулся к нему, демонстрируя "голливудскую" улыбку (если учесть, что в Голливуде снимаются не только красивые дяди и тёти). Несмотря на полное замешательство, он, всё-таки, нашёл в себе силы усидеть на месте. Хоть и не без опаски, он протянул руку, смотря тому прямо в рот.
           Помогай схватил Вовкину руку и затряс её, как липку.
           - Моя зовут Помогай! - сообщил он.
           Вовка, клацая зубами от вынужденной вибрации, спросил не своим голосом:
           - А как-к зовут-т вашего... д-друга? - И скосил глаза в сторону Помогаевой половины, молча присоединившейся к расшипевшимся малышам.
           Помогай, теперь уже без привычных "отмазонов", вновь произнёс сложное имя подруги. Та отозвалась коротким шипением, видимо спрашивала, зачем он её зовёт? Но Помогай что-то коротко свистнул через плечо, и она потеряла к нам интерес.
           - Как? - удивился Вовка, уловив из его шипений общий смысл. - Нагасаки?
           Помогай широко улыбнулся. Для человека непривычного, та улыбка вполне могла сойти за звериный оскал. Я заметил, как Вовка слегка отшатнулся.
           - Твоя хорошо сказал! - кивнул Помогай. - На ней такая имя - сильно хорошо!
           И он опять через плечо что-то прошипел подруге. Та тоже изобразила фирменную улыбку.
           - Ну, слава Богу! - флегматично хихикнул Пашка. - В кои-то веки сподобились! А то всё секреты, секреты...
           - Так о чём ты хотел поговорить? - напомнил я Помогаю.
           Тот спрятал зубы и доверительно произнёс:
           - Моя планета нашёл. Похожий мой родина. Смотри!
           И он развернул перед нами красивейшую панораму, разделившую гостиную напополам. Там, на фоне далёких звёзд, висел оранжевый шар планеты с тёмно-вишнёвыми разводами. На полюсах его белели снеговые шапки.
           - Них-них... ничего себе!.. - прохрипел Вовка, непроизвольно поджимая под себя ноги.
           А Пашка небрежно обронил:
           - Эт' чё? Марс, что ли? - И сам тут же отверг своё предположение: - Да не... У Марса полосы как-то не так... Да и солнце больно близко. Вона, жарит как... Хоть прикрой чем-нибудь, что ли? Глаза выедает.
           Помогай послушно прикрыл звезду чёрным кругляшом и сказал:
           - Это далеко. Марс не такая.
           - Ну! Об чём и говорю...
           Я спросил:
           - Твоя родина такая была?
           Помогай чуть повёл плечом:
           - Немножко не так. Только похожий.
           - И что же ты хочешь?
           - Туда жить. - И он сходу начал оправдываться: - Дети много. Скоро будет ещё. Надо большой место. Такой планета хорошо.
           - Ещё будет? - округлил Пашка глаза. - Ну, вы даёте! Стахановцы!
           А я поинтересовался:
           - Там что? Никто не живёт?
           Вместо ответа Помогай резко придвинул планету и перешёл на бреющий полёт на небольшой высоте.
           С той стороны, где сидели Вовка с Санькой, послышался испуганный возглас и потом - сдавленный смех. Понять, в принципе, можно. Человек совсем без подготовки видит такое кино. Я сочувственно подмигнул ему.
           - Как моя народ - такая нету, - сказал Помогай, подводя изображение к каким-то нагромождениям, больше напоминающим неопрятный муравейник. - Только вот такая. Похожий ваша кузнечик.
           Действительно, по склонам и прилегающей территории "муравейника" шустро бегали, перепрыгивая через препятствия и друг через друга, существа, сильно смахивающие на земных богомолов. Не могу сказать точно, поскольку сравнить было не с чем, но, по-моему, размером они были каждый с хорошего телёнка. Поджарые, стремительные, они занимались перетаскиванием какого-то хлама, в беспорядке разбросанного по поверхности жилища. Если, конечно, это было оно. Передние их конечности казались довольно неплохо приспособленными и для работы, и для нескончаемых разборок, стихийно возникавших то тут, то там среди неприятно шевелящейся массы этих крупных насекомых.
           - Так вам же эти товарищи житья не дадут! - хмыкнул Пашка, критически оглядывая панораму. - Их, небось, на планете, как собак нерезаных?
           - Такая "товарищи" - она внутрь живёт, - заверил Помогай. - На земля только вечер выходит. Камня собирай. Моя народ когда спит.
           - Во-во! - продолжал проталкивать Пашка свою мысль. - Как раз ночью-то эти собиратели камней вас и будут доставать! Тюк по темечку - и нету Кука! Стоит ли ворошить этот гадюшник? Смотри, какие они шустрые!
           - Нет-нет, моя кука ворошить совсем не хоти, - уже откровенно оборонялся Помогай. - Моя гадюшник сильно дружить начинай.
           - Ну, не знаю, не знаю, - с сомнением покачал головой Пашка. - Я бы тридцать раз подумал, прежде чем соваться туда со своей дружбой.
           - Паш, ну чего ты привязался к человеку? - сказал Санька, хитро переглядываясь с уже отошедшим от первого шока Вовкой. Тот при слове "человек" едва слышно хрюкнул. - Он же, наверное, сначала всё прикинул, прежде чем принимать решение! Не так ли, уважаемый Помогай?
           - Так ли, - согласно кивнул "уважаемый", не замечая в его словах утончённой насмешки. - Моя прикинул ваша просить: "Можно на туда?"
           Я удивился:
           - А почему разрешение спрашиваешь? Ты - сам себе хозяин. Где хочешь, там и живёшь. К тому же, мы тебя не гоним. Может, и правда подумаешь, прежде, чем туда переселяться?
           - Моя стыдно шея насидеть, - заметно изменил окраску Помогай. - Твоя такой хороший. Моя пришёл от Бей, твоя не выгнал. Моя... как это?.. Должик? Занимай честь?
           - Да брось ты! - дружески похлопал я его по блестящему плечу. - Ничего ты мне не должен! Ты нас вон сколько раз выручал из беды! Мы же - друзья! Какие могут быть счёты? Поступай, как считаешь нужным.
           - Вот-вот! - поддакнул Пашка и невольно ударился в воспоминания: - Одни фокусы бабушки Мелисы чего нам стоили! До сих пор, как вспомню те пузыри... А на драконе летали? Кто его взнуздал? А сожрать когда они нас хотели хором? У-у! Кабы не наш зелёный друг!.. - эта фраза уже адресовалась к Вовке. - Ещё неизвестно, с кем бы мы сейчас играли в "дурака"?
           Вовка лишь изумлённо переводил взгляд с одного на другого, не совсем понимая, то ли это приколы такие, то ли правду говорят? По физиономии Пашки определить это было совершенно невозможно. Вроде и всерьёз говорит, а вроде как и прикалывается. В глазах-то - глумливые черти бегают.
           Помогай совсем засмущался. Стал из зелёного серым.
           Санька тоже встал со своего места и, пожимая руку, сказал ему, кивая на экран:
           - Так что, если там какие проблемы будут с этими членистоногими, - зови. Поможем! Хором чего-нибудь да придумаем.
           - А то! - подтвердил Пашка, тоже протягивая руку. - "Мы разом к вам заявимся, с лопатами и с вилами, денёчек покумекаем и выправим дефект!"
           Понятное дело, что Помогай о Высоцком и его творчестве ничего не слышал. Для него это было бы слишком круто. А потому хлопал глазами, не зная, что можно на такое ответить?
           - Паша шутит, - пояснил я.
           Помогай растянул рот в вежливой улыбке и, обернувшись через плечо, свистнул с пришепетыванием и переливами. То самое "Слю-лю-лю!"
           С другой стороны экрана послышалась мелкая дробь, и сквозь его плоскость проявились помогаевы чада вместе с матерью. Они с любопытством уставились на главу семейства. Тот им что-то мягко прошелестел. Подруга приложила руку к груди и склонилась в поклоне. А помогайчики, совсем как земные дети, замахали нам лапками, типа: "Пока-пока!"
           - Как быстро они у вас бегать научились! - удивился Пашка. - Ведь только недавно родились!
           - Наша народ всегда такая закон, - улыбнулся Помогай. - Яйцо не сидит - уже бегай! - И повернулся ко мне, с чувством пожимая руку: - Моя будет надо - позывай! Моя сразу приходи!
           К этому времени поверхность планеты незаметно уравнялась с полом гостиной и Помогай открыл проход на ту сторону. В лицо пахнуло жаром. И ещё чем-то кислым. Хоть красное солнце там уже клонилось к закату, но мы явственно ощутили горячее дыхание пустыни.
           Долго не рассусоливая, семейство рептоидов переступило на раскалённый песок с той стороны. Помогай ещё раз приветственно взмахнул нам своей зелёной рукой. В самый последний миг я успел заметить, как оба Помогаева отпрыска с визгом оттолкнулись от песка и, кувыркаясь через головы, как по команде, взмыли в вечернее небо!
           И проход схлопнулся. В гостиной остался лишь кислый запах оранжевой планеты.
           - Ах-ре-не-е-еть! - протянул поражённый Вовка.
           - А ты говоришь: "мочилово"!



Отклонение от нормы




           - Чем это у нас так воняет? - раздался над нашими головами недовольный Настин голос.
           "Вот блин! - с досадой поморщился я. - Упустил процесс из-под контроля. Надо было бы ещё сонных пилюль подбросить. Ну да ладно, успеется..."
           Санька понимающе посмотрел на меня и едва заметно усмехнулся.
           - Помогай пукнул! - схохмил Пашка, спешно приходя на выручку.
           - Помогай? -фыркнула Настя. - Что-то я в упор не вижу здесь никакого Помогая.
           - Дык он это... того! - улятел! Но непременно обещал вернуться! Как только, так сразу.
           - Трепло ты, Паша, - вздохнула Настя, осторожно спускаясь по ступенькам.
           И тут она узрела в наших рядах новое лицо. Собственно, для неё оно и не было новым, исходя из её рассказов о периоде, так сказать, наблюдений за мной. Ещё до нашего знакомства.
           Но Вовка-то видел её в первый раз. И глазки его моментально стали масляными. Что ж тут поделаешь? Ну неравнодушен он к женской красоте! Понять тоже можно. А домашний халатик, в котором Настя спустилась к нам, отнюдь не портил той красоты. Скорее, даже подчёркивал.
           - Вот, познакомьтесь, - скованно расшаркался я. - Это моя Настя. А это Володя.
           - Знаем, знаем, - изобразила та приветливую улыбку, подходя к нему и подавая руку. - Наслышаны уж!
           Тот удивился:
           - Когда это вы успели?
           Настя загадочно изогнула бровь и сопроводила это коротким смешком, а я отмахнулся:
           - Рассказывал. Как мы с тобой жгли.
           Прозвучало это довольно двусмысленно и Пашка глумливо и сдавленно хехекнул. Настя строго посмотрела на него, потом на меня:
           - Ну, так что вы тут опять химичите? - И помахала возле лица рукой: - Фу! Ну и запашок!
           - Щас всё выветрится, - сказал я, включая кондиционеры под потолком.
           А Санька меланхолично продекламировал:
           - "...И дым Отечества нам сладок и приятен,,,"
           - Это чьё ж Отечество так смердит? - отозвалась Настя, подходя к столу и с неприязненным видом оглядывая его "сервировку".
           - Наш Помогай себе новую родину нашёл. Демонстрировал нам её просторы, перед тем, как туда переселиться. Вот там и преобладают подобные ароматы .
           - Не поняла, - повернулась она ко мне. - Помогай что? Правда ушёл от нас?
           Я молча кивнул.
           - Вот паразит! Хотя бы попрощался... Глашка! - крикнула она вдруг. - Ставь на стол! Гостей полон дом, а из угощений - одни объедки!
           Издалека послышалось: "Иду-иду!"
           - А ты-то куда смотришь? - царапнула она меня. - Стоит только чуть расслабиться!..
           - Не волнуйтесь, - добродушно хехекнул Вовка. - Мы вовсе не голодны.
           - Как же! - фыркнула Настя. - Больше, чем уверена, он опять вас байками кормил!
           - Скорее, это мы - его. А он отбивался.
           - Ну-ну! Так я и поверила! Сказочник ещё тот!
           И она, походя, легко потрепала меня по загривку. Это надо было расценивать так, что она не сердится на меня? По сути, генератор и на неё должен действовать. Но как-то оно мало заметно. Я рассчитывал на значительно больший эффект... Надо будет мощи добавить...
           А Вовку ожидало очередное потрясение. Дверь, ведущая на кухню, распахнулась и в гостиную, толкая перед собой столик на колёсиках, медленно вошла Глашка.
           Предвкушая очередной спектакль, Пашка с Санькой многозначительно переглянулись. Но я опять был вынужден признать: Вовкина выдержка оказалась достойной похвалы. На его лице, как пишут в романах, не дрогнул ни один мускул. С добродушно-расслабленным видом он стал молча разглядывать Глашку, наблюдая, как она деловито помогает Насте расставлять посуду, одновременно уничтожая в своём чреве остатки предыдущей трапезы.
           - Прошу к столу, гости дорогие! - с усмешкой молвила Настя, оглядывая нашу компанию. - Уж не обессудьте! Чем богаты!
           - Прибедняетесь! - хехекнул Вовка, с опаской загружая себя на ненадёжный с виду ажурный стул. - Как оно? Выдержит? Или как?
           - Увидьшшш! - за меня ответил Пашка, с удовольствием присоединяясь к трапезе.
           - Тогда уж поздно будет...
           Едва Глашка удалилась, тихо повизгивая сервомоторами, Санька подмигнул мне и нарочито равнодушным голосом спросил у Насти:
           - А как там уважаемый Виктор Владимирович поживает?
           Та ответила в той же манере:
           - Спит "уважаемый". Наелся до отвала. Мне тоже не помешает.
           Вовка перестал жевать:
           - Виктор Владимирович? Это кто?
           - Наследник, - пояснил Санька. - Недавно обзавелись.
           Тот аж поперхнулся:
           - Ну ни фига себе! А что ж ты молчал-то?! - Этот вопрос он задал уже мне.
           - Да как-то к слову не пришлось...
           - Хе-ге! Ну, даёт! Про планиды разные там, про катастрофы - "пришлось", а про сына - язык в задницу! Вова! Нельзя же так!
           Настя едко заметила:
           - Вот так он всегда. На всякую ерунду время есть, а сыну минутку уделить...
           - Ёшкин кот! - подскочил Вовка. - Так это ж дело непременно отметить надо! Непорядок! Дискуссии тут разводим! Да насухую!
           Он подошёл к креслу, на котором сидел до этого, и выудил из-под него тот самый "загадочный" пакет.
           - Отмечали мы уже... - слабо вякнул я.
           Но услышан я не был.
           - Я как знал! - Вовка торжествующе выпростал из пакета вычурную бутыль. - Вот! - бухнул он на свободное место на столе. - И вот! - на свет Божий появилась ещё одна сосудина, как две капли похожая на первую.
           - Вообще-то, кто кого угощать должон? - съехидничал Пашка, глаза которого моментально повеселели.
           - А! Не стоит мелочиться! - Вовка начал шустро разливать содержимое. - Будем считать, что это - от меня подарок!
           Я вздохнул и тихо пробормотал:
           - Вот поэтому я и не сказал...
           Но, похоже, что никто меня так и не услышал.

*****


           С непередаваемым чувством зря потерянного времени я сидел в компании друзей и тоскливо ждал окончания неожиданно организовавшегося праздника. Всем, кроме меня, было весело. Настя, правда, приобщаться не стала к Вовкиным "подаркам", сославшись на своё особое положение кормящей матери, но с удовольствием поддерживала пустопорожнюю застольную болтовню. Я тоже изображал хлебосольного хозяина, на ходу удваивая и утраивая выпивку и закуску, чем несказанно удивил нового члена нашей команды.
           Всё это время Санька хитро поглядывал на меня, но что за этим скрывалось, я никак не мог уразуметь. Несколько раз я молча вскидывал бровями в его сторону, мол, чего тебе? Наконец, он отелился. Но начал издалека. И обратился не ко мне, а к Насте:
           - Оказывается, обладание браслетом заключает в себе довольно неожиданные стороны.
           - Кто б сомневался! - усмехнулась та в ответ, уголком салфетки вытирая губы.
           - Вот, например, в Помогаевом потомстве это повлияло на наследственность.
           Настя моментально напряглась:
           - В каком смысле?
           - Его детишки приобрели несвойственные их роду-племени качества.
           - Какие-такие "несвойственные"? - Куда и подевалось Настино веселье! Она окаменела лицом и с неприязненным видом ждала продолжения.
           - Да успокойся ты, - положил я ладонь на её руку. - Ничего страшного. Просто они теперь, оказывается, летать умеют.
           - Летать?.. И к чему вы это мне рассказываете?
           Санька пожал плечами:
           - Просто, как интересный факт. А у вас? - продолжил он допытываться, вроде как и не замечая, что Настя вся ощетинилась иголками. - Никаких отклонений от нормы не наблюдается?
           - Типун тебе на язык с твоими "отклонениями"! - Она нервно бросила на стол салфетку, резко встала и, ни слова не говоря, взбежала наверх.
           Санька довольно посмотрел на меня: мол, как я её выкурил?
           - По-моему, ты перестарался, - кисло заметил Пашка.
           Я вздохнул:
           - Не без этого, конечно... Но хоть под ногами не будет мешаться.
           И в этот момент сверху раздался короткий сдавленный вскрик. Будто Настя попыталась закричать, но ей тут же заткнули рот.
           Я рванулся по лестнице, на ходу опрокидывая стулья. Остальные последовали за мной.
           Дверь в нашу комнату была распахнута. Настя стояла на пороге, испуганно выпучив глаза и зажав себе руками рот. Она неподвижно смотрела на что-то, что нам из коридора видно не было.
           Я осторожно заглянул в комнату и тоже онемел. Моим глазам предстала странная картина. Витьки в кроватке не было. Он, все так же стянутый пелёнкой, парил под потолком и во сне блаженно улыбался. Руки его были свободно раскинуты в стороны. Будто космонавт в состоянии невесомости.
           - Накаркал, - тихо просопел Пашка.
           А Настя умоляюще прошептала:
           - Господи! Поймай его! Ведь проснётся, испугается и разобьётся!
           Не двигаясь с места, я мысленно обхватил малыша и осторожно подтянул к матери прямо в руки.
           - Мой ма-аленький... - залопотала Настя, бережно обхватывая его и прижимая к себе. - Как же это тебя так... угораздило?
           - Маму пошёл искать, - прошептал Санька, лукаво улыбаясь.
           Настя присела с ребёнком на край кровати и замахала на нас рукой: идите, мол, отсюда, идите!
           Мы потихоньку закрыли дверь и спустились вниз.
           - Теперь она его ни за что одного не оставит, - гнул Санька своё.
           - Как это у тебя получилось?
           - У меня?! - Санька посмотрел на Пашку, как на полоумного. - При чём здесь я? Это вон Вольдемар что-то в своих настройках попутал. А я всего лишь догадался. По примеру нашего зелёного друга. Он ведь тоже у нас - браслетоносец. И сдаётся мне, - он многообещающе прищурился, опять разглядывая нас через жидкость в стакане. - Это - не последнее чудо, которое нам явит сей отпрыск.
           - От пророк! - раскинул Пашка руки в стороны, высоко поднимая плечи. - Всем пророкам пророк! Ну просто хватай и беги!
           - А там посмотрим...
           Вовка в изумлении покрутил головой:
           - Весело вы тут живёте...
           - Так нам, дуракам, и надо! - гыгыкнул Пашка.
           А я только вздохнул, не зная, то ли радоваться, то ли печалиться новому открытию? Видимо, "пророк" не так уж и далёк от истины...



''Доигрались...''




           - Ну так что, господа хорошие? - приподнял Санька бровь. - Вернёмся к нашим баранам?
           - Смотря кого ты имеешь в виду...
           - А на эту должность у нас пока просматривается только два кандидата, - хрюкнул Пашка, кося на меня лукавым глазом. - Вернее, даже полтора.
           - Меня, конечно, ты за пол-барана держишь? - хехекнул Вовка.
           - Типа того. По причине, так сказать, малой заинтересованности в нашем проекте.
           - С чего ты взял?
           - Дык ведь на фэйсе же лица всё нарисовано! Вовчик вон с какой экспрессией отзывается на бабиковские завороты, а вашей светлости всё как бы и пофигу?
           - Это пока его трамвай не переехал, - усмехнулся Другов. - Как только с наше потанцует, по другому запоёт.
           - Бум ждать... - вздохнул Пашка, запуская клешню в одну из тарелок. - А пока...
           - А пока есть предложение, - подхватил я, прекращая бестолковый трёп. - Давайте сочетать приятное с полезным: вы будете мне лапшу на уши наматывать, а я - делом заниматься. Хоть не так бурно буду реагировать, как ты говоришь, "на бабиковские завороты".
           - И что же в данном раскладе есть "приятное"? - ехидно осведомился Пашка. - А что - "полезное"?
           - Само собой - незаконченная работа!
           - Приятное?
           - Полезное.
           - Ну-ну... Свербит?
           - Дык ведь там люди ждут!..
           - Там тоже люди! - ткнул он пальцем в потолок. - И тоже - ждут. Людь, - поправился он. - И, при том, людь нехилый!
           Я только хмыкнул в ответ и развернул на пол-комнаты антарктическую панораму. Вовка с удивлением воззрился на экран, с опаской поджимая под себя ноги.
           - Товарищ не понимает! - цыкнул раздосадованный Пашка. - Не поддаётся обработке. Ваш выход, сэр! - подтолкнул он "докладчика". - У меня уже все аргУменты иссякли!
           - Так мы, по сути, ему ещё ничего не рассказали, - спокойно заметил Санька. - Чего ты кипятишься? Жди, пока клиент созреет.
           - Ждём-с... - Пашка сел в кресло и смиренно сцепил пальцы на животе, всем своим видом выражая покорность. - На вас вся надежда и упование, сэр! Заводите свою шарманку!

*****


           Но Санька "шарманку заводить" не спешил: видимо, собирал извилины в кучу. А пока он вспоминал, на чём мы остановились, я стал активно подбирать полярные "хвосты". По сути дела, необработанным оставался один Антарктический полуостров, мощным ятаганом вытянувшийся к южной оконечности Американского континента. Но он-то как раз и оказался наиболее заселённой частью Антарктиды. Как выразился Пашка, "со всего свету хищники слетелись". Как мухи на мёд. Что за выгода в том была, догадаться несложно. Люди гибли за металл. Ну и за нефть. Что, в принципе, тоже металл. В смысле - чёрное золото.
           Только люди загинались теперь не от желания зашибить деньгу в этих Богом забытых краях, а от элементарной безалаберности хозяев мира сего, попросту забывших о своих подопечных. Конечно, повторюсь, немалая "заслуга" в том была и нашей команды, а посему должок тяготил мою совесть.
           Технология мною была уже отработана до автоматизма: высмотреть, чей флаг болтается на флагштоке очередной "жертвы", приглядеть место на родине полярников и, вырезав ледяной бутерброд, положить "подарочек" на выбранную территорию. При недостаточной осведомлённости в смысле политической карты хорошо помогал Интернет. Разные там Мумбы-Юмбы раскалывал в два счёта. Но особого разнообразия не наблюдалось. Не каждая Мумба, и не каждая Юмба могла себе позволить откусить кусок от Антарктического пирога. Хилым и слабым дорога туда была заказана. Это я о тех временах, когда делили сей пирог. А уж после нашего погрома до Антарктиды ли было человечеству? Теперь только мы и могли себе позволить такую роскошь, как спасение утопающих. Вернее - замерзающих.
           Санька помалкивал, хитро поглядывая на мои манипуляции, Пашка следил за ними сначала с кислым интересом, а потом уже и с азартом болельщика. Вовка же словно воды в рот набрал. И было непонятно, как он относится к происходящему. Создавалось впечатление, что ему просто скучно. Но я-то знал Вовку! И впечатление было, скорее всего, обманчивым, потому как первая заинтересованная реплика прозвучала именно из его уст:
           - Вот уж никогда не думал, что в Антарктиде есть такие места, - мы как раз мчались над горным хребтом, протянувшимся вдоль всего полуострова. - Сколько помню, в школе нас учили, что там только многометровая толща льда. И больше ничего.
           - Это горы, Вова, - сказал Санька, потягивая через трубочку своё пойло. - А там всё бывает. В горах, что ль, никогда не был?
           - Не был, - честно признался "Вова". - Чего я там забыл? Мне и под боком у Валентины неплохо спится.
           - Так ведь - красота же!
           - Лучше я на ту красоту по телевизору посмотрю. Или вот здесь, у Вовчика. И красиво, и не опасно.
           - Ну! Это как сказать...
           - Тэ-э-эк, - с прищуром покосился Пашка на монитор, где светилась карта Антарктиды. - Ентая красота зовётся у нас... - Он несколько секунд разбирал название на английском, потом сплюнул: - Шут его знает, как она называется! Не могли по-русски написать! Нехристи! "Блэк Ко-аст"! - с трудом выговорил он и повернулся к Саньке: - Шо це таке оно будет? Чего-то там "чёрное"... Ты у нас вроде как подкованный товарисч?
           - Чёрный Берег.
           Пашка хмыкнул:
           - Какой же он, на фиг, чёрный? Снег да лёд кругом... А, ну да, вон макушки гор торчат без покрытия... И чё? Из-за вот этой вот малости назвали берег "чёрным"? У них со зрением в порядке было?
           - Не знаю, - усмехнулся переводчик. - Меня тогда не спросили.
           - Ладно, но почему "берег"? До моря ещё - чесать и чесать! Даже с нашего, со с птичьего полёта, не видать.
           - Паша, - наконец потерял Санька терпение. - Я не знаю. Спроси чего полегче. И вообще, не мешай думать.
           - Я молчу.
           - Молчи. Только не так громко. С мыслИ сбиваешь.
           Но Пашка был бы не Пашка, если б минуту усидел спокойно. Уже через несколько секунд он заорал, тыча пальцем в экран:
           - Вон они! Вон они! Пингвины твои! Левее бери!
           В самом деле, далеко, почти у горизонта чернели точки домиков полярной станции. Из-за неутихающей метели я едва её не проглядел.
           - О! - гордо оглядел Пашка присутствующих. - Кабы не я, поперемёрзли бы, на фиг, те пингвины без нашего присмотру!
           Со стороны входной двери раздались жидкие аплодисменты. Мы все разом повернули головы.

*****


           Прислонясь к дверному косяку, на пороге с неизменной спичкой во рту стоял мрачный Игорь.
           - О! Ты чё? Тоже браслетом разжился? - спросил Пашка, удивлённо вытаращивая глаза.
           - Откуда такие сведения?
           - Ну... Обычно твоё появление сопровождается разными там... звуковыми эффектами. А сейчас, как привидение возник.
           - Да нет, - цвикнул зубом Игорь. - На машине я... Чего зря шуметь? По головке, небось, не погладят, - он покосился на второй этаж.
           Пашка гыгыкнул, но свой комментарий оставил при себе.
           Игорь отклеился от двери, поочерёдно пожал присутствующим руки и молча бухнулся в свободное кресло.
           - Ты чавой-то не в себе? - Пашка с деланным сочувствием сунулся к нему, незаметно мне подмигнув. - Проблемы, что ль? На личном фронте?
           Тот цыкнул, переложил спичку во рту в другой угол и хмыкнул:
           - Подглядывали?
           - Да Господь с тобой! - дурашливо обмахнул себя крестом Пашка. - Как можно? Ты и адреса-то нам не оставил. Где б мы тебя нашли? У тебя ж теперь новые апартАменты! На каких-то там Канарах-Занзибарах!
           - Пой, ласточка, пой... Если уж она нашла...
           - Кто?
           - Да "кто"? Милка, кто же ещё?
           Тут уж мы хором покатились со смеху!
           - Чё ржёте? Куда мне вторую прикажете девать? Вернее - первую?
           - Так вторую, или первую? - гоготал Пашка.
           Игорь зло выплюнул спичку и вскочил с кресла, прохаживаясь перед нами.
           - Вам смешно... А чего я пацану скажу?
           - А ты не говори!
           - Как?! Ты её в дверь - она в окно... со своими оправданиями...
           - Так тебе, милок, какая из них больше ндравится?
           - Мог бы и не спрашивать. Тупой, что ли?
           - Был бы острый - не спрашивал. Почём мне знать ваши проблемы?
           - Ну вот тогда и не лезь...
           Пашка независимо повёл плечами:
           - Да я и не лезу... Очень оно надо...
           - Игорёк, ты чего такой злой? - усмехнулся Санька. - Паша тебе правильно говорит: выбери ту, которая по душе, а другую - на фиг!
           - Во! - Пашка обиделся, но всё равно продолжал скоморошничать с едким прищуром. - Паша говорит правильно! Золотые слова!
           Игорь, недовольный тем, что так неожиданно попал под круговой обстрел, нехотя выдавил из себя:
           - Ладно вам... Сам разберусь... - И попытался уйти от неудобоваримой темы: - А ты всё лёд кромсаешь?
           - Ну дык! - вздохнул я, вытягивая очередной "кирпич" из тела материка. - Взялся за гуж... Так пацан-то где?
           - Как "где"? С матерью.
           - Не понял. С какой? Их у него теперь, как я понял, две.
           Игорь цыкнул:
           - Да я ту курву и на порог не пустил! Конечно же с той, что ты мне... того!..
           - С ней проблем нет?
           - Абсолютно!
           - А чё ж тогда такой взъерошенный?
           - Да достала! Та, первая! Я уж и телефон выбросил... Так ведь приехать обещалась! Умираю, говорит, не могу без сыночка! Сука!.. А раньше она как-то могла...
           - Тебе ль печалиться с твоим-то ахтамОбилем? - хмыкнул Пашка, коверкая слова. - Раз! - И на край света! Два! - И на другой! Пущай ищет. Если найдёт.
           - Ну и что это за жизнь? В бегах...
           Вовка спросил:
           - Так это её тоже, что ли, генератор вынудил?
           Пашка вздёрнул брови:
           - А то кто же?.. Нашим же салом...
           - Не понял! - повернулся Игорь к нему. - Что за генератор?
           - А то ты будто не знаешь! - ехидно осклабился Пашка, вскидывая руки. - Тот самый! Что на совесть давит! Вся планета уже в ентой паутине. Пожинаем плоды! Каждый по своему. Ты думаешь, чего мы здесь собрались? Или тоже не острый?
           Игорь посопел, переваривая информацию, и тронул меня за плечо:
           - Так эт' чё? Правда, что ли?
           Не отрываясь от работы, я вздохнул, непроизвольно вжимая голову в плечи:
           - Ну дык да...
           Игорь скрипнул зубами и неожиданно хохотнул:
           - Тьфу, блин! А я-то думал, и впрямь чего-то у неё там... А оно, оказывается, наносное... Ха-ха два раза!
           - Тебе от этого легче стало? - с лёгкой улыбкой поинтересовался Вовка.
           - Само собой! В таком раскладе не стоит даже и жопу мочить!
           - Ну так а я тебе о чём? - фыркнул Пашка и уколол: - "Тупой", "тупой"!..
           Игорь с улыбкой протянул руку:
           - Извини, Паш, стервеца. Сорвалось.
           - Привязывать надо покрепче, - Пашка нехотя ответил на рукопожатие. - Чтобы не срывалось.
           Игорь притворно похлюпал носом, всем своим видом показывая, что виноват по самое нельзя, и взгляд его упал на стол, за которым недавно мы так лихо обмывали копыткИ Виктора Владимировича.
           - Что здесь было?
           - Наливай и не спрашивай, - хехекнул Вовка. - Пей за здоровье наследника престола.
           Игорь ткнул в потолок:
           - М?
           - Угу.
           - Так вроде ж уже пили...
           - Здоровей будет!
           Уговаривать его не пришлось. Только возмутился:
           - А чего это я, один, что ли, буду?
           - Дорогой, вы ещё вчера отстали от поезда! - улыбнулся Санька. - Мы тут, понимаете ли, в поте лица...
           Игорь огляделся, держа перед собой стакан:
           - А где наш зелёный друг? Не наблюдаю...
           - И больше не наблюдёшь, - отозвался Пашка. - Или ты думал с ним счекулдыкнуться? Так ведь он - того! - не употребляет.
           - Почему "не наблюдёшь"? - пропустил тот мимо ушей Пашкино замечание. - Что с ним?
           - Новую родину осваивает, - печально вздохнул Пашка. - В глубокой - гм-гм! - пучине Космоса...
           - Не понял. Улетел, что ли?
           Пашка вкратце ввёл его в курс дела.
           - Бли-и-ин! - Игорь разочарованно опустил стакан на стол. - А у меня на него такие виды были!..
           - Прикол! Какие виды могут быть на Помогая? - удивился Санька.
           - Фазенду охранять! - рассмеялся Вовка. - Но пасаран! Ни один воришка не рискнёт.
           - Не угадали, - вздохнул Игорь.
           Даже мне интересно стало. Я неподвижно закрепил в воздухе только что вынутый из континентального массива бликующий в солнечных лучах "кирпич" с аргентинской станцией наверху, и повернулся к Игорю:
           - Чего ты там ещё надумал?
           Тот вяло махнул:
           - Та!.. Чего уж теперь-то?..
           - А всё-таки? - уже заинтересовались все.
           - Я даже и предположить не могу, - хохотнул Санька, - в какой сфере его можно использовать? Разве что, действительно, воров распугивать?
           Игорь смущённо покряхтел и выдавил из себя:
           - Много вы понимаете... Строить я хотел... Чтоб оно не хуже было...
           - Чего "строить"? - ещё больше удивились мы.
           - Хату себе хотел зафигачить. Как, вон, у Вовчика - Тадж-Махальчик. Или ещё чего поинтереснее... Теперь-то я мог бы себе такое позволить?
           Пашка коротко заржал:
           - Кто спорит? Но на кой тебе Помогай? Мало строителей? С такими бабками только свистни!
           - Та не... Там бегать надо, суетиться, платить... Только объяснять запаришься... А тут - р-раз! - и готово! - Он смущённо сверкнул глазами и стал оправдываться: - У него ж ведь тоже - браслет!
           - А чем тебя браслет Вольдемара не устраивает? - смеялся Санька.
           - Так ему ж всё время некогда! А тот постоянно дурака... валяет... - И вдруг он выпучил глаза и вскинул руку: - Гля! Гля!
           Все резко обернулись на экран, куда указывал Игорь. Кто-то даже едва слышно присвистнул.

*****


           Из прямоугольного отверстия в ледяном массиве, которое осталось после выемки "кирпича", словно пчёлы из потревоженного улья, на огромной скорости вырвались какие-то юркие тёмные объекты и хаотически заметались вокруг извлечённой километровой глыбы льда. Потом они, не снижая темпа, разделились на две части. Одна плотно облепила собою "кирпич", а вторая метнулась в нашу сторону и ровным строем замерла в воздухе недалеко от границы экрана.
           Тут же послышался бесплотный голос браслета:
           "Противодействие суммы сил объектов превосходит возможности системы. Разрешить?"
           - Само собой! - испугался я.
           Уж на что браслету дури не занимать, а эти "пчёлы", оказывается, сильнее его! Не стоит даже и связываться! Ради Бога!
           "Кирпич" тут же плавно пошёл вниз, аккуратно занимая прежнее место, и через пару секунд слился с окружающим пейзажем.
           - Доигрались... - мрачно обронил Пашка.
           Мы, как зачарованные следили за происходящим на экране. Только теперь я разглядел, что армада, зависшая перед нашим экраном, состоит сплошь из абсолютно идентичных дисковидных тел. Их было по приблизительным прикидкам около сотни. Не считая тех, что ушли с "кирпичом".
           - Они что, с нами воевать собрались? - тревожно спросил Вовка у Саньки.
           - Ну ты же хотел "мочилова"? - ответил тот без обычной своей усмешки. - Получай! Ща как вдуют изо всех своих лазеров! От нас и мокрого места не останется...
           - Да не каркайте! - одёрнул их Пашка, которому тоже расхотелось хохмить. Уж очень агрессивно смотрелись выстроившиеся перед нами тарелки. - Проход-то закрой!
           - Я и не открывал...
           - А как же они нас вычислили?
           - Паш, не глупи, - шикнул на него Игорь. - Бабушку помнишь? Мигом расколола. Вовчик тогда "калитку" тоже не открывал. А эти товарищи, уж наверное, покруче той бабушки будут...
           Пашка покряхтел, но ничего не ответил. Вся беседа происходила едва ли не шёпотом.
           Прошло несколько томительных секунд. Картинка не менялась.
           - Ну и чё мы пялимся на них? - опять не выдержал Пашка. - Выключи.
           - Думаешь, не достанут?
           Тот зябко повёл плечами:
           - На нервы действует...
           А Санька выдал нечто загадочное:
           - "Аненэрбэ"...
           - Александр, вы неправы! - раздался позади нас хорошо поставленный мужской голос. - К фашистам мы не имеем никакого отношения.
           Мы, как по команде, повернули головы.



Визитёры




           Посреди гостиной нарисовались три фигуры. Одна - мужская и две - женские. Мужчина выглядел очень солидно: высокий рост, широкие плечи, гордая осанка, спокойное выражение лица, волевой подбородок. Сопровождавшие его женщины тоже смотрелись далеко не дурнушками. Особенно если учесть, что их ладно скроенные фигуры плотно облегали комбинезоны небесно-голубого цвета, тщательно повторявшие все изгибы и выпуклости тел. Комбинезон мужика смотрелся немного скромнее, он был серого мышиного цвета, и тоже, как и у женщин, мало чего скрывал.
           У Пашки непроизвольно вырвалось тихое: "Вау!" Естественно, этот возглас относился к внешнему виду женской половины наших неожиданных гостей. Кстати сказать, выглядели они абсолютно одинаково, будто изготовлены под копирку. Обе - жгучие брюнетки, обе - одинаковы с лица и одинаковое у обоих выражение глаз: холодное и неприязненное. Будто попали на допрос к врагу.
           Чего не скажешь о мужчине: лицо его располагало к беседе, глаза смотрели умно и приветливо. Он и начал разговор:
           - Извините, что мы так вот, без спросу. - Он едва заметно пожал плечами: - Обстоятельства вынуждают. Здравствуйте.
           - Здрас-с-сте... - промямлил я. Остальные мои соратники отделались короткими кивками. А Игорь - так тот вообще не ответил. Смотрел на гостей выжидающе и перекидывал очередную спичку во рту из одной стороны в другую. Интересно, когда он опять успел сунуть её? Коробками жрёт...
           Господи, какая же ерунда занимает мозги в такой ответственный момент!
           - Прежде всего разрешите представиться: Тристан.
           "А с ним его две офигительные Изольды..." - услышал я громкую мысль. Судя по тому, что Пашка негромко кхекнул и на мгновение потупил взор, пряча усмешку, авторство принадлежало именно ему.
           Гость сделал вид, что о телепатии он не имеет никакого понятия и продолжил:
           - Мы бы ещё долго не трогали вашу команду, но вы сами вынудили нас форсировать события.
           - Простите, что прерываю Вас, - осмелел Санька. - Но кто это "мы"? Кого Вы представляете?
           При этих словах женская половина делегации одарила его презрительными взглядами, словно нерадивого ученика: мол, как можно такое не знать?! Причём, сделали они это абсолютно синхронно.
           - Куратор, - со вздохом отозвался Тристан. - Куратор Земли. Как самого сложного участка этого рукава Галактики.
           - Но позвольте, - отелился я. - Ведь у нас куратор - Танзу...
           - Был, - коротко и с лёгкой усмешкой сказал представительный гость. - Теперь назначили меня.
           - А куда Танзу сбагрили? - подозрительно сощурился Пашка.
           Гость опять усмехнулся и ответил:
           - Отбывает наказание. "Сидит", как у вас говорят.
           - За что?! - вырвалось у нас вместе.
           - За вот это самое, - указал Тристан на "гроссбух". - За несвоевременное разглашение информации.
           - Но почему?! - поразился я. - Ведь книга-то написана земным человеком!
           - Не совсем так. Он тоже - один из наших агентов, внедрённых на Землю. Понимаете, эта книга на данный период только написана. Но не издана. Её издание будет приурочено к окончанию строительства Реклостера. А оно запланировано только года через три. И то - ещё точно не известно. Не всё так просто. Ваша планета стоит на особом счету. Здесь каждый шаг приходится десять раз пересчитывать. Результаты получаются самые ошеломляющие. И часто - далёкие от расчётных.
           - Я не понял, - нахмурился Пашка. - Если книга будет издана только через три года, то как она здесь оказалась?
           - Догадаться, по-моему, несложно, - улыбнулся Тристан, чисто по-человечески всплёскивая руками и поводя головой.
           - Он её вытащил из будущего? - полуутвердительно хмыкнул Игорь.
           - Вот именно. А все операции со временем находятся под личным контролем Создателя.
           - И по этой причине Его Сиятельство загремело в каталажку, - цвикнув зубом, подытожил Игорь, довольный своей догадливостью. - Не лезь поперёк батьки в пекло!
           Пашка смущёно прокряхтел:
           - Так это ж мы его и вынудили! Припёрли к стенке: "покажи", да "расскажи", да "дай попробовать"!.. Пионэры, яти его мать!.. Теперь ещё и этот за нас отдувается... Стыдоба...
           - И не только он...
           - Да знаю! На Прометея я и намекаю...
           - Я не об этом. Недавно казнили только из Хранителей Земли тридцать семь душ.
           - А их-то за что?! - вскричали мы, поражённые таким сообщением. - Тоже из-за нас?!!
           - Успокойтесь, - поднял Тристан перед собой ладони. При этом на лицах у дам одновременно нарисовалась презрительная усмешка. - Вы тут ни при чём. А вот что касается вопроса: "За что?.." - он вздохнул. - Ну, вот подумайте сами: за известную только вам пятитысячелетнюю историю на Земле было всего сто девяносто два мирных года! Остальное время Земля воевала, с завидным упорством истребляя себе подобных! Где были те так называемые Хранители? Чем занимались? Это как же надо относиться к своим обязанностям, чтоб за один только двадцатый век допустить две Мировые войны?! И едва не состоявшуюся Третью. Благодаря только вашей команде она и зачахла. Но разве это - ваша обязанность?
           Пашка горделиво оглядел нас, будто хвалили его одного и погладил себя по голове.
           - Вы не радуйтесь, - усмехнулся Тристан. - Будет, как у вас принято говорить, и на вашей улице праздник. Пока вы находитесь в стадии обучения, с вас спрос небольшой. А вот когда получите Статус, вот тогда и... - Он не договорил, сопроводив невысказанное выразительной гримасой.
           - Не надо пугать нашего Вовчика Статусом, - вступился Пашка. - Он у нас и так "всею скорбью скорбит мировою"!
           - Я не пугаю...
           - Выходит, - цвикнул Игорь, - наверху тоже не всё так ладно, как хотелось бы?..
           - И там живые люди... Со своими недостатками.
           - А скажите, уважаемый, - Санька постарался увести разговор с неприятной колеи. - Икаров день - что? - тоже лежит на совести Хранителей?
           - Так с него-то всё и началось! Все проблемы планеты Земля. До сих пор не можем расхлебать. Я, кстати, по этому поводу к вам и пожаловал.
           - Не поздновато ли? - ехидно осведомился Пашка.
           - Так Хранители виноваты в той катастрофе или нет? - гнул Санька.
           - Ещё как виноваты! Проморгали катастрофу космического масштаба! Такого ни в одной Системе не бывало! Потом уже, когда Луна подошла на опасное расстояние, они стали срочно меры принимать. Только результат этих усилий вам известен.
           - Что за усилия? - навострил Пашка уши.
           Тристан удивлённо посмотрел на него:
           - Вы что, Луну никогда не видели?
           Пашка обиделся:
           - Видел. Ну и что?
           - А пятна на её портрете вам ни о чём не говорят?
           - Ну... Моря когда-то были...
           Тристан от души рассмеялся:
           - Какие моря? Это поля застывшей лавы! Это ожоги! Следы торсионного оружия! Проспавшие Хранители пытались с его помощью предотвратить столкновение и взаиморазрушение планет!
           - Шмаляли со все пушек? - подсказал Игорь.
           - Можно сказать и так. Остановить-то Луну они остановили, даже потом отвели на дальнюю орбиту. Но катастрофу предотвратить им не удалось. Что творилось на Земле после сближения планет, вы знаете из книги.
           - Так вот почему моря на Луне есть только со стороны, обращённой к Земле! - поразился Пашка. - А я всё думаю, что за дела?
           - "Моря"! - усмехнулся Тристан. - Моря на Луне были такие же, как на спутнике Юпитера Европе. И то - в незапамятные времена, когда Солнечная система была молодой.
           - Ну, - дёрнул Пашка щекой. - Это я так, по привычке.
           - Так что, всё-таки, привело вас к нам? - напомнил Санька.
           Тристан с усмешкой покосился на меня:
           - Естественно, ваша неуёмная деятельность! С чего вы вдруг Антарктиду принялись ковырять?
           Я опешил:
           - Ну как "с чего"? Людей спасал... Забыли про них...
           - Да ты язык-то из задницы вытащи, - Пашка мельком оглянулся на неподвижно застывших дам. - Расскажи им про страшилку-то!
           - Что за страшилка? - удивился гость.
           - Да вот, браслет говорит, что в августе девяносто девятого...
           - Браслет? - перебил он меня. - А ну-ка... Я сам...
           И тут произошла поразительная вещь, которая повергла меня в панику!
           Надо сказать, что беседа с самого начала настолько захватила нас, что за всё время никто не догадался предложить гостям присесть. Они так и стояли посреди гостиной, отгороженные от нас обеденным столом.
           Говоря последние слова, Тристан двинулся в мою сторону. Но не как все нормальные люди - в обход стола, а напрямик, сквозь него! Преграда его ничуть не смутила, он, как ни в чём не бывало, подошёл ко мне и в этот момент произошло то, от чего я и запаниковал: он протянул руку, браслет живо соскочил с моего запястья и он ловко поймал его в полёте!
           Я в ужасе смотрел на могущественного гостя, нелепо выставив перед собой руки, казавшиеся теперь голыми, а перед мысленным взором непроизвольно возникли картины плена.
           Мои друзья повскакивали со своих мест и двинулись было ко мне, но в этот момент ожили фигуры сопровождающих Тристана "Изольд": неуловимое движение - и у каждой из них в руке оказалось по тонкой трубочке, которые они недвусмысленно направили на нас:
           - Стоять!
           Голоса, как и выражения лиц, оказались у них довольно неприятными.
           Тристан, до этого занимавшийся моим браслетом с таким видом, как если бы заводил обычные наручные механические часы, поднял на нас глаза:
           - Вы чего переполошились?
           И он ещё спрашивает! Нам, наверное, есть чего терять!
           - Мона, - повернулся он к женщинам. - Отбой. Опасности нет.
           Обе "Моны", как он их назвал, опять стали навытяжку.
           Роботы, что ли? Или настолько выдрессированы?
           Тристан опять уткнулся в созерцание браслета, пару раз там чем-то клацнул и протянул его мне:
           - Всё ясно: деза.
           - Чего? - проблеял я, не веря своему счастью и побыстрее возвращая браслет на место.
           - Дезинформация, - пояснил он. - Кажется, у вас на жаргоне это звучит именно так?
           - Д-да, - заикаясь сказал я, с удовольствием подрагивая от микромолний внутри себя.
           Мои пацаны со вздохами расслабились.
           - Почему такая реакция? - удивлённо поинтересовался гость. - Вы меня что, за грабителя приняли?
           - Хороший вопрос! - хмыкнул Игорь. - А чем вы докажете обратное? Документик какой-никакой у вас имеется? Откуда мы знаем, что вы нам тут не лапшу по ушам развешиваете?
           Тристан неожиданно улыбнулся и очень похоже изобразил Кота Матроскина:
           - Усы, лапы и хвост! Вот мои документы!
           Нервное напряжение как-то сразу спало, и мы плюхнулись на свои места. Не взирая на то, что с экрана за спиной так и продолжала целиться в нас армада летающих тарелок. Так, во всяком случае, казалось. Что интересно, момент передачи браслета туда-сюда не погасил картинку, как это всегда бывало в подобных случаях.
           Присел недалеко от меня на свободное кресло и гость.
           - А почему дамы стоят? - поинтересовался Вовка. - Проходите, будьте как дома! - помахал он им со старательно выделанной улыбкой.
           Те и ухом не повели, продолжая пялиться на экран. Только лица стали ещё суровее.
           Тристан улыбнулся:
           - Это андроиды. Обслуга. Не обращайте внимания.
           - Ро-бо-ты? - разочарованно пропел Пашка. - То-то я смотрю, что у них от женщин только эти... - Он выразительно показал на себе аппетитные округлости. - Ну, вот эти...
           "Дамы" при этом удостоили его насмешливыми взглядами. Ещё бы переглянулись между собой и в кулаки прыснули. Для полного сходства с настоящими женщинами.
           - О! Гля-гля! - наклонился он к моему уху. - Вроде как и вправду чего понимают!
           - Конечно, понимают, - ответил Тристан, хитро ему подмигивая. - Вам ли не знать, на что способны андроиды?
           Пашка моментально скуксился и заглох, воровато оглянувшись на пацанов.
           А гость совсем по-домашнему хлопнул себя по коленям и спросил:
           - Ну что, друзья? Поговорим о деле?..



Разговор по существу




           Санька осторожно закинул удочку:
           - А разве до сих пор мы не о деле говорили?
           Тристан печально улыбнулся:
           - Это была прелюдия.
           - А чё? - придурился Пашка. - Можно и при людях. Лишь бы костюмчик сидел.
           Но тот не принял шутки:
           - А вот при людях этого ни в коем случае говорить нельзя. Миссия секретная и разглашению не подлежит. Кстати, не смотря на то, что выбор пал на вас, вы вправе от неё отказаться.
           - Уже интересно, - цвикнул Игорь, присаживаясь на подлокотник Пашкиного кресла.
           - Излагайте, - Санька отхлебнул из стакана и аккуратно поставил его на стол. При этом андроиды зорко отследили каждое его движение.
           "Крутая охрана у нашего старичка," - с завистью подумал Пашка.
           Я незаметно дёрнул его за штанину.
           - Дело, опять-таки, в Икаровом дне, - начал гость свои объяснения. - Та катастрофа настолько изменила естественный ход истории вашей планеты, что последствия до сих пор влияют на её будущее. Самым серьёзным образом. Можно даже сказать иначе: у неё нет будущего.
           - Круто! - хмыкнул Игорь.
           А Санька сказал:
           - Вы же сами только что сказали: "деза". А теперь опять: конец света! Где логика?
           - Речь идёт о другом событии. После катастрофы, вызванной сближением Луны и Земли, кора планеты до сих пор находится в очень нестабильном состоянии. Согласно предыдущим расчётам наших специалистов, в районе 2074-го года должен произойти пробой коры в тектоническом разломе Сан-Андреас. И эта катастрофа будет покруче Икарова дня. Всё живое на планете погибнет. Наши миры делают всё возможное, чтобы предотвратить беду. Давно работает и отлажена система воздействия на ядро Земли. Но недавний пересчёт на базе свежих данных выяснил удручающую картину: дата назначена уже на 2041-й год.
           Кто-то тихонько присвистнул.
           - Да, планета, к сожалению, идёт вразнос. Даже если куда-нибудь отбуксировать Луну, дабы она своими приливными воздействиями не расшатывала хрупкое равновесие, всё равно это ни к чему не приведёт. Процесс уже вышел из-под контроля. Даже ваши учёные заметили неравномерность увеличения объёма земного шара. Земля по своей форме напоминает уже не шар, а, скорее, грушу. Мы специально замедляем увеличение северного полушария, позволяя быстрее расти южному. Но до бесконечности это продолжаться не может. Внутрипланетное давление распирает шар коры, ему надо расти, как и всем планетам. А такой возможности предоставить ему нельзя: разойдутся старые раны - тектонические разломы. И вся газовая мощь подкорки хлынет на поверхность. Сейчас хоть один фактор снят с повестки дня вашими стараниями. Прекратилось это безумие - испытания ядерного оружия. Большей глупости нельзя и придумать, живя на тонкой скорлупке. Она и без того трещит по швам.
           - М-да... И какой же отсюда выход?
           - Создатель принял решение: устранить причину катастрофы. Ради этого единоразово снят запрет на операции со временем.
           - Я понял! - неожиданно выкрикнул Пашка, тряся перед собой ладонью, как первоклашка за партой.- Надо переместиться в прошлое и не дать Луне приблизиться к Земле. Хай летит себе куды-нибудь в другую степь!
           - Нет, - мотнул головой Тристан. - Это уже следствие катастрофы. Надо не дать взорвать Икар. Тогда и Луна останется на своей старой орбите. То есть так и будет спутником Икара.
           - Эт' чё ж получается? Сидеть в кустах и ждать, когда пролетит тот кусок, что прикончил Икара? Потом хватать его и направлять в другую сторону? Так он всё равно себе приключений найдёт на ентое место: в кого-нибудь другого вмажется, а его осколки полетят на Землю!
           - Не обязательно.
           - А кто поручится?
           - У вас есть данные, что это был за "кусок"? - спросил Санька. - Или, может быть, что-то другое? Как сказано у Бабикова, Икар был не маленькой планетой. По-моему, даже больше Земли. Чтоб раздолбать такую планету, надо хорошо постараться...
           - Вы правы, Александр. Есть мнение (данных нет, поскольку прошляпили тот момент), так вот, есть мнение, что это мог быть один из спутников планет-гигантов. Или Юпитера, или Сатурна. А, может, и кого подальше.
           - С какой стати планеты-гиганты будут разбрасываться своими спутниками? - удивился я. - Попасть в зону их притяжения - это я понимаю - легко, а вот чтоб оттуда выбраться, надо что-то из ряда вон...
           Тристан покровительственно улыбнулся:
           - Схема проста: планеты взаимодействуют, пока их ядра активны. Ядро выгорело - планета уходит в свободный поиск. Ну, естественно, не всякая, а та, что находится на периферии, то есть, - пояснил он для окружающих, - на задворках. Там, где сила притяжения планеты-гиганта минимальна. Та, что рядом с гигантом, просто сойдёт с орбиты и упадёт на материнскую планету.
           Заскучавший от научной зауми Игорь вяло поинтересовался:
           - Я так понимаю, что это нам вы уготовили роль охотников за блуждающими планетами?
           - В принципе, да.
           Игорь хмыкнул и опять замолк.
           - Но позвольте! - вдруг ожил Вовка. - Я, может, чего и не понимаю из того, что вы сейчас тут обсуждали, но одно соображение, всё же, позволю себе высказать.
           - Я слушаю.
           - Вот смотрите. Получается такой расклад. Я сам особо не читал, но Санёк меня предварительно проинформировал... Короче, в первом варианте, то есть в той истории Земли, что имеет на самом деле место быть, нас, людей, там вроде как... гм!.. ну, по особому Божьему распоряжению ускоряли... в десять раз, да? - обратился он за помощью к Другову.
           Тот важно кивнул. Но тут я удивлённо выпучил глаза от таких вольностей: насколько я помню, в "лекции" звучали совсем другие цифры! Но Пашка похлопал меня по руке: мол всё верно, слушай молча, потом узнаешь.
           Я послушно притух в своём скепсисе, а Вовка продолжал донимать Тристана:
           - Значит, по приблизительным прикидкам со времени катастрофы и до наших дней прошло... Грубо говоря, если брать, например, по два поколения в столетие... За девять тысяч лет прожило 180 поколений. Так? То есть, мы являемся тем самым, последним на данный момент, 180-м поколением. Так?
           - Допустим... - обронил Тристан.
           - Во-от... Теперь рассмотрим вариант, как если бы катастрофы не было. Что получается? Люди, ускоренные, как и на других планетах, всего лишь в два раза, а не в десять, как было в нашей экстремальной истории, жили бы по пятьсот лет. Ну, это грубо, - опять забарахтался он в допущениях. - Тогда выходит, что с тех пор прошло бы всего 18 поколений! Это что ж получается? В наше теперешнее время нас бы ещё и в планах не было? Поскольку ни мамы, ни папы, ни бабушки и даже ни прадедушки наши ещё бы и родиться не успели?!! Ну них-них-ничего себе! Это что? Билет в один конец?! Полетели в прошлое, изменили там чего надо и сразу же нас - тю-тю? Просто не стало? То есть, очередь наша ещё не пришла?!
           Все сразу возбуждённо загалдели, каждый на свой лад осмысливая Вовкину мысль.
           Но Тристан с терпеливой улыбкой переждал, пока мы угомонимся и сказал:
           - Владимир... вас кажется, так зовут?
           Тот ядовито его передразнил:
           - Допустим...
           - Так вот, Владимир, какая-то часть правды в ваших рассуждениях есть. Но только - часть! В том смысле, что в период девять тысяч лет уложится меньше поколений, чем при теперешнем положении дел. Да, тут вы правы, но только отчасти. Неужто вы думаете, что, живи вы тысячу лет, вам только единожды предоставится возможность обзавестись потомством? Сильно сомневаюсь. В качестве иллюстрации почитайте ту же Библию. До какого возраста ветхозаветные патриархи не теряли способности пополнять население планеты? Я уверен, что об этой стороне их жизни до сих пор у вас ходят легенды? - При этом Другов небрежно фыркнул, а Вовка неопределённо повёл плечами. - Однако, вы неправы и в другом, самом болезненном для вас вопросе. В том самом "тю-тю". - Тристан широко улыбнулся, видимо посчитав свою шутку удачной. - Не будет никакого "тю-тю". По одной простой причине: если вы, как команда, соглашаетесь на наше предложение, то вы автоматически выпадаете из данного временного потока. Вас просто помещают в особый, так называемый, вневременной карман вместе с вашим штабом, - при этом Тристан широким жестом обвёл гостиную. - Если не ошибаюсь, то с лёгкой руки одного из ваших товарищей, - мимолётный взгляд в сторону мрачно жующего очередную спичку Игоря, - вы его теперь называете "Тадж-Махальчиком"?
           "Блин! - поразился я. - И откуда такие сведения?!"
           - Ещё лучше! - вырвалось у Пашки в овет на пояснения пришельца. Остальные сочувственно с ним переглянулись.
           - Да, - продолжал вещать инопланетный вербовщик, не обращая внимания на то, что мы не загорелись его идеями "с пол-дрынка". - К той цивилизации, что сейчас доживает на Земле последние годы, вы уже не вернётесь. После вашего вмешательства история на планете будет складываться несколько иначе. Не с таким накалом страстей. Но! - предупредительно поднял он указательный палец. - Самое важное, что у земной цивилизации появится будущее. Она сможет развиваться полноценно, и над нею не будет висеть тот дамоклов меч, что сейчас угрожает на неё обрушиться, не смотря на прилагаемые титанические усилия специалистов разных миров.
           Он оглядел наши унылые физиономии, вздохнул и продолжил:
           - У этой проблемы имеется ещё одна сторона. Как вам уже известно из данной книги, - он ладонью накрыл "гроссбух", - в ближайшей перспективе человечеству предстоит пережить Суд. Он должен состояться ещё до катастрофы. Так вот. По приблизительным прикидкам кандидатами на строящийся ускоренными темпами Реклостер являются девяносто шесть процентов населения Земли! Представляете? Девяносто шесть! Эта цифра просто непостижима! Считай, всё человечество пойдёт в утиль. Эксперимент по созданию ускоренной в десять раз цивилизации потерпел полную неудачу. Это надо признать. Техническое развитие вашего мира намного опережает развитие духовное! А так ни в коем случае быть не должно! Вы - единственная такая цивилизация в Галактике. С непомерно раздутым, воинственным, агрессивным потенциалом. Духовная составляющая вашего мира находится на том же уровне, каким она была ещё до катастрофы!
           - Ну уж, вы скажете! - возмутился Санька. - А как же Чайковский? Пушкин? Моцарт? Рафаэль? Менделеев? Да мало ли?.. Они что? Тоже на уровне библейских пастухов? Или я что-то не понимаю?
           - Но вы же не станете спорить, что это - всего лишь единицы. Яркие? Да! Заметные? Да! Но - единицы. По сравнению с общей массой - это жалкая кучка! На других мирах, где духовное развитие идёт вровень с техническим, такого перекоса не существует. Там каждый второй или третий - если не гений, то непременно талант.
           - Вах-вах-вах! - не выдержал Пашка. - Какие мы каки!
           - Да, не скрою, - не среагировал Тристан на ядовитое замечание, - войны бывают и у них. Но не в таких же масштабах, как на Земле! Здесь идёт нескончаемое и изощрённое истребление себе подобных! Весь интеллектуальный потенциал направлен на создание всё новых видов вооружений! Вообще, кто дал такое право - отнимать жизнь у другого человека?! Кем она дана? Только Создатель имеет такое право! И то - после всестороннего рассмотрения деяний каждого индивидуума. То есть - после Суда. А у вас даже эта тема стала чем-то вроде анекдота.
           - С этим Судом вообще получается какая-то фигня, - презрительно цвиркнул зубом Игорь. - При том - фигня непоследовательная.
           - Но почему же? - поразился инопланетный лектор.
           - А потому. Вот смотрите, что получается. Допустим, Суд прошёл. Так? Население поделили на праведников и сволочей. Правильно?
           Тристан аккуратно кивнул, не зная, с какой стороны ждать подвоха.
           - Теперь что? Сволочей, значит, отправляют на этот самый... как там его?
           - Реклостер, - подсказал Пашка.
           - Вот-вот. И, заметьте, над тем Реклостером никакой там дамоклов меч не висит. Сволочи там обосновываются и живут себе припеваючи на совершенно новой, только что испечённой, планетке. А что - праведники? Они, как я слышал, наследуют Землю? Ту самую, у которой нет будущего? И которая зас... гм-гм!.. Ну, загажена, в общем. По самое нельзя. Где же она, справедливость-то? Я что-то не втыкаюсь.
           - А эт' презентик такой, - съехидничал Пашка, глубокомысленно вскидывая брови и хлюпая носом. - За хорошее поведение. "На тебе, Боже, что мене не гоже".
           - Ещё вопрос можно? - поднял руку Санька.
           Тристан, внимательно выслушавший тираду Игоря, опять молча кивнул.
           - А что это за карман такой, куда нас положить собираются после возвращения?
           - Нагрудный, - не утерпел Пашка. - Надо - извлекли. Использовали - опять в карман. Как сопливчик.
           Тристан добродушно рассмеялся и похлопал стоящего рядом Пашку по плечу:
           - Нравится мне ваша команда! Чувство юмора, как всегда, на высоте!
           Пашка брезгливо отстранился и, отряхивая плечо, пробурчал:
           - Особенно, когда нас тут в баранку гнут... Тогда оно так и прёт. Прям со всех отверстиев!
           - Неправда ваша, Павел, - улыбнулся гость. - Вас никто ни к чему не принуждает. Я сразу оговорил условие, что вы можете отказаться.
           - Да я и не про вас, вообще-то... - поморщился Пашка. - Тут и без того хватает... разных там... Повелителей...
           - "Никто не принуждает"! - фыркнул Игорь. - А это как прикажете понимать? - он указал на экран, где в ожидании недвусмысленно застыла грозная флотилия. - А вот эти дамы с пушками? Это тоже скажете: "не принуждение"? Да на их лица только посмотришь и сразу хочется бежать куда-нибудь сдаваться.
           Тристан произнёс что-то вроде удивлённого "Хм!", и вся декорация, напрягавшая нас, мгновенно изменилась. "Дамы" исчезли вместе с экраном, перегораживавшим гостиную.
           Мои соратники облегчённо вздохнули, а я с недоумением уставился на своё запястье: что за дела? Браслет был на месте, но никакой команды я не давал...
           - Такой вариант беседы вас устроит? - гость хитро оглядел присутствующих и остановил взгляд на мне: - Надеюсь, вы простите мне моё самоуправство?
           Я неопределённо скривился, отметив про себя, что надо бы проверить работоспособность моего Сезама после вмешательства столь "умелого" гостя. Ну, хотя бы по мелочи... И привычным посылом сотворил себе чашку чая.
           Она послушно появилась и мне стало чуть-чуть спокойнее.
           Мои манипуляции, конечно же, не остались незамеченными, но вслух Тристан ничего не сказал.
           - Мне тоже изобрази, - просопел Пашка у меня над ухом. - А то в зобу что-то перехватило от этих... блястящих перспектив...
           - А ты-то чего напрягаешься? - так же тихо ответил я ему. - Сказали же: в любой момент можешь отказаться.
           Пашка крякнул. То ли с досады, то ли обжёгся об чашку, возникшую в его руке. Но только буркнул:
           - Дураком надо быть, чтоб отказаться от такого!
           Я с благодарностью посмотрел на него.
           - Вы так и не ответили на мой вопрос, - напомнил о себе Санька.
           - На мой, кстати, - тоже! - с вызовом проскрипел Игорь.
           - Давайте по порядку, - гость как бы в раздумье пригладил и без того идеально лежавшие волосы и посмотрел на Другова. - Что касается вашего вопроса, то я несколько в замешательстве: ну как можно ещё проще объяснить данную технологию? Скажем так: вы не будете отныне прикреплены к несущему вас временному потоку. Теперь вы не привязаны ни к какой точке на оси истории вашей планеты. Подчёркиваю: "вашей". Что касается остальных миров, то там для вас время идёт обычным образом.
           - Короче говоря, - невесело подытожил Санька, - сидя на Земле, мы оказываемся в ловушке. Без права выхода, как говорится, на поверхность. И принять участие в строительстве того же пресловутого коммунизма, увы, уже не сможем. Какая шикарная перспектива! - саркастически фыркнул он, разводя руками.
           Тристан терпеливо улыбнулся:
           - Александр, вы опять меня неправильно поняли. Я имел в виду совершенно обратное: у вас появляется возможность выхода в реал в любой точке истории вашей планеты!
           - Вау! - выпучил глаза Пашка и толкнул меня в бок. - Нехило!
           Я отмахнулся:
           - Рано радуешься, Иван-царевич. Здесь опять зарыта какая-нибудь собака, которая нам всю малину изгадит. Вот увидишь!
           - Уверяю вас, - обернулся Тристан ко мне. - Ваши сомнения не имеют под собой никакого основания. Кажется, так у вас говорят?
           - У нас по всякому говорят, - уклончиво хехекнул Пашка. - И даже, бывает, нецензурно выражаются.
           - А ещё у нас говорят, - мрачно проскрипел Игорь, - что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Если оно всё так сумасойтительно-офигительно, то почему вы туда посылаете именно нас? Могли бы и сами подсуетиться...
           - В том-то и дело, что не могли. Потому и пришлось к вам обращаться. Да и, в конце концов, кому естественнее этим делом заниматься? Чужому дяде, которому, по большому счёту, до фонаря, что с вами будет? Или вам, аборигенам?
           - Словечко-то какое... - поморщился Пашка.
           - Какое?
           - У нас так обычно дикарей называют...
           - Паш, уймись, - цыкнул Игорь. - Можно подумать, что мы - не дикари. Дикари и есть. Только и забот, как бы половчее соседу башку проломить, да бабу его трахнуть.
           - Брэк! Брэк! - осадил говорунов Санька. - Давайте по делу. А то что-то вас занесло. Не время и не место.
           - Игорёк истину глаголит, - хехекнул Вовка. - Разве то не наш портрет?
           - Наш, - нетерпеливо отмахнулся Другов. - Только я спросить хотел. Почему вы сами не могли? Ну, помимо той причины, что в своём хозяйстве, мол, мы сами должны порядок наводить? Есть более веская причина?
           - Есть, - вздохнул Тристан. - Самая банальная: структура Пространства Еретиков.
           - Эт' ещё что за хрень? - подозрительно насупился Игорь.
           - Наша Вселенная так у Юрика обзывается, - пояснил Пашка. - Талмуд читал? - кивнул он на книгу.
           Тот презрительно фыркнул:
           - Читал! Спроси, что я там понял?
           - Как всё запущено... - с притворным сочувствием поцокал Пашка языком, смиренно складывая сплетённые пальцы на животе. - Ученье, батенька, - свет!
           - Не учи учёного...
           - Исходя из того, что вы сказали, - Санька с трудом пробился сквозь бестолковый трёп, - надо полагать, что вы - гость в нашей Вселенной?
           Тристан кивнул.
           - И перемещение в нашем времени вам идёт во вред?
           - Не совсем так. "Наше", "ваше" - без разницы. Структура времени едина во всех семи Пространствах. Она является постоянной величиной в любом из них. Просто перемещение меня одного против потока времени во много раз более энергетически затратно, чем, скажем, вас, Александр. Или любого из ваших друзей. Из-за различий в структуре наших пространств.
           - Короче, экономически выгоднее перемещать в нашем пространстве именно нас, аборигенов?
           - Ну, вам же неприятно это слово...
           - Пустое! - отмахнулся Санька. - Зато оно в полной мере отражает суть.
           - А как же вы тогда здесь и сейчас находитесь? - ехидно встрял Вовка. - Между нами? Ведь сейчас в нашем пространстве тоже время идёт? И оно так же денег стоит?
           - Ну, во-первых, денег у нас нет, - отстранился ладонью Тристан. - Это изобретение вашего мира. Вернее, Асефа Сатаны. Но сейчас - не об этом... Во-вторых, в данный момент мы движемся по течению времени, а не против него. Поэтому требуется намного меньше энергии на то, чтобы вы имели удовольствие со мною общаться.
           - Не понял! - вскинул Пашка брови и даже чашку с чаем поставил на стол. - Это что? Мы здесь хохмочки строим, а где-то там у вас киловатты капают?
           - Гигаватты, - с улыбкой поправил Тристан. - Поддержание стабильности моей голограммы требует постоянной энергетической подпитки. И немалой.
           - Голограммы? - недоверчиво покосился тот на него.
           - Ну них-них-ничего себе! - вскинулся Вовка. - А если там у вас, не дай Бог, батарейки сядут, пока мы тут словоблудием занимаемся? А мы ни к чему так и не придём? Давайте уж тогда конкретно, по деловому.
           - Не всё так трагично, - улыбнулся Тристан. - Батарейки не сядут.
           - Выходит, что? Здесь не вы сами, а только ваша голограмма? - ещё раз уточнил Пашка и осторожно коснулся гостя рукой. Он, видимо, ожидал, что она пройдёт насквозь, но этого не случилось. Комбинезон Тристана упруго сопротивлялся и под ним явно чувствовалась живая плоть мускулов. - Эт' чё? Шутка такая? - накуксился "исследователь".
           - Вовсе нет, - гость в ответ провёл своей рукой сквозь Пашкину руку. При этом тот отшатнулся, но ничего, однако, не почувствовал. - Какие шутки? Всё на полном серьёзе!
           Пашка тряхнул шевелюрой:
           - Тогда я вообще ничего не понимаю... Тут играйте... тут не играйте... тут рыбу заворачивали... Фигня какая-то...
           Тристан той же рукой похлопал его по плечу:
           - Вы себе слишком однобоко представляете структуру голограммы.
           Пашка только удивлённо покосился на него:
           - Чудеса твои, господи...
           А Санька напомнил:
           - Мы опять отвлеклись. Денежки-то капают.
           - У них нет денег, - фыркнул Игорь.
           - Ну, гигаватты.
           - А на базар за картошкой они с аккумулятором ходють... - Пашка хоть и был в шоке от увиденного, но чувства юмора не растерял, и вновь принялся отхлёбывать из чашки уже порядком остывший чай.
           - Я хотел уточнить насчёт выхода в реал, - Санька с трудом подбирал слова, дабы на незнакомой "почве" не выглядеть сильно глупо. - Я вас правильно понял, что в результате нашей экспедиции мы будем иметь возможность вклиниться в любую эпоху и там чувствовать себя вполне свободно? По принципу машины времени? Без всяких там ограничений?
           - Ограничений немного: секретность вашего "десанта", и чтобы ваша деятельность не шла во вред местным жителям.
           - Аборигенам? - подсказал ехидный Пашка.
           - Паш, отвянь. Время - деньги... Над аборигенами будешь прикалываться.
           - Аборигеншами, - тихо ухмыльнулся Вовка.
           - И ещё одно, - устало сказал Тристан. - Самое неприятное.
           - Начинается...
           - Браслет, скорее всего, там работать не будет.
           В наступившей тишине Пашка разочарованно протянул:
           - У-у-у-у... Тогда - была охота вообще жопу мочить?
           Игорь неприятно осклабился:
           - Так мы там чё? Те булыжники голыми руками, что ли, будем ловить?
           Пашка повернулся ко мне:
           - Вот она где порылась, та собака! Ты оказался прав.
           Тристан непонимающе оглядел нас:
           - Вы меня опять не так поняли! Браслет не будет работать при ваших произвольных выходах в реал. А там, куда вас посылают, всё будет в порядке.
           - "Нас посылают, мы посылаем..." - фальшиво проблеял Пашка на мотив известной песни и подбоченился: - То работает, то не работает... А где гарантии?
           Тристан пожал плечами:
           - Моё слово...
           - Маловато будет!
           - Ну, извините... - На лице инопланетного вербовщика всё больше отражалась усталость. - Другого доказательства предоставить я не могу. Вы сможете убедиться в этом только лично.
           - М-да-а... - протянул Вовка. - Экспедиция называется: "Пойди туда, не знаю, куда."
           - Не, ну почему? - возразил Санька. - Знаем - куда. И знаем - зачем...
           - А мой вопрос, между прочим, так и остался без ответа, - спичка во рту Игоря переехала из угла в угол. - Слабо, что ли?
           - Это насчёт справедливости-то? - усмехнулся Тристан. - Не волнуйтесь, землян в беде бы не оставили. В крайнем случае, нашли бы другую планету. Тем более, что при теперешнем раскладе численность праведников невелика. На один транспортник уместились бы все. Со всеми своими пожитками.
           - Но послушайте... - Неопредёлённая мысль, которая меня мучила во всё время нашей беседы, наконец, сформировалась и выползла на поверхность: - Не проще ли сделать так?.. - Все замолчали и повернулись ко мне. - Насколько я понял из ваших слов, в то время на Земле постоянно присутствовала команда тех самых Хранителей, которых потом, как вы сказали, казнили за нерадивое отношение к своим обязанностям. Так не проще ли нам будет просто предупредить их о грозящей опасности и для Земли и, в конечном счёте, для них самих? В конце концов, благоденствие подопечной Земли на тот период входит в их непосредственные обязанности. Не так ли? И волки будут сыты, и овцы целы...
           - Ха-ха два раза! - хрюкнул Пашка. - Так они тебе и поверили! "Ты кто такой, - скажут, - дядя? Иди-ка ты, откудова пришёл, подобру-поздорову! Нам тут от своих пророков деваться некуда!"
           - Не, ну передать им какую-нибудь особую верительную грамоту от нашего уважаемого гостя... - стушевался я. - Код какой-никакой...
           - Вы предвосхитили мою мысль, - улыбнулся "уважаемый гость". - Именно это я и хотел вам поручить в качестве особого задания, но уже после того, как будет получено ваше согласие. Вы должны будете передать им вот этот накопитель, - он разжал ладонь и на ней замерцал гранями небольшой красный кристалл. Размером с пуговицу. - Здесь с помощью технологий того времени записано обращение к ним, и развёрнуты предстоящие события во всей их неприглядности.
           - А тогда на кой деревянный метеориты ловить нам? - пожал плечами Игорь. - Те товарищи пусть сами и чешутся. Во избежание.
           Тристан вздохнул:
           - Я знаю руководителя той бригады Хранителей. Знал... - поправился он. - Это был довольно жёсткий и, к тому же, не в меру подозрительный индивидуум. Он, действительно, может просто не поверить предупреждению и сочтёт его за происки конкурентов. Вот в этом случае как раз и придётся действовать вам самим.
           - Что ещё за конкуренты? - насторожился Пашка.
           - Те самые, - многозначительно посмотрел на него Тристан. - С которыми вы уже имели удовольствие сталкиваться.
           - Хос-с-споди! - Пашка с подвыванием закатил глаза. - И этот придурок тогда там тоже крутился?
           - Представьте себе! И проявлял недюжинную активность. Это сейчас он вроде как угомонился и особо не высовывается. - При этих словах Пашка иронически хмыкнул. - А тогда был молод, горяч, буквально землю рыл копытом, дабы выслужиться перед своим шефом.
           - Случайно, не перед Асефом ли Сатаной? - спросил Санька.
           - А то перед кем же? Самая одиозная личность в данном секторе Метагалактики! Куда ни глянь, везде его уши торчат.
           - М-да... Весёленькое дельце вырисовывается!
           - Так, ё-моё! Тогда вся эта катавасия с Икаром попросту - его рук дело! - уверенно заявил Пашка.
           - Не исключено. Но неопровержимых доказательств нет.
           - Добудем!
           Вовка страдальчески поморщился:
           - О ком идёт речь? Не догоняю...
           - Да есть тут один товарищ, - отмахнулся Пашка с досадой. - Вредитель сельского хозяйства. Беем кличут. Едва Вовчик браслетом обзавёлся, так тот пристал к нему, как банный лист до задницы: вынь да положь ему тот кораблик, что на Юпитере валяется. Можно подумать, что сам не знал, где его искать!
           Я удивлённо уставился на Пашку, потом на гостя и увидел, как при этих словах он переменился в лице. Видать, тема и в самом деле под большим запретом.
           - Что за кораблик? - поинтересовался Вовка, но Тристан довольно неуклюже постарался увести разговор в нужное ему русло:
           - Так каков будет ваш ответ?
           Пацаны переглянулись со мной и замолчали. Я со вздохом плечами:
           - А куда мне деваться? Надо, значит надо. Положение обязывает. Со своей половиной только переговорю. Перед фактом поставлю...
           - Чё-т' я не понял... - нахмурился Игорь. - Что значит: "мне"?
           - Вот именно! - поддакнул Пашка. - Ты что? Один собрался в тот гадюшник?
           - Мне оно как бы по штату положено... - промямлил я, чувствуя себя последней сволочью. - А вас приневоливать я не могу...
           - Вот блин! - переглянулся Санька с Вовкой. - Вольдемар! А кто тебе сказал, что ты нас приневоливаешь? По всем базарам разве непонятно, что мы ситуёвину на себя примериваем? С твоей стороны это, по меньшей мере, несерьёзно!
           - Это - "по меньшей", - подмигнул мне Вовка.
           - Хорошие у вас друзья, - улыбнулся Тристан.
           - У-ху-ху! - глумливо хохотнул Пашка. - А жёны-то у нас - ещё лучше! Ща как развезут антимонию! Света белого не взвидим!
           Мои пацаны одобрительно захмыкали, каждый по своему оценивая сказанное Пашкой.
           И тут над нами раздалось неприязненное:
           - Это кому ещё там жёны не нравятся? Ишь, умники пособирались!
           На самой верхней ступеньке лестницы стояла Настя. С Витькой на руках.
           - Короче, так, - торопливо поднялся Тристан, бросив наверх мимолётный взгляд. - Не будем больше рассусоливать. Я, в принципе, уяснил, что ответ будет положительный. Даю вам на сборы два дня. Через сорок восемь часов я буду здесь с конкретными инструкциями. Всем привет! - сцепил он над головой руки.
           И мгновенно исчез. Будто телевизор выключили.
           - Ну-у, блин! Заторопился! Как голый в баню, - недовольно фыркнул Пашка. - Навёл шороху и - фьюить! "Всем привет!" Ещё столько вопросов осталось!..
           - Видать и вправду батарейка села, - усмехнулся Вовка.



''Неть!'' и ''Дя!''




           - А кто это был? - недовольно спросила Настя, осторожно спускаясь по лестнице. - Хоть бы поздоровался...
           - Наш новый шеф, - вздохнул я, виновато переглядываясь с друзьями. Настя появилась на сцене как нельзя более некстати. Предстоящее с ней объяснение хотелось бы отложить на потом, когда не будет посторонних ушей. Но, видно, чему быть, того не миновать...
           - Шеф? - равнодушно отозвалась Настя и опустилась в свободное кресло. - А где же тот, шустрик?
           - В местах, не столь отдалённых, - ответил за меня Пашка, выискивая что-то на столе и вполголоса прогнусавил: - "Сижу за решёткой, в темнице сырой..."
           - Ну, значит, так ему и надо, - беспечно заключила Настя, поудобнее пристраивая малыша на коленях. - Меньше будет языком ляскать.
           Мы с друзьями удивлённо переглянулись.
           - Ты что, слышала, о чём шёл разговор? - спросил я.
           - От оно мне надо! - фыркнула моя половина. - Своих забот хватает.
           Я понимающе улыбнулся:
           - Больше летать не порывался?
           Она с загадочной миной покачала головой и сообщила:
           - Тут уже другое... Потому и пришла. Одной как-то не по себе...
           Я насторожился:
           - Что у нас опять?
           Настя молча смотрела мне в глаза.
           - Ну?
           - Чё "ну"? Говорит...
           - Кто?
           Она осторожно показала пальцем на спящего Виктора.
           Я оторопело отстранился:
           - Ты ничего не путаешь?
           - Я на дуру похожа?
           Пацаны с интересом прислушивались к нашему разговору.
           - Не рановато ли ему? - с улыбкой отозвался Вовка.
           А Санька произнёс: "Умхм!", многозначительно поигрывая бровями. Вероятно, хотел напомнить: "Я же вам говорил..."
           - Может, показалось? - с надеждой предположил я.
           Настя сердито сверкнула на меня глазами:
           - Вот он проснётся, сам убедишься!
           Но я как-то не горел желанием убеждаться в очередном незапланированном чуде. Устал я от них и не поспевал за событиями.
           - И что же он говорит? - полюбопытствовал Санька.
           А Пашка гоготнул:
           - "Пить, курить, говорить я начал одновременно!"
           - Паш, не смешно, - обиделась Настя. - Это жутко. Лежит у тебя на руках такая кроха, смотрит внимательно и говорит!
           - Так что ж он говорит? - напомнил Санька.
           - "Что"-"что"! Я же, как и любая мать, разговариваю, сюсюкаю с ним, когда кормлю, пеленаю... Да мало ли? "Мой маленький, говорю, описился... Сейчас мы пелёночку поменяем..." А он мне чётко так: "Неть!" Я обомлела: "Что?" А он опять: "Неть!" Мне так не по себе стало! И чисто по инерции - ему: "Ты это мне говоришь?" А он мне: "Дя!" Тут меня вообще жуть разобрала. Кое-как укачала его, не брошу же? Да к вам сюда. А вы тут шумите чего-то, спорите... Всё не так страшно...
           - Дела... - хмыкнул Игорь.
           - Вот тебе и "дела"!.. - вздохнула Настя. - А чего твои-то возле машины толкутся, как неродные? Почему не заходят?
           - Как "возле машины"? - удивился тот. - Они ж к морю пошли, окунуться!
           - Из окна видела: стоят. Только позвать не могла. Боялась Витьку разбудить.
           Игорь выплюнул спичку и всплеснул руками:
           - От итишь твою!..
           И направился к выходу.

*****


           Я всё ещё поражённо молчал, переваривая новость. А Пашка закинул пробный шар:
           - А нас тут в экспедицию блатуют.
           Настя с отстранённым видом продолжала слегка покачивать малыша, никак не реагируя на его слова.
           Пашка с интересом посмотрел на меня и решил добавить драйва:
           - В прошлое. На десять тысяч лет назад.
           - Ну а вы? - равнодушно отозвалась Настя и поморщилась: - Зай, на-ка, подержи немного, а то уже руки отваливаются...
           Я подошёл, осторожно перехватил у неё тёплый свёрточек и с умилением посмотрел в его пахнущее молоком личико. Малыш почавкал пухлыми губёшками и приоткрыл глаза.
           - Спи-спи-спи, лапочка... - покачал я его.
           Он шире открыл глаза, строго посмотрел на меня, нахмурив едва заметные бровки, и сказал:
           - Неть!
           От неожиданности я едва не уронил его и только увеличил амплитуду колебаний.
           Настя жалобно прошептала:
           - Вот видишь? А ты говоришь...
           Ощущение, действительно, было жутковатое. Я ходил по комнате и тряс малыша, с недоверием всматриваясь в его черты. А он в ответ внимательно разглядывал меня. Наконец, вибрация его доконала, глаза закатились и он опять уснул. Я облегчённо и едва дыша, перевёл дух.
           - Ну и что нам с ним делать? - пригорюнилась Настя.
           Я пожал плечами:
           - Да ничего... Не скотчем же рот заклеивать.
           Только сейчас я обратил внимание, что мои друзья потихоньку выскользнули на улицу, оставив нас наедине.
           - Тебе смешно...
           - Вовсе нет...
           - Может, его врачам показать? Вдруг чего...
           - Ну и что тебе те врачи скажут? "Не знаем", "не понимаем"? Причина-то нам хорошо известна.
           - Ох, уж эта мне причина!.. - Кулачки Насти непроизвольно сжались.
           - Успокойся. Ничего страшного ему не грозит. Браслет любую болячку выправит. Тебе ли не знать?
           - А мне всё равно жутко... Такой маленький... Что дальше-то будет?
           - Увидим...
           Не открывая глаз, Витька пошлёпал губами и поставил точку:
           - Дя!
           Настя в ужасе зажала руками себе рот:
           - Господи!..
           Я молча прижал её к себе, одной рукой держа малыша. И тут же почувствовал, что маленькое тельце неудержимо устремилось кверху! Я едва успел прижать его к себе. Он закочевряжился и захныкал.
           - Ой, давай его сюда...
           - Смотри, - сказал я, передавая из рук беспокойную ношу, - он выпорхнуть хотел...
           - Да знаю... Уж в который раз. Хоть верёвку привязывай...
           - Смех смехом, а другого выхода я не вижу. Не будешь же ты его всё время на руках таскать? И так вон, уже измаялась.
           Она горестно вздохнула:
           - И не говори...
           Я сотворил широкий матерчатый поясок, обхвативший талию малыша. Вернее, то место, где она должна быть. И дополнил шёлковым шнурком, крепившимся к пояску. Конец шнурка сунул Насте в руку:
           - На. Как будет вырываться, не удерживай. Держи за шнурок. Пусть порхает. Если уж ему так нравится.
           Она недоверчиво скривилась:
           - Ну и что это будет? Людей смешить...
           - Да и чёрт с ними! Поговорят, да забудут. Зато удобно!
           - Да уж! Такое забудешь!.. Ну, а менять как? Если мокрый будет?
           - А вот. - Я показал на три пуговки. - Здесь расстегнёшь и - вперёд! Лови под потолком.
           Она осуждающе покосилась на меня:
           - Тебе бы всё хиханьки...

*****


           Посчитав инцидент исчерпанным, я с тяжёлым сердцем приступил к объяснениям.
           - Ты услышала, что Пашка сказал?
           Настя неопределённо повела плечами, ровняя складочки у пелёнки:
           - Он много чего болтает. Если всё слушать...
           - Да нет... Насчёт экспедиции.
           - Ну, а мне-то что? От меня что надо?
           Я, готовый к долгой обороне, опешил:
           - Да, в принципе, ничего... Только одно: не быть против...
           - Да ради Бога! - равнодушно сказала она. - Сами играйте в свои игрушки.
           Такого поворота я не ожидал и, на всякийслучай, стал подробно излагать суть дела. Но она прервала меня на полуслове:
           - Да делайте, как хотите. Мне всё равно.
           - Ну, это... - совсем потерялся я. - Земля-то уже будет другой...
           - Ну и что с того? Ты-то, надеюсь, никуда не исчезнешь?
           - Ну, так... По чуть-чуть всё же придётся исчезать. Договариваться, там, объясняться...
           Она кисло усмехнулась:
           - Переживу как-нибудь. Не первый раз.
           - А то, что здесь опять будет полно народу? Не ты ли меня пилила, что, мол, покоя нет?..
           - И правильно делала, - с вызовом ответила она. - Нечего здесь общежитие устраивать. Остров большой. Каждому - по квартире, и пусть только в гости ходят.
           Я поразился. Эта простая мысль мне как-то в голову не приходила.
           - Значит, ты не против?
           - Разве не понятно?
           "Вау!" - так и хотелось воскликнуть мне. С души упал большущий камень. Я-то представлял, что сейчас будет скандалище, типа "надоело всё!". А тут всё так просто и обыденно... Ой, спасибо Витьке! Только он сейчас и занимал все её помыслы.
           - Ну так я пойду им скажу? - всё ещё не веря, уточнил я. - Пусть своих собирают?
           Она молча прикрыла глаза: мол, иди уже, не до тебя...
           Пока она не передумала, я выскочил на улицу.



"Пара каких-то паршивых мешков!"




           Однако на улице никого не оказалось. Даже "ласточки" Игоревой не было.
           "Куда это их черти понесли?" - удивился я и, припомнив слова Игоря о намерении его семейства "окунуться" в море, хмыкнул: "На машине туда, что ли, все вместе чухнули? Тут и пешком-то - всего-ничего".
           И быстрым шагом направился по дорожке в сторону берега. Мне не терпелось обсудить с друзьями детали предстоящих приготовлений. Самое сложное - объяснение с Настей - было позади и я вновь воспрял духом. Всё остальное мне казалось сущими пустяками. Предстоящие перспективы просто завораживали. И вовсе не казались трудностями. Как потом оказалось, я сильно ошибался. Реальность - она всегда богаче любых фантазий. Особенно, в смысле изобретения разных препятствий на пути претворения в жизнь тех самых фантазий. Первая из них не замедлила явить себя моему воспалённому воображению.
           Ещё не выбравшись из буйных тропических зарослей, я услышал голоса.
           "Ага! - усмехнулся я про себя. - Вот вы где, голубчики!"
           "Голубчики" в расслабленных позах валялись на песке, подставив незагоревшие животы вечернему солнцу, которое уже краем диска царапало горизонт, размахнув на пол-неба разноцветную облачно-перистую феерию. Сашик с радостным визгом играл в догонялки-убегалки с волнами, с равнодушным шипением накатывавшими на песчаный берег, а Милка с умилением наблюдала за его беготнёй.
           Но "голубчики" наличествовали, почему-то, в двух экземплярах. Пашки с Игорем в пределах видимости не наблюдалось. Машины - тоже.
           - Не понял, - сразу приступил я к допросу, опускаясь на песок рядом с Вовкой. - А где наши "оппоненты"?
           Тот лениво приоткрыл один глаз и хрюкнул:
           - Грибы собирают.
           - Что? Не вылезая из машины?
           - Так они их в багажник складывают... Говорят - удобно...
           И он потерял к беседе интерес, прикрыв свой глаз.
           Что-то воинство моё совсем размякло! Перед смертью не надышишься?..
           Я повернулся к Милке:
           - Игорь где?
           Она с улыбкой махнула в сторону солнца:
           - Пашку домой повёз. Скоро вернётся.
           Ну, в этом я, положим, не сомневался. Но, что-то, уж очень оперативно Паша взялся за дело. Ещё ни о чём не договорились.
           - А чего тут думать? - подал голос "размякший" Санька. - Пока своей страху в задницу нагонит, пока она проникнется, пока шмотьё пособирают... Это всё - время. А нам всего сорок восемь часов дали...
           - Какое "шмотьё"? - удивился я. - Они что, мебель собираются сюда перетаскивать?!
           - Конечно! Паша, вон, уже отзвонился. По дну океана рояль тащит!
           - Не, серьёзно! Я ж и так настругаю всё необходимое!
           - Трусы - тоже? - опять хрюкнул Вовка, не открывая глаз.
           - А хоть бы и так, - пожал я плечами. - Только не молчите. Говорите, что надо.
           - Ладно, проехали. Твоя-то как среагировала? - спросил Санька. - Что-то синяков на морде лица не видать.
           - Да всё нормально. Обошлось малой кровью.
           - Везучий... - вздохнул Вовка. - А вот мне на какой кобыле подъезжать?
           - На той же самой. Максимум информации, минимум нервов.
           - Легко сказать. Я и сам-то не всё догоняю... Щас как начнёт жопу морщить!.. Да к тому ж, мы ещё и не расписаны...
           Я хохотнул:
           - Ну, даёшь! Тебя кто там об этом спрашивать будет?!
           - Да мне-то оно... Я - про неё... Давно меня донимает.
           Санька только молча усмехнулся из-под руки, которой он прикрывал лицо от назойливых лучей низкого солнца.
           А я опять пожал плечами:
           - Ну, уступи женщине. В чём проблема? В церковь сходите, если ей это так важно. Время-то ещё есть.
           - Какая там церковь? - Вовка сел и принялся обметать с себя песок. - Она в эти игрушки не играет. Идейная!..
           - Во как! Ну, своди её в ЗАГС. Всё оформи чин-чинарём.
           Вовка насмешливо посмотрел на меня:
           - "В ЗАГС"! Да у них там волынка знаешь сколько тянется?
           - Лучше в Мавзолей! - хохотнул Санька.
           - Ну, я не знаю! - всплеснул я руками. - Мы, вон, с Настей тоже ещё не оформили отношения. По той же причине. И что? Живём же? Уже и дитя нажили.
           - При том, заметь, - летающего! - Санька с едкой ухмылкой воздел к небу указательный палец. - Ты подумай, Вова! Может, и у вас какое-нибудь чудо получится? Ведь когда в ЗАГСах не расписываются, законы физики обретают причудливые формы!
           Тот с размаху звонко шлёпнул его ладонью по белому брюху:
           - Вставай, советчик! Нам карету подали!
           Санька дёрнулся, схватил его за руку и они завозились в дурашливой борьбе, стараясь каждый извалять противника в песке.
           Сашик застыл, глядя на них широко раскрытыми глазами, потом испуганно кинулся к матери.
           Та улыбнулась:
           - Не бойся. Дяди играют.
           Рядом с "дядями" гулко бухнулась на песок Игорева "ласточка" и из неё вывалились наши "грибники":
           - Вам помочь?
           "Дяди" прекратили борьбу. Отплёвываясь от песка, они удивлённо уставились на Пашку:
           - Ты чё? До дома не доехал?
           Тот глумливо, словно Гуфи, гыгыкнул:
           - И доехал, и поплакаться успел на плече любящей супруги!
           - Как-то очень быстро ты управился, - сказал я.
           - А чего резину тянуть? - опять гыкнул Пашка, довольный, как объевшийся сметаны кот. - "Собирай манатки,"- говорю. - Скоро буду за тобой!" Да и, к тому же, Игорёк по небу нехило гоняет. Туды-сюды - за каких-то пять минут. Прям через космос! Я ещё и эт' самое успел, - похвастался он, сильно кривляясь и изображая порывистые объятия.
           - Чего "эт' самое"? - удивился Вовка. - Так быстро только кошки могут.
           Пашка зафыркал:
           - О! О! О! Размечтался! У кого чего болит...
           Вовка повернулся к загадочно ухмылявшемуся Игорю:
           - Чё? Правда, что ли?
           Тот ничего ему не ответил и подошёл к Милке с Сашиком. Пацанёнок с радостным визгом тут же оседлал его. Милка с тревогой проследила, чтобы "наездник" невзначай не сверзился с высоты. Но тот плотно сидел, крепко ухватив отца за уши.
           - Во, видел? - прокряхтел Игорь из-под своего "наездника", выплёвывая спичку. - Вот она, та "правда"! Это я и наблюдал. Только там их было двое.
           - Понятно... - с какой-то завистью вздохнул Вовка. - Такое, к сожалению, мы уже проходили...

*****


           - Господа-товарищи! - сменил я скользкую тему. - Какие будут ваши предложения?
           - Предложение остаётся прежним, - с готовностью отозвался Пашка. - Визит на Юпитер! Ты думаешь, чего ради я сюда так быстро возвернулся?
           Я поморщился:
           - Дался же тебе тот Юпитер!
           - Да! "Дался"! - мгновенно ощетинился Пашка. - Моя совесть желает быть белой и пушистой!
           - Но ведь в свете новых веяний... - начал было я, но тот грубо перебил:
           - Вот именно в свете "новых веяний" мы с ним уже не сможем увидеться. В той, в новой реальности. Там его попросту не призовут лечить Землю. И он благополучно минует чашу сию, которой, однако, не избежал в нашей мировой линии. Понимаешь ты это? Ведь человек из-за нас, убогих отдувается уже шестую тысячу лет, а мы даже в качестве благодарности помочь ему не желаем. Ладно там всё остальное серое быдло, которое только и умеет, что жрать да... гм-гм!.. ну, не будем живописать при дамах, - покосился он на Милку. - И так понятно. Но мы-то - мы! - можем себе позволить закинуть туда ему пару каких-то паршивых мешков?
           Мои брови удивлённо поползли вверх:
           - "Пару мешков" - чего?
           - Ну не динамита же! Семян, конечно!
           У меня вообще отвисла челюсть:
           - Каких ещё семян?
           Пашка аж вскипел:
           - Ну что ты дурачка из себя корчишь? Обыкновенных семян для посадки: капусты, моркови, лука, свеклы там... Ну, я не знаю, что ещё на огородах-то сажают? Он особенно про фасоль просил не забыть. У них дома она зовётся по другому - истес. И является деликатесом.
           - Он тебя просил? - улыбнулся Вовка.
           Но Пашка шутить не был настроен:
           - Да не меня! Юрика!
           - Да-да, - неожиданно подтвердил Санька с совершенно серьёзным видом. - Там так и написано.
           - Ну, дела! - хмыкнул Игорь, ссаживая сына на песок. - Он там что, голодает?
           - Так а я о чём вам толкую! - Пашка с досадой шлёпнул себя по бокам и подбоченился. Он стоял, широко расставив ноги и смотрел на нас, как на нерадивых учеников. - Помочь надо товарищу! Запасы семян у него кончились уже давно, Те посевные дела, что у него произрастали до сих пор, со временем выродились и урожая попросту не дают.
           - Что ж они так плохо в экспедицию-то собирались?
           - Да будет тебе известно, что собирались они вовсе не "плохо", а очень даже продуманно. Только та экспедиция была рассчитана на полторы сотни лет, а он там, на Юпитере, кукует уже в сорок раз дольше! Да никаких припасов на такой срок не хватит!
           - Чем же он таким особенным провинился, что его упекли на такой срок, да ещё и в таком кошмарном месте? - спросил я.
           И тут же пожалел. Потому что Пашка закудахтал в своей обычной дурашливой манере:
           - Боже мой, боже мой! Что я слышу? Наконец-то у нашего Вовчика интерес прорезался! В кои-то веки!
           - А если серьёзно? - я опять спрятался в скорлупу.
           - Серьёзно? - вздохнул он и шлёпнул себя по шее, убивая комара. - Это опять получится долгий разговор. А у нас времени...
           - А ты - покороче. В конспективном плане и - как для дураков - попроще.
           Он огляделся по сторонам, опять отмахнулся от наседавшего на него комариного племени и предложил:
           - Может, перенесём наш дискуссионый клуб в более комфортное место? - Он со смаком треснул себя по руке, потом ещё раз по шее, и выразительно посмотрел на меня: - А то ж енти гады рта раскрыть не дадут!
           - Дадут, - усмехнулся я и мысленно увеличил радиус своего защитного поля, чтобы оно накрыло всю "тёплую" компанию. - Можешь быть спокоен: с этой минуты на тебя на тебя ни одна сволочь не покусится.
           Пашка недоверчиво уточнил:
           - "Кузнецам дано заданье"?
           - Ну... Где-то так...
           - А давайте просто костёр запалим? - предложил Вовка. - Здесь так хорошо! Море, воздух... Звёзды вон уже высыпают... И "ентих гадов" заодно припугнём...
           Я, наконец, тоже обратил внимание на то, что свету вокруг поубавилось. Ночь в этих широтах наступает стремительно. И насекомые тоже это заметили: активизировали свои домогательства.
           - Я за сушняком схожу? - спросил Вовка, поднимаясь. - Тут недалеко видел, когда сюда пробирались.
           - Сиди уж, - сказал я и перед нами возникла куча сухого хвороста, которая моментально вспыхнула и затрещала, вздымая в небо вместе с дымом кучу искр.
           - Ух ты! - сначала отшатнулся тот, а потом с удовольствием растянулся на песке недалеко от костра и посмотрел в небо: - А мне нравится! Красота-то какая! Хоспыдя! - и он аппетитно, с прихрюкиванием, зевнул.
           Игорь со своим семейством тоже подтянулись поближе к источнику тепла и света.
           - Балует нас Вольдемар, - флегматично заметил Санька. - Что мы будем делать, когда браслет работать откажется?
           - Это когда ж такое намечается? - хмыкнул Игорь.
           - Ну, нас ведь шеф предупреждал, - ответил тот, укладывая палкой ветки покомпактнее. - Как только высунемся куда-нибудь по собственному почину, так нам браслет и не помощник.
           - А ты туда не суйся.
           Санька усмехнулся, смотря в огонь:
           - Так вынудят же!
           - Кто?
           - Обстоятельства!
           - Ты-то почём знаешь?
           Санька глубокомысленно изрёк:
           - Не первый год небо коптим. Кой-чего усвоено. Что плохого ни предположишь, так именно оно и норовит сбыться. Самым нахальным образом.
           - Не буди лихо, пока оно тихо, - расслабленно промямлил Вовка, блаженно прикрывая глаза.
           - Э, "лихо"! - Санька ткнул его в бок обгорелой хворостиной. - Ты чё, сюда спать пришёл?
           - Не мешай кайфовать... - сонно пробормотал тот. - Может, это последний такой вечер в моей жизни...
           - Помирать, чтоль, собрался? - хехекнул Пашка. - Вроде как в самом соку? Смотри, на тебе ещё не только пахать, но и ездить можно!
           - Ну... ездить... Размечтался... А Земли-то уже не будет... такой... - И он тихонько засопел.
           Я улыбнулся, глядя на него и сказал:
           - А, может, ну его на фиг? Смотрите, как ему тут хорошо.
           - Кого "на "фиг"? - повернулись ко мне сразу три физиономии.
           - Ну, мероприятие это? Откажемся, и все дела?
           - Начинается... - проскрипел Пашка и остро переглянулся с остальными.
           - Не, ну в самом деле? Кто нас принуждает?
           - А тот разлом тектонический ты будешь своми мускулистыми руками стягивать? - фыркнул Игорь и проворчал: - "Кто принуждает"!.. Те самые обстоятельства и принуждают! - И он мельком взглянул на Саньку. Тот опять отвернулся и, щурясь, молча смотрел в огонь, пошевеливая хворостиной. - Кабы не они, так и, действительно, на фиг бы нужно было приключений себе на пятую точку искать!
           Почувствовав какой-то тревожный толчок, я "подключился" к Насте:
           "Ты там как? Не желаешь присоединиться к нашей идиллии?"
           На что получил полусонный отказ:
           "Не мешай... Нас и тут неплохо кормят..."
           "Как знаешь..."
           Я облегчённо вздохнул и уставился на Пашку:
           - Ну дык что, товарисч лехтур? Доклад бум слушать? Иль не бум?
           - Бум-то бум, - осклабился Пашка. - Однако, половина аудитории уже дрыхнет.
           - А мы чё? - скрипнул Игорь. - Не люди?
           - Неправда ваша! - приоткрыл Вовка один глаз. - Я всё слышу.
           - О как! - оживился "лектор". - Ну, тады - "ой!"
           И Вовка опять засопел.
           - "Слышит" он! - хохотнул Пашка. - Ну и хрен с ним! Поп глухим две обедни не служит.

*****


           И Пашка, наконец-таки, "разродился" информацией, которую ему так не терпелось донести до благодарной аудитории.
           - Ну, начнём с того, на чём мы, собственно, и остановились, - он с остервенением хряпнул себя по щеке и с вызовом уставился на меня: - Кто-то мне гарантировал, что ни одна тварь больше ко мне не прикоснётся?! Это что?! - Он протянул мне ладонь, где красовалось небольшое кровавое пятно. - Едять тя мошки!
           - Это те, что на тебе сидели, - улыбнулся я. - Не отвлекайся. Скоро ты их всех уничтожишь.
           - Своим красноречием, - почмокал Вовка губами, не открывая глаз, и повернулся на бок.
           Пашка гневно зыркнул на него, но тот уже опять потихоньку посапывал и дискуссия сдохла на корню, ещё и не начавшись. А потому докладчик все силы бросил на изложение сути:
           - А остановились мы на том, что на Земле была практически уничтожена большая часть животного и растительного мира. Не говоря уже о человечестве. Остались от козлика, так сказать, рожки да ножки. То, что смогли защитить горы. То есть от всего поголовья людей в наличии теперь имелось каких-то один-два процента.
           - Паш, мы это уже слышали, - Вовка сонными глазами уставился в костёр, подперев голову рукой. - От нашего уважаемого шефа. Дальше-то что было?
           - Ты спи давай! - цыкнул на него Пашка. - И не фиг меня перебивать!
           - Молчу... - послушно уронил тот голову и опять засопел.
           - Вот! - довольно припечатал Пашка и продолжал: - Короче, нашей цивилизации пришёл бы полный кирдык, если бы не те самые Хранители, что паслись у Земли. Как бы оно там ни было, но именно они и подняли хай на всю Галактику. Если не сказать ещё хужей. "Спасите, мол, помогите!"
           Ну, естественно, всё это дошло до Божьих ушей. Не долго думая, Он принимает решение о спасательной экспедиции. А кому енто дело лучше поручить? Естественно, тем представителям обитаемых миров, планеты которых по своим характеристикам более-менее совпадают с земными. Этот момент и стал определяющим. Короче, Его выбор пал на Улеу, одну из планет системы звезды Прометей.
           - А я, признаться, думал, что Прометей - это человек такой, - сдержанно хохотнул Игорь.
           - Ты правильно думал, - глянул на него Пашка. - Просто такое совпадение: и звезда ихняя, ну, то есть солнце, зовётся Прометеем и герой нашего рассказа - тоже Прометей. Только это не человек.
           - А кто?
           - Потом всё узнаешь. Не мешай.
           - А это где ж она такая водится? - Вовка опять открыл глаза и посмотрел на усыпанное звёздами небо. - Ну-к, Паш, ткни пальчиком! Случайно, не эта? Самая яркая?
           Пашка мельком глянул на небо и фыркнул:
           - Это не звезда. Это - Венера.
           - А Венера - не звезда? Смотри, как горит!
           Пашка возмущенно вздохнул, а Санька похлопал Вовку по плечу:
           - Ты лучше, правда, спи, Вова. А то Паша так никогда не закончит свой рассказ.
           - Во-во... - согласился "Вова" и опять уткнулся в свой локоть, который он использовал в качестве подушки. - Он его ещё и не начинал...
           - Ну так вот! - угрожающе продолжил Пашка, корча недовольные гримасы. - Является Боженька на ентую самую Улеу и прямиком - учёный Совет созывать. Самых умных, значит, и умелых - до кучи. Вот, мол, вам задание, надо выручать братьёв по разуму. То есть нас с вами. Думайте! Те репы свои почесали и - делать неча - стали в путь-дорогу команду собирать. А главным собиральщиком Бог назначил Прометея, как особо доверенное лицо. Был там у них товарищ один, самый умный. Ему незадолго до этого Сам Творец за особые заслуги перед Отечеством орден на грудь повесил и даровал вечную жизнь. Бессмертным, значит, сделал. То есть - ангелом.
           - Ого! - непроизвольно вырвалось теперь уже у меня. - Это что ж он там такое сотворил, что его так отличили?
           Пашка недовольно вздохнул. Мол, опять перебивают! И пояснил неохотно:
           - Там фигня какая-то рвалась к ним из Жёлтого пространства. Так вот он, единственный, нашёл на неё управу.
           - Что за "фигня"? - недоверчиво хмыкнул я. - Да ещё и "из Жёлтого пространства"?
           - Ну, я не знаю! - с досадой прошипел "докладчик". - В том "талмуде", что нам Танзуйчик подсунул, об этом сказано вскользь. Какой-то монстр. Чудовище! Так понятно?
           - Да ладно-ладно, - примиряюще поднял я руки. - Уж и спросить-то нельзя...
           - Все вопросы к докладчику - потом, - щурясь от яркого пламени, проговорил Санька. Он пошурудил палкой в костре, отчего вверх радостно взметнулся сноп искр. - Давай, Паш, чеши дальше. А то на практические занятия времени не останется.
           - Во! Слышу умные речи! - обрадовался Пашка и с удвоенной энергией продолжал: - В общем, чтоб с задачей справиться, надо было строить корабль. Да не абы какой (такого добра у них было - хоть завались), а галактического класса. Чтоб, значит, не только по дороге не рассыпался (шкандылять-то им до Земли - свыше семисот световых лет!), но и в течении длительного срока чтобы безотказно мог фунциклировать. Как оно у них на самом деле получилось, мы можем судить по результатам: шестую тыщу лет сей бублик на Юпитере валяется, однако агрессивная атмосфера того гиганта мало чем ему навредила.
           - "Бублик"? - Игорь оторвал взгляд от костра и уставился на рассказчика. - Почему "бублик"?
           - Потому что тот корабль имеет форму тороида, ну, то есть, проще говоря, бублика. Если сильно интересно, открой у Юрика главу "Страж Небес" и там самым наиподробнейшим образом расписано его устройство, принцип работы и - эт' самое - полная экипировка.
           - Щас! - усмехнулся Игорь. - Всё брошу и буду читать!
           - От блин! - опять хрюкнул Вовка. - Никто ничего не знает о тех временах, а какому-то Юрику всё известно! С чего бы это?
           - А ты, ото, лежи и молча слушай, - огрызнулся Пашка. - Умнее будешь.
           Я, кстати, тоже думал, примерно как Вовка, но благоразумно промолчал. Посмотрим, что ещё наворотит лёгкий на язык Пашка. Может, и впрямь чего дельное промелькнёт?
           А Пашку уже было не остановить:
           - Прометей лично контролировал и процесс строительства корабля и набор личного состава для него. И вот тут он совершил свою самую главную ошибку, из-за которой потом и загремел в каталажку. Помимо семейных специалистов, он набирал в команду и холостых спецов. Так как просто не было возможности по некоторым, остро необходимым, специальностям подобрать семейные пары. С этого всё и началось.
           - Они что, бордель устроили на корабле? - хрюкнул Вовка между посапываниями. - Чужих жён стали совращать?
           - Не угадал, - увлечённо тряхнул Пашка шевелюрой. - Всю дорогу экипаж в анабиозе провалялся, какой уж там "бордель"? Хотя, потом, на Земле, без этого тоже не обошлось. Все мы люди, все мы человеки. Но тут надо принять во внимание, что это были люди науки, одержимые своими идеями, а потому все эти шуры-муры полюбовные у них были на последнем месте.
           - Не верю! - крякнул Игорь. - Каким бы я не был умным, а бабу хочется всегда!
           - Сам себя не похвалишь... - с усмешкой покосился на него Санька.
           - Короче, - отмахнулся Пашка, - все эти безобразия начались намного позже. Только - как бы это сказать? - несколько с иного разворота. А пока все активно готовились к перелёту "Улеу - Земля".
           - Название какое-то неудобопроизносимое - Улеу, - прокряхтел Вовка, переваливаясь на спину и закидывая сцепленные руки за голову. - То ли дело - Земля! Просто и хорошо.
           - Как бы оно там ни было, - решил Пашка не отвечать на провокации, - а корабль был построен. Ушло на это, считай, триста лет.
           - Сколько?! - вскричал Игорь и тут же, коротко глянув на прикорнувшего на коленях Сашика, понизил голос до трагического шёпота: - Триста лет?! Да за такое время целую флотилию можно состряпать! Чё-то твой Юрик тут прибрехнул маленько.
           - Начинали строить дедушки, - хехекнул Вовка. - а полетели к звёздам внучата Ильича. Расторопные ребятки - улеульчики. Или как их там? Улейчики?
           Пашка спокойно переждал язвительные комментарии, что было на него совсем непохоже, и спросил:
           - Все высказались? Теперь мне можно?
           - Ляпи, - хмыкнул Игорь. - Только не уходи от вопроса.
           - Я не ухожу. Просто хочу сказать, что вы мыслите земными категориями.
           - Вах! - опять не удержался Вовка. - Какие словеса!
           И получил от Саньки ощутимый толчок:
           - Вова! Рот заклею...
           - Молчу-молчу, - захихикал тот. - Просто непривычно когда Паша такие термИны выдаёт!
           - Ещё не то услышишь! - фыркнул "Паша" и немного покривился, пытаясь поймать ускользающую мысль: - От, яти ж его мать... О чём это я?
           - "Мы строили-строили, и, наконец, построили!" - пропищал Вовка, изображая Чебурашку, и тут же дёрнулся, уворачиваясь от Санькиной хворостины, которой тот ковырялся в костре.
           - Игорь, - с нарочитой строгостью произнёс Санька. - У тебя в машине скотч имеется? Или, на худой конец, изолента?
           Тот лишь отрицательно мотнул головой:
           - Только ведро на голову... Паш, ты не отвлекайся. Пущай дИтятко забавляется, а ты ляпи и ляпи. Мне интересно, каким-таким аргУментом ты меня огорошишь? Вопрос ещё не забыл?
           - Не забыл...
           Вовка с трудом поднялся на ноги:
           - Ох, ладно, мальчики энд девочки. Вы тут пока трещите, а я окунусь пойду. Разморило меня что-то. Не желаешь? - обратился он к Саньке.
           Тот отрицательно покачал головой, не отрывая прищуренного взгляда от огня, и сказал:
           - Мне интересно. Хоть я уже и читал. А, может, пропустил чего?..
           - Как хошь, - потянулся Вовка и зевнул. - Я скоро... Оба-на! - ткнулся он в силовое поле, окружавшее нас, и на шаг отступил назад. - Вовчик, твои, что ли, фокусы? Хорошо, хоть оно током не бъётся... Ну-ка, выпусти меня. Я не комар. Мне можно.
           - Током оно, вообще-то, бъётся, - усмехнулся я. - Когда надо.
           - Не, сейчас не надо... - вяло помахал Вовка рукой и пошёл в ритмично плещущую водой темноту.
           Санька проводил его взглядом и тоже с кряхтением поднялся:
           - Чё-т мне неспокойно. Пойду пригляжу за ним. Какой-то он... неправильный.
           И пошёл вслед за Вовкой.
           - Ну вот, - недовольно пробурчал Пашка. - Вся аудитория разбежалась... Только раскочегарился.
           - Паш, ты - того! - ляпи! - сказал Игорь. - Санёк уже читал ту книжку. А Вовке оно и на дух не надо. Сам не видишь?
           - Да вижу... - Пашка поиграл бровями и тихо пробормотал: - Мне так кажется, что он вообще - не с нами.
           - Мне тоже так начинает казаться, - неохотно согласился я. - У него там что-то с Валентиной. Переживает. И хочется ему, и колется.
           - Да ладно! - фыркнул Игорь. - "Переживает" он!.. Все б так "переживали"! Просто мужик недоперепил. А прямо сказать - в лом. Ты ж у нас какой? На всю голову непьющий. Мы ж, Вовчик, видели, как ты пацана своего обмывал. Будто каторгу отбывал... А он-то ведь - нормальный. Как и все. Вот и мается. Это ж - как "дважды-два" - невооружённым глазом видно. Ты ему ещё "пузырь" покажи, так он за тобой хоть в другую галактику на цыпочках побежит!
           Пашка при этих словах коротко гигикнул.
           - А что касается его Валентины, так баба - она завсегда сильнее. - Он покосился на Милку, которая подбородком пристроилась сзади на его плече и со вежливой полуулыбкой рассеянно слушала наши рассуждения. - Что захочет, то она и сделает. Не мытьём, так катаньем.
           Пашка фыркнул:
           - А то ж мы не все здесь такие!..
           Игорь прокряхтел, поудобнее пристраивая на коленях уснувшего Сашика:
           - То-то и оно... ЖизнЯ - она такая. Кого хошь утопчет. Так что ты, Паш, - того! - не отвлекайся. Мы тебя очень внимательно слушаем. Правда, Мила?
           Та с готовностью улыбнулась и часто закивала, подбородком сверля Игорю плечо. Он поморщился:
           - А ты, Вовчик, изобрази нам чего-нибудь похавать. А то мои с обеда ещё голодняком.
           - Ну, это ты сам виноват, - сказал Пашка. - Не фиг было их на улице держать, когда мы с Дристуном базарили.
           - Так кто ж его знал? Я так, на минутку заглянул...
           "Вот и кличка для шефа готова! - усмехнулся я про себя. - За Пашкой не заржавеет..."
           И сотворил мини-копию нашего стола в гостиной. Со всем пищевым разнообразием.
           - Налетай!
           - Вау! - потёр Пашка ладони, оглядывая "поле боя"
           - Ну вот! - обрадовался отец семейства. - А то: "Мама!" "Мама!.."
           И стал осторожно будить своего Сашика.
           Я увидел, с какой жадностью Игорево семейство набросилось на еду и виновато пробормотал:
           - Давно надо было сказать. А то ж я ведь, действительно, "на всю голову"...
           - Да неудобно мне!.. В нахлебниках...
           - Тебе, Игорёк, пора бы уже привыкнуть, - прочавкал Пашка, хитро поглядывая на меня, - Вовчик у нас, он - не человек! И стесняться его совсем не обязательно!
           - Хе! Робот, что ли?
           - Ангел! - уверенно провозгласил Пашка, задрав кверху обглоданную куриную ногу. - Скоро даже и ентот, как там его?.. Ага! Статус получит!
           - Это ты сам решил? - хрюкнул Игорь. - Или на ушко тот Дристун шепнул?
           - Конечно сам! Я всё непременно сам делаю!
           - Ню-ню... "Пить, курить, говорить"...
           - Енто тоже!.. И кабы не Вовчик со своим браслетом...
           - Трепло ты, Паша, - вздохнул я. - А стесняться меня и вправду незачем. Я могу и забыть про еду. Мне она как-то не требуется.
           - Ну, дык я ж и говорю - ангел! - подвёл "Паша" черту. - Святым духом оне питаються! То есть - от батарейки! Но мы, как культурные люди, - облизывая текущий по пальцам жир, уточнил он, - не будем при дамах выяснять, чем она там таким заряжена. Чай, не маленькие, сами знаете! Пральна?..

*****


           - Ты мне одно скажи, - нарушил я сосредоточенно-жующее молчание. - Ты что, всерьёз уверовал в то, что нам тут рассказываешь?
           Пашка трянул шевелюрой:
           - На все сто!
           - Что ж тебя так убедило? Не понимаю. Ведь вилами же по воде...
           - Опять двадцать пять! - возмущённо чавкнул Пашка. - Да я ж тебе с самого, что ни на есть, начала заявил, что Юрик логикой своей меня купил! Логикой! Понимаешь? От начала книги и до конца! Он ведь там не только об экспедиции Прометея пишет. Он вообще с ног на уши всю нашу физику перелопатил! И всё выглядит очень и очень убедительно! Я прямо в ауте от того, что ты не нашёл времени почитать его талмуд. Не пришлось бы мне здесь теперь таким вот примитивным ликбезом заниматься!
           - Не кричи. Пацана испугаешь...
           - Не испугаю, - отмахнулся Пашка, но громкость понизил до гнусавого шёпота. - Вот, смотри, если ты у нас такой уж неверующий, то давай прям сейчас и проверим истинность той информации.
           - Как?
           - Кверху каком! Браслет у тебя на кой?
           - Ну и? Чухнем в прошлое за доказательствами? Не дожидаясь указаний шефа?
           - А хучь бы и так! Но я, вообще-то, не это имел в виду. Красное пятно на Юпитере знаешь?
           - Хм! Ну... видел на картинках. В учебнике по астрономии...
           - Так вот это и есть то место, где лежит Прометеевский "бублик"! То бишь "Страж Небес"!
           - Ну да! Так всё просто?
           - Чего ж тут сложного? Корабль окружён мощным силовым полем. Оно вызывает в атмосфере вокруг него обалденные завихрения. Ведь на Юпитере - сам знаешь - атмосфера - не чета земной! В сотни раз мощнее!
           - Знаю. Но ты мне скажи, почему то Пятно именно красное?
           - Да хрен его маму знает! - пожал Пашка плечами. - Я думаю так: скорость ветров там - офигенная! Наши ураганы, по сравнению с тамошними - так, детский лепет! Вся поверхность Юпитера ими вылизана, как у кота... гм-гм!.. Ну, в общем, сам знаешь... А кораблик тот, как пень, торчит со своим непрошибаемым полем. Вот они об него и спотыкаются. И поднимают со дна какую-то красную дрянь, что лежит намного ниже! Короче, копают под него. Ну, как на реке водовороты вокруг большого валуна... Да, блин, чё я тебе объясняю? Сам не маленький. Соображаешь, чай!
           - Допустим. И ты предлагаешь в этот ад прямо сейчас и... заглянуть?
           - Ну да! А чего телиться? Сидя тут, на песочке, нам тот "ад" как бы и не страшен. Если, конечно, калитку не вздумаешь открывать! - хохотнул он. - Заодно и на дядечку полюбуемся. Убедимся, так сказать, в наличии. Спросим, мож, чего там ему ещё надо?
           - Ты о Прометее?
           - О ком же ещё? Больше там ни одной живой души нету! Не та планеточка, чтоб жизнью обзаводиться. Ему это и в далёкой перспективе не светит.
           - Гм-гм! - смутился я. - Прямо так вот и спросим?
           - А как же ещё? СМСку пошлём? Аль, по старинке, - телеграмму?
           - Язык-то ты знаешь? Я - нет. Как будем с ним разговаривать?
           - Слушай! - взвился Пашка и тут же вжал голову в плечи, оглянувшись на вновь задремавшего после сытного ужина Сашика. - Хватит дурочку-то валять, а? - он перешёл на громкий шёпот, страшно выкатывая глаза и брызгая слюной. - Значит, когда мы ту планету с бабами расковыряли, тебе и переводчика не надо было! С налёту всё понял! А теперь, видите ли, языка он не знает! Вот он, твой переводчик! - ткнул он в моё запястье обглоданной костью. - Не забыл ещё? Скажи лучше, что просто м... мандражишь! - с трудом подыскал он необидное слово.
           - Ну, есть маленько. Личность, всё-таки. Историческая. Не хочется дураком выглядеть...
           - Так ты ж в него не веришь! - хохотнул Пашка. - "Личность"!
           - Приходится признать...
           - Во-о-от! Вот! - он через плечо швырнул кость в темноту. - Слышу голос не мальчика, но мужа!
           - Паш, - прервал нашу беседу помалкивавший Игорь. - Если уж на то пошло, не проще ли того Прометея элементарно изъять оттуда к нам, чем страдать той фигнёй, что ты предлагаешь? Мешки с картошкой ему туда пихать... Ну, несерьёзно же!..
           Пашка отрицательно замотал своими лохмами:
           - Не-не-не! За эту самодеятельность Боженька может по тыкве настучать. Всей нашей честной компании.
           Игорь фыркнул:
           - Я серьёзно.
           - И я серьёзно! Кто ему определил это наказание? Бог! Вот он же его и отменить должен. И никак не иначе. Да и Прометей, к тому же, сам не согласится. Он парень законопослушный. Недаром - ангел! Заслужил!
           - Да уж! - хмыкнул Игорь. - В гробу я видел такую "службу"!.. Бессрочную!..
           - Хе-ге! - послышалось из темноты. - Тебя, Паш, послушать, так кругом одни только боги да ангелы порхают!
           - Не боись! - тут же скроил Пашка дурашливую физиономию. - Тебе оно не грозит! Гарантирую!
           Сквозь треск костра послышалось шуршание шагов по песку, и в круге света нарисовался мокрый Вовка. Вода текла с него ручьями и он покряхтывал от холода.
           - Тук-тук! - остановился он перед тем местом, где, по его мнению, должна была пролегать граница силового поля. - Можно к вашему огоньку? Я хороший. И мне холодно.
           - Холодно? - усмехнулся Пашка. - Здесь же тропики! Ну, ладно-ладно, так и быть, проходи к нашему дастархану!
           - А если током? - Мокрый Вовка опасливо протянул руку. - Ты ж говорил...
           - Нету там ничего, - сказал я. - Загружайся.
           - А вы тут, смотрю, неплохо устроились! - одобрительно пророкотал он, присаживаясь на корточки перед низким столом и крупно вздрагивая.
           - Ты СанькА куда девал? - спросил Пашка, отгораживаясь ладонью от костра и всматриваясь в темноту.
           - Утопил.
           - А если серьёзно?
           - Да иду я, иду, - послышались осторожные шаги и довольное фырканье Другова.



Ликбез по дороге в ад




           Отыскать на небе Юпитер не составило труда. Уж чем-чем, а яркостью он, в любом случае, поспорит с самыми заметными звёздами на небесном своде. Прямо-таки в глаза лезет: "Вот он я!" Надо сказать, Венера тоже не уступает ему в блеске, но к тому времени, когда мы решили прогуляться в космос, она уже спряталась за горизонт. Следом за Солнцем. А потому яркую блямбу недалеко от скромной кучки тускловатых Плеяд только слепой мог не увидеть.
           - Вон он, зверь, в окне маячит! - толкнул меня Пашка локтем, и указал в небо блестящим от жира пальцем. - Давай, ехай!
           - Вовчик, погоди, - попросил Игорь, с трудом распрямляя затёкшие в одном положении ноги. - Щас пацана с Милкой в машине уложу. А то, чего доброго, ещё испугается...
           Пашка дёрнул щекой и тихо зашипел: опять, мол, задержка.
           А я предложил:
           - Может, в дом отнесём? Там удобнее. Чего им в кабине-то ютиться?
           Игорь прокряхтел, вставая с обмякшим Сашиком на руках:
           - Не, ну его на фиг. Опять какой-нибудь урод заявится. Станет права качать. А так - они у меня всё время на глазах будут.
           - Как знаешь...
           Мы стали ждать, пока он устроит своё семейство в салоне машины.
           - А что ж мы с пустыми руками в гости собрались? - спросил Вовка. Он уже отогрелся возле костра и тоже налегал на еду. - Как там насчёт пары мешков с картошкой?
           Пашка с видом мученика вздохнул:
           - Семян, Вова, семян. Ну и картошки б тоже, наверное, не помешало?..
           - И где оно?
           - Мы - пока только посмотреть. Убедить неверующих, - он исподлобья царапнул по мне взглядом. - Затариваться потом будем.
           - Когда? У нас времени - кот наплакал.
           - Успеем, - терпеливо отбивался Пашка. - Вовчику те мешки - раз плюнуть нарисовать.
           - Ну уж, на фиг! - возразил я. - Будем готовое брать. На складах с провизией. Боюсь, наколдую чё-нить не то. Потом краснеть перед патриархом.
           - О хос-с-споди! - вздохнул Пашка, двигая бровями и корча страшные гримасы. - Будь по-твоему. Только так оно - возни больше.
           - Зато - надёжно.
           Вовка оглядел нас мутным взглядом, не понимая, серьёзно мы обсуждаем предложенную им тему или просто прикалываемся?
           В круге света нарисовался Игорь:
           - Заводи тачанку!
           За его спиной возникла слишком яркая в темноте ночи рамка экрана. Зрители развернулись к ней лицом.
           - Нам как? Так сойдёт. или круговой обзор дать?
           Санька вздохнул:
           - Вольдемар, мы что? Так и будем, как цыгане, на песке валяться? Хоть какую-никакую мебель изобрази!
           - А что? - мстительно усмехнулся я. - Пашкин рояль не подойдёт?
           - Какой рояль? - затравленно оглянулся тот.
           Я хохотнул:
           - Который ты по дну волок! Доверху набитый грибами!
           - Чё за хрень? - накуксился Пашка и подозрительно оглядел непроницаемые лица участников предстоящей экспедиции.
           Я сотворил уютный мебельный уголок и развернул его лицом к экрану.
           - Ну, так что у нас насчёт обзора?
           Вся честная компания с удовольствием растеклась по предложенным местам, и Другов распорядился:
           - Вот теперь можно и круговой!
           Рамка разъехалась в стороны и вверх, и мы оказались под невидимым колпаком. Пока изображение совпадало с местностью, ничего не говорило о том, что мы на старте.
           - Так чё там было про рояль?
           - Плюнь, Паша, - добродушно хехекнул Вовка. - Просто шутка оказалась неудачной.
           Тот скорчил недовольную мину и толкнул меня локтем в бок:
           - Ну, давай, что ли? Шутник! А то так до ишачьей пасхи будем... - И хмыкнул: - Блин! "Рояль"!

*****


           "Пятачок", на котором расположилась наша дружная компания, резво подскочил на околоземную орбиту, пронзив тонкий слой перистой облачности. Ушедшее было на покой Солнце, тут же выпрыгнуло из-за горизонта и ядовито уставилось нам в лица, как бы вопрошая: "Ну что вам опять от меня надо? Я уже отсветило свою норму!"
           В противоположной стороне усеянного звёздами небосвода из-за округлившегося горизонта так же стремительно выплыл слегка надкушенный диск Луны. Она там, внизу, откуда мы только что стартовали, ещё не успела взойти в тишине ночи. Здесь же оба светила были в наличии и с разных сторон активно освещали планету, кутавшуюся в нежно-голубую дымку тонкого слоя атмосферы.
           - Вау! Них-них... - только и выдавил из себя Вовка при виде такого космического великолепия. Он непроизвольно поджал под себя ноги.
           И было от чего! В двух шагах от полукольца диванов, на которых мы расположились, кончался песок, и разверзалась бездна! Созерцание Земли из космоса, которую мы видели уже не первый раз, вновь непреодолимо завораживало. Кстати, костёр теперь просто портил панораму и я его незамедлительно ликвидировал. Звёзды сразу засияли ещё ярче, а голубизна земной панорамы насытилась новыми оттенками.
           - Солнышко-то прикрой, - ворчливо напомнил Пашка. - Самому не мешает?
           Замечание было дельным, и я без возражений прикрыл светило чёрным кругляшом.
           Я позволил новому участнику нашей команды немного полюбоваться красотами родной планеты. Пашка сразу занервничал:
           - Ну, и чё ты завис? Поехали! Или цель обозначить?
           - Дай человеку оглядеться.
           - Насмотрится ещё! Надоест даже!
           - Такое не надоедает...
           Пашка шумно вздохнул и нетерпеливо похрустел скрещёнными пальцами, вытянув руки перед собой.
           Набирая скорость, я стал уводить свой "корабль" от Земли. Она, сначала плавно, потом всё более стремительно начала уменьшаться в размерах. Луна с большей охотой превращалась в небольшую звёздочку, прилепившуюся к голубому диску. С того расстояния, где мчался наш "экипаж", различить её было уже довольно трудно.
           - Я не совсем въезжаю... - удивлённо пробормотал Вовка, не отрывая застывшего взгляда от удалявшейся Земли. - Мы где? Там? Или всё ещё здесь?
           - Тут тебе не здесь, - хмыкнул Игорь.
           А Санька философски заметил:
           - Смотря что ты имеешь в виду под этими определениями.
           - Кино это, Вова, - сказал я. - Просто сидим и смотрим кино. Там же, на берегу океана. Слышишь? Волны, как шумели, так и шумят.
           - Хорошее кино, - ответил он, оглядывая панораму и неловко посмеиваясь. - Качественное. Ни за что бы не поверил...
           - Не ты первый такой, - хохотнул Пашка. - Я тоже в своё время чуть в штаны не наложил.
           Вовка вздохнул:
           - Ну... В моём случае оно не столь катастрофично. Но - впечатляет.
           Скорость мы набрали приличную, но застывшее звёздное небо вводило в заблуждение, будто наш "пятачок" неподвижно повис в пустоте. И только заметно наливавшийся ярко-жёлтым свечением Юпитер прямо по курсу, убеждал в ошибочности этого ощущения.
           - А эт' чего? - указал Вовка на ползущую среди звёздной россыпи в стороне от траектории нашего полёта и в противоположном направлении красную звёздочку. - НЛО?
           - Размечтался! - криво усмехнулся Пашка. - Это Марс!
           - Нам туда не надо?
           - Нет, Вова! - сказал Санька. - Нам туда не надо. Во всяком случае - пока.
           - Делать там неча! - отрезал Пашка. - Были уже. И точно знаем - не курорт!
           - Можно подумать, куда летим, там нас ждёт курорт, - тихо заметил я. - Страшнее места в Системе вообще нет.
           - Ошибаешься: есть!
           - Если только на самом Солнце...
           - Ну!.. Это, конечно, было бы круто! - хехекнул Пашка и, хитро поглядывая на ничего не подозревавшего Вовку, добавил: - Ничего! Щас, будет вам курорт!
           Но я сразу понял, какого "аттракциона" ждёт Пашка, и, во избежание недоразумений на "корабле", решил подстраховаться:
           - Сейчас будем пролетать сквозь пояс астероидов. Так что прошу, так сказать, пристегнуться.
           - Э-эх! - разочарованно протянул "интригант". - Всю малину мне...
           А Вовка заоборачивался в поисках:
           - Пристегнуться? Чем?
           - Я образно выразился. Держи нервы в узде. Сейчас тебе понадобится всё твоё самообладание. Помни, что это всего лишь кино.
           - Да я уже понял...
           И, действительно, едва я успел вымолвить эти слова, как на нас обрушился шквал каменных обломков! Даже у нас, уже однажды переживших подобную атаку, нервы и то оказались на пределе. Настолько реалистично всё выглядело. Я представляю, что сейчас испытывал Вовка!
           Но тот, вопреки моим ожиданиям, сидел довольно спокойно и только глазами отслеживал особо крупные камни. Многие из них с бешеной скоростью вращались вокруг своих осей и непрерывно сталкивались со своими соседями, порождая взрывы мелкого крошева и пыли. Для усиления эффекта я даже понизил скорость, и мы в полной мере смогли "насладиться" местными "красотами".
           - Убиться веником! - проворчал Пашка, от которого не укрылись мои манипуляции. - Мы что, на экскурсию в планетарий собрались?
           - Да ты посмотри, какая дикая красота! - попытался я урезонить его.
           Но тот лишь презрительно фыркнул:
           - "Красота"! Раздолбали, сволочи, планету...
           - Я так понимаю, - гнусаво проскрипел Игорь, мучительно стараясь выглядеть невозмутимым, - это и есть обломки того самого Реклостера?
           А и вправду сказать: он ведь тоже видел данный "пейзаж" впервые! Я как-то упустил из виду этот факт. Но держался он, надо признать, молодцом. В отличие от Вовки, его выручал прежний опыт наших совместных странствий по не совсем обычным местам. Кино-кином, но по чувствам-то оно бьёт довольно ощутимо, когда на тебя несутся такие устрашающие монолиты размером с хороший небоскрёб, а то и с небольшой городок!
           - Ты угадал, Игорёк! - согласился Пашка, непроизвольно моргнув, когда очередной монстр, надвигавшийся на нас, растворился на границе сферы, очерченной "пятачком" и так же шустро возник позади неё. - Это когда-то было планетой по имени Икар.
           - Или Фаэтон, - подсказал Другов. - Кому как нравится.
           - Ну да, ну да, - посопел Пашка. - Грекам оно именно так понравилось. Древним. И вообще, - нервно подытожил он, - хватит уже упиваться этой летающей каменоломней! Бери выше и - погнали к Юпитеру! Нам ещё поисками "бублика" заниматься, а мы тут в этой мусорке застряли!
           Я пожал плечами:
           - Любой каприз за ваши деньги!
           И рванул вперёд, сквозь нагромождение обломков пострадавшего когда-то Икара-Фаэтона. Окружающая нас живописная и устрашающая панорама тут же слилась в серое смазанное марево, сквозь которое проступили яркие точки далёких равнодушных звёзд.
           Пашка только крякнул с досады:
           - Ну, я ж не так просил...
           А прямо по курсу всё ярче разгорался диск планеты-гиганта. Уже чётко видны были его самые крупные лУны. Они столпились вокруг него на небольшом отдалении. Будто осы вокруг банки с мёдом. Это всё, конечно, ничто иное, как обман зрения. Не так уж и близко находились те спутники от Юпитера. Но всё познаётся в сравнении. И, если принять во внимание размеры самого главы лунного семейства, то и цифры малыми не покажутся.
           - Них-них-ничего себе! - хехекнул Вовка сдавленно. - У него что? Аж четыре Луны?
           Пашка коротко хохотнул:
           - Вова! Ты не поверишь! У него их - как собак нерезаных!
           - Что? Хочешь сказать - десять?
           - Раза в два больше!
           - Хе-хе! Ну, ты, Паша, размахался! Где же они? В упор не вижу.
           - Щас увидишь! Как ближе подойдём. Не жди, конечно, что они все такими большими будут. Многие из них просто выхваченные из той мусорки обломки.
           - Какой мусорки?
           - Ты что? Проспал? Мы откуда только что выбрались?
           - Не понял! Как он их оттуда, как ты говоришь, "выхватил"?
           - Да очень просто! О законе всемирного тяготения слыхал?
           - И чё?
           - А то! У этого бугая здесь, в поясе астероидов, такая кормушка! Ты не засёк? Они ж товарищи - беспокойные! Не могут лететь строем, как солдаты на плацу. Всё время друг с другом сталкиваются, разлетаются в разные стороны. От этого некоторые из них летят, вообще, чёрт знает куда! То есть - что? Выбиваются из общей струи. Проще говоря, на кого Бог пошлёт! А этот дружок, - Пашка ткнул пальцем в разбухающий на глазах диск Юпитера, - только того и ждёт. Хвать! Иди сюда, голубчик! В основном, те обломки на него просто падают. Преодолеть такое тяготение мало кому под силу. И только некоторым, у кого получилось после очередного столкновения друг с другом пролететь мимо Юпитера под удачным углом, выпадает судьба стать его спутником. Улететь-то они от него всё равно бы не смогли, в любом случае к себе притянул бы. А так они просто начинают вокруг него вращаться. Вот тебе и готовые лУны! И то - не у всех получается спроворить себе толковую, то есть, круговую, орбиту. Многие, если не все, после двух-трёх витков, опять-таки, падают на этого жирного дядечку.
           - Прожорливый, однако, получается "дядечка"!
           - То-то и оно! Не зря же - самая крупная планета во всей Солнечной системе!
           - Выходит, - вступил в "учёную" дискуссию помалкивавший Игорь, - он постепенно подъедает тело бывшего соседа?
           - Выходит, так! - согласно тряхнул Пашка шевелюрой.
           - И получается, что на тот момент, когда Икара только-только раздолбали, обломков было куда больше?
           Пашка помялся:
           - Можно сказать и так, но это ведь не такой уж и активный процесс. Его можно сравнить с деятельностью паука. Тот тоже, можно сказать, что на мух охотится. Но ведь он же терпеливо дожидается очередной бестолковки, что напорется на его паутину. Он же не сам за ними летает. А потому - и мухи здравствуют, и пауки не голодают. Так и в этом случае. Не очень уж и много "покушал" Юпитер от своего соседа. Больше тот сам поразбросал свои ошмётья по разным углам Системы во время взрыва. Солнышко, конечно, не дало разбежаться далеко строительному материалу, тоже многое прибрало к своим рукам. Но, в основном, вся масса обломков на прежней орбите и осталась. Мы только что в этом лично убедились.
           - Да уж...
           Пока Пашка нагнетал среди нас космические страсти-мордасти, полосатое, словно шкура тигра, тело Юпитера заполнило собою половину неба. Кольца, опоясывавшие его, переливались и играли в лучах далёкого Солнца.
           - То ли я совсем дурак... - пробормотал Вовка, оглядывая панораму. - То ли...
           - Что-то не так? - с удовольствием гида-профессионала подсунулся Пашка.
           Вовка смущённо хехекнул:
           - Я, вообще-то, не силён в астрономии, но, насколько помню со школьных времён, вот эти штуки, - он обмахнул общим жестом полосатое небо вокруг Юпитера, - всегда Сатурну пририсовывались. Мы с тобой, Вовчик, и на картинах наших частенько такое изображали. Или я чего-то не?..
           - Всё правильно! - успокоил его "гид-профессионал". - Когда говорят о кольцах, то имеют в виду, конечно, Сатурн. Мы там своими глазами их наблюдали. Но это - распространённое заблуждение. Вернее - это от недостатка информированности. Кольца есть, как видите, и у Юпитера! Не настолько выразительные, и не так заметные издалека, но есть!
           - И что же они есть такое?
           - Пыль, - просто сказал Пашка, умиротворённо любуясь кольцами, будто делом рук своих. - Равномерно растёкшаяся по орбите пыль от столкновений тех самых неудачников, о которых я только что рассказывал. Кого разорвало при подходе к Юпитеру, кто столкнулся с кем-то покрупнее там же, - небрежно взмахнул он рукой в радужное небо. - Мало ли? И все постепенно превратились в тончайшую пыль. Вот её-то мы и видим сейчас, подсвеченную самим Юпитером. Смотри, как его поверхность буквально слепит глаза!
           - Дельное замечание, между прочим, - подал голос помалкивавший Другов. Он недовольно щурился, разглядывая заметно шевелящуюся массу облачного покрова. - Не мешало бы и приглушить чем-нибудь. А то мы тут как в свете рампы. Артисты!
           - Потерпи, - успокоил его Пашка, - Не надо ничего глушить. Щас занырнём туда, так оно будет, вааще, как у негра!
           - Кошмар... - поёжился Вовка. - Мы что? Полезем в этот ад?!
           - Интересно! - Пашка гыгыкнул и обвёл нас удивлённым взглядом. - А, по-твоему, зачем мы сюда приползли? На красоты любоваться?
           - Паша так радуется, будто домой торопится, - с усмешкой сказал Игорь, аккуратно покусывая свою вечную спичку.
           - Ну дык оно ж интересно жа!
           - Как сказать...
           - Не кипишись, Вова! - Пашка дружески похлопал его по плечу. - Нам абсолютно ничего не грозит! Энто ж просто кино!
           - Какое-то слишком оно реальное, то кино... - повёл Вовка плечами.
           - Реальным оно станет, когда Вовчик откроет на ту сторону калитку, - глумливо гыгыкнул Пашка. - Ото будет всем реальностям реальность!
           - С ума сдохнуть...
           Я улыбнулся:
           - Да ты оглянись! Мы так и сидим всё на том же песочке. На том же берегу.
           - Я понимаю... - поморщился тот. - Просто к такому сразу не привыкнешь.
           - Всё это хорошо, - вздохнул Другов, закидывая ногу на ногу и откидываясь на спинку дивана. - Но что-то я обещанного Красного Пятна не наблюдаю. Всё какие-то кучеряшки да полосы по всему полю ползут.
           - "Кучеряшки"! - заржал Пашка с явным удовольствием. - Это циклоны, батенька! Облака из аммиака и ацетилена! А Пятно - оно там, - махнул он за край диска, заполнившего собою весь обзор. - За лесом!
           - За каким ещё "лесом"? - удивился Вовка. - Ты ж говорил, что здесь жизни вроде как нет.
           - Это Паша так прикалывается, - фыркнул Игорь. - Пора бы уж привыкнуть.
           "Приколист" многозначительно подвигал бровями, похлюпал носом и со скромной улыбкой потупил глазки:
           - Я ещё и на машинке вышивать могу...
           - Так чё там насчёт Пятна-то? - напомнил Санька. - Мы, кажется, из-за него тут... околачиваемся?
           - Ну, если быть совершенно объективными, то вовсе не из-за него...
           - Пал Ксанч! Вы что-то совсем заигрались. То Пятно вам подавай, а то вдруг оно и на фиг не надо. Непоследовательность - явно налицо! А кто-то там логике пышные дифирамбы пел? Вы, случайно, не знаете, кто? - ехидно осведомился Другов.
           - Знаю. Только то Пятно - оно ж следствие присутствия того, ради кого мы здесь "околачиваемся". Нам "бублик" нужен. То бишь, корабль космический. Который "Страж Небес" прозывается. Если вы не забыли?
           - Да это понятно, - поморщился Санька. - Но где оно всё?
           - На той стороне, - Пашка опять небрежным жестом махнул куда-то за округлый горизонт полосатого гиганта. - На ночной. Но вы не переживайте! - Он дурашливо скочевряжился, театрально прижимая руки к груди. - Юпитер-батюшка вращается очень быстро. Всего за каких-то десять часов он сделает полный круг и предоставит нам полностью обозреть все свои бока. На одном из них и проявится искомое Пятно.
           - Ну ни хрена себе! - выплюнул Игорь спичку. - Это что? Мы будем сидеть и ждать, пока он к нам спиной повернётся? Делать нам больше нечего!
           - Да ладно-ладно, пошутила моя! - отмахнулся Пашка всё так же с придурью. - Ну-ка, Вовчик, сдвинь корону набок!
           - В смысле?
           - Ну, на орбитальный облёт перейди! В каком ещё может быть "смысле"? - И, делая страшные глаза, Пашка прогнусавил: - Где-то там оно и отыщется, наше кровавое пятнышко!
           Глобус Юпитера испуганно дёрнулся и поплыл влево. Звёздное небо за нашими спинами поплыло в обратную сторону. Мы начали облёт планеты.
           - О! Гля! А это что такое? - подался вперёд Вовка, указывая на чёрный кругляш небольшого размера, ползущий по поверхности облаков.
           - Это тень, Вова, - усмехнулся Пашка.
           - Чья? Наша?
           Пашка хохотнул:
           - Мы тени не отбрасываем. Потому как нас там пока ещё нет. Да и вряд ли наше пятно будет таким уж большим. Это тень одной из его лун. Если я, конечно, не ошибаюсь, она зовётся Ио... Да вон и она сама! - ткнул он пальцем. - Вон-вон, видишь? - подался он вперёд и даже чуть привскочил с дивана. - Шарик такой жёлтый ползёт? Да не туда смотришь! Ниже! Его плохо видно на фоне так называемых "кучеряшек", - Пашка скосил на Другова мимолётный иронический взгляд. - А вот тень от него хорошо заметна.
           Пашка был прав. Невдалеке проплывал едва заметный диск ярко-жёлтого цвета.
           - А ну, Вовчик, придвинься к нему поближе. Рассмотреть хочу это жёлтое недоразумение.
           Диск луны резво прыгнул нам навстречу, и моментально обрёл объём и рельеф. Сразу стали видны коричневые и красные пятна на его поверхности, окружавшие язвы вулканических кратеров.
           - А кто-то там про планетарий что-то говорил... - как бы между прочим проскрипел Игорь, вытаскивая из спичечной коробки новую жертву на изжевание. - Или мне это послышалось?
           Пашка только с досадой прошипел что-то неразборчивое и тут же, забыв ответить на колкость, выбросил руку вперёд:
           - О! Гля! Вулкан извергается!
           И вправду, шарик Ио на самой его макушке был увенчан изящным "чубчиком" вулканического шлейфа, часть которого растекалась по поверхности планетки, а часть, вследствие малой силы тяготения, покидала пределы луны и тянулась за ней прихотливым хвостиком, рассеиваясь в пространстве.
           - Смотрите! - показал Вовка на выползавший из-за горизонта ещё один кругляшок. - Другая луна!
           - Ну да, - кивнул Пашка. - Это уже две из тех четырёх лун, что мы наблюдали при подлёте к Юпитеру.
           - Пал Ксанч! - недовольно щурясь, заметил Другов. - Вы бы лучше занялись поисками того Красного Пятна, чем луны считать-трудиться. Они от нас никуда не денутся. А то ведь время-то наше капает! И его остаётся всё меньше с каждой минутой.
           - Я помню, - смущённо покривился Пашка и выдал едва ли не цитату из филатовского "Стрельца...": - "Ну, случайно, не хотя, сбился с верного путя!". А вы уж сразу и клевать меня! Когда она ещё представится, такая возможность? А Пятно, чего его искать? Его невозможно не заметить! Оно ж размером раза в два больше нашей Земли! Слепой не увидит! Главная достопримечательность Юпитера!
           - Ох, и врать ты, Паша, мастак! - ухмыльнулся Игорь. - В два раза больше! Тогда б оно вообще весь твой Юпитер заглотнуло!
           - Не понял! - Пашка удивлённо уставился на него. - Ты что? Думаешь, что вот это, - он обмахнул рукой облачно-полосатую панораму, закрывшую собою весь обзор, - оно - что? - размером с нашу Землю?!
           Тот едко, чтобы половчее скрыть внезапное смущение, ухмыльнулся:
           - А что? Разве не так?
           Пашка только и протянул:
           - Н-да-а-а...
           - Чё "да"-то? Ты, если чего знаешь, то по делу говори, а не намекай на дебилизм собеседников! - При этом Игорь окинул нас взглядом, приглашающим к солидарности. - Мы, к твоему сведению, астрономиев не кончали!
           - "Не кончали" они! - не удержался Пашка от глумливого хохотка. - Да тут и без "астрономиев", невооружённым глазом видно, что эта вот бандурина, - он широко размахнул руки в стороны, - намного больше Земли! Я ж не зря всё время талдычу: "планета-гигант", "планета-гигант"! Для кого я это говорю? Не знаешь?
           - Ну, мало ли? - иронически покривился Игорь. - Ты у нас "птица-говорун" ещё та...
           - Спасибо на добром слове! - обиделся было Пашка, но тут вовремя встрял Вовка:
           - И на сколько же?
           - Чего "на сколько"? - недовольно повернулся тот к нему, готовый обороняться.
           - Юпитер на сколько больше нашей Земли?
           Пашка тут же забыл своё намерение и рассыпался трелью:
           - Если мы поставим друг на дружку одиннадцать таких шариков, как наша Земля, то это и будет диаметр вот этого самого Юпитера!
           - А так вроде и не скажешь... Планета, как планета. Земля так же смотрелась из космоса.
           - Не верь глазам своим! - довольно облизнулся Пашка и повернулся ко мне: - Ну, и чё мы тут пристыли? Побыстрее нельзя?
           Я пожал плечами и наподдал. Шар планеты вместе со звёздным ковром за спиной резво крутанулись и мы чуть было не проскочили мимо искомого Красного Пятна.
           - Стой! - заорал Пашка и подался вперёд, едва не свалившись с дивана. - Стой! Вон оно! Чуть ниже экватора!
           Игорь опять поддел его:
           - Для тебя здесь и экватор даже прочертили?
           Пашка проигнорировал замечание и подтолкнул меня:
           - Давай, давай, подгребай поближе!
           Мы на мгновение зависли над циклопическим спиралеобразным завихрением желтовато-коричневого цвета. Своей структурой оно ощутимо нарушало общий рисунок так называемых "кучеряшек" - облачных полос, которые стремительно перетекали из одной формы в другую. Я повёл "пятачок" на снижение. Прямо в центр Пятна.
           - У меня вдруг встал вопрос, - сдавленно хехекнул Вовка, которому явно было не по себе от всех этих перемещений. - Даже два!
           - Чего ещё? - подозрительно насупился Пашка, неохотно поворачиваясь к нему. - Как-то невовремя он у тебя "встал".
           - Страшного - ничего. Во-первых, почему оно не красное? Как обещалось в рекламном проспекте.
           - А во-вторых?
           - Ты не ответил на первый вопрос.
           - Успеется. Какой второй?
           Но в этот момент натянутая улыбка на лице Вовки заметно трансформировалась, и он в явном замешательстве промямлил, глядя мимо Пашки:
           - Это что ещё за фиговины?
           Игорь присвистнул, а Пашка с досадой поморщился:
           - Ты о чём?
           - Да ты туда посмотри! - Игорь толкнул его локтем в ребро. - Кто-то нам говорил, что здесь жизни никакой нет? А это что, по-твоему?
           Мы погружались в гущу настоящего сражения! Я даже притормозил от удивления и мы смогли рассмотреть все подробности скоротечной баталии.
           Какие-то шарообразные, переливающиеся всеми цветами радуги, и довольно вялые объекты толпились жалкими разрозненными кучками, явно пытаясь занять круговую оборону. А их нестройные ряды атаковали юркие змееподобные существа, неопределённого, размытого быстрыми движениями, цвета. Словно подчиняясь чётким командам, они одновременно бросались в атаку на воздушные пузыри, в нижней части каждого из которых болталось по пучку слабо шевелящихся щупалец. Змееподобные наносили молниеносные удары по своим жертвам. Те эффектно лопались и, трепыхаясь на ветру, бесформенными тряпками начинали падать в бушующую бездну атмосферы. Но их путь оказывался недолог. Атакующие по двое, а то и по трое тут же кидались вдогонку, и рвали несчастную жертву на части, заглатывая истекающие зелёной слизью полотнища большими кусками. В этот момент можно было заметить, что их пасти снабжены устрашающего вида жёлтыми клыками. Разделавшись с очередной жертвой, они вновь кидались в атаку на ещё живые, сбившиеся в кучу, воздушные шары.
           Пашка, так же как и все мы, несколько секунд оторопело молчал, разглядывая побоище. Потом растерянно пробормотал:
           - Выходит, папа Карло был прав...
           - Что? - первым вышел из ступора Санька Другов. - Какой ещё папа?
           - Ну не Буратинин же! - окрысился Пашка. - Учёный был такой в Штатах - Карл Саган.
           - И что?
           - А то! Он ещё в семидесятых годах предположил, что на Юпитере, в верхних слоях атмосферы, вполне возможна жизнь. Именно такого вот, поплавкового типа. Мол, на этих высотах условия подходящие. А я, дурак, тогда только посмеялся на эти бредни.
           - Прямо ему в лицо? - хехекнул Вовка.
           - Умники! - презрительно фыркнул Пашка. - Да вам любой учёный на пальцах докажет, что в этом кошмаре ни одна тварь попросту не выживет! То же самое и Сагану говорили. Он так на том и заткнулся. С ним тогда ещё какой-то хмырь спелся, тоже так думал, его точку зрения поддерживал. Но я уж фамилии его не помню. Давно дело было.
           - Тебя-то как на тот симпозиум пустили? - насмешливо хрюкнул Игорь.
           - Шлангом прикинулся! - огрызнулся Пашка и повернулся ко мне: - Ну, и чего мы телимся? Они тут сами, без нас управятся. Падай! Нас "бублик" ждёт!



''Бублик''




           Неспокойная атмосфера Юпитера заглотнула наш "пятачок" прямо-таки с хищным удовольствием. Разве что не сказала громкое: "Ам!" Вокруг завыло-загрохотало-засверкало! Растрёпанная облачная круговерть, прорезаемая частыми ослепительными вспышками и сопровождаемая оглушительной каннонадой нескончаемых громовых раскатов, понеслась куда-то, сломя голову! Картина превратилась в сущий ад: смазанное грязно-серое марево с такими же неопрятными зелёными и рыжими полосами и разводами, ярко высвечиваемыми частыми электрическими разрядами. Обзор уменьшился практически до нескольких десятков метров, а по мере дальнейшего погружения и вовсе ограничился сферой силового поля, окружавшего наш "корабль". Мы сидели внутри беснующейся свистопляски и чувствовали себя, надо сказать, не очень уютно, если не применять более сильных выражений. Все красоты дикой планеты остались там, на больших высотах, а на нашу долю теперь выпало довольно глупое занятие: пялиться в постепенно сгущающийся мрак, беспощадно раздираемый гигантскими высверками ветвящихся многокилометровых молний, сопровождаемых ужасающей какофонией, и пытаться в этом буйстве стихии разглядеть что-либо путное.
           Я убрал звук. Моя команда хором и с явным облегчением выдохнула. Игорь осуждающе проскрипел:
           - И как же это ты догадался?
           - Ну дык, то ж родная стихия ! - пробормотал Вовка, зябко поводя плечами. И подпустил яду: - Хеви металл! - Потом покосился на меня: - Никогда не любил грубую музыку!
           Я только криво усмехнулся в ответ.
           Постепенно до нашего оглушённого сознания вновь пробился размеренный и умиротворяющий плеск прибрежных волн. Некоторое время мы тупо всматривались в картину за бортом. Наши лица в яростном свете нескончаемых грозовых разрядов приобретали инфернальный оттенок.
           Санька, неприятно щурясь, поёжился:
           - Ох, и не так же я себе представлял наше путешествие к "Стражу Небес"!..
           - Что опять вас не устраивает, сэр? - кисло осведомился Пашка без былого азарта.
           - Так ведь ни черта ж не видать, кроме атмосферного электричества! Какого, я извиняюсь, хрена мы, вообще, здесь делаем?
           - "Бублик" ищем...
           Мы ещё немного потаращились на апокалиптическую картину. Наконец, когда буквально в двух шагах от нас пространство одновременно вспороли несколько ослепительнейших столбов, буквально ослепив нас на несколько секунд, Пашка и сам не выдержал:
           - Ох, мать его яти! - потряс он головой. - Мы, вообще, движемся куда-нибудь, или как?!
           - Строго по вертикали, - поморгал и я, восстанавливая зрение. - А что? Не видно?
           - Не смешно! Случайно, эта твоя "вертикаль" не вверх ведёт?
           - Круто вбок! - скучным голосом проскрежетал Игорь.
           А Санька раздражённо прошипел:
           - Вольдемар! Я одного не пойму: почему бы нам не использовать врождённые возможности электронных мозгов?
           - Ты это о чём?
           - У браслета же должна быть... ну, там... система поиска какая-нибудь?
           - Само собой. Только надо знать, чего мы ищем.
           - А мы что? До сих пор этого не знаем?!!
           - Как-то так... Оч-чень смутно и приблизительно. С исчезающе малой степенью вероятности.
           На что Пашка выразительно хмыкнул: мол, книжки нужные надо вовремя читать!
           - Ну, в любом же случае, корабль-то не деревянный? - продолжал Другов "толкать мыслю". - Так?
           - По идее - да... А там - кто его знает...
           - Вот и дай ему задание, в конце концов, ту грёбаную железяку отыскать. Чего ж мы на дурняка-то, да вслепую, да сквозь эту вот электрическую вакханалию пробираемся?! Так мы и за год тут ничего путного не найдём! Кроме сильных ощущений.
           - "Вак-ха-на-лия"! - насмешливо пробасил Вовка. - Сильно сказано, однако!
           - Этот вопрос, вообще-то, к тебе, - толкнул я "гида", сидевшего с независимым видом. - Как мне браслету внешний вид обрисовать?
           Пашка презрительно хмыкнул:
           - Чего его рисовать? "Бублик", он и есть бублик! Тороид, если так не понятно. Книжку дай, покажу.
           - Щас!
           - А что такое?
           - Она дома осталась! На столе!
           - Ну и чё? От, проблема, язви его в кадушку! - хлопнул он себя по коленям. - Нельзя ещё одну сварганить? Копию той?
           - Ну... Если только так...
           В руки Пашке ткнулась увесистая книга чёрного цвета.
           - Во! - просиял он. - А то: "Мама-мама"!.. Учить тебя всему... Вот, смотри сюда... - Он раскрыл книгу, отщипнул больше половины страниц, быстро долистал до нужного места и повернул ко мне. - Вот это - внешний вид корабля галактического класса "Страж Небес"! Надеюсь, браслет через твои зенки это тоже наблюдает?
           - Я тоже на это надеюсь, - пожал я плечами, забирая книгу из его рук и разглядывая картинку в неверном свете атмосферных сполохов. - Сезам, что ты на это скажешь?
           - Жду конкретизации задания, - послышался над моим ухом равнодушный голос, лишённый всяких тембров и интонаций.
           - Мы сможем найти на Юпитере, такую штуку? - я постучал пальцем по картинке.
           Моя команда с интересом навострила уши, а браслет немного помолчал и выдал:
           - Сканирование объекта "Юпитер" дало отрицательный результат.
           Послышались откровенно глумливые смешки, а Пашка моментально взвился:
           - Как - "отрицательный"?! Чего он там лопочет?!
           Не скрывая издёвки, Игорь похлопал его по плечу и проскрипел:
           - И, всё-таки, Паша, Юрик твой набухамшись был, когда вот эту вот свою книжулечку писал. Я энто сразу просёк. Как только ты нам его сказки начал читать. Остынь, Паш. Брехня всё это!
           На Пашку было жалко смотреть.
           - М-дя... Что и требовалось доказать, - разочарованно крякнул Санька и постучал ладонью по мягкому подлокотнику. - Боюсь, как бы и День Икара не оказался такой же вот... туфтой!
           - Тогда сразу встаёт вопрос, - как бы даже обрадованно хехекнул Вовка. - На кой леший тот дядечка нас... ну... в прошлое посылает?
           - Не знаю, не знаю... Вольдемар! Ну, а ты-то чего молчишь?
           - Ума не приложу... - Ответ браслета убил меня не меньше Пашки. - Уже вроде бы как даже и проникся...
           - Вырубай-ка ты, Вовчик, свой телек, - демонстративно зевнул Игорь и стал подниматься с насиженного места. - Пора и нам в люлю. Ночь уж на дворе...
           - Да погодите вы! - неожиданно вскричал неугомонный "гид". - Погодите хоронить идею!.. Ты вот что! - обратился он ко мне. - Спроси-ка своего "искателя", а что конкретно он пытался найти?
           Я вяло удивился:
           - А ты что? Не присутствовал, когда я ему?..
           - Не-не-не! - перебил меня Пашка, досадливо морщась. - Пусть он вот тут, в воздухе, прямо у нас перед носом, изобразит эт' самое... ну... предмет поиска, как он там его понял своими железными мозгами.
           Я пожал плечами и переадресовал Сезаму вопрос. Тот послушно изобразил дубль книги, лежащей на моих коленях. Она и раскрыта была на той же странице, откуда на нас хитро поглядывала картинка с многосекционным "бубликом".
           - Ну?! - победно приосанился Пашка. - А я вам что говорил?! А?! Мать вашу так! Он же, блин, КНИГУ на Юпитере искал! Ему ведь абсолютно по барабану, какие там картинки в ней нарисованы!
           Опять послышались смешки и покашливания. Но уже другой, более доброжелательной окраски.
           - Ну, и что ты тогда предлагаешь? - осведомился Санька. - Как нам втолковать тупой машине, что именно мы ищем?
           - Бублики! - подавляя зевоту, хрюкнул Игорь. - Желательно - съедобные и посвежее!
           Пашка пропустил его замечание мимо ушей. Он уже вновь загорелся идеей доказать состоятельность проекта. И, забегая наперёд, надо сказать, оказался на высоте!
           - Во-первых, - обратился он ко мне, - пусть твой "искатель-мозгополоскатель", всё-таки, слышит нас всех. Этот испорченный телефон нас всех уже достал. Пральна? - обернулся он на заскучавших спутников.
           Те подтвердили, но без особого энтузиазма.
           Я безропотно проглотил скрытую насмешку и выполнил заказ.
           - Вот! - удовлетворённо потёр Пашка ладонями. - А теперь, Сезам, слухай сюды! Тебе как? Меня хорошо слышно? - на всякий случай поинтересовался он, и, получив удовлетворительный ответ, принялся "раскалывать", как Санька выразился, "тупую машину" на правильный ответ: - Ну-к, скажи, дорогой, изображение какой планеты сейчас перед нами?
           - Изображение планеты Юпитер, - ответил браслет и после небольшой паузы добавил, как мне показалось, с лёгким оттенком иронии: - По земной терминологии.
           - Оно и козе понятно, что по земной! - отмахнулся Пашка. - А теперь скажи, как называется та область, где мы сейчас находимся? По земной, конечно, терминологии, - уточнил он с ответной ухмылкой.
           - Тихий океан. Район островов Полинезии.
           - Та, блин! - цыкнул "следователь". - Не мы! А изображение на экране!
           - Центральная часть антициклона, называемого в научной литературе Земли Красным Пятном, - равнодушно ответил Сезам.
           - Ты... эт' самое!.. - посопел Игорь, уже без обычной своей язвительности заинтересованно прислушиваясь к диалогу. - За формулировками следи. Машина, как-никак...
           - Та понял я уже! - дёрнул Пашка щекой. - Не лезь! - И он с увлечением продолжил: - Сезам! А скажи-ка нам, дорогой, в результате чего образовалось это, так сказать, Красное Пятно?
           - Гравитационная аномалия порождает сильные вертикальные течения водородных масс океана и атмосферы. Наложенные на собственные мощные гравитационное и магнитное поля Юпитера, они образуют гигантский атмосферный вихрь - антициклон, известный на Земле, как Красное Пятно.
           Мне показалось, что после такого заумного ответа Пашка непременно собъётся, отступится, но он и ухом не повёл, ведя браслет к исходной точке своей логической цепи:
           - А что же порождает эту самую гравитационную аномалию?
           - Силовое поле объекта тороидальной формы.
           Пашка с победным видом оглядел нас и вбил последний гвоздь:
           - А увидеть этот объект - у нас есть такая возможность?
           - Да, - всё так же равнодушно ответил бесплотный голос.
           Я понял, что наступил момент перехватывать эстафету:
           - Сезам, выполняй!
           Послышались жидкие аплодисменты.
           - Ну, Паша, ты был прямо-таки неподражаем! - удивлённо произнёс Другов и хлопнул его по протянутой руке. - Ловко ты подвёл его под монастырь!
           - Хучь вынай меня из ступы, да министром во дворец! - подбоченился довольный общим оживлением Пашка, и тут же ковырнул Игоря с ехидной гримасой: - А то, понимаэшь: "Брехня!", "Остынь!" Вишь - не брехня! Всё только начинается, господа присяжные заседатели!
           - Ну, это дело не грех и отметить как-то... - подытожил Вовка, и, вроде бы, невзначай, почесал указательным пальцем небритую шею.
           Но его инициатива так и повисла в воздухе: никто её не поддержал.

*****


           Пейзаж за пределами "пятачка" мгновенно и разительно изменился. Молнии, да, всё так же неустанно дробили пространство безумным своим фейерверком, но уже не рядом с нами, а где-то там, наверху. А мы сами оказались внутри невидимой полусферы, в купол которой они и долбили с неистощимой яростью, и беспомощно рассыпались сверкающей паутиной по её прозрачной поверхности, нервно стекая в тяжело колыхавшуюся водную гладь, которая, как оказалось, теперь под нами простиралась. В неверном свете незатухающей электрической паутины можно было довольно сносно рассмотреть тёмную полосу, кольцом опоясывающую смутно видимый нами горизонт. Вероятно, мы угодили в самый центр этого кольца, поскольку расстояние до него во все стороны было приблизительно одинаковым. Если на глаз, то метров сто, а то и двести. Я, конечно, мог и ошибаться. Земные категории здесь вряд ли работали. Вот за неё-то, за эту полосу, и стекали молнии, дробясь и рассыпаясь в мелкую сеть фантасмагорической паутины.
           Обозримое водное пространство внутри кольца кипело. Оно клубилось паром, который тут же подхватывался неугомонным ветром и с бешеной силой закручивал в стихийно возникающие то тут, то там ядовито-зелёные смерчи.
           При особо яростной атаке электрических разрядов, я усмотрел ровные ряды тёмных точек, в три ряда опоясывавших кольцо невысоко над водной поверхностью. Оказывается, усмотрел их не только я.
           - О! Гля-кось! Иллюминаторы! - сразу определил Пашка. - То бишь по-нашему - окна! Сто процентов - жилые отсеки! Улеульчики там почивать изволят! Или как их там правильно называть? Улеуты?
           - И всё-то вы знаете... - меланхолично царапнул его Игорь.
           Но Пашка, окрылённый своей только что одержанной принципиальной победой, мужественно держал оборону:
           - Да уж, поболе вашего, сэр! - Причём, слово "сэр" прозвучало из его уст, как изощрённое ругательство.
           - А почему, собственно, "изволЯт"? - выделил Вовка последнее слово. - Почему в настоящем времени? И почему - "они"? Мне помнится, ты говорил, что Прометей свой срок мотает в гордом одиночестве?
           - Ладно-ладно! Поймал! - довольно рассмеялся Пашка. - Ущучил! "Ну, случайно, не хотя, сбился с верного путя!" Сбрехнуть не дашь! Один он там, один, успокойся. От его соплеменников лишь кости по коридорам валяются! В первые же три дня все попередохли! Гравитация, на фиг, раздавила!
           - Не могу понять, чему ты радуешься?
           - А тому! Собаке - она и смерть собачья! С предателями иначе - никак!
           - Ты смотри! Ну, прямо Санта-Барбара! И кто ж там кого предал?
           - А! Долгая история! - поморщился Пашка, явно сгорая от нетерпения. - Если тебе оно сильно интересно, то - вот! - Он выхватил у меня бабиковский труд и бухнул ему на колени. - Глава сорок четвёртая. "Ошибка Прометея. Трагедия экспедиции." Грызи! Оч-чень пользительное чтиво!.. - Вовка при этом только с усмешкой покачивал головой. - А ты, давай! - повернулся Пашка ко мне. - Чего опять завис, как не родной? Двигай колымагу к борту ближе! Мы ведь уже у самой цели! - едва не проржал он по-лошадиному последнее слово.
           Я потихоньку прибавил звук. До слуха опять донеслась грозовая каннонада и завывания атмосферы, больше похожие на рёв раненого зверя.
           - Ну, а это-то зачем?! - простонал Вовка.
           - Для ориентации, - усмехнулся я. - Вдруг кто на помощь будет звать?..
           - Ты б хоть чего поумнее придумал!..
           - Ну, тогда - для усиления эффекта.
           - Да уж и так... В состоянии аффекта!.. Лучше уж музычку какую-нибудь врубил бы...
           Я пропустил пожелание мимо ушей (только музычки сейчас и не хватало!), и под такой вот гремучий аккомпанемент "пятачок" медленно приблизился к тёмной полосе. При этом окружающий нас инфернальный пейзаж странно искривлялся и плыл, будто двигались мы в очень плотной среде.
           Перед нами вырастала явно металлическая стена. Правда, без заклёпок и сварных швов, как оно невольно ожидалось. По её поверхности шли ряды углублённых круглых иллюминаторов, каждый метра по два в диаметре. Где-то внизу, в клубах пара, в стену тяжело и ритмично бУхали, ощутимо сотрясая её, мощные тёмные валы. Создавалось впечатление, будто внизу волновалось море ртути, настолько тяжёлыми были удары в обшивку корабля.
           - Я не понял, - насторожился Игорь. - "Бублик", он что, на плаву? Или на дне стоит?
           - На плаву, - со вздохом покивал Пашка. - Нет тут никакого дна. Это океан! Размером с целый Юпитер! Только океан этот не из воды будет, а из жидкого водорода с аммиаком. При той температуре, что сейчас за бортом, вода жидкой не бывает. Только в твёрдом состоянии. Вот её-то обломки и долбят в стену "бублика". Слышишь? - приподнял он указательный палец, призывая ко вниманию. - Айсберги, яти иху мать!
           - И сколько же её там, той температуры? - слегка поёжился Вовка, заранее предчувствуя ужасный ответ.
           - Минус сто сорок. Это как минимум.
           - Них-них!.. - только и выдохнул тот.
           - Бред! - пренебрежительно фыркнул Игорь. - Отчего ж тогда море кипит?
           - Водородно-аммиачная смесь испаряется. Потому здесь и видимость, как в бане. А сумасойтительное атмосферное давление сдерживает это испарение. Плюс девять "же" гравитации. Плюс ещё вонизьма здесь такая, что... Короче, много тут ещё таких вот "плюсов". И один жирнющий "минус": жить в таких условиях - не-воз-мож-но!
           - Ад товарища Данте прямо-таки курит мох в сторонке... - хмыкнул Санька, всматриваясь в изъеденную коррозией стену корабля.
           - Ой, и не говори, кума! - согласился Пашка. - У самой муж - такой пьяница!
           И вновь у меня на языке вертелся вопрос об адекватности такого вот несусветного наказания. Какое же преступление надо было совершить, чтоб заработать такой потрясающий воображение срок и в таком ужасающем месте?!
           Но спрашивать не имело смысла. Пашка сразу отошлёт меня, как и Вовку, к гроссбуху Юрика. А сейчас как-то не время книжки читать. Даже самые умные. Сейчас бы нос по ветру держать, да самому до истины докапываться, раз оно всё такой правдой оказывается. Ну, или, в крайнем случае, с благородной помощью нашего неугомонного "гида".
           А благородный наш "гид" уже в нетерпении рыл копытом землю:
           - Давай, Вовчик, чешись! Вскрывай "бублик"! Чего ты всё телишься, да в окошки заглядываешь, как первоклашка на свидании?
           - Страхово как-то...
           - Жми на газ! "Страхово" ему! Уж кому и бояться, так только не тебе... Да и нет там никого, кроме дедушки Прометея.
           - О том и речь...
           Я медленно и очень осторожно въехал в изуродованную временем, довольно толстую стену корабля, непрестанно сотрясаемую ударами беснующейся стихии.
           - Ах-х-хренеть! - пробормотал Вовка в ответ на какие-то свои мысли.
           - Клёвое местечко? - хехекнул довольный "гид". - А ты прибавь сюда ещё постоянную нехватку пригодного для дыхания воздуха и девятикратную силу тяжести... Тот ещё винегретик получится! Ты вот, к примеру, сколько весишь?
           Вовка смущённо кхекнул:
           - Давай, Паш, не будем... О грустном...
           - Не, ну я ж так, для образного сравнения. Ничего личного! Допустим, семьдесят кэгэ. Так?
           - Ох, как он тебе льстит! - удивился Санька и лукаво прищурился: - Чем это ты его купил?
           Пашка сердито цыкнул:
           - Я говорю: "допустим"!.. А теперь "это" надо помножить на девять!
           - Таблицу умножения я ещё не забыл, Паша. Я понимаю: должно получиться семьсот двадцать кэгэ. Но я же их совсем не чувствую!
           - Блин! Да потому что ты сидишь на берегу и смотришь телевизор, - скучающе выплюнул Игорь неизменную спичку себе под ноги.
           - А вот если Вовчик туда дверь откроет!.. - самозабвенно закатив глаза, запел Пашка привычную страшилку, но Вовка сразу же поднял обе ладони:
           - Не надо! Я всё понял. И не хочу, чтоб мои кости валялись по коридорам вместе с костями каких-то там негодяев. Мне и здесь неплохо смотрится! Вон, вишь, мы уже и в гости к кому-то пожаловали!
           - "Кто ходит в гости по утрам..." - подхватил Пашка со своей обычной дурашливостью, но сразу как-то сник.

*****


           Дело, конечно, понятное. Мы оказались в самой обыкновенной жилой комнате. Только вид у неё был самый нежилой. Заброшенный был вид. Все предметы покрывал толстый слой пыли, сквозь который просматривались следы давнего и методичного погрома. Стробоскопическое освещение, проникавшее сквозь запылённое стекло иллюминатора, размахнувшееся от потолка до пола, придавало пейзажу совершенно нереальный вид. Неравномерная мелькотня грозовых разрядов вырывала из темноты куски обезображенной мебели и ободранных цветастых обоев (а это были именно они!). Всё, что ранее было любовно развешано по стенам, лежало на полу в тщательно измельченном и покорёженном виде. От ажурных настенных конструкций, служивших, видимо, полками для всякой мелочи, до стеклянных рамок с какими-то цветными иллюстрациями.
           Обломки симпатичной детской кроватки, тоже не выдежавшей напора вандалов, валялись среди разбросанных и сплющенных игрушек, разделив печальную судьбу своих старших собратьев - довольно простых по исполнению лежанок в виде тахты. Они сиротливо жались к стенам и у них тоже подломились ножки, будто от неимоверной тяжести. И было прогнуто ложе.
           - Здесь кто-то хорошо порезвился... - почти шёпотом произнёс Вовка.
           Пашка фыркнул:
           - Девять "же" здесь порезвилось! Гравитация! Ну и, возможно, зомби. Умом-то Бог обидел... Вот и громили, что ни попадя... Но это вряд ли... Юпитер с ними в первую очередь разделался.
           Я недовольно покосился на него:
           - Охота тебе, Паш?.. В такой-то момент?.. Какие, к чёрту, "зомби"?
           Пашка опять возмущённо взбрыкнул:
           - А такие! Совместные дети взбунтовавшихся астронавтов и земных женщин. Бугаи под три метра ростом! Всех потом сюда, на кораблик и сбагрили. Всю ораву! Ну, конечно, тех, что переловить удалось...
           Я перевёл недоверчивый взгляд на Саньку, но тот лишь неопределённо двинул плечом:
           - Если Юрик нам не врёт...
           Меня задело за живое:
           - Может, хватит ходить вокруг да около?! Снизойдите пояснить, если вы у нас такие уж начитанные?!
           Но Пашка только досадливо покривился:
           - Ну, нет же смысла! До дедушки Прометея сейчас вот доберёмся, и он тебе сам всё выложит. Как на духу. А то ты всё шипишь, как то масло на сковородке: "Не может быть!", "Хрень собачья!" - пропищал он противным голосом. - Вот сам во всём лично и убедишься, что она за "хрень" такая. Недолго уж осталось. Крути, давай, свою баранку!
           Его слова душевного комфорта мне, конечно, не добавили. Кому охота дураком выглядеть? Тем более - перед инопланетным патриархом, портрет которого всё ощутимее вырисовывался перед внутренним взором на основании Пашкиных "сказок".
           Вот я и мандражил помаленьку, въезжая в соседнее помещение прямо сквозь толстую перегородку. Как вы уже догадались, о порядке перед нашим визитом там тоже не позаботились. Вещи разбиты, покорёжены и, опять-таки, покрыты внушительным слоем пыли. Только на стене над столом, придавленным собственным весом, каким-то чудом удержалось что-то вроде фотографии в стеклянной рамке. Я придвинул "пятачок" вплотную. Конечно же, это не стекло, и, скорее всего, не семейная фотография, как мне вначале показалось. Разобрать изображение под слоем пыли не представлялось возможным. Бессистемно бьющий по глазам источник света, которым, как и в первом помещении, служил огромный иллюминатор, тоже этому не способствовал. Так и хотелось протянуть руку и смахнуть наслоения пыли с изображения. Но - увы! - мы-то здесь, а картинка - чёрт знает где! За миллионы километров. "Не достать руками, не дойти ногами", как пелось в одном старом советском фильме. Какой уж там "смахнуть"!
           - Ты - того! - подавленно пробормотал Пашка, вяло двинув клешнёй куда-то вверх. - Пробирайся тремя этажами выше. В Главный Отсек Управления. Прометей, скорее всего, там обитает. Здесь мы всё равно никого не найдём. Тут - сам видишь - давно не ступала нога человека... "А только моя и Сидорова"! - так-таки не удержался он, чтоб не схохмить.
           Вовка, имевший о творчестве Аркадия Райкина очень смутное представление, удивлённо приподнял брови, но не спросил, кто такой этот "Сидоров", справедливо отнеся последнюю Пашкину фразу к его обычному дуракавалянию.
           Потолок прыгнул навстречу, мы проскочили три перекрытия и оказались в полутёмном высоком помещении. Прямо посреди широкого коридора, разделяющего ряды колоннообразных сооружений в несколько обхватов в диаметре каждая.
           - Здесь, что ли? - толкнул я Пашку.
           - Да вроде как... - неопределённо повёл он плечом, воровато озираясь по сторонам.
           - А почему так неуверенно? - съязвил Игорь, покусывая кончик новой "жертвы" из спичечного коробка и с прищуром оглядывая непонятные цилиндрические конструкции, подпирающие потолочное перекрытие. - Ты ж у нас всем гидАм гид!
           - А потому! - нервно отозвался "гид". - Ориентируюсь лишь по описанию да картинкам в книге.
           - Ориентацию, выходит, потерял? Ну, Сусанин!
           - А ты б, чем прикалываться, лучше помог бы!
           - Чем? - искренне удивился Игорь. - Туда ж нельзя! Там девять "же". Сам же стращаешь. Лепёшкой, говоришь, стану.
           - Не станешь. Вовчик не позволит.
           - Интересно! Чем же он это "не позволит"?
           - Первый день замужем? Браслет на кой? Скафандр тебе сварганит супротив тех самых "же".
           Я с интересом прислушивался к их перебранке. Моего мнения никто даже и не спрашивал!
           - От оно надо! - продолжал Игорь на полном серьёзе. - В скорлупе той по потёмкам лазить! Какая-нибудь "зомба" тюкнет по черепушке. И пикнуть не успеешь. Есть другое предложение. Более комфортное.
           - Ну-ну! Колись, давай. Что за предложение?
           Игорь молча пожевал спичку, пару раз перекинул её туда-сюда, выдерживая паузу, и нехотя процедил:
           - Чё мы сразу внутрь-то полезли? Надо хоть осмотреться, на бреющем полёте по-над крышей "бублика" полетать. Мож, чего снаружи и углядим. Где он там, твой Пульт Управления, ты сам-то знаешь?
           - Не Пульт, а Отсек. Главный. Их на корабле даже два. Дублируют друг друга. На случай "вдруг чего"...
           - Тем более. Какой-нибудь, да найдём. А то блукаем в потёмках, понимаешь... А время идёт.
           Санька, молча выжидавший, пока они препирались между собой, наконец, подал голос:
           - Мысль, вообще-то, здравая, Вольдемар. Ты не находишь?
           Я пожал плечами:
           - Да я чё? Я - как коллектив.
           - А коллефтив только "за", - решил за всех Пашка и нетерпеливо взмахнул клешнёй: - Ехай!

*****


           Мы проникли сквозь высокий потолок, выбрались наружу и медленно поплыли над широкой, около полусотни метров в обхвате, крышей корабля, то бишь, "бублика". По правде сказать, бубликом, как таковым, он не воспринимался. Мы не могли охватить взглядом всю конструкцию. Вокруг клубился густой полумрак, прорезаемый частыми высверками молний. И впечатление было такое, будто мы с вертолёта на небольшой высоте смотрим на крышу товарного поезда, заметно поворачивающего куда-то в правую сторону, теряясь в беспокойной дымной мгле. Секции "бублика", плотно пригнанные друг к другу, сверху смотрелись не прямоугольниками, а, скорее, трапециями. Меньшие их стороны были обращены к центру тороида, что позволяло конструкции постепенно закругляться.
           - Паш, - нарушил Вовка продолжительное молчание, во время которого мы бестолково пялились на проплывающую под нами вереницу однообразных сегментов. - А что это за пупырышки торчат на крыше каждого вагона?
           - Печные трубы! - гыгыкнул тот. - Звездолёт углём отапливается. Каменным!
           - Слышь, ты, Сусанин, - недовольно скрипнул Игорь. - Ты по делу говори.
           - Да капсулы это! - фыркнул Пашка. - Спасательные! На случай, если "бублику" - кирдык. Чтоб было, куды бечь. То бишь - на чём. И рассчитаны они на восемнадцать человек. Чтоб могли там шесть суток переждать, пока помощь придёт.
           - Бред! - сдержал зевоту Игорь. - Туда если пять-шесть влезут, и то хорошо.
           Пашка рассмеялся:
           - Да это же только верхушка айсберга! А основное тело капсулы на нижнем этаже стоит. Колонны видели? - И он тут же хлопнул себя по лбу: - Бли-и-ин! Колонны! Как же до меня сразу... Вовчик! Повертай назад!
           - Это ещё почему? - удивился я, притормаживая "пятачок".
           - Так мы же уже были в Главном Отсеке!
           - С чего ты взял?
           - А с того! Каждая стандартная секция "бублика" оснащена только одной капсулой, во, видите? - указал он вниз. - На каждом, так сказать, "вагоне" по одному "пу-пы-рыш-ку", - хитро покосился он на Вовку. - А на Главных Отсеках их должно быть по девять!
           - И что?
           - А то! Когда мы поднялись из жилых, так сказать, отсеков, то сразу оказались среди леса колонн. Помните? - обернулся он за поддержкой к "коллефтиву".
           - Да чего мы там помним? - пожал Вовка плечами. - Что там, что здесь, всё одно, как у негра. Кабы не молнии, так вообще бы...
           - А я помню... - нехотя признал Игорь. - Чё-то такое там было...
           - Во! - обрадовался Пашка неожиданной поддержке. - Мы когда через крышу-то сиганули на улицу, нет, чтоб назад обернуться и посмотреть - вперёд погнали!
           - Не так уж мы и "погнали"... - слабо вякнул я.
           - И всё равно. Ни у кого из нас ума не хватило...
           - Извини! - возмутился меланхоличный Вовка. - Кто у нас - "старожил", всё тут знает? Вот именно. А мы здесь - гости. Нам - что три "пупырышка", что четыре - один хрен.
           - Да уж! - отмахнулся Пашка. - "Всё"! Всё знает только прокурор! - И он опять подтолкнул меня: - И чего это мы висим? Разворачивай оглобли!
           - Погоди, - сказал Санька. - Придержи коня. Я, Паш, чего-то не пойму. Нам что нужно? Главый Отсек найти? Или дедушку Прометея?
           - А не один ли чёрт? Найдём Отсек - найдём и дедушку.
           - Так ведь в том Отсеке, где мы, как ты говоришь, уже были, никого нет! Не в темноте же он сидит?
           - А что? Всё возможно! - ядовито поддакнул Игорь. - Он же - инопланетянин! Он и в темноте видит. Как та кошка!
           - Дык эта... - смутился Пашка. - Мы же только в коридоре были. А отсек-то с внешней стороны "бублика" обустроен. То есть - в соседнем помещении, через коридор.
           - Нет, ну хоть где-то какая-то полоска света должна же проникать? - продолжал рассуждать Другов. - Говорить о присутствии живого человека? А там же - подвал-подвалом! Если что и было когда живое, так уже давно и неправда.
           - Да, действительно! - поддержал Вовка с притворным оптимизмом. - Звездолёт-то старый, все двери давно перекособочило, на фиг. Свет через щели непременно проникать должон!
           Санька оторопело посмотрел на него и только мотнул головой, как бы говоря: "Да уж, помощник с тебя!"
           - Ладно, - обречённо вздохнул Пашка. - Убедили. К тому же - "бублик" - он всё равно круглый. Во втором Отсеке не найдём - опять сюда вернёмся. Поехали, Вовчик, дальше по кругу! Только, эт' самое... "сдвинь корону набок"...
           - В каком смысле?
           - А "чтоб не висла на ушах"! - хохотнул сквозь зевоту Игорь.
           - Ну, ты это... - Пашка подвигал клешнёй, показывая, что надо сместиться чуть вбок. - Чтоб мы не только крышу видели, но и боковую поверхность "бублика". Может, окошки именно там светиться будут. А мы и не заметим, если только над крышей болтаться будем.
           - Любой каприз за ваши деньги... - пожал я плечами.
           "Товарняк" под нами дёрнулся и "вагоны"-секции вновь поплыли навстречу, выныривая из завывающей и грохочущей косматой мглы, нещадно раздираемой электрическими разрядами.

*****


           - Ну-к, Паш, - после непродолжительного молчания вздохнул Вовка. - Ты у нас всё знаешь. Высвети цифИрьку.
           - М? - не оборачиваясь, ответил тот, внимательно вглядываясь в мельтешащий полумрак. - Ты это о чём?
           - Сколько вагонов в этом составе? Едем-едем, а они всё не кончаются...
           - Шестьдесят четыре.
           - Та ну... По-моему, уже сто шестьдесят четыре... По второму кругу, небось, пошли...
           - Тебе кажется. Я слежу.
           Немного помолчали.
           - Мне, наверное, опять кажется... - вновь послышался Вовкин голос.
           - Что? - недовольно повернулся к нему Пашка.
           - Орнамент, - подбородком указал Вовка на экран.
           - Где?
           - Ну, похоже... Вот, ниже окон проглядывает.
           Я остановил движение "пятачка" и мы все вместе всмотрелись в то место, куда указывал Вовка. Какая-то тёмная полоса, шириной приблизительно метров пять, выделялась на изъеденной поверхности звездолёта. Она вертикально уходила вниз, до самой поверхности волнующегося океана и исчезала в нём. В верхней части рисунок заострялся, напоминая цифру "один". И в этой части от неё отходила вниз ещё одна полоса такой же ширины, но уже под наклоном.
           - Да это буква! - фыркнул Игорь. - Вон, смотрите, там дальше ещё две таких же, но в зеркальном отражении. Похоже на букву "М".
           - Ни фига себе буковка! - воскликнул Вовка. - Метров тридцать будет в высоту!
           - Да побольше будет... - сказал Пашка, прищурившись. - Я, кажись, знаю, что это. А ну, Вовчик, двигай дальше!
           Я выполнил пожелание и из темноты в свете молний нарисовалась ещё одна "буковка": просто две вертикальные полосы такой же ширины.
           - Ну и что это? - скривился Игорь. - Одиннадцать?
           - Нет, - весомо произнёс Пашка. - Это буква "U". Латинская. Просто закругление внизу не видать. Оно под водой.
           - Латинская? - недоверчиво переспросил я. - При чём здесь латынь? Корабль-то не наш, не земной. Просто совпадение.
           - Ничего не совпадение! - с пол-оборота завёлся Пашка. - Ехай дальше! До буквы "R". Тоже латинской. Щас увидишь, что это за совпадение!
           Я вздохнул, покачал головой, но "пятачок" подвинул к следующей вынырнувшей из мрака "буковке". Действительно, это было похоже на английскую букву "R". Даже очень хорошо прописанную. Английскую, немецкую, без разницы. И такую же огромную.
           - Паш, чё за прикол? - спросил я. - Почему здесь наши буквы?
           - С чего ты взял, что они наши?
           - Ну как же? Весь западный мир пользуется латинским шрифтом! Что англичане, что немцы, что испанцы. Да мало ли?
           - Итальянцы... - как бы между прочим, подсказал Вовка.
           - Вот-вот! Вот именно! - обрадованно подхватил Пашка. - Они, как раз, первые из европейцев и получили этот шрифт.
           - Получили? - спросил я. - От кого?
           - А вот, от них, - указал он на звездолёт. - На Апеннинском полуострове была одна из баз улеутов (давайте, всё-таки, условимся их так, что ли, называть?). Вот тамошние племена первыми и переняли у них латиницу. Это родной язык планеты Улеу. На этом языке они и обучали грамоте оставшихся после катастрофы земных аборигенов.
           - Ну и ну! - покачал головой. - И ты хочешь сказать, что ты в курсе, что вот здесь написано?
           - Конечно, - скромненько поджал Пашка губы. - "CUSTOS CAELORUM". "Страж Небес", если перевести на русский.
           - Путаешь ты что-то, - хмыкнул Игорь. - Первая буква здесь "М" а не "К".
           - Я ничего не путаю - всё так же скромно и тихим голосом ответствовал наш "гид". От этого его слова звучали только ещё весомее. - Мы просто читать начали задом наперёд. "М" - последняя буква в названии корабля.
           - Вот же блин! - хохотнул Игорь. - А мне показалось, что на борту написано "MUR" - Московский Уголовный Розыск. Ну, думаю, и здесь менты наследили!
           Я посмотрел на помалкивавшего Саньку.
           - Это что, всё правда?
           Тот равнодушно пожал плечами:
           - Видимо, Юрик не соврал...
           Ох, этот Юрик!
           - А ну-ка!.. - Я бросил "пятачок" вперёд, где, по всем соображениям, должно быть начало надписи. Буквы так и зарябили в глазах! Я по инерции даже проскочил немного дальше, чем нужно. Пришлось возвращаться.
           Да, действительно, теперь надпись так и складывалась по "буковкам", как и сказал Пашка: "CUSTOS CAELORUM". Гигантские буквы были изъедены временем, но ещё хорошо сохранились.
           - Ну, Паш, - покрутил я головой сокрушённо. - Так и быть! С меня бутылка!
           - А чё так ма? - хехекнул Вовка, наблюдая за моими подрыганиями с довольной улыбкой. - Нам енто лишь на один зубешник!
           - Перебьётесь как-нибудь!



Патриарх




           Как ни странно, свет в окошке увидел первым, всё-таки, Игорь. Он, оказывается, заметил его ещё в тот момент, когда я метался туда-сюда, читая надпись на заборе. Ну, то есть, на борту звездолёта. Заметил, но никому ничего не сказал. И, когда громыхание грозовых разрядов перекрыл Пашкин вопль: "Вижу свет!!!", тот меланхолично, чуть ли не зевая, отпел ему:
           - Ну, и чего орать? Все и так видят...
           - Дык, нашли жа!!! - сиял неугомонный Пашка.
           - Да ладно... "Нашли"... Не говори: "гоп!"... Ещё неизвестно, что там за "дедушка". Может, сволочь такая, что и не рад будешь...
           - Умеешь ты, однако... кхм!.. поддержать и обнадёжить! - крякнул с досадой Пашка.
           - Ладно вам! - шикнул я на болтунов. - Показывай, где он там, твой свет? А то я в этой мелькотне разобрать ничего не могу...
           - "Все видят", "все видят"! - не удержался Пашка, чтоб не царапнуть вечного "оппонента". И протянул руку вперёд, указывая направление. - Во-о-он, там, правее бери. Да не на стену смотри, а на крышу "вагона"! Видишь, дыра светится посередине?
           В этот момент, будто нарочно, атмосферная свистопляска утихла на мгновение, и территория погрузилась во мрак.
           - Ага, - заметил я какое-то световое пятно. - Кажется, что-то...
           И тут же серия мощнейших разрядов буквально ослепила нас!
           - Ох же, мать твою!.. - схватился Пашка за глаза. - Чтоб тебя три раза, да поперёк хребта!.. Ты хоть направление запомнил?! - проорал он сквозь эхо громовых раскатов, стараясь поскорее проморгаться..
           Вместо ответа я, почти вслепую, резким скачком приблизил "пятачок" к тому месту, где заметил световое пятно. И только потом, когда зрение более-менее восстановилось, разглядел источник света. Им оказался большой, метров пяти-шести в диаметре, иллюминатор, располагавшийся на крыше одной из секций. Стекло его было чуть ли не в ладонь толщиной. И сквозь него наружу струился тихий свет, постоянно забиваемый атмосферными сполохами. Было даже как-то удивительно, что мы смогли его заметить.
           - Ты бы, всё-таки, звук убрал, - недовольно пробурчал Игорь. - Спят же мои. Испугаешь.
           - На фиг! - воспротивился Пашка. - Щас внутрь спустимся, и не так слышно будет. А то дедушка с нами говорить начнёт, а мы его и не услышим.
           - Разбежался! - хыкнул Игорь. - "Говорить" он будет с тобой! Как же!
           - Ещё как будет! - заверил Пашка. - Тебя бы вот так, в одиночку, да на такой срок! Ты даже с тараканами разговаривать станешь! Не то, что - с такой вот приятной компанией.
           - Ню-ню... Сам себя не похвалишь...
           Наш "пятачок" медленно просочился через толстое стекло иллюминатора. Оно и впрямь оказалось сантиметров десять толщиной.
           - Девять, - поправил меня Пашка. - У Юрика написано, что стекло астролюка было толщиной девяносто миллиметров.
           - Астро... чего? - переспросил Вовка.
           - Люка. Через который на астры смотрят. То бишь - на звёзды. Короче, обзорное окно по ходу движения корабля.
           - Так чё? - хмыкнул Игорь. - Бублик летает крышей вперёд?
           - Именно так. А при подлёте к конечному пункту разворачивается днищем и тормозит. Тем же, чем и разгонялся.
           - Интересно - чем? Тут же одни вагоны. А паровоз-то где? Кто везёт эту кучу коробок?
           - На нижних этажах каждой "коробки". По компактному "паровозу". Суммарная мощь и даёт желаемый...
           - Слушайте! - прошипел Санька. – Может, хватит? Озаботились, блин, невовремя. Мы уже на месте!
           Спорщики утихли и запоздало заозирались по сторонам. Я уравнял "пятачок" с полом помещения и тоже стал вертеть головой.
           - Мама ты моя дорогая! - просипел Пашка вполголоса. - Я, вообще-то, представлял себе всё это безобразие, когда читал Юриков талмуд, но не до такой степени!..
           Помещение представляло из себя большой зал, где-то метров двадцать на двадцать в длину и ширину, и метров восемь-девять в высоту. Середина площади была относительно пустой, если не считать нескольких причудливо изогнутых, в форме чечевицы, столов с необычной на вид клавиатурой, да ещё нашего "пятачка", смотревшегося здесь, мягко говоря, просто неуместно. Но его-то было видно только нам, как вы понимаете.
           Зато на стенах зала живого места не было. Разного вида и размера мониторы, отражающие какую-то учёную тарабарщину в виде анимированных графиков и длиннострочных формул, и серьёзного вида пульты самых непривычных очертаний, которые теснились на них, как селёдка в бочке. Органы управления этих пультов поблёскивали разноцветными поверхностями, а в промежутках между ними куда-то спешили, змеились и перемигивались мириады цветных огоньков. Всё здесь жило, дышало и было чем-то сосредоточенно занято.
           Пашка оказался прав: уличная какофония сюда не доносилась, и в зале стояла относительная тишина, лишь изредка прерываемая тихим пощёлкиванием, попискиванием и периодически возникающим гудением неизвестного происхождения. Иллюминатор, через который мы сюда просочились, или как его назвал Пашка - "астролюк", свободно пропускал яркие отсветы электрических разрядов, бушевавших снаружи, но громовых раскатов мы не слышали. И со стороны океана возобновилось размеренное всхлипывание наших, земных волн, как бы напоминая, что мы всё ещё смотрим кино.
           - Это всё хорошо, - хехекнул Вовка, оглядываясь по сторонам. - Где-то так я и представлял себе пульт управления звездолётом, - при этих словах Игорь презрительно фыркнул. - Но что-то я дедушки никакого здесь не наблюдаю.
           Игорь, видимо, собрался ответить ему очередной колкостью, но не успел.
           - А дедушка спит... - вдруг раздалось как будто сразу отовсюду. Голос был густым и сочным. И в то же время негромким, Как у Деда Мороза в старых советских мультиках. И таким же доброжелательным. Во всяком случае, мне так показалось.
           Мы активно завертели головами в поисках источника звука, а Пашка нервно выдохнул:
           - Кто это?! Кто это говорит?! - И тут же резко обернулся на меня: - Это, случайно, не твои фокусы?
           Я затряс головой, поднимая плечи и всем видом показывая, что я здесь ни при чём.
           И в этот момент с мониторов на стенах исчезла вся учёная писанина, и на них возникло мужское лицо, обрамлённое седой бородой. Буквально на всех! Эта куча бородатых мужиков смотрела отовсюду и... приветливо улыбалась! Сходство с Дедом Морозом было очень сильным. С той разницей, что он тут был не один, этот "Дед Мороз", а, наверное, штук пятьдесят! Вернее было бы сказать, что он оказался един в пятидесяти лицах! Если не в большем количестве.
           - Ну, здравствуйте же, молодые люди! - ещё шире улыбнулся "Дед Мороз" одновременно на всех экранах, странно растягивая слова. - Слава Создателю, вы, всё-таки, сюда добрались! Долго же я ждал этого момента!
           Хоть лицо его и улыбалось, но голос был как-то печален. А, может, мне и показалось.
           - А вы кто? - спросил Пашка, обводя подозрительным взглядом батальон "дедов".
           - Как это "кто"? - удивлённо прозвучало со всех мониторов. - Меня зовут Семяса!
           - Семяса? - удивлённо протянул Пашка. Что-то в этом представлении его явно не устраивало. - А... Ну да... Ну да...
           - Сусанин хренов! - зашипел Игорь Пашке на ухо. - Чё за дела?! Что за "мясо"?! Где обещанный Прометей?!
           - Игорёк, да успокойся ты, - сконфуженно пробормотал Санька, кося глазом на мониторы. - Прометей - это фамилия. А Семяса - имя.
           Тот сердито сплюнул:
           - В натуре, что ли? Ну, ёшкин хвост, предупреждать же надо! Позорите перед человеком!
           - А ведь правда, - поддержал и я едва слышно. - Имя в разговорах как-то ни разу не звучало!
           - Ну, виноват! - с досадой цыкнул Пашка. - Увлёкся. С кем не бывает?
           Я заметил, с каким интересом прислушивался экранный "Дед Мороз" к нашей неожиданно вспыхнувшей грызне.
           - А вы разве не меня искали? - спросил он, продолжая едва заметно улыбаться, отчего из уголков глаз его разбегались сеточки морщин.
           - Вас-то, вас. - уклончиво промямлил Пашка. - Но не могли бы вы... как бы это?.. Ну, сойти с экрана, что ли? Предстать в своём истинном обличье? А то как-то оно не того... Сразу с кучей народа... гм!.. общаться... Глаза разбегаются...
           - Слушай, Вовчик, - прошептал Игорь, наклонясь ко мне. - Я что-то не догоняю. Как он видит и слышит нас? Или ты уже туда проход открыл?
           - Да нет...
           Вовка хыкнул:
           - И "да", и "нет". Как хошь, так и понимай!
           - Пусть эти мелочи вас не волнуют, - проговорил Семяса своим сочным баритоном. И было неясно, то ли он отвечал Пашке на его просьбу, то ли - Игорю на его вопрос. Он мгновенно исчез со всех мониторов, уступив место прежней чехарде из формул и графиков. Его изображение осталось только на самом большом экране, прямо перед нами. - Так вам будет удобней? - И, когда мы уклончиво выразили своё согласие, он продолжил: - А предстать в своём истинном обличье я пока не могу. Оно у меня в анабиозе дремлет. Притомилось за последние годы.
           При этих словах из стены под монитором бесшумно выдвинулся прозрачный параллелепипед.
           - Вот он я! - объявил Семяса на экране. - Полюбуйтесь. Сплю.
           Внутри саркофага лежала точная копия говорившего: крупный и ещё довольно крепко сбитый старик. Мускулистые руки его покоились вдоль тренированного тела. Облачёние его составляло что-то вроде римской тоги светло-бежевого цвета, по нижнему краю которой полоской бежал незамысловатый коричневый орнамент. Ну, насчёт покроя я мог и ошибаться. Но то, что это был живой человек, а не виртуальное изображение, у меня лично сомнений не вызывало.
           - Не понял, - скуксился Пашка и поднял разом поскучневший взгляд к монитору. - А тогда с кем же мы сейчас говорим?
           - С интерактивной программой "Семяса Прометей".
           Параллелепипед вновь занял прежнее место.
           - С програ-а-аммой?.. - вырвалось разочарованное восклицание едва ли не у всех участников нашей экспедиции.
           - Да, - спокойно отвечал экранный Семяса. - С программой. А что вас не устраивает? Она создана, как точная копия меня самого, именно на случай вашего ко мне визита. Она знает ровно столько же, сколько знаю и я сам. И наоборот. Что не так?
           - А откуда вы знали, что мы здесь... гм!.. появимся? - удивился Вовка.
           - Я давно за вами слежу. От вашей деятельности Земля гудит, как растревоженный муравейник. Трудно не заметить. И. как только вы сюда засобирались, я это сразу узнал.
           - Шпионили, значит? - хмыкнул Игорь неприязненно.
           - Можно сказать и так. А что остаётся делать в моём положении? Если б не возможности аппаратуры, я бы давно тут с ума сошёл от одиночества. А так я ситуацию вижу вашими глазами и вроде как участвую в жизни Земли.
           - И можете внушить нужные мысли при необходимости?.. - гнул своё Игорь.
           - Ну, зачем вы так? Ведь моральные нормы никто не отменял. Тем более, что мне строго заказано вмешиваться в ход земной истории. И так уже много лет расхлёбываю результаты своего недальновидного вмешательства.
           - Что вы имеете в виду? - заинтересовался Вовка.
           - Да вот, то самое, о чём столь эмоционально вам пытался поведать Павел. Причём - многократно. Но постоянно что-то мешало. А то и элементарного терпения не хватало выслушать.
           При этих словах он с печальной улыбкой посмотрел мне прямо в лицо.
           - Во-во! - покраснел Пашка от неожиданной похвалы. - Как об стену горох!
           Я почувствовал, что тоже краснею. Только не от похвалы.
           - Ну-ну, не надо комплексов! - улыбнулся Прометей. - Вы тут ни в чём не виноваты. Ваш разум отягощён грузом ложных познаний вашей несовершенной цивилизации.
           - Наша - несовершенная, а ваша? - неожиданно осклабился Игорь, которого почему-то выводило из себя изображение Прометея. - Чем же ваша лучше нашей?
           Пашка дёрнул его за рукав и прошептал:
           - Игорёк, ша! Чё эт' на тебя нашло?
           Но тот лишь молча высвободился и с вызовом уставился на экран.
           Прометеева копия снисходительно улыбнулась:
           - Хотя бы тем, что наша планета уже много лет не знает войн. И не отворачивается от Создателя.
           - Да мы тоже как бы... не отрицаем. Храмов, вон, понастроили...
           - Этого мало, к сожалению, - печально покачал головой Семяса. - Это чисто внешнее, ритуальное. Главное - душа. Что в ней творится.
           - А с этим у нас, конечно, ба-альшие проблемы, - со вздохом подтвердил Санька. - Надеюсь, это ты не будешь отрицать?
           - Можно подумать, у них дома - ну все такие паиньки! - фыркнул Игорь. - Сам же говорит: "планета много лет не знает войн". Это значит, что они там когда-то, всё-таки, были? Сейчас просто перерыв? Как у нас между мировыми войнами? Чем же вы тогда лучше нас?
           - Не так, - качнул головой Прометей. - Суть в том, что на Улеу искоренено зло, как таковое. Его носители. Был Суд...
           - Да про тот Суд мы уже слышали! - невежливо прервал его Игорь. - Паша нас буквально затравил своими сказками-страшилками. Это ещё бабушка надвое сказала про тот самый Суд. Мне другое непонятно: если вы там все такие белые и пушистые, как же тогда получилось, что вы лично загремели сюда, в эту душегубку, да ещё на такой охренительный срок, а? Если не ошибаюсь, шестую тыщу мотаете? Да на нашей "несовершенной" Земле даже самым отъявленным чикатилам такую ходку ни в жисть не заработать!.. Паша! - резко обернулся он. - Щас в лоб дам! Перестань меня дёргать!.. - И припечатал: - Так кто ж тогда, извините, бОльший грешник? И кто кого уму-разуму учить должен?
           - Вау! - тихонько захехекал Вовка. - Смотри, как нашего Игорька растащило! И не подумаешь! Прям тебе - птица говорун!
           "Говорун" не удостоил насмешника вниманием, продолжая исподлобья буравить "грешника" взглядом.
           Семяса на экране тяжело вздохнул:
           - Не надо, Павел, пусть молодой человек выговорится. Меня обидеть невозможно. Я же - программа!
           Пашка сидел, как оплёванный. Ему, да и мне, кстати, тоже, было стыдно за выходку Игоря. Пусть даже инопланетный патриарх оказался виртуальным. Всё равно же между ними какая-то ментальная связь имеется. "Дед Мороз" сам об этом говорил.
           - Просто ваш друг не в курсе, как и подавляющая масса жителей Земли, что на самом деле произошло в то нелёгкое время. Творец тогда наложил запрет на информацию о тех событиях. Вот почему ваши кураторы сразу становятся косноязычными, а то и вовсе немеют, как только речь заходит о "Страже Небес".
           - Мы это успели заметить, - согласился я. - Что Танзу, что теперь, Тристан...
           - Кстати, о Тристане, - оживился Прометей. - Вам он не показался... м-м... немного странным?
           - А вы о нём что-то знаете? - усмехнулся Игорь. - Так поделитесь!
           - К сожалению - не больше вашего. Я видел его впервые, и то - вашими глазами.
           - Это как?
           - Говорю же - аппаратура позволяет подключиться к любому жителю Земли. И видеть события его глазами.
           - Интересное получается кино! - Игорь как-то сразу оттаял. - Это что? Можно даже продемонстрировать?
           - Конечно - с готовностью отозвался Прометей. - Посмотрите на эти шесть мониторов.
           Он указал на ряд более мелких экранов, расположенных над основным, на котором красовался он сам. По ним всё так же бежали строчки формул, и вращались какие-то цветные синусоиды и анимированные диаграммы.
           - Если говорить простым языком, каждый из этих мониторов подключён к одному из вас. Я могу сразу видеть то, что в данный момент видит любой из вас.
           - Хрень какая-то, - разочарованно обронил Игорь. - Я что? Вижу перед собой вот эти кракозябры? Не смешите мои тапочки!
           - Это витоннная матрица, как она есть, - улыбнулся Прометей. - А теперь конвертируем её в видеоформат...
           Заумные письмена исчезли, уступив место многократным изображениям той стены с мониторами, на которую мы хором пялились, и лишь на двух из них картинки отличались от общего вида. На одной сладко спал младенец, с лежащей на его животике ласково укачивающей рукой, едва заметно колеблющейся в ритме доносившегося тихого напева. На другой же почему-то было темно, и только частые сполохи света выхватывали чьи-то шаркающие по песку зелёные чешуйчатые ноги.
           - Не понял, - взлетели Пашкины брови. - Помогай, что ли?
           - Похоже на то, - тихо ответил Санька. - А это, надо понимать, Вольдемарова Настасья убаюкивает своё чадо? Вон, и тросик притянут к кроватке...
           Вовка тихонько хрюкнул.
           А Игорь опять нашёл, к чему прицепиться:
           - Так вы ж сказали, что подключаетесь только к жителям Земли! А Помогай уже вроде как опять инопланетянин? Ушёл от нас. На свой гадюшник. Почему же вы и за ним продолжаете шпионить?
           - Потому что он всё ещё принадлежит вашей команде, - со вздохом ответил Прометей. - И, похоже, никуда от вас не денется.
           - С чего это вдруг? Он свой путь выбрал. Ему, как я понял, срочно размножаться надо. Новую планету своим народом заселять.
           - С этим-то как раз у него и проблема. Минут двадцать назад его самку съели аборигены.
           - Что?!! - подскочили мы все сразу.
           Игорь возмущённо крякнул:
           - И вы так спокойно об этом говорите?
           - А чем я мог помочь ему?
           - Ну, не вы лично! Вовчик мог! У него ж такая мощная игрушка!
           - Чем? Зло уже свершилось. Опять время назад вертеть? Никто ему не позволит.
           Новость была прямо-таки оглушающая!
           - А ведь мы его предупреждали! - с досадой крутанул Пашка головой. - От тех членистоногих явно веяло угрозой. "Нет, - говорит, - дружить буду с ними!" Надружил, мать его яти!..
           - А дети-то как? - спросил Вовка. - Не пострадали?
           - Нет. Он их сразу в себя упрятал. Именно из-за них он ей помочь и не успел. Навалились кучей среди ночи и растерзали прямо на его глазах. А, значит, и на моих...
           - Так чего ж мы сидим-то?! - вскричал Пашка. - Надо к нему, на выручку!
           - А скажи, пожалуйста, чем мы ему поможем? - философски рассудил Санька. - Сопли вытирать? Или спасать от аборигенов? Так ему лично ничего не грозит. У него, как мы знаем, тоже браслет имеется. Его не тронут. А тронут - пожалеют. Надо будет - сам вернётся. Двери мы перед ним не закрывали.
           - Он, похоже, и сам склоняется к этой мысли, - сказал Прометей. - Мне, почему-то, так кажется. Сейчас у него депрессия. Видите, опустив голову, он бредёт по ночной пустыне. Поэтому нам видны только его ноги. Я думаю, не стоит пока соваться к нему со своими соболезнованиями. Дайте ему прийти в себя. Иначе он просто закроется в себе, и толку от вашей помощи не будет никакой. Всему своё время.
           Пашка долгим и подозрительным взглядом одарил сначала его, потом потерянно оглядел нас и с шумным вздохом уселся на место.
           Мы подавленно молчали и смотрели на монитор, где мелькали Помогаевы перепончатые ноги.
           - Так вот, о Тристане, - как ни в чём ни бывало, продолжил экранный Прометей. - Не хотел бы навязывать своего мнения, но... я ему не верю. Не могу даже сказать, на чём основано моё предубеждение.
           - Я ему, кстати, тоже не верю, - неожиданно согласился Игорь. - Такой весь из себя... Вершитель судеб!
           - Ну, если честно, так оно и должно быть, - задумчиво вздёрнул бровями патриарх. - Абы кого на такую должность не поставят и полномочиями не наделят. Ответственность, несоизмеримая ни с чем! Под его началом ведь не только Земля. И не только Улеу.
           - Так он и вам, что ль, начальником приходится? - хмыкнул Пашка. - Тогда понятно...
           - Что "понятно"? - удивился тот. - Что "не нравится"?
           - Ну дык!
           - Нет, - покачал головой Прометей. - Здесь это ни при чём. Просто есть в его затее что-то такое... ускользающее.
           - И это тоже можно понять, - продолжал Пашка гнуть свою линию. - Ведь если всё на Земле пойдёт по новым рельсам, то все ваши страдания в течение шестидесяти веков окажутся просто бессмысленными! Ради чего столько было терпеть?
           Прометей печально улыбнулся:
           - Так-то оно так... Но, в то же время, и не так!
           Игорь хмыкнул:
           - Нам бы как-нибудь попроще. Мы академиев не кончали.
           - Жаль, конечно. Но - не беда. Даже я, с моим ангельским статусом, не всё правильно понимаю во всех этих временных, как вы говорите, "заворотах".
           - Них-них-ничего себе! - оживился Вовка. - Так вы что, и вправду - натуральный ангел?!
           - Можно сказать и так...
           - А где же ваши крылья?
           Прометей рассмеялся:
           - Владимир! Ну, вы же умный человек! Какие "крылья"? Это всё выдумки древних пастухов. Что-то кому-то показалось...
           - Выдумки - а какие живучие!
           - Это точно! Истина не так живуча, как заблуждения...
           - Так что там насчёт "временных "заворотов"? - напомнил Другов.
           Прометей развёл руками:
           - Ну вот, смотрите. Не будет на Земле той древней катастрофы - не будет никакого "Стража Небес". Я просто останусь на родине вместе со своей семьёй. Неужели вы думаете, что, если бы мне предложили на выбор, страдать или наслаждаться жизнью, я предпочёл бы страдания? Я же не извращенец какой-нибудь? Я простой, нормальный человек.
           - Хотя и ангел! - ввернул Вовка с хитрой физиономией.
           - А вы думаете, что ангелы - не люди? Такие же люди. Только с правом на бессмертие.
           - Вау! - аж подпрыгнул Вовка. - Вы это серьёзно?
           - Конечно.
           - Потому и сроки наказания такие, - съехидничал Игорь. - Спешить-то некуда!.. Впереди – вечность!
           Я, наконец, осмелился:
           - А что, всё-таки, произошло? Чем вы так сильно прогневили Творца?
           Взгляд Прометея стал серьёзным.



''Благими намерениями...''




(В главе использованы
материалы книги Ю. А. Бабикова
"Мировоззрение или Возвращение Прометея")

           - Я поставил под угрозу срыва проект Создателя "Человек Земли", - мрачно изрёк Семяса и надолго умолк, понурив голову. Видать, углубился в воспоминания или собирался с мыслями. А, может, и с оригиналом советовался по своей ментальной связи. Мол, стоит ли посвящать в такие серьёзные подробности эту развесёлую гоп-компанию?
           Мы сидели и тихонько переглядывались. По лицам друзей мне уже явственно читалось: "И на фига ж ты его трогал? Ну, нельзя, значит нельзя!"
           Но это мне всего лишь казалось. По причине закомплексованности. Там на эту тему даже и конь не валялся. Я это понял по тому, как первым не выдержал Вовка:
           - Уважаемый! А нельзя ли поподробнее? А то у нас время-то не резиновое. Нам ещё планету спасать надо...
           - Вот именно! - поддержал Другов.
           - И вообще, - хохотнул Игорь. - Какая-такая угроза? Человечество живо и здорово, чего, как говорится, и вам желаем. В чём криминал? Если вы про ту трещину, что должна порваться в каком-то там году, так, по-моему, при чём тут вы? Это процесс естественный. Хотя и вследствие неестественных причин, - завернул он, хитро оглядываясь на нас.
           - Это ещё доказать надо, - пробурчал Пашка.
           Прометей поднял голову. Лицо его осунулось и как бы даже посерело. Куда и подевалась та добродушная улыбка, с которой он встречал нас? С таким лицом на эшафот идут.
           У меня даже промелькнула глумливая мыслишка: "Уж очень это высший пилотаж для какой-то там программы - изображать такие переживания. Будь она хоть трижды умная. Может, и не программа это вовсе? А сидит наш дедушка где-нибудь рядом, вот тут, за стенкой, и смотрит в камеру, которая его снимает. Чтоб нас, значит, в заблуждение ввести. А нам, для убедительности, подсунул муляж в хрустальном гробу, чтобы мы не вздумали сомневаться".
           Но тогда в чём смысл этого дурацкого представления? Рассказывать мне, мол, нельзя, так это как бы и не я говорил? Это, мол, программа проболталась?
           Ну, ладно, мы дураки набитые. Верим всему, что нам говорят. Ну, а Бог, если на то пошло? Его-то не обманешь. В момент расколет.
           И чего только в голову не придёт, когда сидишь вот так и ждёшь неизвестно чего. То ли по шапке дадут, то ли посвятят в страшную тайну. И зачем я его, действительно, трогал? Пашка бы нам и так всю подноготную выложил. На тарелочке. Сами знаете, с какой каёмочкой.
           - Чтобы правильно понять, - наконец тихо проговорил Прометей, - мне придётся начинать с самого начала...
           - Ничего, - успокаивающе боднул Пашка воздух. - Время у нас ещё есть.
           - Хотя его катастрофически не хватает, - с хитрой ухмылкой и неожиданным в его исполнении сталинским акцентом проскрипел Игорь. - Так что начинайте излагать, товарищ Прометей!
           Мы все с удивлением покосились на "артиста". А тот, вальяжно развалясь на диване, с преувеличенным интересом пялился в экран, как бы и не замечая нашей дружной реакции.
           - Свою главную ошибку я совершил ещё там, на Улеу, - всё так же мрачно и тихо продолжил седобородый патриарх. - Никто из нас не мог даже и предполагать, что это будет иметь такие серьёзные последствия!
           - Это вы о наборе в команду холостяков? - осведомился распоясавшийся "артист". - Можете не трудиться! Паша нам об этом уже рассказывал.
           И тут же получил от "Паши" локтем под ребро.
           - Заткнись! Дай человеку с мыслями собраться!
           - Был бы то человек... - прозвучало недовольное в ответ.
           - Игорёк, угомонись, - поморщился Другов. - Нам оно без разницы. Главное - информация.
           - Нельзя в длительные экспедиции брать неженатых людей, - задумчиво продолжал Прометей, как бы и не слыша нашей перепалки. - В такой полет могут идти только семьями, чтобы психологически у людей оставалась общность с близкими, оставался бы мир их семьи. Главная ошибка, приведшая к таким печальным последствиям, была допущена кадровой комиссией Улеу и лично мною при формировании состава экспедиции. На Улеу я сам изучал и утверждал каждого предложенного комиссией кандидата. Вот как раз там у меня и не хватило опыта и способности заранее предусмотреть возможную ситуацию. А уже потом, когда начались события на Земле, у меня не хватило мужества противостоять естественным человеческим чаяниям...
           Поначалу всё шло просто прекрасно. Создатель сам лично контролировал процесс строительства корабля и только просил не задерживать подготовку и торопил нас.
           - Скажите, - опять выполз Игорь на поверхность. - А это правда, что корабль вы строили триста лет?
           - Правда, - коротко ответил Прометей. - Только ваша ирония здесь неуместна. Вы не видели и десятой доли "Стража..." Основная его масса находится под поверхностью океана.
           - Да, Паша там что-то про "паровозы" говорил, - не обращая внимания на наше недовольство, развязно промямлил Игорь. - Для каждой секции - персональный.
           - Не совсем так, - серьёзно поправил патриарх. - Но не будем сейчас на этом заострять внимание. К теме вопроса об адекватности наказания оно не имеет никакого отношения.
           - Не спорю... - согласился тот.
           - Ну так вот. Немедленно, по прибытии на обезображенную катаклизмом Землю, мы стали прежде всего создавать инфраструктуру для нормальной жизни и обеспечения научных исследований. Через грузовые шлюзы верхней палубы из ангаров подняли планетарные зонды. Они были необходимы для ближней разведки и обеспечения работ. Смонтировали грузовые и пассажирские лифты наружу и внутрь кольцевого корпуса корабля. Или, как вы его называете - "бублика", - с едва заметной улыбкой добавил он. - Внутри кольца "бублика" разместилась базовая грунтовая станция, в ее домиках жил экипаж. Я надеюсь, вы понимаете, что это лучше, чем на корабле?
           - Понятное дело, - за всех отзвался Пашка.
           - Выгрузили автомобили, выгрузили тракторы, - продолжал вспоминать Прометей. - Недалеко от места посадки корабля расчистили площадку взлетно-посадочной полосы и смонтировали несколько транспортных самолетов. Они нужны были для создания и обеспечения баз на других континентах пострадавшей планеты. На берегу Красного моря, где совершил посадку "Страж Небес", мы собрали опреснительную установку и от неё проложили трубопровод к кораблю и к полям, на которых будет зреть наш урожай. Тех припасов, что мы с собой взяли, нам хватило бы ненадолго. Экспедиция рассчитана на сто с лишним лет. А земля - она всегда прокормит. При умном ведении хозяйства, конечно.
           - Одного не догоняю, - удивлённо сказал Вовка. - Уж извините, пожалуйста, что перебиваю, но вы упомянули берег Красного моря?
           Прометей важно кивнул.
           - Но ведь там - я это ещё со школы помню - кругом пустыня! Какой берег ни возьми. С одной стороны Египет со своими пирамидами, а с другой - так вообще, целый Аравийский полуостров. И тоже - одна пустыня! Ладно, я понимаю, такую вот бандурину посадить, как ваш корабль. Места - хоть отбавляй! Но где вы там чего выращивали? Или вы плодородную землю тоже с собой привезли?
           Прометей снисходительно улыбнулся:
           - Вы забываете, что это было шесть тысяч лет назад!
           - Ну и что? Вы хотите сказать, что пустыни тогда там не было?
           - Конечно. Она образовалась не так давно. В то время там расстилалась прерия. И земля была вполне пригодна для возделывания. А то, что и Сахара в то время была зелёным континентом, для вас тоже новость?
           Вместо ответа Вовка только потрясённо пожал плечами. А Прометей продолжал:
           - Только после всех приготовлений мы смогли приступить к детальному исследованию континентов, созданию постоянных и временных баз в Европе, Африке, Южной и Северной Америке, Гималаях, Тибете, Австралии и Антарктиде. Эти базы обслуживались транспортным авиазвеном. Туда самолетами доставлялись буровые установки, научное оборудование, энергоблоки, средства связи и контроля, мобильные домики для размещения персонала, запасы питания. На это всё ушло несколько лет.
           - Теперь я, кажется, понимаю, почему корабль строился столько лет, - удивлённо пробормотал Игорь. - Вот это всё, что вы перечислили, вы привезли с собой?
           Прометей молча кивнул.
           - Не задавай глупых вопросов, - шикнул на него Пашка. - Слушай молча!
           - Не, ну это ж какую голову надо иметь, чтоб всё предусмотреть! Я просто фигею!
           - Однако, - с горечью усмехнулся Прометей, - предусмотреть абсолютно всё не получилось... А что касается технической стороны дела, так чему ж тут удивляться? У меня экипаж состоял из высококлассных спецов. Они отлично знали свои обязанности... С вашего позволения я продолжу?
           - Да, конечно! - снисходительным жестом разрешил Игорь, не замечая тонкой насмешки.
           - После создания сети континентальных станций мы смогли приступить к программе исследований планеты в полном объеме. Все работали очень много. Вы можете себе представить объем работ: около сотни лет напряженного труда трёх с половиной сотен человек, оснащенных самой передовой техникой? Это был в прямом смысле слова подвиг!
           - Да уж... - сочувственно крякнул Пашка.
           - Вся поступающая информация обрабатывалась, накапливалась и анализировалась Центральной аналитической группой, дислоцированной на корабле.
           Выявление статистических закономерностей некоторых длительных процессов, например, оценка геофизических процессов земной коры, взаимного движения материковых плит и возникающего в них поля напряжений требовали большого объема работ по установке научного оборудования и много времени для наблюдений. Поэтому только спустя 95 лет мы смогли сделать выводы!
           - С ума можно сдвинуться... - пробормотал Вовка. - Меня бы точно на это не хватило!
           - ...И выводы оказались неутешительными! Получалось, что через 6,5 тысяч лет просто неизбежен новый пробой земной оболочки. А это означает гибель практически всего человечества и высших животных!
           - Да-да, - шмыгнул носом Пашка. - Как раз об этом Тристанчик нам и говорил...
           - ...Это - следствие катастрофы Икара. Она вызвала разбалансировку установившегося гравитационного взаимодействия близких к Солнцу планет, новой орбиты Земли и аномального режима вращения ее коры.
           - Мдя... - проскрипел Игорь. - И всё это натворил какой-то нехилый камушек!..
           - ...Который нам надо будет отследить и изловить, - охотно подхватил Пашка.
           - Ну! Спелись! - осадил их Санька. - Любители катастроф! Вы молча слушать умеете?
           Прометей вздохнул:
           - И вот по прошествии почти сотни лет отчет нашей экспедиции принимает лично Создатель. Выслушав, он приказывает ни в коем случае не менять установившиеся геофизические параметры. Это опасно: земная кора могла просто не выдержать. К тому же предыдущей экспедицией уже была установлена система стабилизации вращения оболочки.
           - А что? - теперь уже не вытерпел Вовка. - Ваша экспедиция была на Земле не первой?
           - Со времени катастрофы она была уже Пятой.
           - Них-них!.. И все так серьёзно и скрупулёзно готовились?
           - Само собой. Иначе нельзя. Создание и обслуживание миров - нешуточное дело. И каждый шаг контролирует сам Создатель.
           - Мама моя дорогая! И вся эта титаническая работа - ради чего? Чтоб мы тут жрали, спали и... эт' самое... размножались?!
           Прометей невесело усмехнулся и тихо произнёс:
           - Всё упирается в вопросы совести. Можно вести и более достойный образ жизни. Выбор есть у каждого... Так вот! - вернулся он к своему повествованию. - Творец принимает неординарное решение: изменить длительность жизни людей Земли с более чем 1000 до 120 земных лет. Такого, по его словам, ещё не предпринималось ни на одном из миров. И эту работу было поручено выполнить, опять-таки, нам...
           - Ну, хоть убей, не пойму! - цыкнул Игорь. - На фига было это делать? Что так человек - скотина, что так!
           - Предполагалось, что при ускоренном развитии человечество быстрее овладеет техническим совершенством и сможет само предотвратить надвигающуюся катастрофу. Своими силами.
           - Да-да, конечно! - вырвалось у меня с горечью. - Вы сами видите, во что выродилось это "совершенство"! В горы совершенного оружия!
           - Вижу, - мрачно сказал Прометей. - И в этом есть большая доля моей вины. Я стоял у истоков всего этого беспредела. За что и несу наказание.
           - Но каким боком здесь вы?! - удивлённо воскликнул Вовка. - Ведь вы же спасали нас, непутёвых!
           - И неблагодарных... - вставил помалкивавший Другов.
           - Наберитесь терпения. Сейчас всё расскажу. Не хочется забегать наперёд.
           ...Бог понимал отчет экспедиции гораздо глубже, чем нам казалось. Он хорошо понимал, что человек был создан и идеально приспособлен к условиям прежней Земли. А на ней в один миг все изменилось: и волновые поля, и скорость вращения планеты, и интенсивность солнечного излучения и многое другое. Как я уже сказал, путь эволюции человечества к развитой цивилизации в новых условиях сжимался в десять раз по времени между катастрофами земной оболочки. Вот почему Он и решил «ускорить» людей в 10 раз.
           До сих пор на Земле было спокойно, жили мирно, неторопливо, умиротворенно, в гармонии с окружающей средой. А вот какие последствия может дать ускоренный характер жизни и, главное, мышления людей? Человек ведь создан как завершающее звено сбалансированной экосистемы, и любое ее отклонение, включая самого человека, могло привести к непредсказуемым последствиям, к гибели людей. Если бы мы «ускорили» людей и сразу же после этого улетели, то следующая экспедиция могла найти лишь безлюдную планету... Требовался постоянный контроль. Поэтому Бог и приказал нам остаться на планете еще как минимум на 60 лет.
           - Ах-хренеть! И это в качестве благодарности за проделанную работу? Что? Кроме вас во всей Вселенной не было других таких спецов?
           - Неразумно: потребовались бы ещё сотни лет усилий других цивилизаций. Пока они подготовятся, войдут в курс дела, пока обустроятся на новом месте... А мы уже были здесь и полностью владели ситуацией. Потому Бог и решил оставить именно нас.
           - Так-то оно так...
           - Творец все хорошо понимал. Понимал, что это единственно верное решение. Понимал это и я. Понимали многие на корабле.
           Но не все...
           С отлетом Бога в экипаже воцарилась растерянность. Ведь все уже готовились домой, радовались, что скоро увидят родную Улеу. Экипаж был весь на корабле, континентальные базы мы уже практически свернули, основные приборы и оборудование вывезли: необходимость в базах отпадала по мере выполнения рабочих программ.
           Одно задание мы выполнили.
           А нам дали другое...
           Прометей умолк, заново переживая давние события.
           Мы тоже подавленно молчали. Что можно сказать на такое? Только посочувствовать...
           - Поймите, - с горечью продолжил он. - Сама по себе такая длительная работа на Земле, которую мы уже провели, есть большой человеческий подвиг. Почти 100 лет жизни и работы за бездну лет и пространства от родного дома, в условиях кислородного голодания на чужой планете, когда холодно, дышать нечем, легкие жадно рвут воздух, а кислорода в нем только 60% от привычного нам уровня. Многие носили с собой в аптечках первой помощи компактные баллоны с кислородом... Отдыхали в корабле и в домиках, где была родная атмосфера...
           Я понимал людей, а чем мог помочь?
           Это решение угнетающе подействовало на экипаж. Одни, верные долгу, взяли себя в руки и стали готовить новые планы работ. А те, которые побоялись что-либо говорить при Создателе, после Его отлета стали меня донимать своими упреками:
           - Что тебе-то переживать? У тебя жизнь вечная! Время для тебя ничего не значит! А мы люди, понимаешь? Живые люди! У вас у всех есть семьи, заботы о детях, а у нас их попросту нет. Мы жить хотим! Понимаешь? Полнокровной жизнью хотим жить!..
           И они не просто говорили. Они создавали в экипаже нездоровую атмосферу. Это были те самые холостяки. Правда, не все - семь холостяков не бунтовали. Пять бывших холостяков, с которыми жили разведенные жены, и два холостяка, просто верные долгу. Нашлись и такие. Недовольными оказались сорок четыре холостяка и пятеро разведенных...
           Вот теперь прикиньте: когда мы отправлялись в полет, средний возраст членов экипажа составлял 173 года, в том числе у неженатых мужчин - 64 года. Плюс 157 лет на Земле. Плюс 26 лет на перелет. Итого: возраст по возвращению домой - в среднем 356 лет! Это старость по нашим меркам! Или же для холостяков - 247 лет. Тоже не сахар: больше половины жизни!
           Оцените другую цифру: за наше отсутствие на Улеу пройдет (без эффекта сокращения времени во время полёта) 621 год, что в полтора раза превышает длительность жизни на нашей планете... Перспектива безрадостная: дома к этому времени уже не осталось никого, ни родственников, ни друзей, ни близких... Мир изменился - там уже другие, чужие дома, другие моды, обычаи...
           Хорошо, когда вернутся семьями: есть близкие тебе люди. А если улетал молодым человеком? Вернулся один, стариком, у которого ни семьи, ни детей...
           Холостяков понять тоже можно: наравне со всеми, им хотелось иметь семью... А им ещё нужно было торчать на чужой планете, с каждым днем теряя надежду на счастье...
           Их страдания усугубляло ещ и то, что на корабле было много детей. Экипаж за время пребывания на Земле увеличился почти на четверть, а у них - никого... Элементарная человеческая зависть чужому счастью и невыносимая тоска по собственному...
           Начались неприятности, распалось пять семей...
           - Вот тебе и Санта-Барбара... - покачал Пашка головой.
           - ...Спасала работа: нужно было развернуть по местам обитания людей на всех континентах витонные излучатели для перекодировки программных файлов матриц людей. Мы облучали целые континенты, и у матерей стали появляться шустрые дети.
           Однако, это ещё было не всё. Нам еще долго нужно было ждать, пока вырастет два-три поколения людей, чтобы на основании наблюдений сделать анализ развития нового человечества и доложить свои выводы Богу. Только Он имел право дать команду: "Домой!" И то, если результаты окажутся положительными.
           С ускорением развития людей возникли проблемы с обеспечением их продуктами питания.
           Суть в чём? Раньше человеку нужно было немного еды, так как медленное течение окислительно-восстановительных реакций не требовало ежедневного питания. С избытком хватало того, что давала природа. Теперь же люди стали много есть: человеку требовалось еды в десять раз больше, чем раньше. Но где её взять? Продуктивность-то "даров природы" оставалась прежней. Ускорили только человека. А флора и фауна оставались в прежних ритмах воспроизводства.
           Впервые возникла реальная угроза голода, а вместе с ней и угроза эпидемий... Вследствие ускорения людей повысилась температура тела, и они стали восприимчивы к бактериям, которые ранее были безобидными. Теперь эти бактерии для человека стали болезнетворными...
           Ослабленные голодом, люди начали болеть...
           - Вот не было у бабы забот, - крякнул Пашка с досадой. - Так она купила порося!..
           - Что? - удивился Прометей, как бы очнувшись.
           - Ничего-ничего, это я так... Сочувствую, можно сказать...
           - Понятно... - задумчиво протянул Прометей. - Так вот, людей могло спасти только самостоятельное производство продуктов питания. И ещё - знание природных алкалоидов растений Земли, чтобы использовать их в лечебных целях...
           Мы просто вынуждены были обучать людей навыкам земледелия и скотоводства. Это, конечно, невозможно сделать без прямого обучения. Нам пришлось рассекретить свое присутствие на планете и выйти на прямой контакт с людьми.
           - Вот откуда пошли легенды о спустившихся с неба богах, - рассудительно заметил Другов. - И о том, что они обучали людей всяким ремёслам.
           - Видимо, так оно и было воспринято. Это свойство человеческой природы - обожествлять непонятное...
           Мы отдали людям все запасы семян растений, имевшиеся на корабле.
           Но этого оказалось мало!
           Земледелие требовало от людей хотя бы элементарного знания погоды, счета времени для определения посевных периодов, и умения вести хозяйство. В конце концов, умения составлять хотя бы простейшие прогнозы погоды. Иначе просто неизбежна гибель посевов, урожая.
           И тогда вновь - угроза голода.
           Знания о погоде требовали учета времени. Знание времени требовало знания астрономии, светил, наблюдения и записи этих самых наблюдений. Поэтому нужна была письменность, нужна математика...
           Почву без инструмента для обработки земли не подготовишь: нужны знания о металлах, начиная с поиска руд и кончая их обработкой.
           Земледелия без знаний просто не бывает.
           Получается, как видите, замкнутая цепь... Одно непременно тянет за собой другое, не менее ценное и необходимое.
           Далее. Понятное дело, что выращивание пшеницы невозможно без тяглового скота. Кроме того, животноводство давало людям необходимый источник протеинов для питания.
           Группой наших витонщиков были подобраны подходящие биоформы земных диких животных и на их основе созданы породы домашнего скота. Одомашнивание дикого животного - это не отлов и приручение! Это создание нового репродуктивного вида животного, когда сначала декодировалась матрица дикого животного, потом из нее удалялись файлы агрессивности. Они заменялись на файлы подчинения человеку.
           Одновременно с этим улучшались качественные показатели животных. Например, объем и длительность периода лактации у жвачных.
           Это все закладывалось нашими витонщиками в программу.
           - Мама моя дорогая! - в ужасе пробормотал Вовка. - Сколько работы!
           - А ты думал! - с непонятной гордостью ответил Пашка. - И это всё мы получили абсолютно бесплатно! На халяву! А прикинь: во что бы нам оно обошлось, если бы за дело взялись наши бизнесмены?
           - Не смеши! - фыркнул Игорь. - Они бы просто не справились!
           - Но бабла бы всё равно срубили! - усмехнулся Санька.
           Прометей продолжал:
           - Мы вынуждены были начать обучение людей и передачу знаний по многим отраслям. Приходилось не только учить людей обработке земли, скотоводству, но одновременно и бороться с эпидемиями. Мы изучали земные растения как источник лекарственных средств. Все понимали, что если не защитим людей, не научим их знаниям, они просто погибнут от голода и болезней на собственной планете...
           Годы по "ускорению" людей и контролю за ускоренным развитием были очень тяжелыми по объему работы. Мы работали на всех континентах без отдыха. Экипаж и персонал миссий буквально валились с ног от усталости!..
           Срочно требовалось найти способ ускоренной передачи знаний людям Земли. Если бы мы стали ждать, пока подрастут "ускоренные" дети, чтобы потом их учить, могли бы погибнуть от голода их родители, да и они сами тоже...
           Поэтому мы не могли ждать, пока они подрастут: нужно было перекодировать хотя бы часть уже существующей на тот момент молодежи...
           - Вот! - оживился Пашка. - Сейчас самый криминал и начинается!
           - ...Мы сумели ускорить программу обучения и общественного анализа - провели индивидуальную перекодировку у большой контрольной группы молодых людей. Воздействие было произведено не только на наследственный аппарат, а и на человека в целом. Мы не имели технических возможностей сделать это со всеми людьми на планете. А вот в районе расположения корабля и континентальных баз мы это сделали...
           - Да, Вовчик с браслетом вам бы тогда не помешал... - цвикнул зубом Игорь.
           - ...Но и этого тоже было мало! - вдохновенно продолжал Прометей. - Нужно было еще и оценить последствия ускоренного развития людей, так как знания ускоряли процессы общественного развития.
           Да, конечно, надо было видеть, как преображались юноши и девушки! Вчера еще инфантильные, меланхоличные, они буквально кипели энергией, глаза светились разумом, девушки весело щебетали и хохотали - жизнь для них была прекрасна!
           По нашим меркам, люди развивались очень бурно...
           Мы начали создавать школы, животноводческие и растениеводческие фермы, где учили молодежь всему, что создали для Земли и умели сами. Деятельное участие в этом приняли и наши холостяки, - невесело усмехнулся Прометей. - Времени-то у них было больше, чем у остальных!
           Сработал синдром «школьной любви» - девушки начали влюбляться в своих учителей. А они, естественно, отвечали взаимностью. Устоять было очень трудно - девушки были просто прекрасны в своей радости жизни, глаза так и светились счастьем!..
           Первым сломался Иегун: земная девушка стала его женой... Это уже косвенные последствия контакта, - пока мы скрывались от людей, такое было бы невозможно... Получился парадокс: чтобы спасти людей, нужно было войти в контакт с возможно большим их количеством. А контакт с людьми морально сломал самых нестойких - человеческой природе противиться сложно...
           На корабле назревал бунт. Холостяки и пятеро разведенных (всего сорок девять человек!) требовали разрешения вступить в брак с земными девушками. Все хотели иметь семьи, детей и вместе с ними потом лететь на Улеу.
           Меня долго уговаривали. Я прекрасно понимал, что этого делать ни в коем случае нельзя и отвечать перед Творцом всё равно придется мне.
           Но как, скажите, я должен был реагировать на их просьбы о возможности создания семьи и желании иметь детей хотя бы от земной женщины?! Ведь к моменту возвращения на родину им было бы в среднем по 250 лет! Какая девушка Улеу согласится соединить судьбу со стариком?
           Прометей сокрушённо покачал головой и опять повторил, как заклинание:
           - Нельзя. Нельзя в длительные экспедиции брать неженатых людей: в полет могут идти только семьями.
           - Понял, Вова? - хмыкнул Игорь. - Ты у нас один неженатый. В полёт мы тебя не возьмём!
           - Да ладно тебе! - зашикали на него. - Не мешай слушать!
           - ...Я знал, что нарушаю Закон: браки людей разных планет запрещены по причине различных настроек кодов излучателей ребер. Но мы знали, что земляне имеют одинаковый с нами генетический код и надеялись на лучшее. Меня просто уговорили, вынудили дать согласие, упрекая меня моим бессмертием...
           Попытайтесь поставить себя на мое место, подумайте и представьте: ко мне приходит член экипажа и со слезами на глазах говорит:
           - Командир, что мне делать? Я люблю ее, я без нее больше не могу... Посмотри, как прекрасны стали земные люди! Какие у них умные дети! А у меня этого ничего не будет! Понимаешь, ни-че-го! Не будет уже никогда!.. Нам ведь еще долго здесь работать. Неужели я не могу иметь хоть немного счастья? Неужели я этого не заслужил? Разреши мне жениться здесь, я хочу вернуться домой с женой, с сыном... Я хочу счастья, понимаешь? Я хочу жить!..
           Командир, ты живешь вечно, ты ангел, для тебя время - ничто, ты не стареешь. Но неужели в тебе нет ничего человеческого? Неужели ты не можешь меня понять? Так хочется любить и иметь свою семью, воспитывать своих детей! Неужели не разрешишь жениться? Я понимаю, что Закон запрещает браки с людьми иных планет, но они же созданы, как и мы... Я сам отвечу за это перед Богом, разреши... Дай мне шанс счастья... Умоляю тебя...
           И я, в конце концов, не выдержал, - тяжко вздохнул Прометей. - Дал согласие...
           Что же из этого получилось?
           Земные женщины ценой своих жизней родили детей от наших мужчин. Точнее - не родили. Им всем пришлось делать кесарево сечение, ибо младенцы были в среднем по 29 кг! Мы не смогли спасти ни одну из семидесяти трех - семидесяти трех! - рожениц.
           Да только эти дети, в довершение ко всему, оказались неполноценными - получились не люди, а зомби. Без души, то есть без разума.
           Это было жутким реальным кошмаром, который мы сами же и создали!..
           Как выяснилось, произошла несовместимость хромосомного набора земных женщин и наших мужчин по программам синтеза гормонов: регуляторы роста земных людей, вырабатываемые щитовидной железой, оказались недейственными для людей Улеу. Поэтому зомби были крупнее своих родителей. Средний рост земных женщин вам известен, а рост наших мужчин - два метра и десять сантиметров. Дети же их быстро росли и вырастали в среднем по три с половиной метра!
           При отсутствии разума они ещё и обладали значительной грубой силой. Они стали убивать людей...
           Страшно осознавать, что это сделали мы...
           Прометей опять замолчал, собираясь с мыслями. Видно было, что ему тяжело всё это вспоминать.
           Молчали и мы, поражённые его исповедью.
           Наконец, он вновь заговорил:
           - Мы не могли дать им разум: у нас не было файлов настройки антенного модуля излучателя ребер. В аппаратуре были только файлы программного обеспечения временнОго блока человека. Эти данные мы получили от Бога для исполнения Его приказа по коррекции настройки временнЫх блоков людей Земли. Если до нашего вмешательства, например, беременность земной женщины составляла 460 земных дней, то после настройки - только 280. Такая же ситуация была и с длительностью жизни.
           Понятно, что оставлять в районе корабля дикую орду быстрорастущих животных с обликом гигантского человека мы не могли. Поэтому я распорядился создать для них резерват в относительно удаленном от корабля месте - на Пиренейской базе. На территориях северной части нынешней Португалии и Испании, в горах хребта Серра-да-Эштрела и прилегающем к ним районе.
           Однако, огромные люди-животные вышли из-под контроля и разбежались, спрятавшись в горах.
           У человека нет, как у животных, программных файлов, ограничивающих половую активность: женщина постоянно готова к соитию. Началось безудержное размножение одичавших зомби... Они только ели все подряд и спаривались... От них в ужасе бежало все живое! Они даже львов ловили и жрали их живьем!.. А если им попадался человек, то шансов на спасение у него не было...
           Только теперь мы полностью осознали весь ужас случившегося. Не до конца понимая сложность человека, мы своими благими намерениями разверзли дорогу в Ад, фактически поставив под удар миллиарды лет работы Бога по созданию разумной жизни на Земле! Эти зомби могли уничтожить все живое на планете, не только человечество... Люди хотели счастья, а получили ужас...
           ...Мы даже не могли предположить, насколько сложна и чувствительна настройка витонных контуров и программных файлов человека. Эта технология доступна только Богу.
           Оказалось, что даже при идентичном генетическом наборе кода нуклеиновых кислот наследственного аппарата людей с разных планет, смешение двух матриц даст такой чудовищный результат! То есть отключатся регулирующие функции гормональной системы. Вследствие этого изменятся параметры частотной настройки витонного излучателя лучевого канала души. И это сделает невозможным ее подключение.
           То есть дети людей станут просто животными!
           Нам была недоступна технология настройки витонного излучателя лучевого канала души - это всегда делал только Бог. Оказалось, что не только дискретная функция, но и частотный спектр излучателей ребер людей Земли и Улеу имеют разные настройки...
           Души вселяются только по частотному коду ребер. В зомби же не могли вселиться ни души Улеу, ни души Земли...
           Мы попросту открыли "ящик Пандоры"...
           Чтобы как-то спасти ситуацию, мы вынуждены были принимать меры по локализации ареала распространения зомби.
           Мы установили в горах Пиренейского перешейка сероводородные генераторы. Зомби боялись этого запаха и не проходили в остальную Европу.
           Мы установили морскую блокаду пролива, отделяющего Африку от Европы.
           Мы вынуждены были учить людей приемам защиты и обороны, рукопашному бою с сильным противником.
           Мы научили людей насильственному прерыванию беременности самок зомби ударами по плоду.
           Мы вынуждены были научить людей ковать оружие из металла!
           Вот это - самое страшное: мы принесли на Землю ужас войны, сами того не желая!..
           Мы осознавали весь кошмар случившегося и со страхом ждали прибытия Бога.
           У нас рука не поднималась убивать зомби - это же были наши дети... Мы прекрасно понимали, что и отлов их ничего не решит: одна-единственная пара зомби, спрятавшись от нас, способна после нашего отлёта размножиться и погубить все человечество.
           К прилёту Бога рождалось уже четвертое поколение зомби!..
           - Клава, я фигею... - непроизвольно вырвалось у Вовки. - Вот тебе и сказки про кровожадных великанов!
           - Сказка - ложь, да в ней намёк! - со вздохом прищурился Другов и спросил: - Ну и как Создатель оценил вашу деятельность?



''Всему своё время...''




(В главе использованы
материалы книги Ю. А. Бабикова
"Мировоззрение или Возвращение Прометея")

           - Как оценил, спрашиваете? - мрачно переспросил патриарх. - Сурово оценил. Был Суд.
           - Тот самый? - поинтересовался Игорь с плохо скрываемой иронией. - Которым нас Паша всё пугает?
           Но Прометей сарказма не принял и задумчиво покачал головой:
           - Нет. Не таких масштабов. Творец судил только наш экипаж... Но прежде я хотел бы вам рассказать об одном замечательном человеке, моём хорошем друге...
           - Вы, наверное, хотели сказать: "бывшем друге"? - хмыкнул Игорь.
           - Почему? - удивился тот, как бы очнувшись.
           - Так сколько времени прошло! - оглянулся он к нам за поддержкой. - Уж, наверное, и кости его истлели!
           И тут же получил "поддержку" от Пашки: локтем под ребро!
           - Хватит разводить дискуссии! - зашипел он ему в ухо. - Времени - в обрез! А тут ещё ты со своими закидонами! Как банный лист до задницы! Молча слушать - не айс?!
           - Правда, Игорь, - не выдержал и я. - Свои соображения будешь потом высказывать.
           - На плэнере! - хохотнул Другов. - Когда обратного ходу уж не будет!
           Игорь нехорошо осклабился и с независимым видом сунул в зубы новую спичку.
           Выждав, пока пауки в банке выпустят накопившийся яд и расползутся по своим углам, Прометей продолжил с едва заметной усмешкой:
           - Вынужден, Игорь, вас разочаровать: его кости как раз и не истлели. Он до сих пор живёт и здравствует. Только не на Земле. Бог приблизил его к себе, зачислил в свою команду. Как у вас в Библии написано: "взял живым на небо".
           - Это вы, случайно, не про Еноха? - с умным видом осведомился Пашка.
           Прометей степенно кивнул.
           - Что ещё за "евнух"? - глумливо хрюкнул Вовка.
           Пашка с досадой цыкнул, тряхнув шевелюрой:
           - И этот туда же! У кого чего болит...
           - Вот не надо на тётю ерунду говорить! Ты сам сказал...
           - Я не так сказал! - огрызнулся Пашка. - И вообще, умники, закройте рты и растопырьте пошире уши! Щас всё сами узнаете.
           Я вздохнул. Совестно было за неуместный балаган.
           Прометей понимающе посмотрел мне в глаза:
           - Сочувствую. Тяжело людьми управлять. По себе знаю...
           - Да я, собственно, и не управляю, - двинул я плечом. - Само так сложилось...
           - Понимаю, - кивнул он уклончиво. - Друзья... Ну, так вот, о дружбе, - несколько оживился он. - Несмотря на то, что имя "Енох" вызывает у вас определённые ассоциации, - покосился он на Вовку, - в переводе оно означает "посвящённый", "ведающий", "знающий"...
           - Пахан, короче, - бросил Игорь, предусмотрительно отодвинувшись от Пашки.
           - Вовсе нет! В том ключе, каком употребляете вы это слово, таковым он не являлся. Никакой начальственной должности он не занимал, - Игорь при этом криво ухмыльнулся. - Выдвинулся он из общей массы только благодаря своим блестящим интеллектуальным способностям. И проявились они у него особенно после того, как мы произвели работы по ускорению молодёжи. Активно проявились. Ему в то время было уже чуть больше трёхсот шестидесяти лет...
           - Ни фига! - вырвалось у Вовки. - "Молодёжь"!
           - Да, молодёжь, - подтвердил Прометей. - Если принять во внимание, что срок жизни человека Земли на тот период составлял в среднем тысячу лет, то выводы делайте сами...
           - Н-дя... - завистливо проскрипел Игорь. - Нам такое и не снилось...
           - Нам оно такое и не надобно! - отрезал Пашка. - Ведь мы взамен соображалку получили высокоскоростную!
           - А на некоторых глянешь - вроде соображалкой особо и не блещет, а живёт столько же, сколько и мы...
           - Брэк! Охальники! - рявкнул на спорщиков Санька. - Достали! Вольдемар! Ты бы хоть власть употребил, что ли? У нас где-то скотч завалялся...
           - Молчу-молчу, уже са-а-авсем молчу... - Игорь демонстративно зевнул, встал и потянулся. - Меня ваще уже... эти сказки от деда Гараски... Короче, - небрежно шевельнул он рукой. - Вы как хотите, а мы - в люлю!.. - Он шагнул к границе экрана и исчез из поля видимости. Только слышно было, как песок зашуршал под ногами. - Кстати! - послышалось с той стороны. - Не забудьте растолкать, когда светопреставление начнёте!
           Пашка хмыкнул, развалясь на освободившемся месте, и пару раз обмахнулся ладонью:
           - Фух! Аж дышать легче стало!
           - Я, между прочим, всё слышу!.. - раздалось издалека недовольное бормотание. Потом дверца машины аккуратно клацнула.
           - Вы продолжайте, пожалуйста, продолжайте! - распорядился Пашка, скроив деловую физиономию. - Мы остановились на том...
           - Я помню, - деликатно, но с явным нажимом прервал его Прометей. - Мы говорили об интеллектуальных способностях Еноха.
           Вовка опять едва слышно хрюкнул.
           А обстановка вокруг нас кардинальным образом вдруг изменилась. Рубка корабля вместе со своим гостеприимным хозяином исчезла. Всё так же сидя на своём диване, мы оказались посреди залитой солнцем степи. Невысокая, местами пожухлая, трава гнулась под ветром. А метрах в двухстах позади нас от горизонта до горизонта тянулась полосой металлическая громада корабля, по краям постепенно заворачиваясь в кольцо.
           - Не понял! - хрипнул Вовка и почему-то посмотрел на меня. - Чё за приколы?
           - Похоже, Вова, - сказал Другов не совсем уверенно, - хозяин решил нам показать кино...
           - Вы правы, Александр, - послышался голос "хозяина" сразу отовсюду. - Это документальная запись.
           Обладатель голоса материализовался в натуральную величину с правой стороны от нас и стал всматриваться куда-то вдаль, прикрывая глаза от яркого солнца ладонью. Только теперь на нём было что-то вроде рабочего комбинезона землистого цвета с какими-то блестяшками на обращённом к нам левом плече. Вероятно, это были знаки отличия. И росту в нём было чуть ли не полтора меня! А, может, мне и показалось. Мы ведь сидели, а он стоял.
           - О! - удивился Пашка, оглядываясь на него. - А говорили: "Не могу"...
           - Это запись, - повторил заполняющий пространство голос "хозяина". - Я здесь на шесть тысячелетий моложе...
           - Хм! А с виду и не скажешь...
           - Ну, я уже говорил...
           - Да-да, я помню! - торопливо заверил Пашка. - Вы - ангел. И костлявая девушка с косой вас десятой дорогой обходит.
           В ответ послышалсь тихое: "Кхгм!" То ли смешок, то ли фырканье. Программа оценила Пашкин юмор?
           "Ангел" на записи явно кого-то ждал. Рядом с ним вдруг нарисовались ещё две фигуры в такой же робе - мужчина и женщина. Только чуть позади нашего нелепого в данном месте дивана. Они смотрели в ту же сторону и были такими же высокорослыми, как и сам Прометей.
           - Это ваши друзья? - кивнул на них Вовка. - Или подчинённые?
           - Были, - мрачно обронил хозяин. - Сейчас бы я их так не назвал, будь они живы... - И с дрожью в голосе едва слышно добавил: - Предатели...
           Мы молча переглянулись. И я уловил любимое Пашкино:
           "Во как сильно беспокоють треугольные дела!"
           Действительно, очень уж она эмоциональна, эта программа! Опять непроизвольно закрадываются смутные сомнения.
           Оказалось, Пашкину мысль уловил не только я.
           - Надо полагать - цитата? - тихо поинтересовался виртуальный Прометей.
           Пашка сконфуженно моргнул:
           - Ну, дык да... Типа того...
           В этот момент из-за горизонта метнулась какая-то тень и над нами с мягким звуком "Гуп!" зависло брюхо дискообразного объекта, заслонив собою большую часть небосвода. Трава дружно колыхнулась в радиальных направлениях и на секунду припала к земле.
           - О хос-с-споди! Эт' чего?! - Вовка непроизвольно вжался в диван. Мы тоже, хотя и знали, что всё это только кино, причём, кино двойное, чувствовали себя ничем не лучше.
           - Катер, - отозвался Прометей и пояснил: - С одной из континентальных баз привезли оборудование. И партию местной молодёжи. Для изменения настройки дискретной функции. Ну и для дальнейшего обучения. Сейчас вы увидите того самого Еноха.
           Объект над нами с жёстким чваком выстрелил вниз три опоры и они вонзились в травянистую почву, углубившись в неё сантиметов на тридцать-сорок.
           - Ни фига! - взлетели брови у Пашки. - А если б там кто стоял?
           - Исключено, - заверил Прометеев голос. - Система отслеживает обстановку. Как снаружи, так и внутри.
           Пашка только недоверчиво крякнул:
           - Чудеса твои, господи!
           Что-то опять отрывисто гупнуло и катер слегка просел, весь свой вес перенеся на спружинившие опоры. В его днище открылась диафрагма большого круглого люка, будто огромный фото-объектив. Из него выдвинулся и лёг на траву армированный наклонный пандус. По нему, повизгивая электромоторами, тут же пошла гружёная какими-то разноцветными контейнерами гусеничная и колёсная техника компактных размеров, довольно шустрая и вёрткая. Не задерживаясь ни секунды, она двинулась колонной прямо к махине звездолёта, тёмной полосой закрывавшей горизонт позади нас.
           Как только поток гружёных тракторков закончился, из люка показалась странная процессия. Одна за другой из недр аппарата стали выныривать низкие платформы, на которых штабелями были уложены прозрачные параллелепипеды. Вроде того, в каком покоилось тело нашего гостеприимного хозяина. Только внутри каждого из этих прозрачных "кирпичей" лежало теперь по три человека в каких-то затрапезных лохмотьях. Глаза их были закрыты, руки вытянуты вдоль тел. На каждой из пяти платформ было укреплено по четыре таких "кирпича", расположенных в два яруса.
           - Что это за моторизированная братская могила? - хехекнул Вовка.
           - Видимо, та самая молодёжь? - осторожно предположил Пашка.
           - А почему тогда они все в отключке?
           - Меньше знают, лучше спят.
           - Совершенно верно, - прозвучало в ответ.
           Платформы медленно и очень осторожно спустились по пандусу, съехали на траву и повернули в нашу сторону. Только теперь я заметил, что их сопровождал молодой темноволосый человек. Был он в белом одеянии, в сандалиях на босу ногу и с каким-то полосатым жезлом в руке. Он напряжённо следил за перемещением платформ и периодически направлял жезл то на одну из них, то на другую, после чего они слегка меняли скорость и направление движения. Понятное дело - пульт управления.
           "Приёмная комиссия" во главе с Прометеем терпеливо дожидалась, пока процессия поравняется с ними. И когда это произошло, мы увидели, что вновь прибывший оказался на две головы ниже ожидавших его космонавтов.
           - Какой-то он мелкий, - хмыкнул Вовка. - Мало каши ел?
           "Мелкий" ещё издали бойко затараторил на каком-то языке, часто кивая на стеклянные параллелепипеды и сопровождая свою речь отчаянной жестикуляцией, ни на секунду не забывая при этом о своей обязанности поводыря платформ. Прометей одобрительно улыбался и важно кивал, заложив руки за спину. Его коллеги едва удерживались от смеха, слушая сумбурный доклад молодого человека.
           - Чего он там лопочет? - повернулся Пашка ко мне.
           - Почём я знаю?
           - А браслет в качестве толмача - что? Уже не айс?
           Я пожал плечами и задал Сезаму тот же вопрос. На что тот мне отпел:
           - Команды не было.
           Пашка хохотнул:
           - Борзеем, однако!
           - Не утруждайте себя, - подал голос виртуальный Прометей. - Ваш кибер-интеллект настроен на общение с живыми людьми. А здесь просто документальная запись. Вот он и не посчитал нужным снабдить вас переводом. Ничего страшного не происходит. Енох рассказывает о том, с какими сложностями он столкнулся при наборе партии аборигенов.
           - Так это и есть тот самый Енох?! - удивлённо воскликнули Пашка и Санька в один голос.
           - Ну да. Я же предупредил.
           - А мне показалось, что это один из ваших, - сказал Санька. - Смотрите, как он ловко управляется с этими "гробами"!
           - Ничего удивительного. Показали, объяснили, поставили задачу. Он схватывает всё буквально на лету.
           Вовка неодобрительно хрюкнул:
           - А он что же? Иудой подрабатывает?
           - В каком смысле?
           - Ну, своих сдаёт. На анализы. Или, как там? На эксперименты?
           И опять послышался знакомый звук. Похожий то ли на смешок, то ли на покашливание. Потом наш виртуальный гид разразился объяснениями:
           - Вы как-то неправильно всё воспринимаете, Владимир. Наша команда выполняла задание по ускорению людей Земли. Задание самого Создателя! А что может быть важнее воли Творца Вселенной? И нам для этой цели потребовалось отобрать самых способных, чтобы они не испытывали трудностей при обучении и восприятии большого объёма новой информации. А кто лучше всего знает местное население? Естественно, сами аборигены. Вот для этой цели сначала и было отобрано несколько человек, самых талантливых и подающих надежды. Среди них самым толковым оказался Енох. Ему и поручили ответственное задание отбирать из местной молодёжи самые перспективные экземпляры. Я знаю, как развивались события много позже нашей экспедиции, знаю не понаслышке, из первых, так сказать, рук. Или, лучше сказать, глаз. И мыслей. И я понимаю, в каком ключе вами было употреблено слово "Иуда". Уверяю вас, ни о каком предательстве и речи быть не могло! Всё делалось во благо людей!
           - Но делалось без их ведома! - не сдавался Вовка.
           - Ой, да ладно тебе, Вова! - презрительно поморщился Пашка. - "Без ведома"! Много те пастухи поняли бы из ихних вот объяснений! Если даже мы с тобой не во всё въезжаем, что уж про них-то, тёмных и дремучих, говорить? Так что нЕ у кого было того разрешения спрашивать!
           - Кстати, они тогда ещё даже и пастухами не были, - подхватил Прометей. - Собиратели - да, охотники - да. Но не пастухи. Пастухами их наша экспедиция сделала. И земледельцами. Я вам об этом рассказывал.
           - Ну дык! - вскинул Пашка брови. - А я ж о чём?
           Пока мы препирались, Прометей на записи подошёл к неумолкающему ни на секунду Еноху и, одобрительно прогудев пару слов, похлопал его по плечу. Потом отобрал у него жезл, передал его своим товарищам, приобнял говоруна за талию, для чего ему пришлось заметно скособочиться, и медленно повёл его обратно к пандусу, ведущему в недра закрывающего полнеба катера.
           - Так он что? - позавидовал Вовка. - И на тарелке вашей запросто?
           - На какой тарелке? - удивился Прометей.
           - Ну, вот, - Вовка ткнул пальцем вверх, - вот на этой! На летающей!
           - На катере, - перевёл Пашка.
           - Ах, на "тарелке"! - усмехнулся невидимый Прометей. - Я как-то упустил из виду, что земляне огульно именуют летательные аппараты иных миров "тарелками". Нет, управлять катером в то время Енох ещё не умел. Им в данной записи управлял Иегун.
           - Уж не тот ли, - сощурился Пашка, - что первым поддался на бабьи уловки, и с которого и начались все ваши проблемы?
           - Вообще-то, в моём экипаже было несколько человек с таким именем. Но на этот раз, Павел, вы угадали. Да вот и он сам! Как у вас говорят: "лёгок на помине".
           Как бы подтверждая его слова, под самым брюхом "тарелки" в верхней части пандуса нарисовалась фигура ещё одного космонавта. Перегнувшись через ограждение, он о чём-то спрашивал приближавшегося Прометея.
           - На этой записи он ещё не знает о своём негативном вкладе в историю экспедиции. Тогда всё только начиналось...
           Изображение исчезло и мы опять оказались в Главном отсеке корабля перед экраном, с которого на нас всё так же мрачно смотрел виртуальный хозяин.
           - О! - завертел головой Вовка. - А чё так ма? Ишшо хочу! Чё там дальше-то было?
           - Ничего интересного, - отвёл глаза Прометей. - Рутина... На протяжении сотни лет.
           - Извините за назойливость, - осторожно сказал Санька, - но я повторяю свой вопрос: Что было после прибытия Бога на нашу грешную Землю?
           Прометей помолчал немного, смотря в сторону, потом упёрся тяжёлым взглядом в вопрошавшего:
           - К моменту возвращения Бoгa в нашей экспедиции сложилась такая ситуация: сорок девять мятежников имели детей и их потомство, разбежавшееся но Пиренейскому полуострову. Общая численность их совместной колонии, как потом оказалось, составила 839 особей!
           - Ах-хренеть! - прошептал Вовка потрясённо. - Такая орава кровожадных оглоедов!
           - Я не зря вам говорил о Енохе. Страх перед Создателем был настолько велик, что я попросил своего друга ходатайствовать перед Ним за нас. Это был жест отчаяния. По своей наивности я надеялся, что Бог смягчится, когда увидит Еноха и оценит его ум: это ведь тоже был результат нашей работы.
           Создатель Еноха принял. Однако решения Своего не вынес. Нам лишь объявили, чтобы мы готовились к возвращению домой.
           Было приказано свернуть все базы, точнее, то, что от них еще оставалось, и уничтожить все следы нашего пребывания на планете.
           Мы работали в авральном режиме, практически без сна и отдыха, круглые сутки. То, что нельзя было быстро вывезти, уничтожали или топили в океане. Параллельно с этим прибывали транспорты с Пиренеев, привозившие великанов. Там они сами стали выходить к базе. У них к этому времени уже был разум. Но, как потом оказалось, пришли не все...
           Когда "зомби" перестали приходить, мы уничтожили Пиренейскую базу и сняли дежурство... Потом пересчитали великанов, которых приняли, и заперли их на корабле в отдельных помещениях. Под усиленной охраной.
           Последним объектом была опреснительная станция Посейдона. После ее уничтожения остатки ненужного оборудования загрузили в транспортные самолеты. Автопилоты подняли их и увели в сторону Индийского океана, где они и были затоплены. У нас уже не было времени на разборку и упаковку старых самолетов. В Красном море топили автомобили, и корабли. На борт мы приняли только зонды и тракторы. Тракторы нужны в полете для оранжерей.
           - Хорошо, что Игорёк этого не слышит! - покачал головой Пашка.
           - Эвакуация заняла немногим менее года, - продолжил Прометей, не обращая внимания на реплику. - По её окончании я доложил о готовности к отлету.
           Нас загнали в корабль и подняли в космос. Мы все находились под домашним арестом. Я уже не управлял кораблем, это делали от имени Создателя.
           Потом экипаж «Стража Небес» согнали в одно помещение на Исповедь перед Богом...
           Прометей тяжело вздохнул.
           - Когда всё только начиналось и меня уговаривали холостяки, я ведь долго не соглашался. И решение принял только после обращения ко всему экипажу. Все тогда понимали ситуацию, все поддерживали мое решение. И неженатые, и женатые. Все обещали поддержку на Божьем Суде.
           А на Исповеди предали. Каждый старался спасти свою шкуру... Справедливости ради надо сказать, что Сит и Тиу Зун пытались мне помочь, честно объяснить ситуацию. Но всё напрасно... Большинство обвиняли меня в нарушении долга, безответственности и так далее... Особенным красноречием отличался Зевс...
           - Зевс? - удивился Вовка и переглянулся с Друговым. Тот неприметным жестом показал: молчи, ради Бога!
           - Да, Зевс, - повторил Прометей. - Командир двигательной группы. По его словам получалось, что виноват я и только я, а остальные, даже холостяки, вроде бы и ни причем... Предатель... Как это всё мерзко и подло! Обыкновенная человеческая трусость и лицемерие... Прятать свое черное нутро за красивыми словами о чести и долге... Вспоминать тяжело и противно...
           Когда подошла моя очередь, я честно рассказал Создателю все, ничего не утаивая: о причинах и логике принятия решения, психологической обстановке и мерах по устранению последствий проступка... Обо всем. Сказал, что понимаю свою ответственность, как командира, и что готов нести наказание...
           Врать нельзя нигде и никогда: для Бога не бывает ничего тайного, рано или поздно все становится явным. На Высшем Суде (после смерти тела человека) не требуются никакие доказательства и обвинения: человек сам приносит их с собой. Все его мысли, все, что он делал и говорил за всю свою жизнь, всё открыто, всё как на ладони. Вот по ним, по этим данным, и судит Бог.
           Нет смысла изворачиваться. Проще рассказать все честно.
           О своей оценке поведения экипажа я ничего не говорил. Зачем? Я понимал, что сейчас Он их судить не будет. Суд будет потом... Как они себя вели - это всё на их совести. Они тогда еще были живы. Но - смертны. Это сейчас их нет... И когда пришел Высший Суд, после их смерти, никто не спрятался за ложь и лицемерие, как тогда, когда душа ещё была закрыта телом. Вот когда воздалось каждому! И сразу за всю жизнь, а не только за одно это... Всему свое время... Наказание неизбежно и неотвратимо...
           - Ну вы и страху понагнали, - покачал Вовка головой. - Ажно жить расхотелось!
           - Ради Бога, Вова, помолчи, - опять одёрнул его Санька. - Потом расскажешь о своих переживаниях. Не затевай новый балаган.
           - Да я чё? Я, вообще-то, серьёзно... спросить хотел...
           - Я слушаю вас, Владимир, - мрачно отозвался Прометей.
           Вовка помялся, формулируя свой вопрос, и неохотно выдал:
           - Вы, что же, прям вот так? С глазу на глаз?
           - Что именно?
           - Ну, с Богом беседовали?
           - Да. А что вас удивляет?
           - Дык эт-та... - мялся тот. - У нас вон, до сих пор... Как бы это сказать?.. Ну, нет единого мнения насчёт существования Бога. А вы...
           - Это всё от невеликого ума! - отрезал Прометей вдруг неожиданно жёстко. - И от малой информированности.
           - Ну уж... Извиняйте, убогого!.. - растерянно пожал Вовка плечами.
           - Создатель - совершенно реальная Личность! - чеканя каждое слово, произнёс Патриарх. Потом добавил уже несколько мягче: - Это красивый, благородный мужчина, на вид ему всегда лет 30-35. Ростом - около двух метров. Сложен пропорционально, всегда подтянут. Он имеет вечное тело из материи Синего пространства... Ну, что ещё? - Он задумчиво потёр преносицу. - Одет в сверкающую снежной белизной тогу, скроенную из единого куска материи, без этих наших... м-м... деталей... Лицо овальное. Овал, я бы сказал, правильный, без худобы... Нос прямой, тонкий, глаза синие. Взгляд этих глаз острый и очень умный - кажется, что проникает вглубь тебя самого. Перед ним невольно робеешь... И в то же время, от Него веет благородством ума и доброты. Кожа лица гладкая, белая, без морщин. Бороды нет; а волосы на голове седые.
           - Как "нет бороды"?! - опять высунулся Вовка. - Да у нас на каждой иконе Его портрет! И обязательно - с бородой!
           - Это уж на совести ваших богомазов! - усмехнулся Прометей. - Я Его видел, вот, как вас. И, при том, не единожды!
           - Вова, ты удовлетворён? - с сарказмом осведомился Другов. И, когда тот в ответ неопределённо дёрнул плечом, обратился к Прометею: - Прошу вас, продолжайте!
           Выдержав паузу, Патриарх произнёс со всей торжественностью:
           - Итак, Бог начал вершить Суд!
           Тех, кто не участвовал в бунте, Он не судил. Членов экипажа с их семьями в количестве трёхсот пятидесяти пяти человек, отделили от остальных, перевели на другой корабль и отправили домой, на Улеу.
           С мятежниками же и с их потомством Бог поступил иначе: всех заперли на корабле и держали под охраной.
           Потом Он начал решать со мной. Он очень подробно обо всем выспрашивал. Долго думал. Было видно, что Ему непросто принять решение... Потом Он предложил мне подумать о выборе места для изгнания. Он сам предложил мне выбрать место, чтобы я мог находиться в изгнании на корабле. Он отдавал мне корабль...
           На исповеди и Суде я рассказал все. Ведь я сам, как только стали ясны последствия ошибочного решения, делал все, чтобы устранить или хотя бы уменьшить тяжесть последствий Это делалось честно и искренне. Имел место факт деятельного раскаяния. Следовательно, у меня возникло право выбора наказания и право защиты.
           Я понимал, что лишить меня жизни Он не может. Во-первых, я не совершал смертного греха. Во-вторых, я уже имел Право Вечной жизни, данное Им ранее. В-третьих, лишение свободы во Вселенной вне Закона. Тюрем, как у вас, на Земле, нигде нет. Следовательно возможно только одно - изгнание.
           Как и куда? Если меня не могли убить, следовательно, должны быть обеспечены условия жизнедеятельности по атмосфере и климату. На Улеу мне нельзя. На Земле оставаться - тоже. А больше негде, кроме корабля.
           Следовательно, изгнание на корабле "Страж Небес".
           Но для корабля необходимо готовить площадку приземления, а место должно быть такое, откуда он не сможет взлететь.
           Я сам предложил Юпитер.
           Во-первых, от Земли близко. Значит, корабль будет контролироваться бригадой Высших, курирующих вашу планету.
           Во-вторых, на Юпитере - океан жидкого водорода. А это - идеальная площадка для посадки корабля. Жидкий водород - плотная жидкость.
           В-третьих, сила гравитации Юпитера превышает тягу корабля, следовательно, выполняет главное условие изгнания - невозможность возвращения без посторонней помощи. А самое главное - без прощения и разрешения Бога.
           Поскольку действовало право защиты, в изгнании со мной ничего случиться не должно. А сколько могло длиться изгнание? Само собой, до следующего визита Бога и рассмотрения Им моего прошения о помиловании.
           Когда это могло произойти? Включаем логику.
           По моим расчетам - не более, чем через шесть с половиной тысяч лет. Опасность пробоя оболочки угрожает жизни всего человечества, а его Бог в беде, конечно же, не оставит. Значит, к этому времени Он должен быть здесь...
           Мы переглянулись: опять вырисовывалась та же дата.
           - На Юпитере, - продолжал объяснять Прометей, - нужно очень много энергии для компенсации тепловых потерь при длительном нахождении в условиях низких температур. Вы сами знаете, какой за бортом мороз.
           - Да-да! - важно кивнул Пашка. - Минус сто сорок!
           - Вот именно. А ещё нужна энергия для создания защитной зоны от сильных ветров в водородно-аммиачной атмосфере. Но на корабле к тому времени оставалось около трёх миллионов тонн урана. Этого, конечно же, не хватило бы на тысячи лет работы энергоустановки.
           Следовательно, по праву защиты меня нужно обеспечить гарантированным источником поступления энергии.
           Я сказал об этом Богy. Возразить Ему было нечем. И Он предложил мне сжигать души земных людей, совершивших смертные грехи...
           - Сжигать души?! - поразился я. - В качестве топлива?! Но, извините, это же что-то такое... М-м-м... Эфемерное. Несущественное...
           - Вы просто не в курсе, - усмехнулся Прометей. - Души очень энергоемки. Если прикидывать "по урану" - то каждая душа эквивалентна где-то шестидесяти тоннам! А с Земли их поступает много... Очень много... К сожалению... И они все равно обречены...
           - То, что "много" - это точно! - подтвердил Другов с невесёлой усмешкой. - Земля будто с ума сошла... Идут нескончаемые войны!
           - Вот именно!.. - с горечью в голосе согласился патриарх. - Конечно, право сжигать грешные души есть только у Бога. Но Он разрешил мне использовать этот источник энергии. Потому как другого, способного действовать тысячи лет, у Него просто не было...
           Вместе с бунтовщиками и их потомством нас заперли на корабле. "Страж Небес" опустили на поверхность юпитерианского океана, после чего внутренние помещения разблокировали, и охрана покинула корабль.
           Бог удалил ложное семя с Земли...
           Именно тогда Он и отобрал мое имя - Прометей. Бог запретил его упоминать. А меня назвал другим, прОклятым - Дьявол...
           - Оба -на! - удивился я. - Вот так новости! Разве Дьявол - не представитель злых сил? Не второе имя Сатаны?
           - Ну... В каком-то смысле меня можно назвать и так, - грустно кивнул Прометей.
           - Это ещё почему?! Вы же столько сделали для нас! Где тут зло?
           - Вот именно! - поддержал меня Пашка. - Несправедливо!
           - Я принёс на Землю такую страшную вещь, как война...
           - Ой, да ладно! - пренебрежительно фыркнул Вовка. - А то б мы и сами не догадались, чем проломить башку собутыльнику!
           Прометей невесело усмехнулся:
           - Спасибо вам, конечно, за такую своеобразную поддержку. Но мне адвокаты не нужны. Меня осудил Сам Творец.
           - А разве Он ошибаться не может? - осторожно закинул удочку Пашка.
           - Нет! - категорически отрезал Прометей.
           Пашка с сомнением поиграл бровями и неуверенно проговорил:
           - А по-моему, Он допустил ошибку ещё двести тысяч лет назад...
           - В чём?! - неожиданно громко вскричал Прометей.
           Пашка смутился:
           - Ну... это... Когда выбрал обезьян в качестве основы для создания человека разумного. Вот! Лучше бы присмотрел каких-нибудь членистоногих. У них и порядка больше, и вообще...
           - Ну ты, Паша, дал! - хохотнул Другов. - Высоко взлетел! Самому Богу советы давать!
           - Не, ну включите логику!.. - стал оправдываться Пашка.
           Но Санька со смехом похлопал его по колену:
           - Остынь, Паша! Это - не обсуждается! Ты немного припозднился! Ровно на двести тысяч лет!



Чудо-чадо и ''Агай''




           Сначала я почувствовал какой-то внезапный дискомфорт. Потом он трансформировался в знакомые неприязненные интонации.
           "Отвлечь тебя никак нельзя?" - прозвучало в голове.
           - Что случилось? - встревожился я. Как оказалось - вслух. Так как головы присутствующих тут же повернулись в мою сторону. Даже у Патриарха медленно разгладились сурово сведённые на переносице морщины: Пашкины вольности пришлись ему очень не по душе.
           "Страшного - пока ничего, - многообещающе ответила Настя. - Но моего терпения уже не хватает. Достал!"
           - Кто "достал"? - удивился я.
           "Да Витька! - раздражённо фыркнула моя ненаглядная. - Что ни пОпадя в рот суёт!"
           На душе у меня сразу отлегло. Я рассмеялся:
           - Ну и чем я тут могу помочь? Опять, что ли, скотчем заклеивать?
           "Не глупи! - сердито прикрикнула Настя. - Тебе бы всё хохмочки строить!"
           - Я, вообще-то, серьёзно...
           "И я серьёзно, - немного оттаяла она. - Ты с ним посидеть не можешь? Я хоть немного вздремну. А то чуть расслабишься - пиши пропало: уже он что-то заглотнул!"
           - Скушал вазу из топазу"? - хихикнул я.
           "Ну, ты... паразит! - пахнуло на меня душной волной гнева. - Заявись только!.."
           И она отключилась, оставив на душе знакомый неприятный осадок.
           Я виновато огляделся.
           - Чудо-чадо? - хитро подмигнул мне Санька. - Проблемы прут косяком?
           - Ну дык!.. - только и ответил я раздосадованно.
           Короче говоря, нам пришлось срочно сворачивать свою экспедицию к "Стражу Небес". Как говорится, шерше ля фам...
           - Не, ну я не понял! - возопил возмущённый Пашка. - Какой, к чертям собачьим, "ля фам"? А как же мешки?
           Я выпал в осадок:
           - Ты о чём?
           - Здрас-с-сьте-пожалуйста! - сцепил тот на животе свои пальцы и укоризненно посмотрел на меня, как на прокудившего котёнка. - Он уже всё забыл! Сказок понаслушался и всё выветрилось!
           Я с недоумением оглядел своих спутников, как бы призывая их на помощь.
           - Паша тебе про мешки с картошкой, - напомнил Вовка с лукавой усмешкой. - Что мы вот этому товарищу обещались, - он указал на экран, где к нашей экспрессивной беседе внимательно прислушивался виртуальный Прометей.
           - Вы мне ничего не обещали, - удивлённо приподнял брови Патриарх.
           - Зато я помню, - виновато вздохнул я, припоминая Пашкины живописания о голодающем дедушке.
           - Слава Богу! - воздевая к потолку руки, вскричал "живописец". - Наш склероз отступает с большими потерями!
           - Ну, вообще-то, да, - согласился Прометей после наших пояснений. - Проблемы с пропитанием имеют место. Я об этом с Юрием говорил. Но вам-то это откуда известно?
           - А догадайтесь! - выразительно потряс Пашка перед собой бабиковским талмудом. - От того же Юрика и известно. Как бы мы вас вообще здесь отыскали?
           - Понятно... - опустил голову "дедушка".
           В общем, в течение следующих десяти-пятнадцати минут коллективными стараниями мы превратили помещение Главного Отсека в подобие овощной базы. Вернее - зерновой. Потому что именно с овощами и вышла незадача. Под действием сумасойтительной гравитации Юпитера мешки с той же картошкой с хрустом превратились в липкое месиво. Они не выдержали вес не то что других мешков, наваленных на них сверху, но даже и свой собственный. Пришлось исхитряться и, всё-таки, хоть россыпью, прямо по полу, среди сверхсовременного оборудования, но накидать пару сотен клубней вожделенного корнеплода. Та же петрушка получилась и со свеклой, и с репой, не говоря уже о помидорах и огурцах. От них вообще пришлось отказаться по причине их, так сказать, "мягкотелости" и нежелании сохранять форму.
           Образно говоря, добавили мы забот дремлющему оригиналу, то бишь самому Прометею. В смысле уборки помещения, уже после нашего отбытия и его пробуждения. Могу себе представить, какими словами он поминал наши "добрые услуги"! Если, конечно, он сам и его виртуальная ипостась, с усмешкой наблюдавшая с экрана за нашими потугами, не являли собой одно целое.
           Ну, а как было поступить иначе? Высунуть нос по другую сторону экрана мы не могли. Девять "же" - это вам не хухры-мухры! Раздавит, как котёнка. Вон какие бицепсы накачал "дедушка" в процессе адаптации к убийственному тяготению планеты-гиганта! Ну, так у него было для этого время!
           Атмосфера и так со всей дури попёрла в нашу сторону, едва мы открыли проход. Бедные наши глаза и уши! Не говоря уже о дыхательных путях. Давление в помещении Главного Отсека было под стать атмосфере Юпитера, иначе корабль раздавило бы, как скорлупку. Вот и представьте себе, какой мощности поток воздуха двинулся нам навстречу, как только я приоткрыл, как выражается Игорь, "калитку" на ту сторону! Естественно, он тут же поднял в воздух весь песок, что был на пляже, где мы так мило беседовали, и бросил его нам в лица! Причём, заметьте, на пляже был не только песок!.. И бросил не только в лица!..
           Много "ласковых" слов пришлось услышать нам в тот момент. И мне, как исполнителю, и Пашке, как генератору основной идеи. Я и не предполагал, что Санька Другов настолько владеет "искусством" нецензурной брани! Да и Вовка не отставал. Наговорил множество изысканных "комплиментов", отплёвываясь и отряхиваясь от вездесущего песка.
           Пашке тот фонтан, конечно, тоже по вкусу не пришёлся. Но, как только я понял всю пагубность идеи и спешно прикрыл "форточку" обратно, он мужественно выдержал натиск претензий соратников, и лишь тихо порекомендовал мне "не переть буром", а применить браслетово искусство телепортации. Чем я и занялся, придя в себя после той массированной песочно-растительно-мусорной ванны.
           Короче, на зов Насти явиться сразу не получилось. За что моё поведение и было подвергнуто всестороннему "анализу" и беспощадной обструкции.
           За каких-то полчаса услышать о себе столько "нового" и жутко "интересного" - это что-то, доложу я вам! Сначала друзья, прежде чем откланяться и отбыть в родные пенаты. Потом Настя, раздражённая и невыспавшаяся...
           Когда отгремели последние раскаты грозы, я вылез из-под зонтика и робко проблеял:
           - И в чём у нас проблемы?
           - А вон она, проблема! - уже более миролюбивым тоном обозначила Настя направление. - Любитель высокого положения! Болтается всё время под потолком!
           Витька с довольным видом в одной просторной распашонке парил на уровне моей головы.
           - А говорила: в рот тащит! Извёстку, что ли, с потолка?
           - Посмейся, посмейся! Я вот подремлю, - сказала она, сворачиваясь на постели калачиком и натягивая на себя одеяло, - а ты пока подежурь. И я потом с удовольствием посмотрю, кому из нас будет смешно!
           Повода посмеяться мы с Витьком нашей маме так и не предоставили. Она практически мгновенно отрубилась, а мы занялись каждый своим делом. Он плавал под потолком, изредка посапывая и причмокивая губёшками, при этом хитро поглядывая в мою сторону. А я, особой угрозы в том не усмотрев, скуки ради, стал перелистывать бабиковский гроссбух, неизвестно каким образом оказавшийся в нашей спальне. Видимо, Настя тоже пыталась его одолеть, но, насколько у неё это получилось, говорил тот факт, что книга была раскрыта лишь на третьей странице. Сон и Витькины капризы оказались намного сильнее. Вот из-за этого я и был "притянут ко Христу". На расправу.
           "...Возвращение Прометея" я открыл теперь, считай, в первый раз. Хотя, должен был сделать это вперёд всех. Ну, да об этом уже говорили...
           Надо признать: книга меня увлекла. Написана толково, сильно и довольно простым, доходчивым языком. Но мои представления о Мироздании она выворачивала практически наизнанку! Если вообще не начинала с чистого листа. Не верить написанному я не мог: неумолимая логика повествования шаг за шагом убеждала меня в своей правоте. И я уяснил о себе лишь одно: "я знаю, что я ничего не знаю". Как сказал один знаменитый дядечка. Притом, в очень похожей ситуации.
           Мои вселенские изыски были прерваны самым неожиданным образом: на красочную схему доисторической Солнечной системы пролилась струйка пахучей жидкости. Я вздрогнул и поднял глаза в поисках её источника. И встретился с внимательным изучающим взглядом своего отпрыска. Натянув привязанный к кроватке поводок, он завис надо мной буквально в полуметре, и (даю голову на отсечение!) тоже разглядывал картинку в книге! Это в его-то микроскопическом возрасте!
           Мне стало не по себе. Чтобы хоть как-то сгладить впечатление, я попытался превратить всё в шутку. Больше, конечно, для себя.
           - Смотреть смотри, но поливать-то зачем?
           Он почмокал губёшками, сложил их в трубочку и прошептал, глядя мне прямо в глаза:
           - Ды-ды!
           - Что? - оторопел я от неожиданности.
           - Ды-ды! - повторил он, насупив бровки. И добавил уже погромче: - Папа кака!
           Ей-богу, я чуть не упал! Книга выскользнула из моих рук и хлопнулась на пол. Если бы от этого звука не проснулась Настя, я бы просто не знал, как себя вести!
           - Что это было? - подняла она заспанное лицо от подушки.
           - Что такое "ды-ды"? - задал я встречный вопрос.
           Она хихикнула, закрывая глаза и опять припадая к подушке:
           - Он у тебя пить просит! Бутылочка вон там, - махнула она куда-то за спину.
           - Не, ты слышала, как он меня назвал?
           - Как? - не открывая глаз, промямлила она, поуютнее устраиваясь на постели.
           - "Папа кака"! - воскликнул я, возмущаясь таким равнодушием.
           - Ну, значит, так оно и есть... м-м...
           - Дя! - прозвучало сверху.
           - Сам ты кака! - вскочил я с кресла и взволнованно забегал по комнате. Это вообще не лезло ни в какие ворота! Комочку без году неделя, а он уже рассуждает на темы морали! Что же дальше-то будет?!
           - Ды-ды! - капризно напомнило о себе моё чадо. И с угрозой в голосе добавило новое словечко: - Дяй!
           Для бестолковых, значит. А то по-простому "кака" не понимает!
           - Дай ты ему воды! - промямлила Настя сквозь сон. - Глухой, что ли? - И уже едва разборчиво дополнила: - И не топочи, как слон... Пжалста... Дай поспать... чеаеку...
           "Чеаек" опять ушёл в нирвану, а я дрожащими руками стал аккуратно перекладывать и приподымать постель позади неё. Бутылочка с соской нашлась на полу под Витькиной кроваткой. Я поднял её, на всякий случай обсосал мусор с резинки и тупо уставился на порхающего отпрыска:
           - Ну, давай, что ли?... Лети сюда...
           Настя, не поворачиваясь, хихикнула сквозь сон. То ли с меня, то ли приснилось чего...
           Не сводя с меня хитрющих глазёнок и выписывая зигзаги, Витька стал потихоньку приближаться ко мне. Видать изобретал очередную каверзу.
           Терпение моё лопнуло, и я спрятал бутылочку за спину:
           - Не хочешь - как хочешь!
           В этот момент у меня в кармане ожил мобильник, нарушая ватную тишину спальни.
           - Агай инить! - тут же выдал Витька новое словосочетание, останавливаясь на полпути ко мне.
           - Чего? - замер я в ступоре.
           Тот сдвинул бровки и повторил:
           - Агай!
           И, видимо, для убедительности, кувыркнулся в воздухе.
           Не в силах больше расшифровывать загадки, я бросил бутылочку на кровать и полез в карман за телефоном. Когда же на дисплее высветилось имя, у меня перехватило дыхание: "Помогай"!
           Будто молния сверкнула: "Агай!" Так это ж стервец мне говорил, что Помогай звонит! "Агай инить!" Во как!
           Но - блин!!! Как он узнал?! И, тем более - слова! Совершенно взрослые слова в устах молочного младенца!
           Помогаю я не удивился. Его визит был ожидаем.
           Но - Витька! Это же вообще - из ряда вон!
           В полуобморочном состоянии у меня состоялся короткий разговор с Помогаем. Содержание его в мозгу не задержалось. Помню только стандартные отмазоны: "Да-да, конечно...", "Обязательно...", "Да ты не переживай..."
           Хорошо сказано: "Не переживай!" У человека жену съели... Ну, хоть и не у человека... Да ты всё равно - не переживай! Я тебе новую склепаю! Или найду...
           Короче, я в своём перевозбуждённом состоянии чего-то ему там наобещал. И велел, чтобы, не мешкая, поднимался наверх. Он, оказывается, уже был на острове и по старой привычке прятался в кустах.
           Пока я с ним разговаривал, Настя открыла глаза и, прислонившись к спинке кровати, внимательно отслеживала нить разговора. И делала оргвыводы.
           - Я чё-т' не поняла... Кого там съели?
           - Нагасаки.
           Она поморщилась:
           - А по-русски?
           - Ну... Жену Помогая...
           - Что?! - подскочила она, едва не задев зависшего над нею Витьку. - И ты так спокойно об этом говоришь?!
           - А что, мне прыгать, что ли?
           - Ну, хоть посочувствовать...
           - А я только что чем занимался? Тем более, в таком шоке много ты посочувствуешь!
           И я вкратце пересказал ей наш с Витькой "диалог".
           Она усмехнулась:
           - Я уж привыкать начала. Это поначалу было жутко. Теперь твоя очередь пришла. Правда, Витюнчик? - повернулась она к пускающему пузыри "летуну".
           Тот в ответ заливисто рассмеялся и спикировал к ней на руки:
           - Сисю!
           Она подхватила его, присела с ним на край кровати и с умилением заворковала, выполняя пожелание.
           - Блин! - поразился я. - Он вполне осмысленно строит свою речь!
           - А ты думал? - с неожиданной гордостью произнесла она, поводя соском по капризно сомкнутым губёшкам. - Мы такие!
           Он немного покочевряжился и соблаговолил принять угощение.
           - Спрашивается! - цыкнул я, наблюдая за его выкобениваниями. - Не хочет. А просил! Ну, штырёк!
           "Штырёк" оторвался от своего занятия и строго посмотрел на меня:
           - Папа кака!
           Я вспыхнул:
           - Это, случайно, не ты его научила?
           - От оно мне надо! - фыркнула Настя. - Он и сам умеет!
           - Что "умеет"?
           - Выводы делать.
           - Хорошенькое дельце! И с чего же он такой вывод сделал?
           - Он у тебя, по-моему, воды просил, - показала она глазами на лежащую рядом бутылочку. - Ты его напоил?
           Я хотел сказать что-то в своё оправдание, но "штырёк" выдал меня с потрохами.
           - Неть! - внятно произнёс он. И вновь припал к груди.
           - Вот видишь... - осторожно пожала Настя плечом и улыбнулась: - Это такая маленькая месть с его стороны!
           - М-м-м! - проурчал "мститель" с милой улыбкой.
           В дверь кто-то осторожно поскрёбся. Мы переглянулись.
           Витька оторвался от сиськи и громко заявил:
           - Агай!
           Я только головой покачал:
           - Ну ты... птица-говорун!
           И пошёл открывать дверь.
           "Агай" стоял на пороге, как приговорённый к смертной казни. К его коленям сиротливо жались две его маленькие копии.
           - Ну вот, - укоризненно сказал я, беря Помогая за руку и втаскивая в комнату. - А кто-то мне говорил: "Мама-папа помирай, моя танцуй, песня пой, радуйся!" Ну, и где оно всё?
           Тот посмотрел на меня мутным взглядом, ничего не ответил и повернулся к Насте:
           - Моя здравствуй на твоя...
           Настя печально кивнула ему:
           - Прими мои соболезнования.
           Тот несколько секунд тупо смотрел на неё, соображая, потом признался:
           - Не понимай. Какая надо взять?
           Настя с грустью улыбнулась и хотела углубиться в лингвистические дебри, но тут произошло нечто! Оно оказалось вообще выше моего понимания! Витька оторвался от своего занятия и, внимательно глядя на Помогая, выдал коротенькую свиристящую трель.
           Настя с недоумением покосилась на него:
           - Витюнчик, не балуйся, ешь.
           Тот послушно закрыл глаза и опять уткнулся в сиську.
           Зато у Помогая глаза стали раза в два шире.
           - Твоя сагис говорит наша язык! - обрадованно воскликнул он. - Как учил твоя такая быстро? Зачом моя не знал?!
           - Не выдумывай, - Настя со вздохом переглянулась со мной: мол, у парня с горя совсем крыша едет. И добавила: - Он просто играет.
           - Твоя неправильный! - улыбнулся Помогай. - Нет играет! Сагис говори, как твоя жалко Нгассайясса!
           Теперь мои глаза полезли на лоб:
           - Это Витька так сказал?!
           Помогай, широко улыбаясь, часто закивал, а Витька, с чмоком оторвавшись от соска, небрежно подтвердил, не открывая глаз:
           - Дя!
           У меня вновь перехватило дыхание. В конце концов, что здесь происходит?! Что за глупый фарс?!
           Хотя, согласитесь: кому, как не мне, знать причину? Браслет, милые вы мои, браслет. В нём причина всех недоразумений и удивлений. Настоящих и даже будущих. О которых как-то думается с тихим ужасом. То ли ещё будет...
           Но Помогай моих чувств не разделял. Он необычайно оживился после Витькиной тирады. Я бы даже сказал так: возбудился! Странно было видеть такую резкую смену настроения. Не он ли только что стоял с убитым видом? Витька внушил ему какие-то надежды? Но - какие?! Что можно взять с этого словоохотливого сосунка?!
           И тут мне вдруг живо кое-что припомнилось. Это "кое-что" было Настиным рассказом о своём полусне-полувидении, когда ей, в бытность ещё в интересном положении, привиделся блаженной памяти поганец Кирюша. Как он, сидя на краю кровати и поглаживая Настю по сильно округлившемуся к тому времени животу, приговаривал: "Моё!.. Моё!.."
           От этого воспоминания мне стало резко нехорошо. Это что же получается?! Опять?! И теперь в более изощрённом варианте?! Как говорится, ты их в дверь, они - в окно!
           Тогда я легкомысленно отмахнулся от её страхов. Хотя, надо признать, потянуло от них инфернальным запашком. Потому как всех возможностей извращённой натуры своего противника я до сих пор и представить не могу. Неожиданные столкновения от случая к случаю ничего к его портрету не добавляют. И, что самое противное, я до сих пор не знаю, что за всем этим кроется? Зачем я им? Не из-за браслета - это точно. Браслет им не нужен. Они и сами номера ещё похлеще могут откалывать. Что сам он, что его шеф...
           - Что с тобой? - От Насти не укрылось изменение в моём душевном состоянии. Управлять мордой лица я так и не научился.
           - Ничего-ничего, - поспешно заверил я. Даже слишком поспешно. Что, естественно, не укрылось от подозрительного взгляда моей подруги.
           - Я же вижу, - приступила она к допросу. - Не притворяйся! У тебя это плохо получается.
           Но в этот момент наша "птица-говорун" опять, оторвавшись от сиськи, уверенно чмокнула губёшками:
           - Илюся!
           Настя побледнела:
           - Мне показалось? Или...
           Я медленно кивнул:
           - Тебе не показалось. Каким-то образом эта какашка знает, о чём я думаю.
           Настя закусила губу и глаза её подозрительно заблестели:
           - Этому как раз я и не удивляюсь...
           Зато Помогай с довольным видом заявил:
           - Какашка делай всякая правильный! - Он гордо посмотрел на своих отпрысков. - Сагис надо знай, какая думай мама-папа. Наша закон такая!
           - Зато "наша закон" не такая! - сердито отозвалась Настя, и со странным выражением в глазах покосилась на "какашку", которая опять прильнула к её тёплой груди, от удовольствия суча малюсенькими ножками. Взгляд её потеплел, и она нежно коснулась губами Витькиного темечка. Тот отозвался сытым урчанием и микроскопическим кулачком упёрся в грудь, не прекращая своего занятия.
           Неожиданная волна нежности подкатила к моему горлу. Невнятные страхи вдруг показались безосновательными. Захотелось сказать что-нибудь утешительное. Но я не успел: в кармане завибрировал и голосом Брайана Джонсона заверещал мобильник.
           Настя вздрогнула:
           - В конце-то концов! Сколько говорить? Поменяй музыку на что-то более благопристойное! Ребёнка напугаешь!
           А "ребёнок" совсем и не думал пугаться. Он деловито оповестил нас:
           - Ига!
           Я недоверчиво поднёс мобильник к глазам: точно, звонил Игорь!
           - Вот спасибо тебе... пейджер-джан... - только и осталось мне, что растерянно усмехнуться.

*****

           - Ну что, шеф? - непривычно бодро прокаркала трубка. - С добрым тебя утречком!
           - Вас подло обманули, - промямлил я, не сводя удивлённых глаз со своего уникального сына. - Утро добрым не бывает...
           - Чавой-та? Никак опять вурдалаки объявились?
           - Пока нет. А ты чего трезвонишь с утра пораньше?
           - Как "чего"? - хохотнул Игорь. - Где обещанное?
           - Не понял, - поморщился я. - Ты о чём?
           - Ну, даёшь, едрёна вошь! А хоромы возводить кто обещался? Не ровён час посыльный с порученьицем заявится! А мы доси в лялях!
           - Ты с чего вдруг такой весёлый?
           - "Чего"-"чего"! Тебя это напрягает?
           - Дык это... странно как-то...
           - Ну, не всё же зубами скрипеть! Аль мне подождать нашего зелёного друга, если ты сейчас не в состоянии?
           - Он, кстати, уже здесь.
           - О как! А я-то думаю, что это мне всю ночь черти снились?.. Ну, дык я тады явлюсь пред светлы очи?
           - Как хочешь. А ты сам-то где?
           - Так где ж я могу быть? Всё там же. У моря-окияна! Семейный пикничок у нас тут.
           - Ну, тогда, как освободишься, иди принимай.
           Игорь посопел в трубку и осторожно спросил:
           - Кого принимать?
           - Не "кого", а "что". Хоромы свои.
           Игорь поперхнулся:
           - Я не понял... Что, уже?!
           - Долго ли умеючи? Сам же просил. И чтоб не хуже, чем у меня, насколько помнится?
           - Ну... Как-то так... А где оно?
           Я живо представил, как он вертит башкой, озираясь в поисках вожделенного жилища.
           - Здесь же. Неподалёку от нас.
           На тот момент я, конечно, врал. Рисовался. Не было ещё никаких хором. Но это горе поправимое. С нашими-то возможностями! Али мы не волшебники?
           Стая испуганных попугаев, с шумом пронёсшихся за окнами нашего жилища, своими воплями возвестила о рождении ещё одного чуда архитектуры рядом с Тадж-Махальчиком. Точной копии первого.
           Короче, обещание я выполнил. Тем более, что мне это не составило никакого труда.
           - Чудишь? - кивнула Настя на птичий гвалт за окном.
           Я улыбнулся:
           - Не отходя от кассы. А то скажет: "Трепло!"
           - И будет недалёк от истины.
           - Это почему?
           - Потому. Ты ведь мне тоже много чего обещал...
           Я удивлённо замер:
           - Например?
           Она переложила Витьку к другой груди и с обидой, плохо замаскированной под шутку, сказала:
           - А шубу песцовую помнишь? Как у тётки? Я-то ведь всё жду, когда же...
           Я обалдел:
           - Да на кой тебе шуба в тропиках?!
           - Неважно! Обещал, значит выполняй!
           - О, гос-с-споди! - воздел я руки к потолку. - А напомнить - не айс? У меня и так забот - полон рот!
           - Ну конечно! - всё больше распаляла себя Настя. - Друзей ублажать - у тебя первейшее дело! А меня можно и на потом отложить! Или, вот, его, - она заботливо разгладила на Витьке распашонку.
           - А ему-то чего не хватает?! Обут-одет, накормлен... Или тоже - песцовой шубы?!
           - Внимания, - сузила Настя заблестевшие влагой глаза. - Внимания твоего ему не хватает! Ты что, слепой? Не видишь, что с ним делается? Вместо обычного ребёночка получается... не знаю, как и сказать!..
           Я с досадой крякнул. Выходило так, что она кругом права! И муж из меня хреновый. Да и отец - не лучше. Даже хитрое Витькино поглядывание из-под сиськи говорило мне о том же. Действительно, тот ещё фрукт получается! От горшка два вершка, а туда же - критиковать почём зря! Чует моя задница: ещё намаемся мы с этим вундеркиндом...
           Настя крупно вздрогнула, когда с потолка на кровать посыпался мохнатый ворох свежеиспечённых белых шуб. Витька, уже порядком наевшийся и только баловавшийся с обмякшим соском, воспользовался замешательством матери и легко взмыл под потолок. Два помогайчика осторожно отклеились от ног отца и, тихо воспарив, присоединились к нему. И вся летающая компания с интересом стала наблюдать за происходящим в комнате, изредка перебрасываясь невнятными звуками, будто давнишние друзья "не-разлей-вода".
           - Да ты сдурел! - охнула утонувшая в мехах Настя, насилу распознав и оценив, наконец, мой презент. - Ну, куда мне столько?! То ни фига, то до фига...
           - Тебе не угодишь...
           - Меру знать надо! - назидательно сверкнула она повеселевшими глазами и выхватила из кучи одну из шубок. - Остальное убери! - И она, резво накинув на себя подарок, увлечённо завертелась перед зеркалом. - А ничо так, - наконец, вынесла она свой вердикт. - Вот только одно плохо: носить здесь негде такую красоту.
           - Давай пингвинам визит нанесём, - усмехнулся я.
           - Щас! - последовал резкий ответ. - Охота была задницу морозить!
           - Так ты ж теперь при шубе! В такой одежде и лютый мороз не страшен. Хочешь, сейчас ещё унты нарисую? И шапку-ушанку?
           - Поговори мне! - метнула она острый взгляд и сбросила обнову с плеч на согнутые в локтях руки: - Уф-ф! Упарилась!
           - Ну дык ведь мечта же исполнилась! - подковырнул я её. - И... теперь, кажись, я тебе ничего не должен?
           - Хм! Обрадовался! Да ты со мной вовек не расплатишься! - И она игриво посмотрела на меня через плечо: - "Воротись! Поклонися рыбке!"
           - Чем теперь больна моя старуха? - лениво подыграл я.
           - Я те дам "старуха"! - швырнула она в меня лёгкой, как пух, шубой.
           Пока мы с Настей обменивались любезностями, Помогай, оказавшийся невольным свидетелем и ни слова не понявший из всего препирательства, подошёл к окну. Оттуда всё громче наше внимание привлекали радостные вопли и визг тормозов.
           Я повернулся:
           - Что там опять?
           Помогай аккуратно отодвинул штору и выглянул наружу.
           - Твоя Игорь хорому гляди. Такая сильно радуйся. Машина задом крути!
           Настя хихикнула:
           - Больше он там ничем не крутит?
           На что Помогай, не искушённый в тонкостях русской речи, для достоверности ещё раз оглядел панораму за окном и честно признался:
           - Ничем.
           С потолка послышался тихий смешок, больше похожий на всхлип. Я невольно посмотрел на летающую братию и поймал на себе мимолётный насмешливый взгляд. Сами понимаете - чей. Да неужто этот стручок уже и юмор понимает?!
           А, может, мне и показалось... Возможно, это и не смех был вовсе, а... Ну, я не знаю, какие там звуки и по какому поводу может в таком возрасте издавать младенец! Мы курсов молодых родителей не кончали. Но то, что в его присутствии я не чувствую себя в своей тарелке, это точно. Насмешливый взгляд, которым он время от времени окидывает мою фигуру, ужасно нервирует. Я уже не ощущаю себя хозяином положения, невольно сверяя каждый свой шаг и каждое слово с этим "индикатором глупости", болтающимся под потолком.
           И вообще! Что это за странный способ существования?! Он так и ходить никогда не научится!
           Хотя и это ему ещё рано... По нормальным-то меркам...
           Из задумчивости меня вывел мобильник. На сей раз "пейджер-джан", почему-то, не соизволил огласить наперёд имя звонившего. Он с новыми друзьями был занят загадочными молчаливыми перемещениями вокруг люстры.
           Настя капризно напомнила мне, чтобы я убрал "этого дурака" с вызова на телефоне.
           - И ничего он не дурак, - вяло взбрыкнул я и нажал на зелёную кнопку. - Хороший дядька.
           - Ет' ты про меня? - спросила трубка дурашливым голосом Пашки. - Да! Я уся такая!
           - Про тебя, про тебя. Чего хотел?
           Пашка гыгыкнул:
           - Странный вопрос! Мы что? Уже никуда не едем? Дристун меня опередил, и наши планы поменялись?
           - Нет.
           - Что - "нет"? "Не едем"? Или "не поменялись"?
           Я вздохнул:
           - Не поменялись.
           - Ну, тогда принимай гостей! Мы - на старте!
           - Минутку... Ты - как? - спросил я у Насти. На всякий случай. Бог его знает, в какую сторону дует ветер её настроения в данный момент?
           - Куда ж деваться-то? - преувеличенно бодро вздохнула та и стала на скорую руку наводить в комнате в порядок.
           Но я её остановил:
           - Не суетись. Я их сразу на место нового проживания определю.
           Настя расцвела:
           - Как скажешь! - И, расправляя покрывало, как бы между прочим, продекламировала: - "Цыгане шумною толпою..."



''Нарисуем - будем жить!''




           "Цыганей" я встретил на площадке, образовавшейся между Тадж-Махальчиком и его копией.
           - О-о! - заорал Пашка, едва переступив светящийся порог в авангарде своего семейства. - Да нас тут уже обскакали! - Он задрал голову и принялся сличать "хоромы" между собой. - "Что нам стоит дом построить: нарисуем - будем жить!" Копи-паст чистой воды! Никак Игорёк подсуетился?
           - Ну дык!.. - усмехнулся я при виде дурашливой Пашкиной физиономии.
           Вот уже второй экземпляр за сегодня в необычно приподнятом настроении. Непонятно - с чего бы это? В предвкушении путешествия, что ли? Или планиды на небе по-особому схлестнулись? А, может, опять всему причиной - женщина?
           Ну, положим, Пашку я привык таким воспринимать. Дурь из него всегда фонтаном прёт. Но Игорь, честно говоря, меня удивил. Всегдашний скептик, он сегодня сиял, будто начищенный пятак. В данный момент он как раз усёк наше появление и приветственно махал руками из окна своего "терема", возбуждённо при этом горланя.
           - Чё эт' с ним? - замер Пашка с раскрытым ртом. - Али то не мастер ПрОволочка?
           - Не, не он, - улыбнулся я. - Как есть - подменили.
           - Ну ты посмотри! Всё-таки исполнилась мечта идиота! - загоготал он, приобнимая за плечи заметно робевшую Наталью. Она старательно прятала от меня глаза, озираясь по сторонам. - Ты, что ль, теремок сварганил? - поинтересовался Пашка. - Или наша зелёная Помогаина расстаралась? Кстати, он уже здесь, или ещё там? - указал он большим пальцем в небо. - В соплях барахтается?
           - Зай... - нахмурилась Наталья. - Ну как ты можешь? Вы ж, всё-таки, друзья...
           - А чё? - "Зая" тут же прикинулся белым и пушистым. - Я что-то сказал? Помогай! Ты что-нибудь слышал? Помога-а-ай! - суетливо завертелся он по сторонам. - Нету Помогая!
           - Здесь он, здесь. Контакт налаживает.
           - О как! - взметнулись Пашкины брови. - И с кем, если не секрет?
           - С Витькой.
           - Чё за хрень? - моментально накуксился Пашка. - Ты, вообще, про какого Витьку?
           - Про какого же ещё? Про своего! Он у нас один.
           - Да какой с ним может быть контакт? "Сисю-писю"? Или Помогай тоже отрастил эт' самое? - показал он на себе объёмную грудь.
           Наталья с интересом навострила уши.
           - Да при чём тут это? - фыркнул я. - Он базарит по-ихнему!
           - Кто "базарит"?! Твой шкет?!
           - Ну да! И Помогай с пеной у рта заверяет, что ему, видите ли, всё понятно, чего там такое Витька вышепетывает. Да и его детям - тоже. Вон, гляди, - кивнул я на окно своей комнаты. - Хороводы вместе под потолком водят.
           - Клава, я фигею...
           - Вот и я фигею. Особенно, когда он меня "какой" обзывает.
           Вытянутая физиономия Пашки сказала всё остальное без слов.
           - Я не поняла, - покосилась на меня Наталья. - Это сколько ж ему?
           - А то ты будто не знаешь! - окрысился Пашка. - Не с тобой ли мы у неё в больнице группу поддержки изображали?
           Наталья смешалась, беспокойно оглядываясь куда-то назад:
           - Ничего не понимаю... Это что-то ненормальное... Не может он в таком возрасте разговаривать...
           - Козе понятно! - авторитетно подтвердил супруг. - Об чём и речь!
           Вместо ответа Наталья резко развернулась и с криком: "Женька! Сашка! Куда вас черти понесли?! А ну, щас же слезайте!" поспешила к ближайшим зарослям, куда, пользуясь моментом, укрылись её непоседы.
           Подоспевший к этому времени Игорь схватил меня за руку и молча затряс её, сияя, как монета упомянутого достоинства. Потом сразу же посерьёзнел и вылил на меня ушат воды:
           - Вовчик! Ну, ты, ей-богу, как маленький! Нельзя ж всё так буквально понимать!
           Я, приготовившись к ложно-скромным отмазонам, типа: "Да ладно, чего уж там!" и "Мне это ничего не стоило", удивлённо переглянулся с Пашкой.
           - Это значит: "Спасибо!", - ядовито пояснил тот.
           Игорь фыркнул:
           - Благодарность моя, конечно, не знает границ...
           - Оно заметно! - с готовностью закивал Пашка.
           - ...Но скажи мне, бестолковому, - невозмутимо продолжил Игорь, - куда, к примеру, мне ту же машину ставить? Кругом одни архитектурные выкрутасы!
           - А вы, батенька, нахал! - хохотнул Пашка. - Сам же недавно причитал: "Хочу ничем не хуже!" Я лично это слышал, не пытайся отмазываться!
           Но Игорь и не пытался. Он продолжил высказывать претензии, загибая пальцы:
           - Какая-никакая мастерская мне ведь тоже нужна? Как думаешь? Нужна!
           Пашка с удовольствием заржал:
           - Ой, не могу! И на кой хрен тебе теперь мастерская? Скажи, пожалуйста!
           - А вдруг в ней чего полетит, в машине той? Я что? Буду её курочить среди вот этого лепного безобразия?
           Пашка, не переставая глумливо гыгыкать, покрутил у виска и вытер выступившие от смеха слёзы.
           - Да вот она, мастерская твоя! - Он осторожно похлопал меня по плечу. - Аль до сих пор не догоняешь? Только шепни - и все болячки у твоего драндуля вмиг куда подеваются! "Мастерская!" - И, отвернувшись, он безнадёжно махнул рукой.
           - Так-то оно так, - смущённо почесал Игорь свой крючковатый нос. - Но, если вдруг чего, то вот тебе и пожалуйста!.. Ну, если на то пошло... я, вообще-то, комфорт имел в виду. Мастерская - это как... Ну, душу отвести, что ли?..
           - Ладно, не напрягайся, - улыбнулся я. - Прекрасно тебя понимаю. Сам такой. Только вот до своей мастерской никак не доберусь... Знаешь, что? У меня к тебе предложение. Бери за хобот Помогая и кромсайте вы с ним ту хату, как Бог на душу положит. На свой извращённый вкус и цвет. Он - парень покладистый, выпендриваться не будет. Только ты попроще ему объясняй. И желательно - литературным языком. Усёк? Да ещё и по нескольку раз.
           - Понял! - Игорь с готовностью крутанулся на пятках и сорвался с места. Уже издалека он прокричал: - Щас мы ему обрисуем задачу!
           Я проводил его взглядом и повернулся к Пашке:
           - Так. Теперь - с вами...
           - А у нас к вам встречное предложение... - Он смущённо закривлялся и придвинулся ко мне вплотную, перейдя на гнусавый шёпот. - Пока Натальи рядом нет... Мы тут меж собой посовещались... Мня... Короче! Ты не мог бы таким же вот макаром, - выразительный взмах в сторону Игорева "теремка", - мой островок - того! М? - Его кустистые брови застыли в верхнем положении.
           - Чего - "того"?
           - Ну... скопировать и там... Ну, как это?.. В память, что ли, закинуть?.. Чтоб потом уже, на новом месте... Ну, ты понимаешь...
           Я рассмеялся:
           - Ты не меняешься!
           - Чего ржёшь? Я же серьёзно...
           - Да ладно тебе! - хлопнул я его по плечу. - Не дуйся! Чего-нибудь придумаем.
           - "Чего-нибудь" мне не надо. Мне копию надо. Абсолютную! Один к одному. Потому как мне без моих девочек - кирдык! Засохну к едреней фене!
           В этот момент из дальних кустов нарисовалась Наталья, ведя за руки упирающихся пацанов.
           - Нет, вы на них посмотрите! - ещё издалека стала возмущаться она. - Вольницу почуяли! Что твои обезьяны!
           - Зов предков! - подобострастно хехекнул Пашка, с притворным умилением сцепляя на пузе пальцы.
           И тут мне не в голову пришла простая идея, как направить кипучую деятельность Пашкиных отпрысков в относительно безопасное русло. Площадка, на которой мы стояли, моментально преобразилась, превратившись в самый настоящий парк аттракционов.
           Идея-то, конечно, была проста, но выполнять её пришлось с некоторым "скрипом". В этом месте в голове моей, к сожалению, обнаружилась довольно бесформенная масса. Понадобилось поднапрячь вображение и выудить оттуда никогда мной даже в детстве не посещавшиеся устройства для развлечения. Разные каталки, стрелялки, вертелки... Где-то что-то когда-то видел. То ли в телевизоре, то ли в Сети... Но по оглушительному визгу обоих "обезьян" я понял, что моя работа была принята. И наибольший восторг у них вызвали, опять-таки, электромобильчики в закрытом павильоне.
           - Дядя Вова! - дружно пропищали пацаны с широко раскрытыми глазами. - А нам туда можно?!
           - А для кого же оно всё? - улыбнулся я. - Вперёд!
           Наталья с обалдевшим видом непроизвольно разжала руки:
           - Балует вас дядя Вова...
           Естественно, "баловники" тут же воспользовались предоставленной свободой.
           - Ну, так, - сказал я, довольный собой. - Половина семейства с жильём определилась. Их оттуда теперь и за уши не вытянешь. Давайте с вами. Чего, как говорится, изволите?
           Наталья странно посмотрела на меня:
           - А что? Паша тебе ничего не сказал?
           Я удивлённо уставился на стушевавшегося "Пашу".
           - Дык эт-та... - засопел он и закашлялся. - Не успел я...
           - А мне показалось...
           - Да не... Мы просто трепались... Про музыку... Про новую! - нашёлся он. - Тебе оно неинтересно будет.
           И мельком покосился на меня. Я едва сдержал улыбку.
           - Нашли же время... Ты по делу говори! Человек занятой, всё-таки... А нам ещё...
           - Так я вот и собирался... Короче! Вовчик, мы тут хотим тебя попросить... Гм-гм! Как бы это?.. - беспомощно развёл он клешнями.
           - Да чего ты мямлишь? - взяла Наталья бразды правления в свои руки. - Дело-то для него, как я понимаю, - раз плюнуть... Нам бы нашу хату сюда... Ну, перенести, что ли?... - сказала она уже без той уверенности, с которой начинала фразу, почувствовав абсурдность высказанного вслух. - Чтоб нам, значит, ну... ничего не менять... Привычки и... всё такое... Это как? Возможно?
           - Конечно, - снисходительно улыбнулся я. - Только зачем её нести? Вот она! - кивнул я за её спину, где в этот момент материализовался Пашкин коттедж. - Точная копия вашей. Устроит?
           Разноцветная стая попугаев и прочей мелкой пернатой живности с возмущением и пронзительными воплями покинула насиженное место.
           Наталья обернулась на шум и ахнула, в немом изумлении разглядывая новорождённое жилище.
           - "Ай, да ухарь! Ай, да спец! - в притворном восторге закудахтал Пашка, при каждом восклицании прихлопывая в ладоши. - Вот и хлопотам конец!"
           - Как бы оно не самое начало... - тихо пробормотала его супруга, качая головой.

*****

           Наталья как в воду смотрела. Хлопот оказалось - выше крыши. Взять, к примеру, внезапно нарисовавшуюся проблему родственников. Когда до некоторых полностью дошёл смысл предстоящей операции, то они, эти "некоторые", резво "встали на рога":
           - Это что же получается?! - возмущённо вопила Сантик, едва семейство Другова нарисовалось на горизонте. - Я свою любимую бабулечку уже никогда-никогда не увижу?
           - А ты дядю Вову хорошо попроси, - язвительно усмехался "приёмный папа", у которого, судя по всему, отношения с "бабулечкой" складывались не лучшим образом. - Он тебе новую нарисует!
           - Да не хочу я новую! - нервничала девчушка. - Я эту люблю!
           Санька, подавляя смешок, переглянулся со мной:
           - Не могу о себе сказать с такой же уверенностью...
           За что Ольга одарила его многообещающим взглядом.
           Сказать по правде, я даже и близко не был знаком с обсуждаемым персонажем. Как-то ни разу к слову не пришлось. А потому довольно легко дал себя уговорить на извлечение ничего не подозревающей "бабулечки" из какой-то глухой деревушки неподалёку от Новомосковска. Вместе с её неказистой избушкой и окружавшей эту избушку садово-огородной инфраструктурой. Чтоб, значит, она не скучала в наших тропиках без своих грядок.
           Конечно, все объяснения с той "бабулечкой", моментально офигевшей от резкой перемены декораций, я предоставил любящей внучке. Но когда у них дошло дело до тех самых объяснений, я каким-то шестым чувством понял, что жизнь на нашем острове с этих пор станет, мягко говоря, намного живописнее. Потом я убедился, что предчувствие меня не обмануло.
           На первый же взгляд "бабулечка" производила впечатление железной леди. Та же непрошибаемая уверенность в собственных суждениях, такой же высокомерный взгляд. Ну, насчёт первого из этих качеств я бы ещё согласился: всё-таки возраст, а с ним и жизненный опыт. Они дают право судить обо всём без особых сомнений. "Бабулечке", судя по её морщинистому "фэйсу", было уже далеко за семьдесят. Если не больше. Но вот что касается второго... Я никак не мог уразуметь, чем же так сильно гордится эта, будто проглотившая кол, деревенская старушка? Какие-такие королевские крови бурлили в её старческих сосудах?
           Но, как бы там ни было, это их внутрисемейные проблемы. А нам и своих вполне достаточно. Просто я внутри себя ухахатывался, представляя, как любящая внучка будет обосновывать необходимость насильственного переселения твердокаменной старушки из среднерусской полосы в страну "аблизьян и попугайцев", где все её огородные чудеса будут в шоковом состоянии от резкой перемены климата. И ещё не факт, что у неё на том огороде теперь вообще будет что-то расти. Ну, кроме бурьяна, разумеется. Тому в любой климатической полосе комфортно. Потому что он - родное дитя матушки-Земли. Тогда как обитатели наших садов и огородов, насколько я уяснил из Юрикова талмуда, являются выходцами с планеты Улеу. И без особых комфортных условий, создаваемых заботливыми руками таких вот "бабулечек", быстро чахнут и вырождаются.

*****

           В мои размышления вторгся истошный вопль мобильника. Я поморщился: действительно, Настя права. Надо поменять на что-нибудь более нейтральное.
           Хотя - какой смысл? Через несколько часов тот мобильник всё равно превратится в бесполезный кусок пластмассы. Сто веков назад ни о какой связи и речи быть не могло.
           Кстати, вот тебе ещё одна проблема. Надо ж будет как-то общаться? Не всё же время мы будем кучей в обнимку сидеть? Кто его там знает, что нас ждёт...
           - Здоровеньки булы! - в своей обычной насмешливой манере приветствовал меня брат. - Сильно занят?
           - Выше крыши, - со вздохом ответил я.
           - Опять мировые проблемы спать не дают?
           - Типа того...
           - Ну, ты хоть предупреди, когда начнётся.
           - Да уж началось...
           - О как! - хохотнул он. - И куды бечь?
           Я опять вздохнул:
           - До кучи...
           - До навозной?
           Я коротко обрисовал ему надвигающиеся проблемы. А так же предстоящий план действий.
           - Как всё запущено... - медленно проговорил он, усиленно о чём-то размышляя. Потом, помолчал и спросил: - И когда же мы тех гостей ждём?
           - Часа через три. Если ничего не изменится.
           - А оно может?
           - Вполне.
           - Это в каком же раскладе?
           Я слегка замялся, но всё-таки выдавил:
           - Если на всё забить.
           Санька в ответ коротко хегекнул:
           - Силён, бродяга! Супротив Божьего распоряжения!
           Я покривился:
           - Да... там ещё неизвестно...
           - Что? Есть подозрения?
           - Имеются...
           - Ясно... Ну, а в данный момент чем занят?
           - Возвожу хоромы. Команду обустраиваю. Ты, вообще-то, как? С нами?
           Он опять молча посопел в трубку, переваривая информацию.
           - Неужели всё так серьёзно?
           - А то...
           После продолжительной паузы он с досадой прошипел:
           - Да твою же мать!.. Всё прахом... - Потом решился: - За моими - как? Метнуться успеем?
           - А ты думал - я вас тут оставлю?
           Он неопределённо хмыкнул:
           - Давай, жду...

*****


           "Метнуться" - это было красиво сказано. Рассказывать страшилки многочисленным родственникам просто уже не было времени. Приходилось без всяких объяснений, как ту "бабулечку", извлекать их с насиженного места со всеми садово-огородными прибамбасами (конечно, у кого они были), и выстраивать вокруг Тадж-Махальчика из довольно разношёрстной архитектуры что-то вроде маленькой деревеньки. Или села. Это кому как нравится.
           В случае с братом я вообще по своей наивности полагал, что количество вновь прибывших ограничится уже известными вам тёткой с дядькой. То бишь, его родителями. Ну, плюс ещё его супруга с дочерью. Дело-то понятное. Куда ж без них?
           Щаззз!
           У Санькиной супруги набралась куча родственников. С её стороны. И немалая! Никто, естественно, не хотел оставаться умирать. Это она так думала. Сами-то родственники - ни сном ни духом. Объяснения с ними ещё предстояли. Не у меня, конечно, ради Бога! Пущай сама отдувается. Как говорится, вы сами того хотели!
           Но, как мы ни торопились всех обустроить, время тоже на месте не стояло. Оно летело птицей! Говорят же: перед смертью не надышишься. Вот когда я пожалел, что мы так бестолково убухали то время на визит к Прометею.
           Не, ну, если честно признаться: не совсем бестолково. Для расширения кругозора оно, конечно, оказалось очень, даже катастрофически пользительно. Какие офигительные трансформации претерпел тот кругозор! На своей шкуре прочувствовал. Всё моё мировоззрение с ног на уши перевернулось.
           Это, конечно, всё хорошо, но ведь не так же оно делается, не второпях же! Буквально каждой фиброй своей души ощущая, что не ко времени это всё. И следовало бы заняться в данный период чем-то более существенным, более подходящим случаю. Вот, как теперь, например. Размещая вынужденных путешественников во времени по местам их нового обитания.
           Что-то они мне ещё скажут, те "путешественники"! Ещё как "благодарить" начнут... А тебя, скажут, кто-нибудь из нас об этом просил?! Ты сам-то веришь, в то, что нам тут говоришь?!
           А вдруг и вправду оно всё - очередная провокация? Провокация известных сил? Первый раз, что ли? Ведь Тристан шуточками отделался, когда мы у него верительные грамоты спросили. Мол, верьте мне на слово. И других, более существенных и весомых гарантий мы от него так и не получили...
           Ой, мама моя дорогая, и куда же это я в очередной раз вляпался? Может, правда, пока ещё не поздно, отказаться от этой дурной затеи? Ладно ещё, сам пострадаю. Не впервой. Худо-бедно, браслет вытянет. Хоть с того света. А остальные? Вы только посмотрите, сколько мы сюда народу понагнали! Я же теперь за всех за них в ответе! И за каждого в отдельности! Совесть ведь покоя не даст, если вдруг чего. С дерьмом сожрёт!..
           - Комплексуем? - раздался за моей спиной насмешливый голос. - Не надоело ещё?
           Я обернулся. Рядом стоял Другов, протягивая мне свой мобильник. Как он подкрался, я не услышал.
           - С чего ты взял?
           Он коротко хохотнул:
           - Да у тебя ж на фэйсе лица всё нарисовано!
           - Со спины видать?
           - Ну... Я ведь тоже в некотором роде экстрасенс...
           - Подслушал? - хмыкнул я и указал взглядом на телефон: - Эт' зачем? У меня свой.
           - Да не... - поморщился он и отвёл взгляд. - Тут Вован... Поговорить хочет...
           У меня по сердцу тоненькой змейкой пробежал холодок догадки:
           - Решил остаться?
           Санька фыркнул:
           - Кабы он сам решил!..
           - Ясное дело. В любой беде ищи причиной...
           Из мобильника раздался неприязненный женский голос:
           - А мы всё слышим!
           Санька виновато посмотрел на меня:
           - Я на громкую поставил. Чтоб всем было...
           - Так даже лучше, - пожал я плечами и громко произнёс: - Я вас внимательно слушаю!



''Бунт на корабле!''




           Вовка, видимо, собирался долго барахтаться в оправданиях, но я почти сразу же пресёк его потуги:
           - Да ладно тебе, Володь! Тебе не в чем себя винить. Дело-то ведь чисто добровольное! Каждый сам выбирает свою дорогу. Всего вам с Валентиной самого наилучшего! Жму лапу!
           И поспешил отключить телефон. Неловко как-то всё. И ему, и мне.
           - В свете предстоящих событий твои пожелания прозвучали довольно двусмысленно, - кисло улыбнулся Другов.
           - А что я мог ещё ему сказать? Уговаривать? Насильно в рай тащить? Как вон, Санькина благоверная? Слышь, какие разборки идут? - кивнул я на скопление "новостроек", откуда всё громче доносились разговоры на повышенных тонах. - Сто процентов, товарищи не желают должным образом оценить заботу о своём будущем...
           - Да слышу... - недовольно покосился он в сторону нарастающего шума. - Жизнь, гляжу, у нас всё больше налаживается...
           - За что боролись, как говорится...
           - Да мы и не боролись. Нас вынудили. Только вот, хоть убей, но я не понимаю, - слегка пожал он плечами. - На кой хрен нам ещё вот эти удовольствия? И без того на новом месте будет очень непросто. Если я правильно понимаю.
           - Это уж точно! - согласился я и решительно направился к "новостройкам": - Щас! Разберёмся!
           Другов хмыкнул:
           - Вот только тебя там и не хватало!..
           И нехотя поплёлся за мной.
           "Новостройки" представляли из себя довольно чудной конгломерат из садово-огородных участков с хозяйскими хоромами посередине, вперемешку с выдранными "с мясом" квартирами, кои были частью городских многоэтажек. Я как мог, придал им более-менее приличный внешний вид в тех местах, где они соприкасались с квартирами соседей на старом месте обитания. И потому их скопление с высоты птичьего полёта напоминало ряд неаккуратно разбросанных вокруг Тадж-Махальчика кирпичей диковинной формы. Это всё, как вы понимаете, делалось второпях, потому что время нас уже поджимало. Не до дизайна, знаете ли, было в тот момент. Это всё потом. Если нужда возникнет. Пашка мне на эти заверения ещё тогда хмыкнул:
           - Нет ничего более постоянного, чем временное!..
           Короче говоря, теперь шикарная и любовно продуманная парковая зона вокруг нашего с Настей гнёздышка превратилась в цыганский табор. И сходство с ним усиливалось громкими нелицеприятными разговорами. Доносились ожидаемые в данном случае совершенно резонные выкрики типа: "А ты меня об этом спросила?!" И: "А оно мене надо?!" Это Санькина супруга тщетно пыталась донести до контингента непокорных родичей весь трагизм положения.
           Я решил вмешаться в бесполезный спор. С минуты на минуту должны были появиться долгожданные гости.
           - Послушайте, друзья!
           Но мой голос утонул в шуме возмущённых выкриков. Это Ирина только что, срывая голос, подбросила в костёр народного гнева очередной тезис в защиту своей теории. "Тезис" возымел совершенно обратное действие:
           - Да слыхали уже! - кричали особо горластые. - Достали со своим концом света! Ни хрена с тем светом не станется!
           Брат, стоявший неподалёку с несчастным видом, увидел меня и подошёл поближе:
           - Доверили бабе командовать парадом! - прокричал он. - Результат - налицо! Базарам конца не видно!
           Вынырнувший откуда-то Пашка глумливо гыгыкнул из-за моей спины:
           - Бунт на корабле?! Бессмысленный и беспощадный?!
           Ирина в этот момент заметила моё присутствие и воспряла духом.
           - Вот! - указывая на меня, обрадованно закричала она. - Спросите сами у человека! Он всё знает! И он подтвердит!
           - Ага, щас! - опять гыгыкнул Пашка. - Так они тебя и послушали!
           Пашка был прав. Толпа, распалённая своим красноречием, не обратила на её слова никакого внимания, продолжая нести всякую ересь.
           Пришлось мне, дабы перекричать их всех, срочно сварганить микрофон и пару колонок в человеческий рост. Не пугать же их гласом небесным, в самом-то деле! Как тогда, с бандюками. Не хочется мне что-то лишних вопросов.
           - Послушайте меня! - изрыгнули колонки многократно усиленный голос. Птичья стая с испуганными воплями сорвалась с ближайших зарослей и закружилась невдалеке.
           Я поморщился от громкости и мысленным усилием отодвинул подальше от себя горластые ящики. При этом одним из них едва не сбил пузатого мужика в майке и трениках, оказавшегося на линии движения. Тот испуганно дёрнулся и выпучил глаза на чёрный ящик, который, взметнув буруны песка, затормозил перед самым его носом.
           На площадке перед скоплением разнокалиберных жилищ установилась гробовая тишина. Если не считать птичьих голосов. Все присутствующие медленно повернули ко мне свои разгорячённые лица.
           - Поднимите руки, - сказал я в микрофон, - кто отказывается от предложенного путешествия!
           Ответом была всё та же напряжённая тишина.
           - Ну? - удивился я. - Что же вы? Голосуйте!
           Вперёд выступила какая-то толстая тётка в розовом домашнем халате и неухоженной копной волос на голове.
           - А ты хто такой? - Голос у тётки был резкий, скандальный. Склонив голову набок, она презрительно оглядывала меня с головы до ног, притопывая по песку одним тапочком. Тоже розовым.
           - Это тот самый Володя и есть, о котором я вам... - начала Санькина благоверная.
           Но хамовитая тётка небрежным движением руки остановила её:
           - Погоди, Иринья. У него свой голос есть. Вон, слышь, какой громкий? Пущай сам и объясняется с нами!
           Я фыркнул:
           - Да ничего я не буду вам объяснять! Ира и так уже всё рассказала. Надеюсь, не глухие? Сделаем просто: кто не желает - пусть поднимут руки. Я сейчас же переправлю их домой. И флаг им в руки!
           - Ха! - нагло каркнула тётка. - Переправит он! Это как же?
           - Не ваше дело! - взбрыкнул я. - Сюда-то я вас как-то перенёс?
           Толпа разом возмущённо загомонила. А какой-то мужик, по-моему, не совсем трезвый, хрипло проорал:
           - Так это, значит, ты сюда всех нас з-з-законопатил?! Носильщик, туды его в качель!
           Он с треском оторвал от ближайшего забора штакетину и, держа её на отлёте, двинулся в мою сторону:
           - Всю малину, гад, мне испохабил! Ща я тя научу р-р-родину любить!..
           - Иван Николаич! - испуганно пискнула "Иринья". - Не надо!
           Какой там! Она одна только и была против предстоящего аттракциона под названием "Возмездие". Остальное общество с живейшим интересом ожидало развития событий. Боевой дух "Ивана Николаича" лишь взыграл от такого обилия зрителей! Тем более - женского полу!
           Но, сами понимаете, что сегодня был не его день. Произошло нечто непонятное. Естественно, "непонятное" - для подавляющей массы. Те, кто были в курсе, тихо ухахатывались, наблюдая за метаморфозами небритой физиономии "артиста", когда после широкого размаха штакетина, коротко вспыхнув, исчезла из его руки.
           Ничего не осознав, он развернулся за новым оружием. Но наглая тётка, видимо, что-то про себя усекла и попыталась урезонить его.
           - Погодь, Ваня, - тронула она его за плечо. - Тут что-то нечисто...
           Но "Ваня" только-только во вкус вошёл! "Чисто" или "нечисто" - оно не важно!
           - Йэх-х!!! - затрещала следующая штакетина. Её сопротивление едва не опрокинуло навзничь разгулявшегося вояку. - За Р-р-родину! - заорал он, наливаясь кровью. - За С-с-сталина!
           - Хосспыдя! - фыркнул Пашка, прячась за мою спину. - Сталин-то здесь при чём?
           - В ход пошли избитые штампы! - едва расслышал я среди общего гвалта реплику Другова. - Куда ж без них?
           Новое орудие разъярённого пролетариата разделило судьбу предыдущей штакетины, лишь только "пролетарий" замахнулся на меня.
           - Не понял! - Широко расставив ноги, он тупо уставился на свою руку, которая только что крепко сжимала дровеняку.
           - Нечистая!!! - дурным голосом заверещал Пашка из-за моей спины.
           Толпа дружно отступила на шаг и разом замолчала. Обескураженный забияка поначалу тоже стушевался. Потом в его мозгу что-то переклинило и он с рёвом попёр на меня, растопырив руки:
           - А-а-а!!! Так ты ещё и колдун впридачу!!!
           Нас разделяло буквально два шага, когда невидимый силовой колпак накрыл его и обездвижил, прижав к телу руки и сведя вместе ноги. Рот его открывался, по инерции изрыгая проклятия в мой адрес, лицо налилось дурной кровью от безуспешных усилий освободиться, глаза вылезали из орбит, но наружу не проникало ни звука.
           - Надоел, в конце-то концов! - поморщился я. - Кто-нибудь его усмирит? Или этим надо мне заниматься?
           Какая-то баба из задних рядов заголосила:
           - Ой, люди добрые!!! Да что ж это деется?! А?!!
           Толпа негромко зароптала. Но не двигалась.
           - Ничего пока не деется, - заверил я устало. - Чисто дисциплинарное ограничение. Сами не видите? Он же разговаривать не даёт!
           Баба прорвалась к стоящему столбом вояке и, продолжая завывать, зашарила руками по упругому силовому полю, окружавшему скованное тело.
           - Ванечка! Милай!!! Да что ж они с тобой содеяли-та?! А?! Фашисты недобитыя-а-!!!
           Она повернула ко мне страшное лицо и закричала с подвываниями:
           - А ну, гад ползучий, отпусти его сейчас же!!! А не то я не знаю, что и сделаю-у-у!!!
           Стоявший рядом Другов тихо заметил:
           - Популярности тебе это не добавит...
           - Как пить дать, - поддержал Пашка так же вполголоса.
           Я уже и сам понял, что перегнул палку. Силовое поле исчезло и вояка, вместе с облапившей его супругой (надо полагать, это была она), рухнули на песок.
           Толпа ахнула.
           Поверженный "Ванечка" на карачках отполз несколько шагов к покалеченному им забору, и, тяжело дыша, прислонился к нему. Его жалельщица, не переставая подвывать и охать, суетилась возле него. Он только с досадой отмахивался от её ухаживаний.
           - Так, господа хорошие! - раздражённо сказал я в микрофон, хотя нужды в нём уже не было: стояла идеальная тишина. - Кого как, а меня эта комедия порядком достала! Расходитесь, пожалуйста, по своим жилищам. Сейчас я вас буду на место возвращать. Не нужны мне такие спутники в предстоящем трудном предприятии. - Я покосился на "Иринью": - Проблем и без того у нас будет выше крыши!
           "Иринья" виновато потупилась. Никто не двигался с места.
           - Ну? - повысил голос брат. - И чего мы стоим? Что непонятного? Или опыт надо повторить?
           - А ты чё, зятёк? - послышался одинокий удивлённый голос. - Тоже, что ль, с ними?
           - А ты доси и не понял? - рассмеялась какая-то баба. - Ирка-то для кого старается?
           - Да баба - она дура, чё с неё взять? Тьфу! А ты, Санёк, навроде как сурьёзный мужик! Чего ж поддалси-та, га?
           - Я те дам "тьфу!" - мстительно прозвучало в ответ вместе с гулко прозвучавшим подзатыльником. - Сам дурак!
           "Сурьёзный мужик" вытянул шею, вычисляя в толпе говорившего:
           - Жить хочу, дядь Вась! И хочу, чтоб мои дети жили. Вот и поддался!
           Не переставая роптать, люди недоверчиво заокали, затюкали, но уже без особого энтузиазма. Тот же "дядь Вась" поинтересовался:
           - Санёк, а когда ж она начнётся, катаклизьма-то ваша?
           - Не скоро. Лет сорок в запасе ещё есть, - ответил "Санёк" с неловкой усмешкой.
           Толпа загомонила громче. Послышался глумливый смех:
           - А на кой хрен, я извиняюсь, вы эту суету сейчас затеяли? Что за спешка?
           Брат взял у меня микрофон:
           - А затем, дорогой, что потом спасать вас будет уже некому. Мы сегодня отчаливаем! Насовсем!
           - Ну и что? - раздалось в ответ. - Подумаешь! "Мы!" А МЧС у нас на кой? Выручат! Не дадут пропасть, если чё!
           - Ага! - послышался чей-то голос. - Они "выручат", как же! Держи карман шире!
           - Запад нам поможет! - издевательски заржал кто-то молодой.
           Санька безнадёжно махнул рукой и сунул мне микрофон:
           - На! Нет слов, одни слюни! Плеваться хочется...
           - В общем так! - предпринял я последнюю попытку уладить конфликт. - Приношу всем свои извинения за доставленное беспокойство! Расходитесь каждый по своим домам! Считаю до десяти! Кто не спрятался, я не виноват. Тогда уж точно поедете с нами. Потом возражения приниматься не будут!.. Раз!
           Угроза возымела действие: народ нехотя зашевелился. Но опять возникли какие-то междоусобицы. Теперь уже - внутрисемейные. Донеслось отрывистое:
           - Я те поеду! Я те полечу! А ну, марш домой!
           По всему видать, до некоторых, всё-таки, дошло. В основном, видимо, до молодых. Потому как послышались упрёки в возрасте. Что молодёжи, мол, ещё жить надо. И жить долго. Это старикам терять нечего. На их век оставшегося времени хватит за глаза...
           - Два! - гаркнул я на всю площадь. Птицы опять с криками беспокойно закружились над головами, орошая местность результатами стресса.
           - Кстати, Сань, - хехекнул Пашка, вытирая рукавом птичий след на его плече. - Насчёт сорока лет ты им здорово прибрехнул. Ввёл народ, так сказать, в заблуждение!
           - Это почему? - недовольно оглянулся брат на его деятельность.
           - Три! - сказал я в микрофон и опустил его, чтобы не все слышали, что я отвечу Саньке: - Потому что после нашего вмешательства эта реальность просто перестанет существовать... Четыре!
           Площадь стала быстро освобождаться от народа. Засуетились, забегали, послышались нервные крики вперемешку с угрозами: кто-то кого-то потерял.
           - Вот, значит как? - Санька задумчиво потёр переносицу. - Тогда тем более оно того стоит...
           - Пять!..
           Когда я досчитал до десяти, на площади остались несколько человек: Пашка, оба Саньки - Другов и брат, их супруги и дети, Толь Ванч с Терентьевной (что интересно, за всё время разыгравшейся на площади комедии они не проронили ни слова!). Ну и я, естественно.
           Однако, оглядевшись, я заметил неподалёку ещё один персонаж: "бабулечку". Сантик держала её под руку, заглядывая ей в глаза и капризно притопывая ножкой. Она о чём-то её умоляла. Или, может, спрашивала. "Бабулечка" опиралась на клюку, изображая из себя памятник Петру Первому и на вопросы внучки ничего не отвечала. С надменным видом она взирала на развернувшееся действо и задумчиво жевала нижнюю губу.
           - Ну что? Отправляем? - спросил я, особо ни к кому не обращаясь. - Сантик! Твоя бабушка с нами? Или как?
           Та жалобно посмотрела на меня:
           - Да не хочет она! А я без неё не хочу!
           - Ну... Вы как-нибудь определитесь, что ли?
           Другов тихо и с досадой цыкнул:
           - Давай, Вольдемар, заводи уже! Это мы как-нибудь сами... утопчем!
           - Как скажешь... Напомни только, где её хата? Чтоб ветром вместе со всеми не унесло.
           - Да вон она, - без особой радости указал он направление. - С красной черепичной крышей. Думаю, не спутаешь. Она здесь одна такая.
           - Ясно... Сезам! - приказал я. - Выполняй! - И тихо прорычал: - Достали!



Поехали!




           Едва опальные "новостройки" растворились без следа, оставив после себя лишь голые участки земли, Пашка, как бы между прочим, поинтересовался:
           - Вы ничего странного не замечаете?
           Он с опаской поглядывал на небо и зябко поёживался.
           Я поднял глаза кверху. Погода явно портилась. Издалека доносились глухие раскаты грома. По всему периметру невидимого за местными джунглями океанского горизонта кучерявились иссиня-чёрные тучи, периодически прорезаемые вспышками молний. Только над нами было чистое голубое небо. И немилосердно жарило солнце. Оно стояло почти в зените.
           - Что ж тут странного? - сказал я, отдуваясь и вытирая вспотевшую лысину. - Будет гроза. Как-никак - тропики. Здесь это - частое явление. Особенно во второй половине дня.
           - Да ты на форму обрати внимание!
           - А что с формой? Минут через десять-пятнадцать затянет всё небо, и начнёт поливать и нас тоже. Не вижу ничего страшного. У нас теперь у каждого - своё жильё. Надеюсь, у твоей хаты крыша не течёт?
           Пашка недовольно поморщился:
           - Я же серьёзно! Мы находимся в самом центре круга!
           - Ну и что с того? Совпадение.
           Пашка крякнул с досадой:
           - "Совпадение"!.. Ты на рисунок облаков глянь! Будто циркулем отчертили! А центр - прямо у нас над головой! Смотри внимательно!
           Я огляделся и вынужден был с ним согласиться. За пределами очерченного круга грозовые облака формировались в растрёпанные спиралевидные рукава. Но границу круга, за которой начиналось чистое небо, они не нарушали. Как дрессированные лошади на арене цирка. Возникало неуютное ощущение, будто мы находимся на дне воронки.
           - Ладно, Паш, не нагнетай. Насколько я знаю, это явление называется "глаз шторма". Просто пока нам повезло. Там уже гроза вовсю бушует, а здесь - тишь да гладь. Это удовольствие - ненадолго. Сейчас налетит. - Я улыбнулся и обратился ко всем остальным: - Так что - прошу пассажиров занять свои места! Расходитесь по домам! И будьте, пожалуйста, на связи. Если что - сразу ко мне. - И сам же небрежно отмахнулся: - Хотя, какая там связь в такой шторм?
           Дважды повторять не пришлось: народ стал рассасываться. А Пашка скептически заметил:
           - А, по-моему, мы уже под колпаком...
           - Каким ещё колпаком?
           - У Мюллера! - усмехнулся он, невесело оглядывая мечущий молнии горизонт. - Дристун, небось, уже нацелил на остров свой луч! Вот он-то и не даёт облакам над нами собираться!
           - Ну! - фыркнул Другов, беря под руку жену. - Паша теперь везде видит криминал! Догадливый ты наш!
           - А это мы ещё посмотрим, кто у нас есть "ху"! - запальчиво выкрикнул тот ему вслед и повернулся ко мне: - Я те точно говорю: щас заявится наш импрессарио! Давай, двигаем к месту встречи!
           С демонстративным равнодушием я повёл плечом:
           - Ну, заявится, так заявится. Всё равно без нас не начнёт. Пусть ждёт. Или ищет.
           Сказать-то я сказал, но опасение за своих всё же заставило меня прислушаться к его совету: Настя что-то давно "на связь не выходила". И этот факт меня слегка тревожил.
           Пашка заковылял за мною следом.
           Налетел порывистый шквал ветра, подняв тучу песка.
           Я сосредоточился, ускоряя шаг:
           "Ты как там?"
           Видимо, я её разбудил, потому что на мой посыл она ответила не сразу и мысль была какая-то вялая:
           "Так-то ничего, - явно ощутился зевок. - Только мелкота суетой своей достала. Едва угомонились... А тут ещё ты под окном горланить взялся. Другого места не нашёл?"
           "Это уж как получилось... - смутился я. - Да и где оно тут, другое-то?.."
           Действительно, в момент разборок с ордой родственников о покое своих близких я как-то и не подумал!
           "Шарик! Ты балбес! - усмехнулась она. - Кого дрессировал?"
           "Их уже здесь нет. Назад сплавил. Да и... ну их на фиг! Долго рассказывать. Потом, как-нибудь..."
           "Ню-ню..." - Ещё один зевок и она отключилась. Опять задремала.
           - Чё? Нету ещё? - По моему выражению лица Пашка попытался прочитать ответ.
           - А? - вышел я из транса. - Да нет. Не знает она. Да я и не спрашивал. Сами сейчас увидим.

******

           Взбежав по парадной лестнице, мы прошли через анфиладу дверей и остановились, как вкопанные.
           Пашка вновь оказался прав: гость уже был в наличии. Он уютно расположился в кресле напротив входной двери. И его сопровождали те же фигуристые дамочки, затянутые в облегающие комбинезоны. Пашка звучно и тяжело сглотнул.
           - Ну, здрасссьте... - упавшим голосом проговорил я. - И давно вы здесь?
           Тристан вежливо улыбнулся:
           - Это не важно. Время пока терпит.
           - А позвать - не айс? - буркнул Пашка, не сводя глаз с аппетитных форм сопровождения.
           - Зачем? Вы же делом заняты.
           - Мы бы ещё месяц этим самым "делом" занимались! А воз и ныне там.
           - Ну почему? Насколько я понял, отбор команды уже произошёл? К тому же, вы уложились в срок. Всё нормально. Мне остаётся только дать команду к отправлению.
           - Погодите, - что-то внутри у меня неприятно сжалось. - Надо же и остальных позвать.
           Я вытащил из кармана мобильник.
           - В принципе - оно не так важно, - выгнул бровь Тристан, разглядывая свои ногти. - Главное, что вы сами здесь. Мы ведь именно с вами дело имеем. И только вам решать.
           - Не слушай его, - шепнул Пашка. - Зови!
           Очередной шквал туго сжатого воздуха со звуком "Ф-ф-ф!!!" прошумел в завитушках лепных арабесок под куполом гостиной. Здание продувалось насквозь. Нам на головы посыпался принесённый ветром песок. Через пару минут здесь будет ад кромешный! Надо срочно принимать меры.
           - Если я остров опущу на дно океана, это не помешает... м-м-м... выполнению задачи? - спросил я у Тристана, поднося к уху мобильник.
           - Ради Бога! - развёл тот руками. - Хоть на край света! Настройка Генератора уже проведена.
           - Вот! - не удержался Пашка. - Я же говорил тебе? Говорил?
           Я согласно кивнул.
           Вызываемый мною абонент прохрюкал в трубке что-то невнятное.
           - Санька! - не вдаваясь в подробности, сказал я. - Собирай всех и живо ко мне!
           Трубка опять прохрюкала нечто прерывистое. Только интонация, как мне показалось, теперь была вопросительной. Но я ни черта не разобрал!
           - Чего?!
           - Хрю-хря! - проговорила трубка и послышались короткие гудки.
           - Наверное, из-за грозы не работает, - виновато сказал я, возвращая телефон в карман. - Паш, сбегай за ними. Пожалуйста!
           - Гроза здесь ни при чём, - недовольно ответил он, всё так же косясь на гостей. - Колпак мешает!
           И выскочил за дверь. В этот момент раздался близкий и протяжный громовой раскат.
           - Павел прав, - покачивая ногой, сказал Тристан с вежливой улыбкой. - Темпоральное поле глушит сотовую связь. Но, я полагаю, вы не в претензии? Вам эти телефоны ТАМ всё равно не пригодятся. Так что уже пора уже... как бы это сказать правильно?... отвыкать!
           Я ничего ему не ответил, потому что в тот момент отдавал распоряжения браслету. Почему-то не сработала его автоматика: он сам не догадался перед штормом накрыть остров силовым полем и опустить на дно. Тоже, что ли, темпоральный "колпак" виноват?
           Пол гостиной едва заметно дрогнул и на столе звякнула посуда. Процесс погружения пошёл. За стенами Тадж-Махальчика буквально сразу наступила тишина, лишь изредка нарушаемая удивлёнными голосами птиц. Для них вне графика настала ночь. Под куполом гостиной вспыхнула люстра.
           Краем глаза я заметил снисходительную улыбку, которую старательно прятал Тристан.
           Сверху послышался встревоженный голос Насти:
           - Вов, чё там происходит?
           Она осторожно ступала по лестнице, прижимая к себе Витьку. Два Помогайчика, как воздушные шарики, крутились над её головой.
           - Гроза идёт, - коротко пояснил я.
           В этот момент она увидела гостей и остановилась.
           - Здрасссте... - И повернула голову ко мне, взглядом спрашивая: кто это?
           Но Тристан, не дожидаясь моих объяснений, сам легко подскочил со своего насеста и взбежал по лестнице навстречу ей несколько ступенек. Одной рукой придерживая за локоть, а другой нежно приобнимая за талию, он помог ей спуститься, непрестанно при этом болтая:
           - Разрешите представиться: Тристан. Куратор местного рукава Галактики...
           Он ещё что-то ей там говорил, какие-то комплименты относительно её внешности. Я плохо запомнил. От его откровенных ухаживаний мне кровь бросилась в голову, и в глазах потемнело! Ах ты, хлыщ заезжий! Своим положением пользуешься?! Думаешь, тебе всё можно?!
           Естественно, вслух я ничего не сказал. Тем более, что уловил на себе насмешливый взгляд одной девахи из его окружения. И он ещё утверждает, что это роботы?! Брехня какая-то... Вторая, правда, интереса к ситуации не проявила и тупо смотрела перед собой в пространство, заложив руки за спину.
           Настя прекрасно всё поняла! Поглядывая на меня, она грациозно высвободилась из его рук, с улыбкой поблагодарив за заботу. Я не удержался и возмущённо фыркнул.
           Витька по-своему воспользовался нашим замешательством. Он выскользнул из Настиных рук и вспорхнул к своим зелёным друзьям, потеряв на лету пелёнку, в которую Настя его упаковала. Отправился в свободный поиск по гостиной. Помогайчики обрадованно зашипели и стали весело кружиться возле него. Настя проводила летающую компанию беспокойным взглядом.
           Как-то это всё ненормально... Не по-людски...
           Ну да ладно, на месте разберёмся... Без таких вот... услужливых не в меру свидетелей!..
           Послышались голоса, топот ног и в гостиную ввалились недостающие члены моей команды. Они все разом замолчали и стали рассаживаться кто куда, готовясь к самому главному событию.
           Момент, конечно, был торжественный, но выходка Тристана совершенно выбила меня из колеи. Видимо, это отражалось на моей физиономии, потому что Пашка с Друговым вопросительно уставились на меня. Но я только раздражённо дёрнул щекой: потом!
           Игорю, как всегда было до фонаря. Он лениво надкусывал очередную спичку.
           Помогай скромненько занял место в кресле поближе к Насте. Они приветливо переглядывались и переговаривались о чём-то вполголоса. И это их общение совершенно не вызывало у меня отрицательных эмоций. Ревность к рептилоиду выглядела бы просто смешно.
           Брат осторожно и с опаской разглядывал наших гостей. Понятное дело, дамы со своими выпирающими формами были очень даже не ко времени отвлекающим моментом.
           Воцарилось неловкое молчание, которое мне нарушать как-то и не хотелось. Настрой был не тот.
           Пашка первый полез на амбразуру:
           - Ну, и чего мы телимся? Все уже в сборе.
           Тристан, вновь занявший нагретое место между своих женщин, искусно выгнул бровь:
           - Мне кажется, состав команды в прошлый раз был несколько иной?
           - Да, вы правы, - согласился Пашка. - Но его не будет. Он отказался. Так что - можно начинать.
           - Ну что ж... Как я уже говорил, ваша задача - передать команде Хранителей вот этот носитель информации...
           Он вытянул перед собой ладонь и на нём блеснул знакомый кристалл ярко-красного цвета. Размером с пуговицу средних размеров.
           - Вот, возьмите, - протянул он его мне. - И запомните: Командира Хранителей зовут Крад.
           - Я всё запомню, - многозначительно произнёс я, постаравшись вложить в голос побольше яду. Взяв у него кристалл, я небрежно бросил его на стол рядом с собой.
           Тристан проследил, как, прокатившись по поверхности стола, кристалл замер неподвижно, и недовольно заметил:
           - Вы бы спрятали его... В надёжное место. Вдруг чего?..
           Я раздражённо пожал плечами:
           - Ничего с ним не сделается! Здесь все свои!
           По всему было видно, что перемену в моём настроении он просто не понимал! А я и не нанимался объяснять очевидные вещи!
           - Понятно... - поджал он губы, внимательно смотря мне в лицо. - Теперь - другое: вас высадят за двое суток до катастрофы...
           Моя команда недовольно загудела.
           - За двое суток?! - вскричал Пашка. - Да мы же ни черта сделать там не успеем! Чё так ма?
           - Ваша обязанность - просто передать информацию. Для этого времени больше, чем достаточно.
           - "Достаточно"!... А искать-то этих товарищей где прикажете? Земля - она, знаете ли, у нас большая!
           - Храмовая гора. Атлантида, - коротко произнёс Тристан. - Был в то время такой остров. Может быть, слышали?
           Это уже была явная насмешка. При этом он продолжал оценивающе разглядывать меня. Видать, прикидывал, стоит ли вообще поручать такое серьёзное дело такому несерьёзному контингенту? Но я принципиально делал вид, что не замечаю его колебаний. Это я теперь понимаю, что вёл себя ужасно глупо. А тогда я был весь во власти уязвлённого самолюбия.
           Пашка фыркнул:
           - Да слышали мы про Атлантиду! Слышали! Можете не сумлеваться! Чай, не первый день замужем!
           - Ну что ж... - нерешительно произнёс Тристан. - Тогда мне остаётся только пожелать...
           В этот момент в моём кармане заверещал телефон. Мелодию на нём я так и не поменял!
           - Блин! - Пашка зашипел: - Так мы вообще никогда и никуда не уедем!
           - Не сучи ногами, Паша, - меланхолически отозвался Игорь. - На свои похороны мы всегда успеем.
           - Типун тебе... на твои похороны!..
           Взгляд на дисплей мобильника вызвал удивление: звонил Вовка Борисов! Странно... Вроде бы уже всё выяснили...
           Я нажал на зелёную кнопку и поднёс телефон к уху:
           - Да, Володь, слушаю...
           Присутствующие замерли в ожидании.
           В трубке раздалось поросячье хрюканье, отдалённо напоминающее человеческую речь. Я с осуждением посмотрел на Тристана и сказал:
           - Володь, перезвони! Ничего понять не могу.
           Через пару секунд новый звонок ясности не внёс. Единственно, было слышно сквозь хрюки, что звонивший сильно взволнован. Но, кроме интонации, понять ничего было нельзя.
           - Я же говорил... - начал Тристан.
           Но я оборвал его довольно грубо:
           - Знаю! Придётся открывать проход!
           - Но это может внести нестабильность... - запротестовал было тот, но - поздно: я уже отдал команду браслету.
           Тристан осуждающе покачал головой.
           Привычно засветился прямоугольник экрана, и на его заднем плане высветилась Вовкина квартира.
           Странное зрелище предстало нашим глазам!
           Посреди комнаты стоял Вовка с телефоном в руках. Лицо его раскраснелось, волосы всклокочены, а одежда - в беспорядке, будто после продолжительной борьбы. Но это ещё ладно! Самое интересное лежало возле его ног на полу среди собранных в кучу дорожек бежевого цвета. Это была женщина довольно приятной наружности. Тело её прикрывал наспех накинутый коротенький домашний халат. Из-под него торчали голые до самых бёдер ноги. Женщина находилась в полной отключке, неестественно откинув голову назад. Светлые волосы живописно рассыпались по полу и открытым плечам.
           Я вылупил глаза:
           - Володь! Ты что? Убил её?!
           Тот небрежно отмахнулся:
           - Ладно, ладно! Всё потом! Помогите её перетащить! Больно тяжёлая! Мы - с вами!
           Пашка коротко заржал: "Мы!" и кинулся на помощь. Остальные сидели в полном ступоре.
           Я опередил Пашку. Взглядом аккуратно приподнял женщину в метре над полом и, перенеся на свою сторону, уложил на стоявший в углу мягкий уголок. За ней неотступно следовал Вовка, то и дело поправляя съезжавший с неё халатик.
           Пашка, едва сдерживая смех, переступил через светящийся порог и упал в кресло.
           Экран фукнул, свернулся в точку и погас.
           Вовка благодарно посмотрел на меня и опустился в свободное кресло.
           - Колись, Вова! - не утерпел Пашка. - Что за труп ты приволок?
           Тот устало повёл рукой в сторону "трупа":
           - Знакомьтесь: это - моя Валентина!
           - Приблизительно так мы и подумали, - сказал я. - Только ваш визит как-то странно обставлен...
           Надо заметить, что Валентину я видел в первый раз. Когда Вовку отправляли домой после путешествия к "Стражу Небес", её там не было. И я не имел счастья лицезреть.
           - Да чё тут странного? - хехекнул Вовка. - Упёрлась, дура: "не хочу", да "не хочу"! А я-то ведь - хочу! И точно знаю, что - надо! Иначе - кирдык! Вот и пришлось пойти на маленькую хитрость. Напоил до поросячьего визгу... Ну... покувыркались там немного... Она - в отрубон, а я - к вам! Вместе с нею, конечно. Без неё мне тут не в радость.
           - Да это мы уже поняли, - усмехнулся Другов. - Но чего она у тебя на полу-то валялась? Так припёрло, что до постели не доползли?
           - Наоборот! Это мы уже потом от постели ползли. Вернее - я её оттуда волоком тащил. Тяжёлая, зараза!
           - Но зачем?!
           - Ну... В прихожку. К тому месту, где вы меня тогда высадили. Чтоб сразу, без проволочек...
           - Так я же мог подвинуть экран куда угодно!
           - Откуда я знал? Я уж наверняка...
           - Дурдом!.. - потряс Пашка шевелюрой, давясь от смеха. - Что по пьяни не бывает! Так она что? Не в курсе, что ты её - сюда?
           - Нет, конечно.
           - Я представляю, что она тебе скажет, когда очухается!
           - А я вот и представить не могу... - пригорюнился Вовка.
           Тристан недовольно напомнил о себе:
           - Вы сильно рисковали. Темпоральное поле очень тонко настроено. И любое вмешательство...
           - Ну и что? - вызверился я. - По вашему, я должен был друга в беде бросить? Может, это у вас так принято?
           - Но теперь мне придётся вносить существенные коррективы! - возмутился инопланетный гость, не принимая вызова. - Иначе вся экспедиция рискует сорваться, ещё не начавшись!
           - Да и флаг вам в руки! - огрызнулся я и поймал на себе осуждающий взгляд Насти.
           Тристан отрывисто произнёс:
           - Мона! Хот!
           Девахи, что сопровождали его, подошли едва ли не строевым шагом, повернулись к нему задом и согнулись буквой "зю", касаясь пола кончиками пальцев рук.
           Пашка радостно насторожился:
           - Это что? Сеанс показательного секса?!
           Тристан остро посмотрел на него и молча занялся делом. Проведя ребром ладони по позвоночникам девиц, он чем-то там негромко щёлкнул в районе затылков, и комбинезоны на их спинах разъехались в стороны, вжавшись в бока и обнажив под одеждой не розовое девичье тело, как оно ожидалось, а какие-то сложные панели с бегущими огнями и рядами сенсоров.
           Пашка сдулся, как воздушный шарик:
           - Фи-и-и...
           Другов наклонился к нему с усмешкой и тихо прогнусавил:
           - Каков облом! А?..
           - И не говори, кума...
           А Тристан в это время колдовал над согбенными роботами. Руки его порхали по панелям то одной спины, то другой. Потом он замирал, тревожно прислушиваясь к нараставшему довольно явственному гудению. Видно, что-то согласовывал. Гудящую тишину неожиданно вспорол трескучий электрический разряд, и над спинами девиц мгновенно сформировалось брызжущее искрами голубое шарообразное свечение. Оно тут же уменьшилось до размера теннисного шарика и молнией метнулось в купол Тадж-Махальчика. Шарик пропал из виду, оставив после себя сильный запах озона.
           Комбинезоны на спинах девиц сомкнулись, они выпрямились и, как ни в чём не бывало, вернулись на свои места.
           - Всё, - устало сказал Тристан, массажируя кисти рук. - Можно отправляться. Повторяю: Атлантида, Храмовая гора, Крад. Это всё, что вам надо знать, чтобы передать кристалл. Желаю успеха!
           - Но постойте! - вскричал я, очнувшись. - А как мы отправимся? Вы так ничего и не объяснили! Ведь браслет во времени перемещаться не может!
           - Вовремя же ты вспомнил! - ядовито заметил Другов. Ему тоже был непонятен мой демарш в такой неподходящий момент.
           Тристан вздохнул:
           - Как только я исчезну, процесс начнётся автоматически. Вашего вмешательства не потребуется. - Он помахал рукой: - Желаю удачи! Пока!
           И растворился в воздухе вместе со своими девицами.
           - Какая-то у них дурацкая манера! - недовольно скрипнул Игорь. - Приходят, не как люди, уходят - чёрт-те как!..
           - И всё-таки, он не соврал, - со вздохом произнёс Пашка. - Это, действительно, были роботы... Какая жаль!..
           - И что с того? - хохотнул Игорь. - При любом раскладе тебе бы ничего не обломилось!
           Пашка в ответ лишь кисло ухмыльнулся.



"Добро пожаловать в древние века!"




           - Так! Это всё, конечно, хорошо. - Игорь встал со своего места и прошёлся перед нами взад-вперёд. - Но кто-нибудь мне толково объяснит, для чего мы здесь вообще собрались?
           Он остановился передо мной, изображая преувеличенное внимание.
           Пашка хохотнул:
           - С добрым утром, дорогие товарищи! Начинаем производственную гимнастику!
           - А если серьёзно? - переместил Игорь на него свой прицел. - Как я слышал, нам обещали нечто грандиозное! А показали пару фокусов с голыми бабами и электричеством. И... что? Где оно, я вас спрашиваю? Где обещанное перемещение во времени? Я что-то ничего не почувствовал!
           - Бабы, положим, были не голые, - с сожалением цыкнул Пашка. - А вот что касается времени... - И он тут же придурился, произнеся с прибалтийским акцентом: - Исфините, хоспота, я тоше не сафсем поньяль: ми уже поехальи, или ми ешчё не поехальи?
           Игорь хмыкнул и подошёл к окну:
           - Снаружи у нас тоже пока ничего не изменилось, - констатировал он, разглядывая площадку перед Тадж-Махальчиком. - Рыбы как плавали над нашими хатами, так и плавают. Или, может, это уже другие рыбы? Которые древние? Нас, что? Кинули?
           - Если бы нас кинули, - рассудительно произнёс брат, - то мы бы это уже заметили.
           Другов усмехнулся:
           - Я, кстати, тоже не въехал. Это жиденькое: "Пока!" и было вместо былинного Гагаринского "Ну, поехали!"?
           - Он же сказал, - я непроизвольно стал оправдываться за отсутствующего "куратора". - Процесс начнётся сам собой. Автоматически. Как только он покинет нас.
           - Ну? - опять Игорь взял меня на прицел. - Он покинул нас. Испарился. Это все видели. А дальше что? Процесс пошёл? Или не пошёл?
           - Да хрен его знает! - обозлился я, вынужденный играть роль адвоката инопланетного Дон-Жуана. - Поднимем остров на поверхность, там и увидим!
           - Ну, так поднимай! Чего мы пристыли ко дну морскому?!
           - А не опасно? - спросила молчавшая до сих пор Настя. - Там, наверное, уже ураган вовсю бушует!
           Пашка гигикнул, тыча большим пальцем себе за спину:
           - Ураган у нас там остался! В прошлом! Вернее - в местном будущем! Ну, блин!.. - забарахтался он в определениях. - В общем, которое наше бывшее настоящее!
           - Ну, накрутил! - с улыбкой покачала Настя головой. - Сам-то понял, чё сказал?
           - А Паша уже начал осваивать новые для себя понятия, - сказал Другов, подходя к столу и выбирая, чем бы поживиться. - Привыкает к новому миру.
           - Чтоб к нему начать привыкать, - скрипнул Игорь, садясь на подоконник, - туда ещё, как минимум, попасть надо. А пока нас окружает лишь экзотический аквариум с морскими гадами.
           - Что? - съязвил Пашка, тоже подходя к столу и оценивая его содержимое. - Рыбы за окном уже кончились? Одни гады остались?
           Пол едва заметно дрогнул. Начался подъём со дна океана.
           - О! - поднял Пашка указательный палец. - Вот это сразу чувствуется: процесс пошёл!
           Со стороны мягкого уголка послышался громкий всхлип и невнятное бормотание. Валентина перевернулась на другой бок и сладко засопела. Вовка, беспомощно оглядываясь на меня, едва успел подхватить непослушный халатик, чтобы прикрыть обнажившееся тело своей пассии.
           - Володь, - предложил я. - Ты бы отнёс её наверх. В свободную комнату. А то сидишь, как привязанный.
           Тот растерялся:
           - Как? Я же её не подниму!
           - Я помогу.
           Всеми фибрами души я почувствовал, как моя Настя моментально обросла иголками! Правда, виду не подала. Но мне и не надо было это объяснять!
           - Пока поживёте там, - сказал я, приподнимая взглядом белокурую женщину и направляя её плавный полёт в сторону лестницы. - А позже что-нибудь придумаем.
           Все молча проводили нас, каждый на свой лад оценивая мой "подвиг".
           Моя маленькая месть удалась: поднимаясь вместе с Вовкой на второй этаж, Настины иголки я чувствовал всей спиной. Но не позволил себе обернуться.
           Когда мы добрались до конечного пункта транспортировки "ценного груза", Вовка с чувством пожал мне руку и смущённо хегекнул:
           - Я тебе обязательно "отомщу". При случае!
           Я лишь отмахнулся, направляясь к двери:
           - Не напрягайся. Сам знаешь, что мне это ничего не стоило.
           - Но твоя Настя... - начал он.
           - Тебе показалось... Кстати, я рад, что ты с нами. - И с улыбкой прикрыл за собою дверь.

******

           Правильно говорят: "Не стоит дёргать тигра за усы. Себе дороже." Валентина нажила врага, ещё не приходя в сознание. Но это выяснилось много позже. Виноват, конечно, в этом я. Ну не мог я себе отказать в удовольствии хоть чем-нибудь досадить Насте за её, хоть и небольшой, но флирт. Притом - на моих на глазах! Да и за всё остальное тоже хотелось поквитаться. За невысказанное. Накопилось, знаете ли... Хоть оно сейчас не к месту и не ко времени.
           А вообще, всё это пустяки и глупости, по большому счёту...
           Когда я спустился вниз, народу в гостиной прибыло. И стоял лёгкий ропот.
           - Господи! Что у вас тут творится?! - вместо приветствия накинулась на меня шокированная тётка. Не в пример Толь Ванчу. Тому все стрессы - как с гуся вода. Он уже крутился возле обширного стола с напитками.
           - Что-то случилось? - участливо спросил я.
           Она обернулась и указала на Витьку, который в это время болтался под самым куполом и увлечённо обсасывал свой кулачок.
           - Вот! Вот это что такое?! Что за издевательство?!
           За всей кутерьмой я совсем забыл, что она ещё ни сном, ни духом об открывшихся лётных способностях внука. Брат, кстати, тоже ничего об этом не знал, но почему-то виду не подавал. Наверное, как и отец, списал всё на мои чудачества.
           - Это - Витька, - улыбнулся я, присаживаясь рядом с нею.
           - А то ж я не знаю! На кой леший вы его туда подвесили?! Упадёт же дитя! Что за дурастика? Я как увидела, у меня чуть сердце не выпрыгнуло!
           Я обернулся к Насте:
           - А ты что? Ничего не сказала?
           - Я пыталась... - ответила та с удручённым видом. Глаза её подозрительно блестели.
           - Та! - резко отозвалась тётка. - Плетут они мне все хором какую-то ерунду! - Она небрежно махнула рукой на ухмыляющуюся аудиторию. - Я и слушать даже не стала! Глупости какие-то! Как можно так с ребёночком, а? Снимай его сейчас же оттудова!
           Старательно пряча улыбку, я взглядом притянул летуна к тётке и получилось так, будто он сам спланировал к ней на руки. Да ещё и заливаясь заразительным смехом! Она только охнула и едва успела поймать его.
           - Бва-бва! - произнёс он, не вынимая вкусных кулачков изо рта и пристально её разглядывая.
           - Да-да, мой маленький, - умилилась она, - я - твоя баба! Моя ж ты лапушка! Что ж у тебя за родители такие непутёвые?!
           Мне жалко было смотреть на незаслуженно обвиняемую Настю.
           - Да мы тут, собственно, ни при чём... - попытался я восстановить попранную справедливость, но возражения тёткой категорически не принимались. Она уже вовсю кудахтала над малышом, укутывая его в отобранную у Насти пелёнку и сюсюкаясь при каждом движении.
           Короче, ей было не до моих объяснений. Внук полностью захватил её внимание. Что называется, дорвалась.
           Ну и ладно. Кто бы был против? И пока не начались вопросы (а они точно появятся - Витька гарантирует!), я с командой разберусь. По всему было видно: они рвутся мне что-то сообщить.
           - Не, ты видал? - кивнул мне Пашка на окно. - Прошло от силы минут десять, как отчалил наш уважаемый куратор всея Галактики, а на дворе уже - хоть глаз выколи!
           - Так мы же под водой. Вот и темно.
           - Да выплыли мы на поверхность! - отмахнулся Пашка. - Пока ты там Вовку обустраивал, мы уже вынырнули!
           - А как ты это определил? Ведь сам же говоришь - ни черта не видать.
           Пашка фыркнул:
           - Ты на небо-то глянь!
           Я присоединился к остальным членам своей команды, с интересом облепившей стрельчатые оконные проёмы. Да, действительно, небо было усыпано звёздной россыпью.
           - Ночь за бортом! - чуть отодвинулся Другов, уступая мне место. - Что вы на это скажете, командор?
           "Командор" пожал плечами:
           - Козе понятно: мы прибыли на место.
           - Не факт! - цвикнул зубом Игорь. - Нас могли просто перебросить на ночную сторону.
           Пашка хохотнул:
           - А смысл? Стоит ли... - Он оглянулся на женщин. - Стоит ли под хвостом мочить? Больно дорогое удовольствие - имитацией заниматься.
           - Вообще-то, я не так себе представлял путешествие во времени, - разочарованно крякнул Игорь, сползая с подоконника. - Как-то оно всё получилось жутко невыразительно...
           - А ты, наверное, ожидал, что всё вокруг завоет-завертится-засверкает? - хохотнул Пашка. - И планиды вместе с Солнцем и Луной начнут мотаться по небосводу, как угорелые, отсчитывая дни и года?..
           - Ну, где-то так...
           - И, в результате, у порога Тадж-Махальчика плотной кучей соберутся радостные аборигены с транспарантами типа: "Добро пожаловать в древние века!" Вынесут нам хлеба-соли...
           - А вот это уже был бы явный перебор! - неожиданно весело принял Игорь Пашкины импровизации. - Мне бы хватило и таблички с надписью: "Десть тысяч лет до нашей эры".
           - До вашей? - хрумкнул Пашка чем-то из тарелки. - Или до ихней?
           - До будуЮщей, - выделил Игорь лишнюю букву и отобрал у Пашки тарелку: - Приятного Вам аппетита!
           - Вы так добры...
           - Надо бы, вообще-то, Вову позвать, - заметил Другов. - А то, я смотрю, все уже ближе к столу расположились. А он после всего пережитого, наверное, тоже не прочь будет подкрепиться?
           - А что? - усмехнулся Пашка. - Думаешь, у нашей скатерти-самобранки батарейки сядут? - При этом он скосил хитрый глаз в мою сторону.
           - Вот это, кстати, трезвая мысль! - молчавший до сих пор брат Санька тоже придвинул к столу ажурный стул. - Машинка после перехода случайно не сломалась?
           - Типун тебе на язык! - обмахнулся Пашка торопливым крестом, разбрызгивая капли с вымазанных жиром пальцев. - Не дай нам, Господи! Страшно даже себе представить!
           Другов покачал головой:
           - А не мы ли только что наблюдали работу той машинки?
           - Чего не "мыли"? - придурился Пашка. - Не говори загадками!
           - На поверхность нас кто поднял? - хмыкнул Другов. - Дух святой?
           - В принципе - верно. Но провести инспекцию всё равно не помешает! К тому же у нас опять времени - в обрез!
           - То-то ты и завис над столом! - сказал Игорь с усмешкой. - А я-то всё думаю: куда это ты так торопишься?
           - Завещание Пончика - дело святое! - провозгласил Пашка и ткнул меня локтем в бок: - Ну чё, поехали?
           Я от неожиданности чуть не подавился:
           - Куда?
           Пашка окинул критическим взглядом мою отсутствующую физиономию:
           - У-у-у! Совсем плохой стал. Память, что ль, отшибло? Кристалл кому поручили передать?
           Я фыркнул:
           - Успеется...
           - А, кстати, где он? Ты его так швырнул тогда, словно дерьмо собачье. Что это было?
           Я дёрнул щекой, шаря глазами по столу и заглядывая под тарелки:
           - Так, ничего. Личные счёты...
           - И когда ты всё успеваешь? Уже и к шефу у тебя какие-то свои счёты. А шеф-то - новый! Только что из магАзина!
           - Чё'т я не понял... - Не удостоил я Пашку ответом, продолжая свои поиски. - Куда он завалился?..
           - Кто?
           - "Кто-Кто"! Кристалл! Ты ж сам спрашивал!
           Пашка перестал жевать и тоже принялся елозить посудой по столу:
           - Ну даёшь, едрёна вошь!
           Поиски результата не приносили. Кристалл будто корова языком слизала!
           Моя команда, не придававшая вначале Пашкиному трёпу никакого значения, насторожилась:
           - Чего потеряли?
           - Кристалл, - ответил за меня Пашка. - Который Дристун поручил нам передать местным товарищам.
           - Да куда он мог деться? - удивился Другов. - Чужие здесь не ходят.
           - Вот именно. А игрушки - нету!
           - Ни хрена себе - игрушка! - ядовито скрипнул Игорь. - На ней судьба всей цивилизации висит! Ты под столом глянь! Мож, туда скатился?
           Даже Толь Ванч вышел из дремотного забытья, вызванного разносортным угощением:
           - Чего ищем, пацаны?
           - Да кристалл вот здесь лежал, - чувствуя, как шкура встаёт дыбом, сиплым голосом проблеял я. - Вы, случйно, не брали? Красненький такой? Как пуговица?
           Тот помотал осоловелой головой:
           - Зачем оно мне? У меня все пуговицы на месте! - И он любовно огладил стоящую перед ним бутыль. - Я чужого не беру...
           Уже все присутствующие стали отодвигать мебель и смотреть в таких местах, что и смешно было предположить, чтобы кристалл мог туда сам собою закатиться. Всю посуду на столе раз десять обследовали и двигали туда-сюда. Даже в еде ковырялись. Кристалла нигде не было.
           - А, может, это прикол такой? - предположил Пашка. - Как симпатические чернила? Написал, а через какое-то время лист оказывается чистым?
           - Паша, - возразил брат. - Симпатические чернила действуют наоборот: сначала не видно, а потом проявляются. При определённых условиях.
           - Ну, вы меня поняли, - отмахнулся Пашка, уже даже шаря в собственных карманах. - Не мог же я его?.. - Он с разочарованным видом вывернул карманы: - Посмотрите каждый у себя. Чем чёрт не шутит?
           - Да мы и к столу не подходили! - пробурчал Игорь, но карманы проверил.
           Короче, и поголовный самообыск ничего не дал. Все самозабвенно демонстрировали содержимое своих карманов, но результат был равен нулю.
           - А, может, это Вова? - предположил опять Пашка. - Случайно?
           В этот момент, как нарочно, "Вова" нарисовался наверху. Перевесившись через ограждение, он поинтересовался:
           - В чём там "Вову" подозревают?
           - Ты кристалл не брал?
           - Паша, - хегекнул он. - Я и тебя-то едва приметил. До того ль мне было?
           - Не, ну кроме шуток! Кристалл испарился! Найти не можем.
           - Ага, - не принял тот серьёзного тона, спускаясь по лестнице. - Щас всё брошу, и буду искать кристалл! Как он хоть выглядит?
           В общем, все были в полном недоумении. А я - близок к панике. Без этого носителя нам вообще не имело смысла соваться к атлантам. Или, как их там?
           - К Хранителям, - уточнил Пашка. - И тогда придётся нам вот этими самыми ручками тот булыжник...
           - Ну и хрен с ним! - вновь открыл глаза Толь Ванч. - Нету, и не надо! А давайте мы лучше... - потянулся он к бутылке.
           Но его остановил окрик тётки:
           - Батька! Может, хватит на сегодня?
           - Как это "хватит"? - возмутился "батька". - Ты чё? У людей такая проблема! Надо сбрызнуть энто дело и тогда всё будет чики-пуки!..
           - Ага! И пропажа сама собой найдётся! Ну-ка, Настасья...
           Она передала задремавшего у неё на руках Витьку обрадованной "Настасье" и подошла к "батьке":
           - Подъём-подъём! Давай, пошли домой! Тут как-нибудь и без твоих ценных указаний обойдутся!
           Она подхватила его под руку и потащила к двери. Я поразился её недюжинной силе: "батька" боров был ещё тот!
           - Не, ну я ж помочь хотел!..
           Несмотря на то, что ноги у него заплетались, он довольно ловко зацепил со стола недопитую бутылку и сунул её в карман.
           - Эн-Зэ! - пояснил он сыну, бросившемуся было на помощь матери. - На случай... На всякий такой... случай...
           Санькина помощь была героически отвергнута:
           - Ищи ото! Я сама! - И дверь за ними закрылась.
           Мы сидели, убитые ошеломляющей новостью. Во всяком случае, я - точно места себе не находил. Сразу припомнился и теперь выглядел совсем в ином ключе совет Тристана припрятать кристалл. Как он там выразился? "Вдруг чего?"
           А, в самом деле - "чего" вдруг-то? Что произошло? Не забрал же, в самом деле, он его с собой?
           Хотя, кто его знает?.. Не зря же он так лупился на меня перед тем, как исчезнуть? Может, в тот момент и умыкнул, пока я морду от него воротил?
           Но - смысл?! К чему тогда весь этот сыр-бор?
           - У меня идея, - осторожно предложил Вовка. - Может, и дурная? Помнишь, Сань, ты рассказывал, что вы там кино как-то крутили? Назад по времени отматывали? Может, и сейчас так же попробовать? Чего зря мебель с угла в угол таскать? Взять, да и посмотреть?
           - Точно! - взвился я и треснул себя ладонью по лбу. - Как до меня самого это сразу не дошло?!
           - Да я, вообще-то, хотел предложить... - скрипнул Игорь.
           - Ну и чё не предложил?!
           - Поскромничал...

******

           Результатом просмотра "кино" был просто шок! Знали бы вы, где мы нашли тот кристалл! Вернее, даже не нашли, а обозначили для себя его местоположение. Но это сути не меняло. Главное, мы теперь знали, где он находится!
           Но - обо всём по порядку.
           Я отмотал назад где-то с час и с замиранием сердца включил изображение. Кто его знает? Может, из-за всех этих временных заморочек браслет теперь глючить будет?
           Загорелся золотистый прямоугольник экрана. Нет, пока вроде всё нормально. Вон он я, сижу с тухлой физиономией. А Тристан рядом топчется. Меня уламывает.
           - Чего они не поделили? - удивлённо обернулся Пашка к Насте. - Хоть ты скажи!
           Нашёл, у кого спрашивать! Настя смущённо прокашлялась:
           - Вот ты ему и задай этот вопрос. Он же рядом с тобой сидит!
           - Так он молчит, как партизан! Только морду лица воротит. Вон, как в телевизере!
           - Не отвлекайся, - одёрнул я его. - Смотри внимательно!
           - Да смотрю я, смотрю...
           Вот Тристан протягивает мне кристалл. Вот я его бросаю на стол.
           - Как последнюю сволочь! - покачал Пашка головой. Но я ему ничего не ответил. Всё ещё очень свежо, и я прекрасно помню своё состояние.
           Тристан осуждающе смотрит на меня, потом на кристалл. Что-то говорит сначала мне, потом Пашке. Пацаны за его спиной оживлённо жестикулируют. Лицо Пашки тоже не дышит благообразием.
           - Это когда он про два дня нам сообщил! - ввернул Пашка свой комментарий.
           - Да-да, ты смотри только на кристалл! - одёрнул я его. - Остальное мы уже и так знаем!
           - А то куда ж я смотрю?.. Глаз не могу оторвать!
           Вот я достаю телефон. Вовка мне звонит. Я болезненно морщусь. Оно и понятно: поросячье хрюканье вместо осмысленной речи кого хочешь достанет!
           - Может, вперёд промотаем? Пока это Вова свою Валентину к нам перетащит...
           - Щас! - грубо отозвался я. - Смотрим всё подряд. Может, именно в тот момент он и пропал! Когда все отвлеклись.
           Нет. Валентина уже перекочевала на нашу сторону, а кристалл всё ещё красовался на своём месте. Только Витька с Помогайчиками крутились над столом, отвлекая своей суетой.
           - Может, кто из них его спёр? - предположил Пашка.
           - Моя точно знай, - подал голос в защиту своих отпрысков помалкивавший всё это время Помогай. - Такая неправда! Моя спросил!
           - Паш, не выдумывай, - поморщился я, не отрываясь от экрана. - У них и карманов-то нет! Мы бы уже увидели.
           - Да я так, просто...
           Вот уже Тристан своих дам поставил в интересное положение. Вот он начал колдовать над их спинами...
           - Оба-на! - воскликнул Пашка, тыча пальцем в экран. - Смотри!
           Я уже и сам это увидел. Кто бы мог подумать!
           Помогайчики отвлеклись на световые эффекты, которыми в тот момент нас потчевал Тристан. Над столом задержался один Витька. Интереса к шоу он не проявил, а вместо этого спланировал за моей спиной к поверхности стола и, вытянув трубочкой губёшки, ловко втянул в себя красивую красную пуговку!
           - От гавнюк! А? - вырвалось у Другова. - А мы лоб разбили! Ищем!
           - Не отвлекаемся! - прикрикнул я. - Смотрим дальше! Может, он выбросил его куда?
           Ага, щас! Совершенно явственно было видно, что маленький воришка, хоть и с трудом, но просто проглотил кристалл!
           - Вот засранец! - повернулся Пашка к Насте. - Ты это видела?!
           Настя обиженно поджала губы и встала:
           - Видела! Ну и что? А не я ли говорила, что он тащит в рот, что ни пОпадя? - мстительно обожгла она меня взглядом. - Нечего разбрасываться важными вещами!
           - Она, между прочим, дело говорит, - повернулся ко мне Пашка. - Не смотря, что женщина... Ну и что нам теперь делать?
           Настя было обрадовалась неожиданной поддержке с его стороны, но за "женщин" она обиделась:
           - А что? Если женщина, значит, дура?
           - Не, я это... - понял тот, что сказал лишнего. - Ничего такого... Просто вырвалось. От радости! - нашёл он хилое оправдание.
           - Вот теперь, - мстительно заявила Настя, - ждите, пока Витька просерется. Выдам по описи ваш кристалл! Вместе с гавном!
           И она, гордо подняв голову, стала подниматься наверх.
           Мы обалдело проводили её взглядами.
           - Выключай, Вовчик, ты свой телевизор, - похлопал Игорь меня по плечу. - У нас теперь в запасе часа три, не меньше. Будем нести дежурство у горшка!



Атлантида




           Что самое неприятное, в тот момент, когда выяснилось, кто украл кристалл, мне и в голову не пришло поволноваться о здоровье своего малыша! Увлечённый всеобщим и праведным негодованием, я, как и вся моя команда, горел одним желанием: поскорее вернуть бесценную пропажу! И, только когда Настя выразительно хлопнула дверью на верхней площадке лестничного пролёта, меня окатила кипятком трезвая, но запоздалая мысль: а ведь Витька этим кристаллом мог просто-напросто и подавиться!
           Услужливая память тут же прокрутила перед мысленным взором мучительное выражение микроскопической мордочки в момент глотания довольно большого для такого малыша предмета. Чем бы тот предмет ни являлся для нашего буйного собрания.
           И мне стало ужасно стыдно! Ну, папаша!
           Эта удушливая волна позднего раскаяния подхватила меня и неосознанно вознесла следом за разгневанной Настасьей.
           Краешек моего сознания уловил недовольную фразу, тихо прошипевшую мне вслед:
           - Нам бы оставшееся время не мешало с пользой провести...
           Я не усёк, в чьём исполнении она прозвучала. Да это и неважно было в тот момент. А потому сознание пропустило её мимо ушей.
           Немного помявшись, я нерешительно приоткрыл дверь нашей комнаты. Настя сидела на кровати и, низко наклонившись, щекотала Витькино личико свесившимися волосами, что-то при этом ласково приговаривая. Витька заразительно хехекал. Сцена - самая что ни на есть умилительная!
           Несколько воспрянув духом, я поинтересовался, неслышно просочившись через порог:
           - Ну? Как он?
           Настя крупно вздрогнула и подняла на меня сердитый взгляд:
           - Паразит! Испугал... Стучаться не учили?
           Вот ещё новости! Будто я в гости пришёл!
           Но вслух я этого, конечно, не сказал. Только ещё раз повторил свой вопрос.
           - Быстрый какой! - фыркнула она. - Ещё и пяти минут не прошло! Он тебе, что? Труба какая?
           - Таба! - весело подтвердил виновник торжества.
           Я смутился:
           - Да ты меня не так поняла... Я - про здоровье... Камень большой, всё-таки... Подавиться мог...
           Взгляд Насти чуть потеплел, и она с деланной беззаботностью дёрнула плечом:
           - Чё ему сделается! Хохочет вон... Как с гуся вода!
           - Уся-дя! - гербовой печатью скрепил Витька последние слова матери.
           - Говорунчик ты мой! - ласково потрепала она его за сцепленные вместе ручки и поцеловала в лоб.
           - Ворунь! - как эхо отозвался тот.
           Я не удержался:
           - Вот уж точно - "ворунь"! Кто бы мог подумать...
           - Сам виноват! - Выражение лица Насти неуловимо изменилось. Взгляд стал холодным и отчуждённым. - Не будешь позволять себе широкие жесты!
           Ещё довольно яркое воспоминание непроизвольно напрягло меня, и я отвёл глаза:
           - Кажется, на то были свои причины?..
           Но она с ходу мне отпела:
           - Когда кажется, знаешь, что надо делать?
           Витька встрял:
           - Какать!
           - Вот именно! - не смогла спрятать улыбку Настя. - Креститься надо!
           - Нядя! - тут же булькнул "говорун".
           Вот и поговорили...
           Я неловко усмехнулся:
           - Вы, прям, спелись, гляжу! Одна компания!
           - А ты думал? Кто ж меня защищать-то будет?
           - От кого? - невольно вырвалось у меня.
           - Я! - заверил "защитник", возбуждённо взмахивая ручонками.
           Настя явно уводила разговор со скользкого пути:
           - Правильно, Витюнчик! А ты, вообще, чего пришёл? - нарочито небрежно поинтересовалась она. - Нечем заняться, что ли?
           - Ну, как это?.. - потерялся я. - Есть чем... Только ведь ребёнок... Беда же с ним...
           - А что "ребёнок"? - повела она плечом. - Нормальный ребёнок! Вишь, как ни в чём ни бывало! Пузыри пускает.
           - Ну, и слава Богу... Кажись, обошлось.
           - Вот и иди, - независимо вздёрнула она бровями. - Озадачивай своих оглоедов. Чтоб на ушах у меня не висели. А то заждались там, небось. Копытом землю роют. А мы уж тут сами как-нибудь...
           - Ами! - выразительно посмотрел на меня Витька и махнул ручонкой, едва не задев Настю по лицу: - Буть!
           Я промямлил:
           - Ну, ты, это... если что там Витька... - Рука моя изобразила неопределённый жест. - Скажешь нам?
           - Нет, сама съем! - неприятно вызмеилась она. - Со всем пахучим "добром"!.. Иди, ото, уже! Парламентёр несчастный...
           - Ди! - припечатал производитель "добра".
           Поруганный и осмеянный, я тихо прикрыл за собою дверь.
           Что-то странное творится в нашем царстве-государстве...
           Странное и непонятное...

******

           "Оглоеды" меня вовсе и не думали ждать. Они, как и было сказано мне вслед, "с пользой проводили время"! Доносились возбуждённые реплики, вперемежку с нецензурной лексикой.
           Ровно напополам гостиную перегораживал большой экран с красочной панорамой морского побережья. Пашка мельтешил перед изображением и бесцеремонно терзал Помогая, корректируя направление "полёта":
           - Ну, куда? Куда? Сказал же, левее бери! Вот туда! Видишь макушку вон той горы?
           - Моя не знай, какая такой "макушка", - смущённо шелестел Помогай, прижимая к себе притихших отпрысков.
           Пашка в ответ лишь раздражённо цыкал.
           - Я гляжу, вы уже тут вовсю шпионите? - улыбнулся я, спускаясь по лестнице.
           - Ну, наконец-то! - вскинул Пашка свои клешни. - Не прошло и полгода!
           - Я что? Так долго отсутствовал?
           Вместо ответа он сунулся вплотную ко мне, будто выведывая какой-то секрет:
           - Как там? Не родил ещё?
           Присаживаясь на диван рядом с Помогаевым семейством, я ответил ему Настиным выражением:
           - "Быстрый какой!"
           - Да это понятно... - Пашка мгновенно притух, отбежал к противоположной стенке и разочарованно бухнулся в одно из кресел: - Процесс пищеварения, мать его за ногу!.. А времени - в обрез! - Он извиняющимся тоном поинтересовался: - Эт ничё, что мы тут без тебя... расковыряли? Пока ты там, ну... возле горшка? Осмотреться - ну очень невтерпёж! В новом-то мире!
           - Если только это он! - ядовито поддел его Игорь.
           - Он, он, я те точно говорю! - Пашка опять подскочил и забегал мимо меня, поминутно тыча клешнёй в экран. - Мы ведь - чё? - для начала на орбиту подпрыгнули. Ну, местный атлас разглядеть. Уж географию-то я, будь уверен, как свои пять пальцев знаю! - Эта реплика относилась к безразлично жующему Игорю. - Дык с первого же взгляда весь криминал и стало видно: промеж береговой линией Британии с Францией с одной стороны, - широкий взмах клешнёй, - и Северной Америкой - с другой, ничего существенного отродясь не бывало! Голое море-окиян! А тут - нате вам! Офигительных размеров островочек! Едва ли не с Гренландию ростом! Отседа напрашивается разумный вывод: это она и есть, Атлантидочка наша, родёмая-искомая! Ну, мы, так сказать, исходя из этих соображений, и пошли на снижение. С водилой, правда, без переводчика договориться не получается... - цыкнул он. - Но, слава Богу, ты вовремя нарисовался...
           - Паша так скор на свои выводы, - усмехнулся Другов. - А может, это Исландия была?
           - Ха! - выстрелил в него Пашка пальцем. - Вот только этого не надо! Исландия твоя выше, севернее! Не засёк, что ли? Вся в облаках кутается. А ну, отмотай, убедимся! - скомандовал он Помогаю.
           Тот непонимающе похлопал глазами:
           - Какая "мотай"?
           Ответом ему было нетерпеливое рычание, больше похожее на невнятные матюки:
           - М-м-м! Я больше уже не могу!.. Вовчик! Бери ты, ради Бога, бразды правления в свои руки! А не то я разрыдаюсь скоро!
           Игорь довольно хехекнул:
           - А мы, к примеру, неплохо поладили. Скажи? - повернулся он к Помогаю. - Какой мне сарайчик отгрохали!
           Тот неуверенно закивал, оглянулся на меня и выключил панораму.
           - Знать, судьба у вас такая, - хехекнул Вовка с двусмысленной усмешкой. - Вы, видать, созданы друг для друга!
           На удивление, Игорь проигнорировал явно провокационную шутку. Планида, что ли, сегодня такая? При другом раскладе сейчас моментально разгорелся бы диспут на тему сексуальной ориентации спорящих сторон. А тут вдруг - ничего, пронесло. Ну и слава Богу!
           Дабы закрепить такой сугубо деловой настрой, я поспешил включить экран и выпрыгнуть на высокую орбиту. Мы всё ещё пребывали на ночной стороне Земли. Под нами, по идее, стелил свои безбрежные воды Тихий океан. Но в сумерках мало чего можно было разобрать. А потому я крутнул глобус планеты и мы, резво обогнув шар с нежно-голубой дымкой атмосферы, зависли над бликующими в солнечных лучах и знакомыми со школьных лет очертаниями извилистой Атлантики.
           Пашка опять оказался прав. С первого взгляда была заметна лишняя клякса на теле океана, расколовшего собою Старый и Новый свет. И клякса довольно внушительных размеров.
           - Ну? Что я говорил? - обрадованно подбоченился Пашка, тыча растопыренной клешнёй в экран. - Гля! Вон она, Исландия твоя! Во-о-он! Видьш? - гнобил он лукаво улыбавшегося Другова. - Да и то, с нею тоже вроде как что-то не в порядке, - с сомнением вгляделся он в укрытую циклональными завихрениями географическую подробность. - Поменьше размером стала, что ли? Чем там, у нас?
           - Забудь, - вздохнул брат Санька своим каким-то невесёлым мыслям. - Теперь оно здесь - "у нас". Привыкать надо...
           - Успеем, - отмахнулся Пашка. - Посмотрим, как нас ещё тут примут. Не будем ли мы отседова лететь кверх торманом?
           - Интересно только - куда?
           - Меня это тоже интересует... Ну? - оглянулся он на меня. - Чё мы зависли? Ныряй! Нас люди ждут.
           - Ага! - хохотнул Другов. - Уже и поляну накрыли!
           - Паш, - попытался я охладить пыл "первооткрывателя Атлантиды", рывком приближая незнакомый остров, - не гони лошадей. Ни к каким "людям" соваться мы сейчас не будем. У нас докУменту нет. Не забыл?
           - Не забыл, - поморщился тот. - Но за просмотр у нас пока денег не берут?
           - "Пока", - улыбнулся я и перешёл на бреющий полёт над живописной местностью. - Но мы подумаем над вашим предложением!
           - Думайте, - как эхо, отозвался Пашка, впиваясь глазами в проносящийся под нами пейзаж. - Только вот насчёт лошадей - это, пожалуй, к вам... Притормози, тебе говорят! - нервно рыкнул он, не замечая с моей стороны должной реакции на его аллегории. И, как бы извиняясь за резкость, добавил: - Не разобрать же ни черта...
           Я ощутимо снизил скорость полёта. Теперь мы плавно парили на высоте около десяти-пятнадцати метров над землёй. И рассмотреть можно было чуть ли не каждый кустик и деревце.
           Местность, действительно, радовала глаз. Под нами проплывали ухоженные плантации то ли виноградников, то ли ещё каких-то плодовых кустарников. Они ровными рядами уходили к горизонту, за которым высились затянутые голубой дымкой невысокие горы.
           - Хорошо же они тут устроились! - завистливо пробормотал Вовка. - Небось, по нескольку урожаев в год снимают?
           - Что самое обидное, - невесело заметил Другов, - через неделю тут будет ад кромешный. Не суждено созреть этому урожаю.
           - Эт почему же? - не согласился Пашка. - МЧС уже на подходе! Не дадим пропасть народному добру!
           - Нам бы самим тут не пропасть... - вбрызнул Игорь порцию яда.
           Его замечание как-то сразу поубавило красок наблюдаемой нами красоте.
           Внизу неторопливо копошились люди, заботливо обихаживая насаждения. Их сильно загорелые, блестящие от пота спины виднелись то тут, то там среди зарослей. Многие несли на плечах корзины с готовой продукцией к невысоким платформам на деревянных колёсах. По-моему, в корзинах всё-таки, был виноград. Или что-то сильно на него похожее. С высоты было не понять. Кисти тёмно-синих ягод свисали с корзин, едва не падая под ноги носильщикам, но каким-то чудом этого не происходило.
           Пашка облизнулся:
           - Ляпота-то какая! Неплохо бы и нам чем-нибудь таким разговеться? М? - скосил он на меня хитрый глаз, клешнями изображая перед собой объём желаемого.
           Я молча сотворил перед ним поднос с виноградом, похожим на тот, что таскали к своим телегам аборигены. Не могу поручиться, что вкус был тот же. Но, что не отрава, это точно.
           - Вах-вах! - Пашка обрадованно всплеснул руками, делая всем остальным приглашающие жесты: - Прошу, господа! Приобщайтесь! Хай приятное будет вместе с полезным! Как говорится - атланты угощают!
           - Это пока тебя Вовчик угощает, - хрюкнул Игорь, ловко вытягивая из груды на подносе одну из кистей. - Атлантическая закусь у нас с вами ещё впереди!
           - Вот не надо портить аппетит грязными намёками! - плотоядно чавкнул Пашка. - Тебе это не к лицу!
           - Обижаешь!..
           Прямоугольники плантаций оборвались довольно неожиданно перед невысокой грядой, заросшей кустарниковым лесом, и, когда мы через неё перевалили, следуя бегущей под нами грунтовой дороге, то сразу же оказались над городскими кварталами. Скорее всего, это были окраины города. Строения жались друг к другу довольно плотно, оставляя немного места ползущим в промежутках между ними гружёным телегам. Такие же телеги неторопливо тянули крупные быки по той самой дороге, что привела нас к городу.
           - Какие-то они все снулые здесь, - хрюкнул Пашка, не прекращая своего занятия и кося глазом на стелющуюся панораму. - Как осенние мухи. Спят на ходу.
           - Жарко, небось! - предположил Вовка. - Тебя бы туда! Ты бы тоже особо прыгать не стал. Тем более - работают на дядю. Кому охота зря чесаться?
           - Почему "на дядю"? - удивился Пашка. - У Юрика написано, что рабство в то время на Земле ещё было не в ходу.
           - А вот эти хлопцы с плётками? - ехидно щурясь, указал Другов на экран. - Они что? Грибы собирают? Я давно их приметил. Ещё на виноградниках.
           В этот момент, как по заказу, один из носильщиков, разгружавших телегу, споткнулся и рассыпал по земле корзину с плодами. Незамедлительно к нему подскочил "хлопец" с кнутом и стал методично, как бы даже лениво, охаживать провинившегося по голой спине и плечам. Тот неумело защищался протянутыми в мольбе руками.
           - Вот тебе яркий пример, - сказал Другов. - Врал нам Юрик. Атлантида к этому времени - впереди планеты всей. Рабство здесь живёт и побеждает. Прогресс явно налицо!
           - Да уж! - поморщился Пашка. - "Прогресс"!
           - Ну, по тем временам этот вид социального устройства - явный прогресс. Когда вся планета ещё собирает по лесам корешки да личинки, здесь уже цветущие сады благоухают! Да и город не так уж плох. Смотрите, какие хоромы впереди по курсу!
           Мы приближались к большому комплексу циклопических сооружений из ослепительно-белого камня, окружённому обширной зоной, посыпанной песком и свободной от каких-либо примитивных построек. По её территории от белоснежных дворцов радиальными линиями расходились такие же белые дороги, обильно, чуть ли не на каждом метре, утыканные по обочинам звероподобными скульптурами.
           - Мы, часом, не заблудились? - спросил Вовка, слегка подхехекивая. - Ей-Богу, это ж - храмовый комплекс в Гизе! Я там ещё кучу фоток наделал, когда со своей первой в Египет по путёвке ездил. Пирамид, правда, не наблюдаю. Они там с любого бугра видны. А так - один к одному...
           - Ты глянь, куда вас черти носили! - придурился Пашка. - Свет, значитца, повидали?
           - Уж кто бы завидовал! - скрипнул Игорь. - Тебя-то самого они никуда не носили?
           - Ей-праву, кумочка! - вроде бы согласился тот, мечтательно закатывая глаза. - Было дело! - И тут же внёс поправку: - Но, заметь, это случилось уже опосля того, как на Вовчика благодать снизошла! А до того - ни-ни! Ни ногой!
           - Всякому овощу - своё время...
           Мы уже проплывали над самим комплексом, все здания и площади которого слепили глаза изумительной белизной. Солнце стояло в зените и эффект был просто ошеломляющим!
           - Я не понял: а где народ? - удивлённо сказал Пашка, оглядывая монументальные постройки. - Дрыхнут, что ли? Столько прибамбасов, а вокруг - ни души! Или они хором на рынок ломанулись? За виноградом?
           - У них время обеденной молитвы, - предположил Другов, усмехаясь. - Советуются со своими богами, как нас встречать? Хлебом-солью, или во всеоружии?
           - Думаешь, уже пронюхали?
           - Сто процентов!
           Я остановил полёт и покосился на болтунов:
           - Это что сейчас было?
           - Один из возможных вариантов, - скроил невинное лицо Другов, пожимая плечами. - И дай Бог, чтоб я ошибался!
           - А ты чего встал-то? - недовольно повернулся Пашка. - Нам не сюда.
           - Ну... ведь храм же? И вид внушительный. Похоже, он у них и есть главный...
           - И что? У них этих храмов, как собак нерезаных! Глянь вокруг, когда не лень, - широким жестом обмахнул он панораму. - И у всех - заметь! - нехилый вид. Что? Будешь у каждого останавливаться? Ну, хобби у них, понимаешь, такое, у атлантов ентих , - Пашка моментально навесил на себя дурочку, скрестив клешни на пузе. - В свободное от работы время они, видете ли, храмы строють. Телевизера, понимаешь ли, ещё не изобрели. Заняться после работы нечем. Вот и лепят храмовые комплексы - один за другим, один за другим! А как воскресенье, дак вообще...
           - А если серьёзно? - сердито прервал я его. - Ты что? Знаешь, в каком храме искать Хранителей?
           - Что с тобой, Вова? - усмехнулся Другов, переглядываясь с Пашкой. - Ты не был на планёрке у Тристана? Нам же чётко было сказано: "Храмовая гора". "Гора", понимаешь? А где ты здесь гору видишь?
           Честно говоря, в моих мозгах на той "планёрке" осело только слово "храм".
           - Во-он она! - ткнул Пашка клешнёй к далёкому горизонту. - Вишь, бугорки торчат? Вот самый высокий из них - и есть наша цель.
           - Откуда ты знаешь? - неловко усмехнулся я, приводя панораму в движение в указанном направлении.
           - А тут и знать-то нечего. У них на острове один горный хребет. Мы это ещё из космоса ещё видели. Вот на самой высокой "ма-куш-ке", - выразительно покосился он на Помогая, московским акцентом выделяя последнее словечко, - и стоит наша искомая церквушка с каменными истуканами, где прячутся от глаз людских нерадивые те Хранители.
           - А про "истуканов" - что? - тоже на "планёрке" рассказывали?
           - Нет, это уже я прибрехнул. Для красного словца... И вообще, прибавь хоть немного ходу. Мы уже вдоволь насмотрелись на местные красоты. А то так до вечера будем к той горе ползти!
           - Тебе не угодишь... - покачал я головой.

******

           Ещё на подлёте, я заметил, как от вершины горы, где поблёскивали какие-то строения, отделилась чёрная точка и шустро пошла вверх, буквально через пару секунд потерявшись в синеве неба.
           - Это все видели? - неуверенно спросил я.
           - А то как же? - довольно облизнулся Пашка. - "Чай и мы в лесу не звери..."
           - И что это было?
           - А это они свои молитвы контейнерАми Боженьке возносят, - гыгыкнул Пашка. - Оптом! Чтоб, значит, по пути не растерялись!
           - Не, серьёзно?
           - Вопрос, конечно интересный! - оживился молчавший до сих пор Игорь. Жестикулируя изжёванной спичкой, он разразился неожиданно длинной для него тирадой: - Если исходить из того, что нам рассказывал шеф, то здесь должна находиться база инопланетян. А раз так, то на чём-то же они передвигаются? Не на местных же телегах? Отсюда напрашивается вывод: это была летающая тарелка! Значит, мы, товарищи, на верном пути!
           - Браво, Игорёк! - скоморошествующий Пашка изобразил беззвучные аплодисменты. - Я бы лучше ни в жисть не сказал!
           "Игорёк" соскочил с подоконника, на котором восседал всё это время, и церемонно раскланялся:
           - Служу Советскому Союзу!
           Брат Санька странно взглянул на него и скорбно вздёрнул брови. Но ничего не сказал. Ностальгия достаёт, что ли? Надо по свободе как-нибудь выяснить. Хотя, где она, та свобода? Постоянные гонки. Даже музыку послушать некогда, не то что по душам поговорить...
           - В принципе, я тоже так подумал, - запоздало спохватился я, изумлённый внезапной активностью всегда меланхоличного Игоря. - Только твёрдой уверенности не было...
           - Вот сейчас прибудем на место, - самозабвенно скоморошествовал Пашка, - и твёрдая уверенность у тебя непременно появится. Прямо-таки - твердокаменная! Жми на педаль!
           Я нажал. Гора резко прыгнула нам навстречу. Невнятно видимые издалека строения вдруг превратились в сверкающий великолепием дворец, стены которого, да и все архитектурные надстройки в виде всяческих резных и вычурных башенок, светились в солнечных лучах витиеватой росписью всех цветов радуги! Это было что-то невообразимое, отдалённо похожее на роспись мусульманских мечетей! Только здесь краски неистово играли и переливались на солнце, создавая ощущение нескончаемого праздника! Тогда как роспись мечетей нашего времени являла красоту спокойную, не раздражающую глаз, склоняющую к умиротворённому созерцанию.
           - Нехило... - оценил Пашка с кислой физиономией. - Интересно, у них всегда такой Новый год? Или только к нашему приезду?
           - Скоро узнаем, - сказал я, притормаживая полёт.
           Мы с ходу въехали в цветную рябь стены и очутились в обширном зале, едва освещённом высокими узкими щелями-окнами. Полосы неяркого света ложились на отполированный до блеска каменный пол. Здесь о празднике, видимо, ничего не слышали. Всё было серо и тускло. Поначалу мы толком и рассмотреть ничего не могли после яркого солнца и фейерверка красок.
           - И для кого весь тот помпезный камуфляж снаружи? А на внутреннее убранство - что? - краски не хватило?
           - Ну, ты же видел: тарелка куда-то чухнула? - хмыкнул Игрь. - Наверное, на рынок, за краской. Не думали оне, что мы так скоро заявимся.
           - Накаркаете... - вполголоса пробормотал Другов. - Шутники...
           Когда глаза попривыкли к тусклому освещению, оказалось, что свет в зал пробивается не из узких окон, а из-за леса высоких, от потолка до пола, массивных колонн, которыми был буквально утыкан периметр обширного помещения.
           - Боялись, что крышу ненароком снесёт? - выдал Пашка свою версию. - Гля, понафигачили подпорок! Да тут и четырёх бы за глаза хватило!
           - Дом поросёнка должен быть крепостью! - весомо произнёс Вовка.
           - Да уж, нехилый свинарничек отгрохали! Только всё равно не догоняю - где народ? Такая жилплощадь пропадает. Никак в предвкушении грядущего катаклизма эвакуировались?
           - Видать, не на рынок тарелка поскакала, - усмехнулся Игорь. - Это мы вслед уходящему поезду платочком помахали. Надо было, - притворно всхлипнул он, - хучь слезу для порядку пустить...
           - Перебьются...
           - Крысы - что? - уже бегут с корабля? - удивлённо сказал я, направляя полёт по периметру зала и протискиваясь в промежуток между колоннами и стенами дворца. - Откуда они знать могли?
           - А местные пророки зря, что ли, свой хлеб хавают? - хрипло хохотнул Вовка. - Подкинули, видать, инфу-то...
           - Да кто им верит, тем пророкам? - скривился Пашка.
           Промежуток тот был вовсе и не такой уж маленький. Грузовик вполне мог бы здесь развернуться. Строили ребята на совесть. Масштабно. Насчёт формы окон я, кстати, не ошибся. Они и впрямь были узкими и высокими, а в верхней части завершались округлой аркой.
           - Народ там, понимаешь ли, гамбалит на ентих полях, в поте лица выполняя постановления партии и правительства, - продолжал ворчать неугомонный Пашка, - а эти, я извиняюсь, тунеядцы...
           - А ну, тихо! - вдруг шикнул Другов, поднимая кверху указательный палец. - Ничего не слышите?
           Мы замерли. Я даже движение экрана остановил возле одного из окон.
           - Ну, и? - недовольно осведомился Пашка. Его терпения хватило на несколько секунд. - Чего мы должны...
           В этот момент, как бы издалека, послышалось тихое, но мощное:
           "Хупп!.. Тс-с-с..."
           Звук был тяжёлым, будто из-под земли.
           Через пару секунд опять:
           "Хупп!.. Тс-с-с..."
           - Чавой-та? - страшным шёпотом спросил Игорь, наигранно выкатывая глаза и вжимая голову в плечи.
           - Похоже, дрыхнет кто-то, - предположил брат.
           - А по-моему, - сказал я неуверенно, - это какой-то механизм.
           - Самогонный аппарат! - тихо гыгыкнул Пашка. - Забыли выключить!
           - Не пойму, - мучительно прислушивался Другов, - откуда звук идёт?..
           Помогай указал на одну из колонн:
           - Такой палка кричит.
           Пашка недоверчиво покосился на него:
           - Та ну... - И толкнул меня: - А ну, ближе подвинь!
           Я подвинул.
           - Открой. Пошшупать хочу...
           - На фиг! - неожиданно воспротивился Другов. - Щас дяди с базуками набегут, доказывай им тогда, что мы не шпионы.
           - Шпионы и есть, - усмехнулся Игорь. - Потихаря в чужом огороде роемся.
           - Ещё не роемся, - отмахнулся Пашка. - Только смотрим. А у "дядей" в то время "базук" ещё и в проекте не было.
           - Да-да! А чем же тогда, по-твоему, они в Луне дырок-то понавертели?
           - Да это что? Дырки, что ли? Так, пару раз сигаретами прижгли...
           - Вот этими? - указал Другов на колонну и лукаво посмотрел на Помогая: - Которые "палки"?
           - А что? - оживился Пашка. - Хорошая мысль! Под видом такой вот офигительной церквушки...
           Он не договорил. Потому что над нашими головами раздался вопль моей Настасьи:
           - Вовка! Скорей сюда!
           Я вздрогнул и выключил экран. Господи! Опять что-то стряслось!
           Ничего хорошего после такого вступления ждать не приходилось.
           Само собой, предчувствие меня не обмануло: нам был уготовлен очередной облом.



Облом! Ещё облом!




           Гонимый недобрым предчувствием, я взлетел наверх и нос к носу столкнулся в дверях с Настей, глаза которой были тревожно расширены и полны слёз, а губы предательски дрожали. Она держала на вытянутых руках какую-то белую тряпку и показывала её мне:
           - Смотри, паразит, что ты натворил!
           Оторопев от неожиданного напора, я послушно пригляделся. Никакого криминала: обычная Витькина пелёнка, выпачканная чем-то приторно-пахучим.
           - Так это ж не я... Это Витька... всё-таки обосрался? - с улыбкой добавил я. - Уже?
           - Чему ты радуешься? - гневно воскликнула она. - Балбес!
           Она бросила мне в лицо смачно пахнущую "постельную принадлежность" и с плачем убежала в комнату.
           Я недовольно поморщился от такого обращения. Но ещё больше от того, что "чудно" пахнущий конгломерат, которым была пропитана пелёнка, оказался размазан по моей физиономии. Брезгливо сдёрнув с себя Витькины "доспехи", я, всё так же стоя на пороге комнаты и недоумевая, что же, всё-таки, могло стать причиной её слёз, приступил к внимательному анализу того, что ещё осталось на белой когда-то ткани.
           Как мне подсказывал мой небогатый опыт в обращении с такими вещами, пелёнка, после Витькиной её обработки, должна была пропитаться содержимым его кишечника, исторгнутым за ненадобностью. Проще говоря, какашками. И тот же опыт подсказывал мне, что цвет при этом должен быть от молочно-коричневого до тёмного его оттенка.
           Но сейчас глаза мои утверждали несколько иное: их взору предстала желеобразная масса ярко-красного цвета, живописно распределённая по ткани нашими совместными с Настей стараниями.
           - Не понял, - встревожился я, неосознанно вытирая более-менее чистым краем пелёнки свою лысину. - Это что? Кровь?
           - Я тоже так подумала! - сердито сверкнула глазами Настя. - Сначала! - Она уже сидела рядом с радостно агукающим Витькой на кровати, с независимым видом сложив кренделем руки на груди. - Оттого и перепугалась!
           - Это наш кристалл... - мрачно пропыхтел Пашка, воровато заглядывая через моё плечо. Его дыхание ещё не восстановилось после марафонского бега вслед за мной вверх по лестнице. - А-аблом... - потерянно пробормотал он.
           Остальная команда, неловко топтавшаяся в коридоре в двух шагах от нас, после этих его слов окружила нас плотным кольцом. Кто-то тихо присвистнул.
           - Растворил! - изумился Другов. - М-да... Ну и желудочек у ребёнка!
           В его интонации так и звучало: "А я вам говорил!.."
           - Как же всё у нас запущено... - Брат тоже сердито заглядывал мне через плечо.
           Честно говоря, я полностью разделял их тревогу!
           - Вот здесь вытри, - участливо просопел Вовка, тыкая пальцем мне в ухо. - Некрасиво.
           - Я чё-т' не понял, - скрипнул Игорь. - Похоже на то, что мы - того?.. приехали?
           - Не спеши с выводами, - фыркнул Другов. - Ещё неизвестно, то ли это сам кристалл, то ли... гм-гм!.. сопровождающая его масса.
           - Да какая там "масса"! - скривился Пашка. - Самое что ни на есть оно... Желе...
           Я сделал над собой усилие, дабы не наступать на те же грабли, и поинтересовался у хмурой Насти:
           - А Витька-то как?
           Она неприязненно усмехнулась:
           - Я думала, о ребёнке ты и не вспомнишь! Тебя больше какой-то там кристалл волнует!
           - "Какой-то"! - тихо фыркнул Пашка, отвернувшись.
           Настя его не услышала. Или сделала вид. Я, похоже, вовремя сделал правильный ход: она немного оттаяла и посмотрела на меня более приветливо:
           - Как "как"? Вон, посмотри: песни распевает! Его, похоже, ничего не берёт. Напугал, паразит! - ласково потрепала она его по пузу, отчего тот рассыпался заливистым смехом. - Ишь, прокакался, теперь хорошо ему!
           - А нам, - пробормотал брат Санька, - этот процесс ещё предстоит...
           - Ты о чём это? - обернулся к нему Другов.
           За него ответил непривычно мрачный Пашка:
           - Насчёт "прокакаться". Не сказать ещё грубей...
           - Во-во... - эхом отозвался брат.
           - Ну, господа, что-то вас совсем понесло! - Другов развернулся и направился к лестнице. - Пойдёмте! Чего людям мешать? Это дело надо хорошенько обмозговать. За бокалом хорошего вина!
           - А что? - чуть оживился Пашка. - Есть идеи?
           - Надо подумать! - отозвался Другов.
           Пашка сочувственно похлопал меня по плечу и нехотя заковылял за ним следом.
           Их примеру последовали и остальные члены моей поникшей команды, оставив меня на съедение Насте.

******

           - И что нам теперь делать? - спросила Настя потерянно. Едва я прикрыл дверь за друзьями и приготовился к худшему, весь её гонор куда-то улетучился. Видимо, неловкость за Витькину проделку она, всё-таки, чувствовала.
           - Ты о чём? - Я в этот момент, чтобы хоть как-то оправдать своё присутствие здесь, прислушивался к отчёту браслета о состоянии малыша, поводя над ним ладонями для лучшего контакта. Что вызывало постоянное Витькино подхехекивание и повизгивание, будто эта процедура ему была одновременно и приятна, и щекотна. Браслет отклонений не находил. Всё было в полном порядке.
           - Ну... - Настя замялась, подбирая слова. - Я так понимаю, нам теперь нет смысла соваться к местным хозяевам?
           - Не знаю, - вздохнул я. - Будем думать. Может, так поверят?
           - Ты что? На переговоры к ним собираешься?
           - А что ещё остаётся? Как донести информацию? Ведь здесь через два-три дня будет конец света!
           - Везёт же нам... - Голос её неожиданно дрогнул.
           Повинуясь душевному порыву, я притянул её к себе:
           - Не боись, моя хорошая, мы что-нибудь обязательно придумаем...
           Она не отстранилась, а только всхлипнула:
           - Я тебе не говорила... Думала - глупости...
           Я скосил на неё глаз:
           - М?
           - Мне дедушка снился...
           Я натянуто улыбнулся:
           - Ну и?
           - Чё "ну и"? - всхлипнула она. - Перед самым нашим... ну... отъездом, - затруднилась она с определением. - Вот, прямо отсюда вышел, - показала она на стену. - Пальцем так грозит и говорит: "Ни в коем случае!" Потом повернулся уходить, и, перед тем, как исчезнуть в стене, обернулся и ещё раз пальцем погрозил: "Врёт!"
           - Кто "врёт"? - удивился я.
           - А я знаю? - укоризненно отстранилась она и опять приникла к моей груди. - Как было, так и рассказываю. Слово в слово.
           - Хм... - только и нашёлся я.
           Витька, всё это время занятый разглядыванием пальцев на своих ручонках, молчал. Но после моего "Хм!" громко выдал:
           - Титяй!
           Настя отодвинулась от меня и наклонилась к нему:
           - Сисю, что ли? Опять? Ну, ты и обжорик у меня!
           Она попыталась взять его на руки, но тот закочевряжился:
           - Неть!
           Настя изумилась:
           - А чего ж тебе тогда?
           - Титяй! - повторил Витька, сердито сдвинув бровки, и добавил для бестолковых: - Лёть!
           Мы растерянно переглянулись.
           - Что он говорит?
           - Не знаю, - пожала Настя плечами и, на всякий случай, всё же решила приложить его к груди. Кто его знает? Может, просто выпендривается?
           Но тот ловко выскользнул у неё из рук и взмыл к потолку. И уже оттуда вынес вердикт, всё так же хмуря свой микроскопический лобик:
           - Мама кака папа!
           Я неловко усмехнулся:
           - Во как! Умник ты наш! Где запятую прикажешь ставить?
           На что тот мне отпел:
           - Неть!
           Ещё бы у виска повертел. Интонация была самая та.
           Настя не поняла:
           - Какую запятую?
           - Ну, после слова "мама", или после слова "кака"? Кого из нас он кому закладывает?
           Она чуть подумала и неожиданно ласково приникла ко мне:
           - Выдумщик же ты у меня...
           Я оторопел от удивления.
           "Чудеса твои, Господи!" - только и пришла мне на ум излюбленная Пашкина фраза...

******

           Не знаю, сколько прошло времени, но нашу идиллию грубо прервали. При чём - на самом интересном месте! Мало того, что Витька, порхавший в заоблачных высях, где-то в районе разлапистой люстры, всё время иронично поглядывал на нас из-за многочисленных светильников, что, кстати, сильно сбивало меня с настроя, так ещё и в самый ответственный момент в дверь кто-то громко постучал. Ну, вовремя!
           - Вовчик! - послышалось взволнованное шипение, в котором я с трудом распознал голос Игоря. - Я дико извиняюсь!.. Но у нас, кажись, гости! Без тебя - никак!
           Было чуднО слышать волнение в голосе всегдашнего меланхолика.
           Настя недовольно поморщилась:
           - Иди уже... Ладно...
           Но я, невзирая на помехи и её теперь уже неудовольствие, целеустремлённо довёл дело до логического завершения и только после этого сыто отвалился в сторону.
           В это время наш бессменный соглядатай выстрелил в нас коротким словцом:
           - Кьять!
           Мы с Настей удивлённо переглянулись и ничего опять не поняли.
           На ходу приводя себя в порядок, я выскользнул за дверь и недовольно спросил у Игоря:
           - Ну? Что за спешка?
           Смотря на меня глазами побитой собаки, он шёпотом произнёс:
           - Тарелка! - И несколько раз, видимо, для убедительности, ткнул пальцем в потолок: - Над нами крутится!
           - Серьёзно? - удивился я. - Значит, Санька был прав?
           Игорь замер:
           - В чём?
           - Ну, что нас уже вычислили.
           - Он это говорил?
           - И довольно уверенно!
           - Ей-Бог, не помню...
           Быстрым шагом мы спустились в гостиную и я удивлённо оглядел пустое помещение:
           - А где народ?
           - Дык эта... На улице! Блюдёт!
           Я устало опустился в кресло:
           - Какая необходимость? Зови! Будем отсюда... блюдить!
           - Дык отседова ж ни черта не видать! Она прямо сверху, над нами барражирует!
           - Зови, говорю! Будет видно.
           Игорь недоверчиво вскинул бровь и пулей вылетел на улицу. А я сделал абсолютно прозрачными потолок и стены гостиной. Вся растительность, что оплела купол Тадж-Махальчика, тоже стала невидимой. Обзор получился просто исключительный! На все триста шестьдесят! Создавалось впечатление, что нет уже никакого Тадж-Махальчика, а сижу я ранним утром на открытой всем ветрам круглой площадке, огороженной по периметру невысоким ажурным заборчиком. Это всё, что я оставил видимым от стен.
           - Ох! Етишь твою налево! - вскричал изумлённый Пашка, первым вваливаясь внутрь. - Тундры-лианы! Пустыни-Каракумы! Первый раз такой планетарий наблюдаю! А снаружи как-то и не заметно ничего!
           - Так оно и задумано, - невольно улыбнулся я Пашкиной непосредственности.
           Остальные члены команды с разной степенью тревоги на лицах молча расселись по периметру площадки. И только Пашка задержался возле стола, плотоядно высматривая, чем бы поживиться?
           - Ну, и где оно? - Я рассеянно оглядел безоблачный небосвод. Одно только солнце, едва поднявшееся над горизонтом, безжалостно давило на маковку.- Что-то я не наблюдаю никакой...
           И запнулся на полуслове: в пределы видимости из-за ближних зарослей вынырнуло ребристое брюхо дисковидного аппарата и на небольшой высоте с тихим шипением пронеслось над нашими головами. Я непроизвольно съёжился.
           - А теперь - как? - наблюдаешь? - ехидно осведомился Пашка, чем-то хрумкая с неистребимым аппетитом. - Вот так уже минут пять. Туда-сюда, туда-сюда! Как муха надоедливая! И не садится, и не улетает. Всё чего-то ищет!
           - Да нас и ищет! - невесело хмыкнул Другов. - Кого ещё здесь можно искать? Голимый океан!
           - А, может, рыбки половить захотелось?
           - Угу! - скрипнул Игорь угрюмо. - И, почему-то, именно здесь. Другого места не нашлось!
           Он опять был прежним Игорем: нацепил на себя мрачную невозмутимо-насмешливую маску. И спичка тихо и жалобно так же похрустывала между его сомкнутых челюстей.
           - Да кто ж по собственной воле рыбные места оставит? Они ж - выстраданные! Конкурентов гнать отседа надо в шею!
           - Ладно вам! - покривился я. - Остряки... Чё делать-то будем?
           Тарелка вновь проскочила над нами. Только теперь в другую сторону и намного выше. Не исчезая из поля видимости, она резко развернулась и взмыла в бездонную синеву неба, превратившись в едва заметную точку. Там она замерла, чего-то выжидая.
           - Я не понял, - сказал Вовка, опасливо отслеживая выкрутасы нежданной гостьи. - Они - что? Нас не видят?
           - В том-то весь и фокус! - гыгыкнул Пашка. - Не видят, но чувствуют!
           - Они чё? Слепые? Такой каравай не увидать?
           - Так ведь у нас, наверное, режим невидимости? - Пашка повернулся ко мне за подтверждением.
           Я только пожал плечами:
           - Понятия не имею. Специальной команды я не давал.
           - Дык спроси у своего всезнайки!
           Я спросил. И получил утвердительный ответ. Так, мол, задумано.
           - Интересно, кем? - нехорошо осклабился Игорь.
           - А то ж ты не знаешь! - хлопнул себя Пашка по бокам. - Шефом нашим, естественно! Который нас сюда и спровадил!
           - Надо понимать, что нашу невидимость и обеспечивает тот самый вневременной карман? - спросил Другов с надеждой.
           - Какая ж это, к чертям, невидимость, если мы всё равно себя чем-то выдали? - фыркнул Пашка. - Нас, по идее, вообще здесь нет, в этом времени!
           - Паш, - осторожно закинул удочку брат Санька. - А как насчёт гравитационных возмущений? Ну, как о себе чёрные дыры дают знать?
           - Да о чём ты говоришь? - возмутился тот. - Сравнил размеры! Там такая дурища собою пространство ломает! А здесь что? Наш островок по сравнению с той дырой - микроба вшивая! Какие уж там возмущения?
           - Может, потому и найти нас не могут, что возмущения очень малые?
           Пашка пожал плечами:
           - Может... - И тут же вывернулся: - Да и нет в природе никаких-таких чёрных дыр!
           - Вот как! - выпрямился Санька, готовый возражать оппоненту. - С чего это ты взял?
           Пашка похлопал клешнёй по талмуду:
           - Юрик так говорит.
           Книга так и прописалась у нас на углу стола рядом с посудой. Кто бы её и когда бы ни брал, она всё равно возвращалась на это же место. Неосознанно.
           - Так! - подвёл я черту под учёной дискуссией. - Кончайте умничать! Давайте думать, что делать будем? - Я указал на тарелку. - Пока сюда целая флотилия не заявилась.
           - А нам-то что? - ухмыльнулся Пашка. - Хай сабе ищут! Если найдут. Мы и в кармане отсидимся!
           - Нам всё равно надо на них выходить, - упрямо возразил я. - Беда уже у порога. Каждая минута дорога.
           Пашка не согласился:
           - И чё? Мы вот так, за здорово живёшь, пустим их в свой огород? Здрасьте-пожалуйста, берите нас под белы ручки, режьте на куски, ешьте нас с маслом?
           - Ну, зачем "в огород"? В этом нет необходимости. Я сам к ним пойду.
           - Вот ещё! - возмутился Пашка, да и остальные недовольно зароптали. - Ты опять от коллектива отбиваешься? Рисковать, так всем вместе!
           - Хочешь сказать - нам лучше будет всей толпой к ним завалиться?
           - А что? - гордо выпятил Пашка челюсть. - Делегация! От будущих времён! Убедительно! Сообразишь нам прикид какой-никакой для солидности.
           - Нет, - покачал я головой, не до конца понимая, то ли Пашка дурака валяет, то ли вправду собрался в парламентёры. - Мне намного спокойнее будет, когда я буду знать, что вы со своими домашними находитесь под надёжной защитой.
           - Ага! - хрюкнул Вовка. - А мы будем тут спокойно сидеть и прикалываться, как там из тебя салат нарезают!
           - Не пойдёт! - поддержали его и остальные.
           Но я был непреклонен:
           - Как я сказал, так и будет!
           - Вот диктатор хренов! - хохотнул Игорь. - "Я"! А мы?
           Чтобы смягчить неприятное впечатление, я пояснил:
           - У меня браслет. Что мне сделается?
           - Да уж ентот твой браслет! - махнул Пашка пренебрежительно. - Сколько раз уже тебя вурдалаки в узел завязывали? Не помнишь? И это, заметь, при его явном и равнодушном попустительстве!
           - Интересно! - усмехнулся я. - И что же вы сделаете, если из меня даже и начнут котлету делать?
           - Рыло начистим! - легко отозвался тот. - Лично ентим кулаком!
           Я вздохнул:
           - Паш, мы не на митинге. Иду я один. И это не обсуждается. А вы "сидите и прикалываетесь", - с усмешкой глянул я на Вовку. - Помогай вам в этом поможет.
           Другов неприятно ухмыльнулся:
           - Одно меня интересует: что ты им предъявишь? В качестве доказательства? Кристалл, как я понимаю, приказал долго жить?
           В этот момент Пашка вскинул клешню:
           - Гля! Вторая появилась!
           При появлении второй тарелки, первая вышла из режима ожидания, и они продолжили свои хаотичные манёвры, с шипением рассекая над нами воздух и скрываясь из поля зрения за верхушками пальм. Теперь траектории их пролётов складывались в подобие большого креста, пресечение которого приходилось прямо над нашими головами.
           - Пеленгуют, сволочи! - нервно констатировал Игорь.
           - Ладно, - сказал я, вставая. - Мне пора. Чего ещё выжидать? Пока на голову сядут?
           - Погоди, - вдруг сказал брат. - Есть предложение.
           - Я же сказал: это не обсуждается!
           - Да я не о том, - поморщился он. - Я - о кристалле. Почему бы тебе его просто не восстановить?
           - Из Витькиных какашек? - хохотнул Пашка.
           - Нет, - серьёзно ответил Санька. - По памяти. Браслет же помнит всё, с чем ты имел дело?
           - Хм... - задумался я и стал формулировать Сезаму задачу.
           На моей ладони тут же материализовалась ярко-красная пуговичка.
           - Ну вот! - радостно вскричал Пашка. - А то: "мама!", "мама!" Вишь, как всё просто?
           Пацаны тоже возбуждённо зашевелились.
           - Но это форма, - не разделил я Пашкиного восторга. - А содержание?
           - А кто тебе не даёт содержание восстановить? - хмыкнул Игорь. - Дай задание! Ты мне Милку вон с каким содержанием зафигачил! Не подкопаешься!
           Окружающие одобрительно захехекали.
           - Вы не поняли, - пояснил я. - Браслет утверждает, что на кристалле нет никакой информации.
           - И не было? - вытянулась Пашкина физиономия.
           - И не было, - эхом отозвался я.
           Все замерли. Только тарелки продолжали настойчиво месить над нами воздух.
           - А-аблом...
           Что называется - сцена из "Ревизора"!
           - Да ну, быть не может! - тряхнул Пашка своей шевелюрой, прогоняя оцепенение. - Ты в его памяти получше пошуруди! Мож, он чего забыл?
           Я в ответ лишь усмехнулся. Уж чем-чем, а склерозом браслет точно не страдает. Пашка и сам это прекрасно понимал. Потому особо и не настаивал. Так, пути решения проблемы вслух искал.
           - Выходит, нас, всё-таки, кинули, - разочарованно пробормотал брат. - Что и требовалось доказать.
           - Вообще-то говоря, ещё совсем ничего не доказано, - как бы тоже вслух размышлял Другов. - Если мне память не изменяет, то наш общий друг что-то там упоминал о технологиях древнего времени? Вот я и думаю: а не похожи ли наши действия на того лузера, который пытается виниловый диск засунуть в современный дивидюшник?
           - Ты хочешь сказать, что браслет просто не способен прочитать древние письмена, заложенные в кристалле? По причине своей продвинутости?
           - Где-то так...
           - Мало верится, - усомнился я.
           - Ну не зря же в своей предвыборной речи Тристан подчеркнул именно этот момент? - усмехнулся Другов. - Инопланетный дядечка зря ничего не говорил...
           - Ох уж мне энтот дядечка! - прошипел Пашка, вращая глазами следом за пролетающей тарелкой, которая уже чуть ли не цепляла за верхушки пальм. - "Изловить бы дурака, да отвесить тумака!" Не объяснил ничего толком - вперёд, ребята! На месте, мол, сами разберётесь! С глаз долой - из сердца вон! Петух гамбургский!
           Я поймал себя на том, что эти его слова лились на мою душу сладким елеем! Особенно порадовало последнее определение. Явно деградирую...
           - Смотрите, - хехекнул Вовка, указывая куда-то в сторону, - а к нам - целая делегация!
           Я испуганно дёрнулся, поворачиваясь вслед за его пальцем. Потом расслабился. К нам приближались наши женщины. Все скопом!
           Они были в одних купальниках. Прижимая к груди остальную свою одежду и теряя на ходу шлёпанцы и сланцы, они торопливо пересекали площадку, отделявшую ближайшие заросли от парадного входа Тадж-Махальчика. При этом они часто и опасливо оглядывались на небо. Отсюда их видели только мы, по причине односторонней прозрачности стен, а потому, ничего не подозревая, они позволяли себе на ходу без всякого стеснения поправлять немногочисленные детали своего пляжного туалета, готовясь предстать перед нашими привередливыми взорами.
           - Ах, паразиты! - вскричала появившаяся первой Пашкина Наталья. - А им, оказывается, отсюда всё видно! Ну, поросята! Устроили тут нелегальный просмотр!
           - А чего вы такие мокрые? - удивлённо спросил Пашка, оглядывая прибывающее через узкие двери женское воинство. - Под дождь, что ли, попали?
           - Да какой там дождь! - возбуждённо выкрикнула Наталья, набрасывая на мокрое тело измятый халат. - На море мы были! Решили с утречка сполоснуться! Это я всех сблатовала! Жара - доконала! Хоть и утро только. А тут вдруг - эти! Как осы налетели! Стали над головами кружиться! Весь кайф нам обломали! Не дай Бог, думаем, пулять ещё сдуру чем-нибудь начнут! Мы и давай - ноги в руки, да к вам! Это кто ж такие прилетели? А крыша-то у вас где? Щас же только что была! Эти, что ли, снесли?
           - Вах! Женщина! - вскинул Пашка в ужасе руки. - Сразу столько вопросов! На все надо отвечать?
           И тут же за "женщину" получил мокрым полотенцем по спиняке! Звук ей понравился и она продолжила в том же духе допрашивать ни в чём не повинного Пашку.
           - Отвечай, баламут! - весело шлёпала она его мокрой тряпкой, вынуждая "баламута" нехотя уворачиваться. - Куда крышу подевал?
           При этом она победно оглядывалась на остальных своих подруг, которые быстренько рассосались по гостиной, каждая поближе к своей половине. Они поспешно приводили себя в порядок, отвечая Наталье деревянными улыбками и вполголоса переговариваясь с мужьями.
           - Да никуда я её не девал! На месте она! - наконец перехватил Пашка мокрое "оружие". - Это фокус такой! Невидимость называется!
           - Фокусники! Едрит-Мадрит! - устало опустилась Наталья в кресло, сдав Пашке на хранение уже не нужное ей полотенце. И спокойно спросила у меня: - У нас что? Гости?
           Я кивнул:
           - Похоже на то. И очень назойливые.
           - Заметно! - согласилась она. - Гнать их в шею! - И тут же поинтересовалась: - А Настёна-то где? Чего с нами не пошла?
           - Спит ещё.
           Не буду же я с ней объясняться, по какой причине "Настёну" сонливость одолела!
           - А чего они от нас хотят? - спросила Ольга, тревожно провожая взглядом очередной пролёт назойливых гостей.
           - Это мы от них хотим, - усмехнулся Другов. - Но не знаем, как сказать.
           - А чего мы хотим?
           - Все вопросы - к Вольдемару! - ловко перевёл тот стрелки, точно зная, что она не будет у меня ничего выспрашивать.

******

           Пока мы принимали женскую делегацию, ситуация снаружи изменилась: тарелки перестали нервировать нас своим присутствием. Поначалу было даже непонятно, то ли это просто временная передышка, то ли они улетели совсем?
           - Небось, за подмогой полетели, - высказала предположение Алёнка. Её била крупная дрожь и она жалась к обнимавшей её Ирине. Скорее всего, это было что-то нервное, потому как солнце уже хорошо припекало и холодно ей быть не могло.
           - Вряд ли, - покачал головой брат. - Чтобы вызвать подмогу, вовсе не обязательно за не